Реквием Мёртвого Мира

Виктория приходила в себя медленно, продираясь сквозь туманящую разум негу. Тело казалось чужим — тяжёлым, непослушным, будто её заковали в оковы. Каждая мысль давалась с трудом, а в голове стоял гул, прерываемый резкими вспышками боли. Боль являлась не столько телесной, сколько духовно-ментальной. Девушка ощущала свой разум таким, словно его запихнули в банку и долго-долго трясли. Голова кружилась. Немного подташнивало. Подобное для пустой было в новинку. — Ну, дорогуша, у тебя бодун! — метко бы выразился Рафаил, и Вика не преминула бы согласиться. Бодун — очень верное слово, описывающее такое состояние. Забодать кого-нибудь девушки очень хотелось, просто чтобы это неприятное состояние прошло. В голову невпопад пришла мысль: если после интоксикации организма ацетальдегидом человек чувствует себя так же, как она сейчас, то зачем люди его пьют? Они что, мазохисты? Вика лежала на песке с закрытыми глазами. Вставать не хотелось, а вот принести порядок в хаос мыслей — очень даже. Она попыталась собрать воспоминания в кучу — и в следующий миг резко вскочила, широко раскрыв глаза. Память выдавала отрывочные кадры: уход с фермы, разговор о будущем, Вастерлорд, исчезающая рука Рафаила, её собственный крик… А потом — только невероятная вспышка боли и тьма. Но странное дело — пока девушка была без сознания, в её памяти появился новый блок с воспоминаниями. Запечатанный. Оставленный кем-то. Что уже ничего хорошего не предвещало. Одна мысль-приказ открыть. И новая информация полилась потоком чётко структурированных событий. Виктория планомерно получала знание о том, что случилось после того, как её разрубили; о судьбе Вастерлорда; о новых силах, которые теперь придётся заново осваивать и наращивать над ними контроль. И, конечно, самым важным из всего полученного оказалась информация о самопожертвовании Рафаила и его же прощальное ментальное письмо, под завязку забитое самыми позитивными эмоциями и просьбами жить дальше. — НЕТ!!! РАФА-И-И-И-И-Л!!! — её голос сорвался в отчаянном крике, прежде чем Вика успела всё осознать. Она отказывалась верить. Логика? Послание? Нет, только слепая, яростная надежда на то, что всё это — злой морок. Глаза лихорадочно заметались по округе, выискивая знакомый силуэт. Но вокруг были лишь пустынные пески да… Трон. Огромный, золото-серебряный, величественный. Точно такой же, как в бункере, но по виду сделанный из настоящих благородных металлов и украшенный рубинами. Тот же герб с орлом, над которым виден золотой силуэт ангела, взлетающего в небо. «Рафаил не может умереть. Кто угодно может, но не он!» — мысли проносились отрицающим вихрем, не оставляя места сомнениям. В одно мгновение Вика оказалась за кошерным стулом. Реацу бешено скакало, а в разуме пылала уверенность — «он здесь, он жив…» Заглянув за спинку, она замерла. На троне восседал красноволосый пустой, держа руки на подлокотниках. Его кожа, более человеческая, чем раньше. Рафаил прибывал в привычным балахоне. Волосы ниспадали за спину и частично прикрывали глаза. Однако всё портили лицо и видневшаяся в груди дыра пустого. На прекрасном лике застыла гримаса нестерпимой боли. В глазах единственной эмоцией была эта самая боль, но даже так он не казался ею сломленным. Невзирая на полную неподвижность, неведомо почему Вики казалось, что красноволосый боролся с болью. Не сдавался. Рафаил сидел на троне, не подавая признаков жизни… Лишь тонкая струйка золотой реацу пробивалась наружу — невидимая для глаз, но ощутимая в духовном спектре. Его энергия несла в себе странное сочетание страданий и уверенности. Если влияние первого чувства вызывало неприятную фантомную боль, то второго — необычайную бодрость. Нет, даже не так. Капля реацу флюидами разносила уверенность в завтрашнем дне и пробуждала в Вики желание действовать, достигать любых поставленных целей. Реацу подбадривала всех, кто мог её ощутить. Виктория никогда не испытывала ничего подобного — это контринтуитивное стремление расти, становиться сильнее, жить дальше. Оно наполняло её сущность непривычным теплом. Когда Раф её хвалил, девушке было хорошо, но