Реквием Мёртвого Мира

Полсотни лет. Это много или мало? Смотря для кого и для чего. Для среднестатистического человека в пластмассовом мире пятьдесят лет — это большая часть жизни. Для «людишек» до XIX века это уже две жизни. А если взглянуть на существ, гораздо более долгоживущих, чем homo sapiens, то половина века — почти мгновение. Особенно для тех, чья душа невероятно сильна. Для Виктории эти годы тянулись мучительно долго, словно нуга, хотя и были заполнены событиями с суетой по самую макушку. После того как Рафаил впал в кому, на её плечи свалился груз ответственности — не только за себя, но и за всех остальных. В том числе и за коматозного красногривого Пустого. Первой её задачей после прихода в себя стала транспортировка бесчувственного тела в защищённый бункер. И не только тело, а вместе с тяжёлым троном (поднять с которого Рафаила было нереально. Они приросли друг к другу!). Ну и, в дополнение, до бункера требовалось доставить десятки тысяч энергетических батончиков/брикетов, забитых сверхкачественной энергией. Особых сложностей это не вызывало. Рафаила она перенесла собственноручно, под шокированно-испуганным взглядом Харлепа. Вика действовала предельно осторожно, поэтому с бессознательным Пустым ничего не случилось (как будто с прочностью его тушки вообще можно был поранить). Всё остальное доставляли болванчики и перепуганные фракционы. Причина страха слуг Харлепа выяснилась чуть позже. Оказалось, что Вика после всех произошедших событий совсем позабыла о сокрытии своего реацу и потому щеголяла титаническим маяком духовной энергии. Слуги, зачастую бывшие средненькими адьюкасами, мягко говоря, рефлекторно шарахались от такого ужаса. Не стоило забывать и о том, что многие из них успели прочувствовать отблеск её истерики. Полностью спрятать реацу у Виктории не вышло. Хороший уровень контроля при скачкообразном росте резерва приказал долго жить. Того, что хватало для озера, катастрофически не хватало для моря. Реацу отказывалось слушаться. Первое же созданное серо закончилась неудачной попыткой самоубийства. Образовавшийся в результате взрыва каньон лишь немного уступал тому, что породил серо Оскурас за авторством Рафаила. О сонидо черноволосой даже вспоминать не хотелось. Слава Миру, что Вика не сразу попыталась перетаскивать трон с телом через микро-варп-прыжок. Иначе в Уэко Мундо появились бы собственные межмировые космонавты. Первую тысячу раз Вика перебарщивала с вливаемой в сонидо реацу, из-за чего микро-прокол пространства превращался в натуральную гарганту. Через пару недель ей удалось кое-как опустить видимый резерв реацу до уровня Харлепа, но и только. Маскировать сильнее не получалось, а времени на контроль ни тогда, ни сейчас у неё не было. К тому же хороший контроль не входил в перечень жизненно необходимого для девушки. В отличие от многих других навыков, для создания воплощений он не требовался вообще. Поэтому, подтянув его до более-менее сносного уровня, Вика самозабвенно забила на восстановление прежних кондиций. Все мысли девушки крутились вокруг самого главного — вокруг быстрейшего восстановления товарища. Полгода Виктория ни на секунду не отходила от Рафаила, надеясь, что он очнётся, но этого, к сожалению, не произошло. Наученная уму-разуму не-ангелом, она понимала, что совать руки туда, о чём она ни сном ни духом, — полнейшая глупость. Из-за этого Вика не пыталась хоть как-то повлиять на мужчину. Даже малейший шанс усугубить своими действиями положение Друга, отделял её нерушимой стеной от необдуманных поступков. Тем не менее, красноглазая тщательно отслеживала все изменения в его состоянии. Первым тревожным сигналом стало постепенное истощение запасов энергии в искусственном сердце. Вторым — слабый, но неуклонный рост исходящей от мужчины духовной энергии и ослабление болевых импульсов в его эмоциональном фоне. Будучи неглупой, девушка сразу подметила корреляцию между этими двумя факторами. Взаимосвязь заставила полу-вастерлорда