никогда настолько сильно. Реацу оказывала поддержку совсем другого калибра. Однако не только оно ввело Викторию в прострацию… В груди сидящего на троне мужчины, прямо на месте сердца и в центре дыры пустого, висел серо-черно-фиолетовый шарик с неровными, пульсирующими контурами. Десятки прозрачных капилляров соединяли его с телом, и по ним циркулировала золотистая субстанция. Пульсирующий шар напоминал то, чего лишались все пустые без исключения — бьющееся сердце. Девушка не ощущала Рафаила. Выпускаемая энергия, кроме своих капель, не помогала раскрыть его резерв. Казалось, что Вика пыталась просканировать дерево или песок. Это не походило на прежнюю маскировку. Та лишь сравнивала ауры с фоном, а не уничтожала следы на корню. Из-за этого напрашивался вопрос: а был ли резерв вообще? У странной штуки в груди, наоборот, реацу ощущалось чётко и без проблем. Псевдо-сердце совершенно не прятало свою силу. Правда, силы в нём ощущалось смехотворно мало — немногим больше десятка резервов Гиллианов. Это было подозрительно. В пакете данных, который перед смертью успел оставить Рафаил, в сфере должно было храниться невероятно много энергии. Чудовищно много. От порядков полученных величин ей становилось не по себе. Однако почти вся реацу куда-то испарилась. «Может, он ошибался? Нет, такого не может быть» — Рафаил. Что с тобой? — прошептала она дрожащим от страха голосом, всем сердцем надеясь, что он придет в себя, пошевелится и посмотрит на неё, но… Ответа не последовало. Ни один мускул не дрогнул. Никакой реакции. Глаза по-прежнему отражали одну боль. Живости не было. — Рафаил... Не шути так... — девичьи пальцы впились в подлокотники трона, однако твёрдый металл был настолько крепок, что даже не отреагировал на такое варварство от полу-вастерлорда. — РАФАИЛ! Я НЕ ВЕРЮ!!! — она рухнула на колени перед троном. — Нет... нет... нет... Ты не можешь... Не можешь... Я не верю... — ладони коснулись неподвижного пустого, но, как и ранее, никакой реакции не последовало. Даже соприкосновения двух реацу не произошло, что означало одно — иеро не было. Самоконтроль девушки дал трещину. Море негативной энергии изверглось во все стороны адской бурей. Любой, кто обладал чувствительностью к реацу, ощутил бы этот непередаваемый букет — концентрированного отчаяния, боли и ненависти ко всему. Ураганы песка взметнулись на километры вокруг. Все немногочисленные оставшиеся в Австралии адьюкасы, чувствуя начинающиеся буйства адского негатива, разбегались кто куда, лишь бы не оказаться рядом с этим чудовищным по эмоциональной силе выбросом энергии. Слабые пустые, которым не посчастливилось попасть под этот ядерный коктейль, сходили с ума. Вика, в эпицентре бури, сидела и кричала. Кричала так, словно пыталась выжечь появившуюся в самой сути боль. Её разум сотрясала мощнейшая истерика, а несуществующее сердце ощущалось так, будто его окунули в адский огонь. Она натурально выла на луну, моля потушить весь свет мёртвого мира. — Кап. Кап. Кап. — По щекам стекали и падали на землю алмазы жидкости… Это были слёзы? Неопределённое время спустя, когда её новые запасы реацу от выбрасывания во все стороны подходили к концу, истерика начала стихать. Однако боль из сердца никуда не уходила… Нет, не из сердца — из самой души. Снизу, под лицом девушки, раскинулась горка размокшего песка. Но ей было плевать. Какой смысл в этом мире, если его больше нет? Слёзы, мысли, идеи — всё потеряло значение, ведь рассказать и поделиться ими не выйдет. Она осталась одна. На всю оставшуюся вечность. Обречённая жить в непрерывном прошлом, потому что будущего без него нет. — Слёзы? Разве пустые могут плакать?.. — хрипло прошептала она, касаясь мокрого песка. Измученный разум ухватился за эту странность, пытаясь отвлечься от боли. Пустые не умели плакать чисто физиологически. Не существовало нужных органов и функционала. Да и чем можно плакать? Кроме фальшивой крови, в организме духовной сущности жидкость отсутствовала. Внезапно в памяти Виктории вспыхнули воспоминания диалога, произошедшего несколькими годами ранее, когда черноволосая училась биологии духовного мира.