насторожиться. Тающие запасы энергии в «сердце» представляли серьёзную проблему. Виктория не знала, что произойдёт, когда резервы окончательно иссякнут, но хорошего ожидать не приходилось. Неведомое нечто в груди Рафаила неустанно его лечило, тратя запасённую реацу. А значит, как только энергия кончится, восстановление, возможно, прекратится. Уже одно это могло повлечь за собой что-то очень плохое! Этот факт побудил Вику попытаться наполнить искусственное сердце собственной силой. С её нынешним резервом реацу, болтающимся на уровне слабых вастерлордов, запитывать его было бы не трудно. Увы, но птица обломинго не дремала. Камень отказывался подпитываться энергией. Раз ей удалось немного втолкнуть реацу внутрь, но он, немного помигав фиолетовым, выплюнул её обратно. Эксперименты с другими адьюкасами также не принесли успеха. Пробуя их реацу на «вкус», камень неизменно выплёвывал всё назад. Такое поведение напоминало Виктории работу двигателей. Совсем недавно, Рафаил, обучал девушку физике, в которой затрагивал тему ДВС-ов. «Сердце-лечитель» напоминало капризный мотор, который не только не работал на любом топливе, но и мог сломаться от неправильного питания. Если бы Победу можно было остановить первыми же неудачами, она не заслуживала бы такого громкого имени. Раз простое реацу пустых по какой-то причине не подходило, значит, необходимо искать другой вариант. Решение нашлось неожиданно быстро — брикеты. Тысячи спрессованных параллелепипедов с «высокооктановой» реацу пылились в бункерном хранилище, постепенно теряя в количестве запасаемой энергии. Именно их Виктория попыталась использовать — и, о чудо, это сработало! Первый же эксперимент с прикладыванием брикета к сердцу-камню увенчался успехом. Концентрат медленно «истлевал», уменьшаясь в размерах, а энергия с небольшими потерями поглощалась. Сердце запитывалось и продолжало восстанавливать Рафаила. Это был успех. Однако у такого метода обнаружился серьёзный недостаток — чудовищная медлительность. На полное поглощение одного бруска уходили почти сутки. И это при том, что энергетического запаса в нём хватало всего на три дня маломощной работы сердца! Да, целая армия личин-рабов избавляла Вику от этой рутины, но процесс всё равно оставался непозволительно долгим! Главное неудобство медлительности заключалось в принципе работы сердца. Оно, как самый настоящий электромотор, при нехватке электричества (в нашем случае — реацу) сбрасывало обороты и мощность воздействия. Простыми словами, чем больше у сердца было энергии, тем быстрее и сильнее оно лечило Рафаила. Виктории было больно наблюдать за нескончаемыми страданиями товарища. Она отчаянно хотела передать ему как можно больше энергии — и как можно быстрее, чтобы он перестал мучиться и наконец пришёл в сознание. Поставив нескольких мелких адьюкасов на подкидку «дровишек», Дева начала искать более эффективные способы. Госпожа удача улыбнулась ей очень скоро. Один из «кочегаров» по своей криворукости расколол брикет — и песчанистая внутренняя структура, напоминающая халву, мгновенно преобразовалась в энергию, после чего оказалась втянута в сердце. Виктория в этот момент была поблизости и успела заметить неаккуратное обращение с кристаллизированной энергией. В тот же час все запасы спрессованной прямоугольников перенесли в тронный зал, где адьюкасы за две недели переломали их все. Девяносто семь процентов энергии перешли в камень, пополнив его запасы на тридцать восемь резервов девушки, что было впечатляющим результатом! Но этого количества оказалось недостаточно. Нет, даже не так. Этого было пренебрежительно мало. Полученной энергии сердцу хватило всего на несколько лет непрерывной работы — зато на очень высокой мощности. Состояние Рафаила заметно улучшилось: боль в проецируемых эмоциях ослабла, а ощущаемая золотая реацу доросла до уровня слабого адьюкаса. По прошествии трёх лет шарик, оставшись с минимумом энергии, стал сбрасывать мощность до сверхнизкой. Вскоре ему пришлось бы полностью заглохнуть. Виктория поняла это задолго до критического момента, а потому всё это время искала новые источники энергии. Она попыталась воспроизвести технологию создания брикетов, которую когда-то наблюдала у Рафаила, но все попытки провалились. Пятьдесят адьюкасов были потрачены абсолютно бессмысленно, не создав ни одного бруска. Её контроль над энергией (как и чей-либо ещё без приставки «сверх») не позволял спрессовать энергию в хоть что-то. И это при учёте порядочного превосходства в количестве реацу. У Вики выходил только форшмак из плоти пустых, на который псевдо-сердце не реагировало вовсе. Ещё год бесплодных экспериментов не принёс результатов. Она перепробовала, кажется, всё, что могло прийти в её голову: от вышеназванного сгущения реацу до почти шизофренической попытки накормить сердце кровью пустых. Ничего не выходило. А тем временем количество энергии в «камне, который не камень» неумолимо приближалось к нулю. До окончательного опустошения оставались считанные месяцы работы на минимальной мощности. Тогда Виктория в отчаянии задалась знаменательным для целой нации вопросом: «Что делать?» Ни одной рабочей идеи в голову не приходило. На грани подступающей истерики она обратилась за советом к Харлепу и случайно оказавшимися рядом фрикционами. (Стоит сказать, что Адьюкас всё это время также не сидел на месте и, кроме поддержания работы фермы, прилагал все силы, чтобы помочь в восстановлении Рафаилу.) Харлеп разводил руками в незнании и внутренне был схож с ней по эмоциям. Все фракционы, кроме одного, также не знали. А вот тот самый, новенький, кстати, имел мысли на этот счёт. Причём далеко не глупые. — Ритуальное заклание, — тихо произнесла гуманоидная пустая-адьюкас в головном уборе из костяных перьев, напоминавшем то, что носили американские индейцы. Рафаил пару раз рисовал их, когда Вика проходили географию Америки. — Что? Индеанка решила пояснить: — Я отрывочно помню свою человеческую жизнь. В ней мой народ и я приносили жертвы богам, а те в ответ одаривали нас солнечным светом и проливным дождём. Обычно это были животные, но во время знаменательных событий — войн, природных бедствий или мора — мы жертвовали и человеческие жизни. — Туфи! Не неси чепухи! Какие ещё боги! Их в нашем мире и в помине нет! Кому и кого ты предлагаешь приносить в жертву? — громко, но осторожно прошипел адьюкас-наги. Виктория проигнорировала высказывание Змия, а, напротив, задумалась. Жертвоприношения… Рафаил рассказывал о подобном, но считал их бесполезными и варварскими. Она, не раздумывая, приняла его точку зрения за истину и совершенно не думала в эту сторону. А если он ошибался насчёт их полной бесполезности? Вдруг в духовном мире от них куда больше пользы, чем в физическом? — Нужно проверить твоё предложение на практике, — вынесла вердикт черноволосая пустая в маске кошки. Туфи на это радостно кивнула. Не теряя ни минуты, они собрали пятерых только что вылупившихся адьюкасов и доставили их в тронный зал. Проводить ритуалы Дева не умела, так как Рафаил такой экзотике не обучал. (Если он вообще умел проводить таинства. Хотя, зная его, скорее всего, умел.) Поэтому мудрить и устраивать танцы с бубном Вика не стала. Просто подтащила за шкирку адьюкасов как можно ближе к трону, встала сзади и срезала им всем головы одним движением меча. Когда фонтаны крови утихли, Виктория стала заворожённо наблюдать, как тела пустых рассыпались на синие энергетические частицы и ураганом втягивались в тело на троне. В этот же момент запасы энергии в псевдо-сердце стремительно пополнялись. К удивлению и радости, каждый убиваемый адьюкас отдавал в три-четыре раза больше энергии, чем имел в резерве. Духовная плоть хранила в себе куда больше силы, нежели одна только душа. Но даже без этого факта Вика получила настоящий, рабочий способ передавать энергию лечащему сердцу. Именно это открытие определило все её последующие действия в достижении одной цели, и так для всех понятной.