**

— Неужели пустые вообще никак не могут плакать? — спросила она. Рафаил, стоящий у исписанной стены, хмыкнул и саркастично произнёс: — Почему же не могут. Могут. Но для этого нужна всего-навсего такая мелочь, как… Чудо!

**

— Чудо...? — безжизненно повторила Виктория, глядя на неподвижную фигуру. Единственное, что двигалось была золотая субстанция, медленно текущая по прозрачным капиллярам. Раз кровь циркулировала, а реацу продолжало излучать эмоции, можно предположить, что Рафаил жив. Пусть он не может пошевелиться, сказать слово или даже ясно мыслить, но искра жизни в нём ещё тлела. И это означало лишь одно: рано или поздно он должен был очнуться. — Чудо... Неужели оно и вправду существует? — неверяще пробормотала Виктория. От прежней бури эмоций в душе остался лишь слабый огонёк надежды. На её лице с закрытыми глазами застыло выражение безмолвного убеждения. В этот момент любой священник мира без колебаний признал бы в ней истинно уверовавшую. Не в бога, но в маниакальную теорию, подкинутую скорбящим разумом. Логика, адекватность — всё давно ушло, оставив на месте лишь фанатичное убеждение в том, что Рафаил жив. Вера и исходящие из души желания в духовном мире имели гораздо большее влияние, чем в физическом. «Я сделаю всё, чтобы Раф очнулся как можно скорее!» — мысль пронеслась по разуму со стальной решимостью, когда она вновь посмотрела на искажённое болью лицо. Что бы ни случилось — Вика не бросит. Потому что никогда не нарушает своих обещаний. Как Раф и учил. А ещё потому что...