*

После получения метода заполнения сердца Виктория начала искать для него жертв. Первым делом она узурпировала власть на ферме, после чего ударными темпами масштабировала её на весь подавстралийский лес меносов. Потребовалось восемь долгих лет, чтобы построить невиданного размера экспроприационный механизм для захвата душ пустых. Полтысячи адьюкасов-личин охватили своими силками всю глубинную Австралию, собирая жатву в виде гиллианов. Пятьсот, казалось бы, смешное количество для целого континента, но это далеко не так. Адьюкасы — не люди, диапазон охвата их деятельности во много раз больше. Вдобавок плотность популяции пустых на большинстве территорий леса меносов была не высокой, а скорее наоборот, стремилась к нулю. В пустынях Австралии мира живых не было много населения, а значит, и пустых в тех местах было крайне мало. В первые месяцы, когда новые Гиллианы прибывали десятками тысяч, рекорды по выращиванию адьюкасов бились один за другим: пятьсот, семьсот, максимум — тысяча в месяц! При этом около сотни из них ежеквартально шло на поддержание боеспособности пастухов, остальные распределялись между Викторией, Харлепом и компанией. Девушке доставалось девяносто пять процентов добычи, Харлепу и ко — оставшиеся пять. Сама Вика практически прекратила поглощать пустых. Необычная полу-вастерлордская природа лишала её голода, а восстановление резерва в основном зависело от души. «Переваривание» (подпитка термореакции) адьюкасов давало лишь двадцать процентов реацу — несущественная часть, которой для дела можно было пожертвовать. Поэтому 99% своей «доли» она отправляла на подпитку сердца. Десять лет спустя ситуация резко изменилась. Чрезвычайно широкая эксплуатация природных ресурсов привела к их полному обнищанию. Накопленные в лесу меносов за тысячелетия его существования гиллианы кончились. Производительность фермы рухнула. Во всей Австралии естественно эволюционировали только несколько тысяч болванчиков в месяц. Из-за этого количество выращиваемых адьюкасов упало до 25–30 штук. Это число только-только покрывало аппетит ковбоев-личин, но не более. Такое положение вещей Викторию категорически не устраивало, но вернуть эффективность не удавалось. Подземный агропромышленный комплекс вышел на стабильную, но крайне скромную мощность. Без Рафаила, который умел подчинять низших, резко увеличить добычу было невозможно. К тому же запас ядов в цистернах стремительно падал, грозя через несколько лет показать дно. Оставался ещё один неиспользуемый ресурс — наземные австралийские адьюкасы. Спустя годы отсутствия охоты они успели изрядно расплодиться. За ними-то Виктория и отправилась, прихватив с собой Харлепа с компашкой. Всё равно внизу они были в большей части бесполезны, а вот наверху могли и пригодиться. Тактика охоты на мамонтов претерпела не слишком значительные изменения. Возросшее количество реацу вкупе с ростом качества позволяли догнать Рафаила по скорости. Пусть её сонидо было «быстрее» не за счёт мастерства, а за счёт голой мощи, но факт оставался фактом. Поэтому охота на пустых для Вики стала затеей невероятно лёгкой. Особенно когда дева реализовала несколько давно задуманных проектов, на которые ранее как раз не хватало мощи. Охотясь на пустых, девушка стремительными темпами захватывала адьюкасов в плен. Однако, несмотря на желание получить как можно больше энергии для сердца, жертвовала она далеко не всеми. Почему? Дело в том, что Виктория не была глупой девочкой. Черноволосая прекрасно помнила Рафаила и его навык отбора способностей у душ пустых. По этой причине она делила всех адьюкасов на две категории: на тех, кто станет жертвами, и на тех, кто может быть полезен. К числу последних относились пустые, проявлявшие интересные или перспективные способности. Перспективные адьюкасы передавались Харлепу. Он совместно со своей фракцией создавал армию/фракцию поверхности. Именно эта сила в будущем должна была стать серьёзным подспорьем в добыче жертв. Некоторые адьюкасы, конечно, бунтовали, но их число не блистало. Перед тем как отправиться на службу, Вика самолично проводила им «мероприятия по прививке верности» в полевых условиях. И нет, никаких навыков в мозгоклюйстве у неё не проклюнулось. Преданность и покорность прививались самым древним и надёжным методом — пытками, истязаниями и показыванием нерадивым глупцам их места в мире пустых и социальной иерархии оных. После пары часов такого времяпрепровождения пустые становились шелковыми и невероятно послушными. Всё-таки воплощения, заточенные на усиление боли, никого из духовных монстров равнодушными не оставляли. Адьюкасы через некоторое время приходили в себя, но бунтовать больше не думали. Они до усрачки боялись, что «госпожа Виктория» обратит на них своё внимание и проведёт повторное, закрепляющее упражнение в ваннах боли. Что происходило с адьюкасами-жертвами, наверное, всем и так понятно. Их вырубали покрытыми ядом орудиями и доставляли на заклание в бункер. Яд(орудия), кстати, удалось создать самой Виктории, что очень облегчало работу по пленению. Воплощение было почти что палочкой-выручалочкой — только очень прожорливой в плане реацу. Никто, кроме самой Виктории, не понимал истинного назначения наземной кодлы. Харлеп наивно полагал, что просто переберётся на поверхность и будет охотиться на случайных пустых. Но у черноволосой были куда более амбициозные планы и цели. Восемь десятков новых ртов без увеличения производства фермы означали одно: сокращение жертв (которых и так не было) для Рафаила, а значит, и замедление его восстановления. Чтобы предотвратить подобное, орда адьюкасов должна была научиться кормить себя сама. И не только себя, но и всех остальных, включая псевдо-сердце. Каким образом? Очень просто! Всё как завещал фон Валленштейн — армия должна кормиться войной! Пусть натуральной армией сброд пустых и не был — их количество с дисциплина не доставали, — но приносить прибыль они были обязаны! Как их выгодно использовать, девушка уже придумала. Прежде всего, Вика вспомнила, что Уэко Мундо повторяет мир живых. Из-за схожести с Землёй, а также влияния плотности населения в мире живых на плотность пустых в дублирующем месте, можно было сделать вывод: пустые появлялись там, где умирали люди. Капитан Очевидность слал привет, но об этом! Виктория хотела применить свои навыки в географии, чтобы захватывать больше жертв! Используя чувства реацу и примерные знания по расположению суши, черноволосая собралась с армией пройтись по всем близлежащим населённым островам. Армия позволяла распылить свои силы на несколько целей, увеличивая получение добычи за единицу времени, а также, что самое главное, уменьшала шанс умереть. Смерти Вика боялась. Боялась до дрожи. Но не самой смерти как таковой, а того, что без неё восстановление Рафаила затянулась бы на неопределённо долгий срок. Или вообще навечно! Оставлять друга в таком положении для девушки было хуже смерти! С её нынешней силой обычные адьюкасы уже не представляли угрозы. Но лорды… При одной мысли о них по спине бежали ментальные мурашки. Психологическая травма, полученная при столкновении с вастерлордом, отказывалась заживать. Та чудовищная разница в силе навсегда отбила у неё малейшее желание приближаться к этим монстрам даже на расстояние в сотню миль. Именно поэтому самые «хлебные» регионы Уэко Мундо — китайский, индийский, японский и индокитайский — оставались вне зоны мыслей. С её текущим уровнем контроля лорды мгновенно почуяли бы вторжение и непременно решили «убрать» незваную гостью — со смертельным для неё исходом. Определив цели, Виктория повела пустых в поход. Первой жертвой стал остров Тасмания. Преодолев пару сотен километров «воды», она разделила силы: треть оставила под командованием Харлепа, а сама с остальными отошла в сторону, наблюдая пескисой за действиями нижестоящего командира. Пустые на острове было не много, но и не мало — семьдесят штук. Три группы по десять адьюкасов, прибыв на остров, мгновенно начали захватывать пленных. Численное превосходство сводило на нет любые попытки сопротивляться. Тасмания была большим островом. Пару дней потребовалось на то, чтобы захватить всех находящихся на нём адьюкасов. Затем почти все пойманные пустые отправились караванами на жертвенный алтарь. Караваны отправлялись во главе с кем-то из фракции Харлепа в сопровождении пятёрки запуганных армейцев. Что радовало, никто из последних не пытался сбежать. А если и пытались, то фракционы пресекали такие попытки на корню. Помощники «командира» и он сам держали адьюкасов в ежовых рукавицах до такой степени, что пустые боялись сделать или сказать что-то не то. Старое доброе: шаг влево, шаг вправо, прыжок — отправление в качестве жертвы на алтарь. Алтаря никто из них никогда не видел, но все всё равно боялись его до одури. Сами по себе караваны были просты как палки. Вырубленных ядовитыми воплощением адьюкасов прицепляли к созданной Викой цепи и волокли по земле. Изредка прыгая в синхронное сонидо. С виду караван напоминал собачью упряжку с санями, где собаки — тяговые армейцы, а сани — пленные жертвы. Дальше стопа Виктории ступила на Новую Зеландию. Пустых тут было гораздо больше, но ситуация повторилась. Неделя — и двести адьюкасов ушли на корм. Парочка местных силачей, немного не дотягивающих до 10-го ранга, противопоставить организованной охоте ничего не могли. Глупыми они не были, но с такой толпой и при поддержке полу-вастерлорда справиться было нереально. Покончив с крупнейшими островами, Виктория отпустила армию (теперь уже в сотню рыл) на рейд по Соломоновым островам. Командирских навыков Харлепа для выполнения такой задачи хватало с головой. Всё равно никто в океанском регионе не мог противопоставить такому. Сама же девушка, чья огневая мощь превосходила всю ораву вместе взятую, отправилась в одиночный поход по крупнейшим островам Океании и Юго-Восточной Азии.