***

Боль. Почему мне так больно? Невыносимо больно… Мне? А кто я? Я… больно. Как же бо-ль-но… Мне больно. Мне…? Кому мне? Кто я? Я… не помню. Мне так больно. Боль… А что такое боль? Боль — это доказательство абсурдности бытия! Разве? Нет… Не только. Боль — это процесс передачи болевых сигналов через спинной мозг в таламус и кору головного мозга! Она нужна для выживания живых существ на земле! Спинной мозг — что это? Часть тела большинства млекопитающих, этакий кабель управления! Да? А зачем он… Больно. Как же больно. Живых существ? Я живой? А как иначе... Остальное... Таламус? Головной мозг? Что это… Больно… Почему я чувствую боль? У меня болит тело? Тело? У меня есть тело? Наверное, есть… Или нет. Тогда что же у меня болит и почему? У меня? Кто я? Не помню. Почему так больно? Что болит? Душа болит, за державу обидно! Что такое держава? Шарик в руках русских царей. О ком я? А точно, это же они! Кто?.. А точно, держава — это шар? Нет! Это ещё и государство! Государство…? Осёдлый бандит, который на постоянной основе выкачивает ресурсы с населения. Разве...? Нет! Государства — это придаток, который умрёт, как только наступит бесклассовое общество и коммунизм. А это ещё что за загогулина такая? Идеология, главными фигурами в которой будут рабочие! Рабочие? Кто? Те, кто работают на заводах! А люди, которые работают в поле, не рабочие? Нет, это крестьяне! А почему они не рабочие? Потому что… Больно! Что за бред, и как же больно. Даже острая зубная боль не такая как эта. Я плавлюсь, как масло на солнце. Масло? Масло делается из молока. Я масло? Нет, я не масло. Точно? Больно. Как же больно. Почему мне так больно?! Это потому что нагрешил сильно! Грех? Нарушение заповедей господних! Нет, я не грешил... Или, может, да. Больно. А дети, обречённые на смерть, тоже грешны? Нет... Они страдают не поэтому... Душа болит. Душа? Душа — это… Вспомнил! Геоид, состоящий из ядра и духовной оболочки! Ну, точнее, у пустых. У остальных я не помню. Пустые? Монстры-каннибалы, которые, подгоняемые голодом, жрут друг друга и эволюционируют. Нет! Нет! Нет! Неправильный термин! Эволюция — это изменение видов с течением времени, вызванное сменяемостью поколений. Пустые — мутируют! Мутация? Изменение отдельного индивида внутри вида! Она может быть спонтанной и индукционной. У пустых она индукционная! Индукция? С латыни — наведение! Латынь? Вымерший язык древних римлян! Римляне? Жители города на семи холмах! Все римляне знают латынь? Нет! Только те, кто жили в SPQR! А остальные тогда что? Боль… Как же больно… За что мне такое счастье? Счастья? Это разве оно? Нет! Это сарказм! Что…? Больно… Невыносимо больно. Боль сковывает и не даёт мыслить. Но я пытаюсь. Ненавижу боль. Помните кто бы вы не были! Только сопротивляясь боли, можно бунтовать против абсурдности мира! Откуда я это знаю? Так писал Альбер Камю! Камю? Философ-экзистенциалист, писатель и француз. Вот оно что… Больно. И что? Писал и писал! Мне-то какое до этого дело! О чём я думаю? А точно… Как всё же интересно получается: шинигами убивают пустых, чтобы поддерживать баланс душ. А сами этот баланс никогда даже не видели. Или видели? Не знаю… Откуда и почему