*

Следующие тридцать лет превратились в непрерывный геноцид адьюкасов. Серьёзного сопротивления Виктория не встречала. Во многом благодаря тому, что она благоразумно не совалась в Индокитай, ограничившись индонезийскими островами, Мальдивами и югом Филиппин. Однако большую часть прошедшего времени заняла доставка живого груза до места жертвоприношения. После разделения с ЧВК «Харлеп» (отправившейся, как и планировалось, очищать остальную часть Океании и запад Южной Америки), надёжных помощников для транспортировки добычи не осталось. В отряде Харлепа логистикой занимались его подчинённые — они конвоировали пленных адьюкасов по устоявшейся, вышеупомянутой стратегии. Караванными, то бишь. Один из полевых офицеров из фракции, n-ое число армейцев (зависело от размера добычи) и длинная вереница пленных. Хвала воплощённым ковырялкам с кодовым названием «Спокойной ночи» — пленные адьюкасы были вырублены и почем зря не возникали. Увы, Виктория так и не обзавелась фракцией или доверенными пустыми. Девушка в «средних пустых» не видели никого, кроме дикого зверья или неадекватных психов. Что первые, что вторые — для получения такого дара, как доверие, были совершенно непригодны. Поэтому Виктории приходилось самой тащить «стада» к бункеру. В отличие от Харлепа, поставлявшего жертв небольшими, но частыми группами, дева доставляла крупными партиями, но с длительными интервалами. В местах концентрации жертв образовывались целые аллеи из туш усыплённых пустых. Все они были с воткнутыми в плоть копьями со знакомым вам кодовым названием. Раз в какое-то время Вика возвращалась и накачивала воплощённые копья реацу по маковку, надолго продлевая сон. Пару раз на такие временные склады натыкались мимо проходящие пустые, но девушка успевала вернуться до того, как мимокрокодилы успевали сожрать всю добычу. Кстати, «натыкались» — очень верное слово. Потому что усиленные жертвы почти не испускали реацу наружу, оставаясь скрытыми от взглядов на достаточно высоком уровне. Если целенаправленно не знать, что искать, шальным сканом отыскать концлагерь не получилось бы. Для обычных адьюкасов, естественно. Сильным мира сего заметить такого рода вавилонское столпотворение удалось бы без труда. В сонидо «поезд» пустых двигался медленно, но куда быстрее, чем просто волочась по земле. Девушка открывала портал и, словно локомотив, тащила за собой всю эту ораву внутрь туннеля. Однако через несколько километров пассивное сопротивление множества источников реацу неизбежно выталкивало их из туннеля, «баламутило пространство» и препятствовало открытию повторного сонидо.(об этом интересном явлении нужно рассказать несколько позже). Перемещаться по местам, где в мире живых была вода, труда не составляло. Во-первых, песочные барханы на воде были гораздо плавнее, с совершенно небольшой амплитудой высот. А во-вторых, самым большим плюсом было то, что количество пустых на «воде» было около нулевым. Никто на морях не жил, не считая всяких животных-пустых, но сила оных была смехотворной. На сорок третий год комы Рафаила Кошачья Удача дала о себе знать немного экстравагантным образом. И нет, этим способом было не то, что яд в подземных цистернах к этому времени окончательно кончился. Удача Виктории проявилась в другом. На очередном рейде она наткнулась на адьюкаса с такой полезной для фермы способностью подчинять слабых пустых. Но удача была не в этом — этот адьюкас не мог подчинить никого сильнее гиллиана. То есть опасности от такого было ноль, а вот пользы… ОКЕАН! Досрочно закончив рейд, Вика вернулась в Австралию, которая была привычно пустой. Уже очень давно на пятый континент не ступала лапа ни одного залётного пустого. Все острова вокруг, с которых ранее стекались души, теперь были девственно чисты. Хвала