я это вообще взял? Я ничего не знаю и не вижу! Кто я? Крот? Вот тоже, кстати, забавное слово — видеть. Всё, что мы видим, не является правдой. Шанс того, что мы видим реальность, стремится к нулю. Гуси считают мамой того, кого увидели первым, вылупившись из яйца. Чайки считают мамой карандаш с красной точкой снизу! Тыкая в неё, они ждут еду, так как у мамы-птицы так выглядит клюв! Что это? Это релизер! Скрипт! Рефлекс! Хрень! Ладно, о чём это я? А точно! Мозг — это провидец, 3D-модельер и детектив в одном лице! Жировой холодец на основе предыдущего опыта создаёт модель мира. Как же больно. Но кто сказал, что предыдущий опыт правдив? Всё мы в матрице. Ха-ха-ха! Это и есмь истина! Deus ex machina! Точно! Это самая правдоподобная теория! Почему вся масса и энергия так неравномерно распределены по вселенной? Потому что суперкомпьютеру так моделировать легче и удобнее! Откуда взялись первые сверхтяжёлые галактики и чёрные дыры? На тот момент столько массы вообще не было! Да потому что так суперкомпьютеру работать легче. Матрица! Физика — лженаука! Точно? Нет...Откуда я это знаю? Я учился! Учился... Где? Не помню... Больно. Кстати, а что вижу я? Ничего, ХА-ХА-ХА! Я не вижу! Сложно обрисовать картину, когда глаз и мозга нету! Вот забавно, да? Это как видеть с помощью своего пупка! Попробуйте переставить свою внутреннюю камеру в пупок и попытаться посмотреть с изменившейся точки зрения! Будет уморительно! Гарантирую, у вас ничего не выйдет, ХА-ХА-ХА. Больно. А как я думаю? Честно — хрен его знает. Может, я ИИ, запертый в компьютере? А что, очень даже может быть, но только непонятно, почему я чувствую эту боль. Как вообще можно чувствовать боль без тела? А точно, я же вспоминал об этом. Душа болит. ХА-ХА-ХА! Вот у меня болит душа, не за родину, а за себя! Кто я? Не помню. Ну и ладно? НЕТ! Не ладно, мне надо вспомнить… Обязательно вспомнить! Но зачем? Мне надо вернуться… Вернуться к ней! К кому, ней я собрался возвращаться? К жизни, что ли? Ха-ха-ха… Нет, ей без меня будет плохо. Кому ей? Это ей, сейчас с нами в одной комнате? Как же больно! Почему в комнате? Что за самодопрос? Все проблемы от нехватки секса! Нет, психоанализ устарел! Фрейд был во многом не прав! Его исследования и выводы нерелевантны! Они не подтверждаются и сделаны на основе единичных случаев! Да, а что тогда делать? КПТ хорошо помогает со всем, кроме психоза. У меня что за расстройства? Психолог не должен ставить диагнозы сам себе! А я психолог? Нет, вообще мимо. А почему психолог? Психолог не врач! Диагнозы ставит психиатр! А почему же я тогда это знаю? Я что — псих? — Нет-нет! Ты чего, друг? Ты нормальный. Мамой клянусь! — тут же поддержал меня чей-то-мой голос. — Да-да, я тоже согласен с этим! Всё с тобой чётко! Как и с нами! — ещё один поддакнул. — Они правы-правы, ты даже наоборот, самый нормальный из всех, кого я знаю! — Вот-вот, соглашусь со всеми этими достойными разумами, ты наш слоняра! Амбассадор этики и вообще — сверхразум! Если бы не ты, жизнь не имела бы смысла! Меня поддерживают. Приятно. Хорошая компания помогает отрешиться от своих проблем. Значит, я не псих. Кто же тогда? Больно… И почему же так больно?