зачистке. В лесу меносов Вика железным кулаком привила пустому с позывным Вельзевул верность трону. За время свободной жизни она уже привыкла работать с со страхом и даже, можно сказать, сроднилась с ним. А также стала во многом не соглашаться с учением Рафаила. Тот считал страх малоэффективным, но за годы Виктория уяснила: это в корне не так. Страх и боль в отсутствие у субъекта минимальной договороспособности — главные инструменты общения и принуждения. Так вот, наречённый король мух, пусть и гораздо хуже и медленнее, но начал заниматься тем же самым, что когда-то делал Рафаил — подчинять низших. Десятки и сотни тысяч низших в месяц стали проступать в мясорубки и превращаться в гиллианов, которых под свой контроль брали пастухи-личины. Мощность фермы выросла, количество выращиваемых адьюкасов подскочило до полутора сотен в месяц, что было приятно, но всё равно мало. Четверть уходила на прокорм личин и поощрение Вельзевула за трудоспособность, а всё остальное шло на ежемесячные жертвоприношения. Вечно носиться с Вельзевулом Виктория не могла, потому, побыв с ним годик, она дернула парочку адьюкасов из фракции Харлепа и запрягла их холить, лелеять и заставлять работать фальшивого повелителя мух. К знаменательной — и от этого особенно горькой — пятидесятилетней годовщине комы Рафаила Виктория затеяла самый масштабный рейд за жертвами. Впервые за все эти годы она рискнула заглянуть в Таиланд и Камбоджа — на земли, которых прежде избегала. Поймав первого же попавшегося сильного пустого, она выяснила дислокацию местных лордов. Фортуна снова улыбнулась черноволосой охотнице — два враждующих вастерлорда как раз ушли войной на север, оставив свои владения без присмотра. Это был идеальный момент, чтобы собрать жатву. Такой прыти она ещё никогда не показывала. За две недели бешеной охоты она наловила полтысячи адьюкасов, перетащив их на «концлагерь» в Малайзии. Ни слуг лордов, ни вестей с севера не поступало — похоже, битва между владыками пустыни затянулась. А это значило, что в мутной водичке можно было половить рыбку подольше. По крайней мере, так можно было подумать. Однако Виктория училась у лучших, а лучшие знали: в русскую рулетку играть не стоит (помня некоторую… рисковость Рафаила, подобные измышление звучали забавно). Полтора месяца спустя она возвратилась с караваном в Австралию и сразу же потащила добычу до бункера. В тронном зале начался привычный ритуал: расстановка длинной вереницы пленных по «особым местам», которые, по уверениям Туфи (той самой пустой-индианки), лучше подходили для жертвоприношений. Для этого пришлось даже расширять зал до размеров пятнадцати футбольных полей. Викторию вся эта мистическая мишура не интересовала, но Туфи, которая в человеческой жизни резала глотки жертвам, сразу после первых успехов как-то помешалась на ритуалах. Раз уж это не влияло на эффективность, Виктория позволяла ей заниматься ерундой. Так под каждым жертвенным алтарём появились солнечные символы со стрелками, указывающими на трон. Закончив с приготовлением, она привычным движением руки создала меч и стала по одному разрубать пустых на части. Как показала практика, убийство жертв по одной в несколько секунд повышало эффективность впитывания в сердце с 97 до 98 процентов. Спустя десять минут жертвы были принесены, а энергия заполнила хилящий орган. Виктория встала перед мужчиной на троне. Всё было как обычно. Он опять не проснулся…