*

Внимание, все — анекдот! Слушать внимательно, смеяться разрешается! Крупская выступает перед пионерами: — Дорогие дети! Всем известна доброта Ленина. Я вам расскажу такой случай. Однажды Ленин брился у шалаша в Разливе, а мимо шел маленький мальчик. Ленин бритвочку точит, а сам на мальчика поглядывает. Вот Ленин побрился, кисточку вымыл, опять бритвочку точит, на мальчика поглядывает. Потом бритвочку вытер и положил в футлярчик. — И в чём же тут проявляется милосердие? — спросил чей-то-мой голос. — А мог бы и полоснуть! ХА-ХА-ХА! Чего не смеётесь, не смешно? Не поняли, да? Ну и мужики. Куда вам до великого меня! Черти! — Брат-джан, с тобой всё нормально? — Нии-тян, ты бы сходил к доктору… как мне говорили: больно не будет! Чик — и всё! Идите вы-Я! Только и знаете, что не смеетесь! И вообще! Сюрреализм и постмодерн, как Пушкин — наше всё! А почему Пушкин — наше всё? Потому что…

У лукоморья кеш зеленый,

Златая цепь на мне висит.

И днем, и ночью кореш черный.

Читает людям гангста шит

Он точно был нашим парнем, монолитовцем. Читал репчик до того, как это стало мейнстримом. Реальный чёрный ЧУВАААК! Даже побелел быстрее, чем этот ваш Майкл женский! Так стоп… Рэп — это кал! — Кал — это моя людская сущность! — вскрикнул один из Я. — Да мы и так это все знаем! — Ага. — Да нет! Кал — это закал, накал! Вы не ведаете, что несёте! Кал — это всё самое нужное в человеке. Стойкость! Мудрость! Сила! — Скажи ещё, что дурак! — Да я дуРАк! Я уРОД! В отличие от вас! Развели мне тут балаган. Не подумаешь нормально от вашего шума. Заткнитесь, мужчины! — Я не..! — Такой-такой ты! Не отнекивайся! Как же больно. Невыносимо, но выносимо! О чём это я? А, точно! Сюрреализм — это наше всё! У меня не чайник засвистел, это искусство, понимаешь ли! Революционные пехотинцы авангардистского сюрреализма, выходите! Сюрреалисты всех стран, объединяйтесь! Долой скучное общество, завязанное на допотопных привычках! Даешь новый мир! Акселерационизм! Разрушим всё старое и ускорим прогресс до бесконечности! У нас нет времени ждать. Только сейчас и только сегодня! Трансформируем общество! Создадим утопию! — Акселерационизм! — Акселерационизм! — Акселерационизм! — единогласно поддержали чьи-то-мои голоса. — Изнасилованию по обоюдному согласию — да! Традиционной семье — нет! — Смерть Левиафану! — А ещё… Разрушим Вавилон! Построим царство Джа на земле! — Эй, начальник! Я не буду сидеть с этими психами!!! — самый адекватный из чьих-то-моих голосов закричал на всю ивановскую разума. … Ладно. Хватит. Концентрация бреда на квадратный метр и так слишком превышена. Скоро начнётся интоксикация, потому этот ужас должен быть забыт! Забыт. Забыт. Забыт. Больно. Во имя меня! Больно! А кто я? Вопрос сложный. Неужели Я Гейнегр из открытого космоса, прибывший на землю с планеты Анус? А нет, это уже было… Не порядок… Я не он. Кто я? По занятости — безработный. По социальному статусу — самый лучший член общества. По нации — житель Терры. По интеллекту — смотря с кем сравнивать. По вероисповеданию — Дырник. Дыры — это круто… А может, нет. Ещё не определился. По политическим взглядам: если у руля — теократ, все строим храмы в мою честь! Если внизу иерархии — социалист. Пенсии и пособия это круто! Если есть ПЛАН — либертарианец. Даешь анкап! Мама — анархия, батько — Махно! Государство — это рудимент! Если будет ещё что-то пожёстче — акселерационист. Общества нужно перевернуть! Уничтожить четыре старых! Ой… Это лозунги Мао… Что за хрень! Кто подмешал сюда этот ужас! Ах, как же больно. Мне словно в разум забираются муравьи-убийцы. Выдающиеся личностные качества: туп, жаден, прожорлив, ленив, труслив, надменен. Характер отсутствует. Жены нет. Ой. Не то досье взял! Вот моё: путешественник, немного учёный, аграрий, каннибал, учитель, на каплю психолог, убийца монстров, сам монстр, экс-бизнесмен, строитель и духовный медиум слэш энергопрактик. Хорош, благороден, добр. Говорю правду и ничего кроме правды! Характер прескверный. Жены пока нет, но будет… наверно? Если смогу вспомнить, кем буду, и получу тело! Да я вам скажу, крут! Прямо мультитул. Чего только не умею, конечно, не Петька 1-вый, но и у меня профессия по уважаемей. Вот как котируется плотник и монстр? Да никак! Вторая определённо круче. А вот кто Я — непонятно. Больно… Почему не придумали эвтаназию для души? Больно. Страдайте, твари, да? Знаем мы вас... И сюда гуманисты сраные добрались. Экоактивистов на вас нет! Много у меня всяких знаний, и печали с болью немало, однако всё ещё не ведома, кем я являюсь. Помню, что сначала жил в обыкновенном техногенном мире. Помню города, машины, самолёты, компьютеры, но людей не помню. Помню, что потом что-то случилось, и я эмигрировал в мир более прикольно-скучный. Однако из него не завалялось даже капельки воспоминаний! Даже не личностных. Невезуха! Больно… Моё сознание, замкнутое на самом себе, — вещь крайне интересная. Кроме вечной боли, которая неописуема, я чую, что с моим котёлком что-то не так. — ХА-ХА-ХА! Давно надо было об этом понять, тоже мне сверхразум. А ну цыц! Я не об этом! Так вот, мой разум будто целый сонм осколков. Каждый из них помнит какую-то часть знаний и по этой части иногда думает что-то своё. Вразнобой и одновременно. В такие моменты цельное сознание разваливается на десятки Я, превращая конуру разума в подлинный Адъ и Израиль. — Боже-боже, так ты шизик! А с виду такой хороший парень, даже не верится, что из этих! — Да-да, соглашусь, друг. Такой милый разум, а на самом деле… Ужас-ужас, куда катится мир! Достали! Заткнитесь! Не мешайте мне просвещать эм… их! — Кого их? Мы тут один! Начальник! Забери меня от него! Изыди, нечисть! Фух, ладно. Та-а-к вот. Мой разум — он как огромная мозаика-пазл. Чем больше я вспоминаю, тем стройнее вырисовывается картина моего Я, и тем целостнее он становится. А также крепчает и разваливается не так сильно. — Да кому ты заливаешь! Нас со временем всё больше и больше! Имя нам легион. — Нет, нас тьма! — А насрать! Больно… Заколебали. Исчезните! Не знаю, как выглядел мой разум, когда я только запустил мыслительные процессы, но сейчас ему точно лучше. Правда, всё ещё полный кибуц! Описать ощущение чистой мысли и так сложно, а нынешнюю ситуацию вообще хардкор в квадрате. Самая близкая аналогия — это огромный пазл человека и дома на фоне мира. Сейчас мир потихоньку складывается, дальше пойдёт домик, и последним я вспомню: «Кто я?»

*

Я сочиняю Роман, Рома-Рома-Роман. Я сочиняю роман, мужчина всей моей жизни. Иду по вечному кругу-у-у я! Я сочиняю Роман, Рома-Рома-Роман!

Мра… Как же больно. Ненавижу… Хочется, как при зубной боли, взять и кого-то укусить! Но кусать некого. Даже себя, и то не выходит. Петь чистым разумом — прикольный опыт. Голоса у меня нет в привычном смысле этого слова. Потому я могу петь любыми пришедшими в голову! А ещё издавать звуки музыкальных инструментов. Крутяк, правда? Ну и кто здесь божье дитя, а? Моцарт? Да он где-то в арьергарде плетётся по сравнению с великим мной! Распевшись, начал перескакивать песни и эпохи, как маятник. Великолепного Булата Окуджаву сменял не менее потрясающий Владимир Высоцкий, уже его обгоняла группа Кино, потом были Наутилус и Тату. За ними пошло что-то из совсем молодёжной попсы, рэпа, рока и хрен пойми чего. Песни неслабо ускоряли собирание пазла из личности. Хорошая музыка оставляла очень сильный эмоциональный след в души и памяти, за которым я тянулся. Дальше последовала литература. Тонны всего, чего только можно, полились терабайтами памяти. От стихов, прочитанных в детстве, газет, книг и учебников до инструкций и переписок на форумах. Именно последние дали такой пинок джамшутам-пазлособирателям, что прям закачаешься. А говорили, Форчан и Двач не приносят пользы! Как же они все ошибались! Почему весь этот ужас в памяти остался — вопрос интересный, но лёгкий. Мозг в целом и душа в частности ситом не являются — от слова совсем. «Память — это сучье место, где находится ад. Диснейленд в Освенциме на тонком льду». Вот-вот. Ничего из архивов думалки не пропадает. Даже если кажется обратное. — Э-э-э! Братишь, ты втираешь какую-то дичь! Окстись! Уж мы-то ведаем о долговременной и кратковременной памяти. Да-да, я о ней тоже ВЕДАю. Мозг, чтобы не забиваться всякой бесполезной информацией, в архив кладёт только самое-самое. Кратковременная идёт в утиль, долговременная сохраняется, но с годами выцветает. Знаем, проходили. Но душа-то — другое дело! У неё винчестер почти бесконечный, потому она вообще всю память из жизни хранит бережно, однако с разумом делится ею аккуратно. Чтобы не повредить излишней монотонностью. Потому чем ближе я становлюсь к получению своего цельного Я, тем больше перерабатываю побочного флуда. Но это было даже хорошо, лавина информации снежным комом нарастала с каждым новым куском вставленного пазла. Разум становился всё централизованнее, а приступы шизофазии исчезали на нет, что радовало. — Мы пока ещё с тобой, бро, — напомнил один из меня. Это не надолго… Наступал момент, когда я ощущал, что до вспоминания себя осталась капля. Вот буквально один шаг, и я вспомню всё. Этим шагом стали наводящие самовопросы. Точнее, что-то вроде игры со своей памятью и ощущение в стиле «угадай кто?». — Я человек? — Не то чтобы. — Я бог? — Мимо. — Я монстр? — По телу да, по духу нет. — Я питаюсь людьми? — Возможно, частично. Хотя сам их людьми не считаю. — Я есть в Библии? — Ну очень опосредованно, и даже больше как совпадение. — Я живой? — Дышать не дышу, но условно живым назвать можно. Очень интересно. Как живой, но собака женского пола, не живой. Что за чупакабра такая? Нужно снижать область допустимых вариантов. — Я живу за счёт некромантии? — Холодно. — Я призрак, душа или иная тварюшка? — Горячо. Очень близко. Больно. Чёртова боль не отпускает даже сейчас. По видимости, она исходит не только и не столько от разума, сколько от самой души. Интересно, что с душой случилось? — Я могу взаимодействовать с людьми. Касаться их? Разговаривать? — изредка и не со всеми. — Я злой дух? — По определению определённо да, но личностно не слишком. Скорее не повезло им стать. — Я могу использовать сверхъестественные силы? — ДА! Структурировав все собранные данные, можно сделать вывод: я духовный монстр-каннибал, который может в чудеса. Это может значить… — Я чёрт? — С точки зрения нормального человека, да, но в остальном нет. Хм. Кто ещё подходит под такое описание? — Я что, пустой из блича? — Трёхочковое попадание. Сизиф держал свой камень перед вершиной горы. Осталось только толкнуть вперёд, чтобы покорить Эверест. Я пустой, а судя по остальным знаниям, скорее всего, попаданец. — Я адьюкас? — Да. А что мне это даёт? Да хрен его знает. Попытавшись использовать новые знания, я спросил с надеждой на то, что нынешнего хватит, чтобы хлипкий заборчик, отделяющий меня от памяти, сломался: — Кто я? — Ангел божий. Или нет. Скорее второе и даже наоборот. Бред какой-то. Пустой ангелок. Хрень какая-то. Допустим, это такой намёк, значит, я как-то связан с ними. — Я несу всем волю Его? — Точно нет. — Я кто-то вроде несущего свет? — Неа. — Моё имя связано с именем ангела? 10/10 ... Так скольких ангелов помню? Ну штук... сколько-то. Ладно, помолимся Фортуне и понадеемся на великий перебор. — Я Михаил? — Нет. — Я Гавриил? — Нет. — Я Рафаил…? — стоило мне у себя спросить как всё началось. На меня полился океан воспоминаний. Самых разных. Неисчислимое количество. Я стал вспоминать свою жизнь. Как умер там. Как родился в Хуэко Мундо. Как развивался. Как скотоводничал. Как стал адьюкасом. Как создал слугу и… Викторию. Как мы охотились на поверхности. Как разговаривали с древним. Как встретили Вастерлорда и как я собственноручно сколлапсировал свою душу. Как получил на пару секунд богоподобные силы, убил врага, спас подругу, памятник себе воздвиг — и после этого был таков. Хм. Интересно, как моя душа с разумом умудрилась выжить?