***

Дохреналионная попытка вселиться в тело закончилась провалом. Опять. Всё как обычно. Связь с внешним миром, как была около нулевой, так и осталась. Реацу по-прежнему мне не подчинялось, а сенсорика работала через пень-колоду. Я был прикован к роли беспомощного наблюдателя. От этого хотелось сквернословить, но врождённая интеллигентность(ну-ну) сдержала эти порывы. Энергии в недо-хогёку становилось всё меньше. Однако скорость снижения была гораздо ниже ожидаемой, что не могло не радовать. Умирать и отправляться на перерождение мне предстояло не так скоро, как считал. Ура… Заняться мне было абсолютно нечем. Отсутствие возможностей взаимодействовать с внешним и внутренним миром прямо-таки огорчало. Бытие бестелесным призраком, скажу я вам, — скукотища смертная! Не поговорить, не подраться, не заняться чем-то полезным — только висишь и бессмысленно залипаешь на своё тело. Я мог вернуть своё сознание в пустоту, но там было ещё скучнее. Правда, любование на себя любимого тоже радости не вызывало. Меня уже начинало подташнивать от этого вынужденного безделья. Разум, привыкший получать неизмеримый поток информации, либо занятый охотой и выживанием, неиллюзорно гонял извилины вхолостую. Где моя кипучая деятельность? Где свершения и открытия? Где хоть что-то? Ску-ко-ти-ща… В какой-то момент мне так надоел вид своего помпезного трона и куклы на нём, что я попытался отвернуться. Трое суток бесплодных попыток увенчались «оглушительным» успехом — я повернулся на полградуса влево! Смешно? Зато прогресс — хоть что-то! Через неделю угол обзора повернулся на 15 градусов. Теперь боковым зрением я видел часть тронного зала — вернее, то, во что он превратился. Помещение расширили в двенадцать раз! На хрена, а главное, зачем так расширяли — непонятно, но получилась гигантомания, достойная Лас-Ночеса. В таком зале нужно проводить спарринги между адьюкасами, а не пялиться на мою венценосную особу. Впрочем, какая тут мне разница. На полу мелькали какие-то странные чёрные узоры: линии, стрелки, волнообразные рисунки. Было понятно, что чёрный цвет фигур был придан обжигом серо, но что именно изображали рисунки — неясно. Рассмотреть детали не получалось. Две недели «усилий» — и мой обзор сдвинулся ещё на 70 градусов. Вход в зал теперь кое-как просматривался боковым зрением. Пространство оказалось ещё более вытянутым, чем я предполагал. Огромные ворота вдали слегка размывались, но явно превосходили прежние размеры. А прошлые, знаете ли, строились для прохода гиллианов! Выходил какой-то вархаммерский размах. Интересно, не просто же так это воплотили? Для чего-то это нужно, но для чего? Может, меня и впрямь превратили в икону для поклонения? Занятная перспектива — стать мавзолеем самому себе. Пустынный фараон! Ха-ха-ха! Или таки старый добрый гриб, который был один хороший? Когда удалось разглядеть рисунки подробнее, открылась любопытная картина. То, что я принял за волны, оказалось сотнями стилизованных солнц с глазами по центру, выстроенных в десятки ровных линий. От каждого расходились чёрные стрелы, указывающие на трон. Вся композиция напоминала гигантскую волну из глаз и линий, бьющую в направлении меня. Такие художества вызывали вопросы. Узнать предназначение подобных напольных граффити было бы любопытно. Очень интересно… Вся эта композиция выглядела откровенно эзотерической. В прошлой жизни я бы посмеялся над подобной мистикой и не придал значения, но здесь? Здесь всё такое может и работать. И далеко не факт, что во благо. Прошерстив память на предмет этого, не нашёл аналогов этим узорам. Нет, что-то похожее было, но далеко не один в один. Чёрные глазастые солнца откровенно пахли оккультизмом. А всяких оккультных «тайных знаний» в моей голове завалялось с пол-ящика. Спасибо одной особе, которая любила эту муть и пыталась меня посвятить в свой ковен. Как же её звали? Не помню, но и не важно. В любом случае, ничего доброго такие символы обычно не сулили. Чёрный вообще злой цвет. На стандартные солярные знаки они не походили, так что пустые-нацисты отпадают. «Аненербе» сюда вряд ли добралась. Хотя версия презабавнейшая. Пустые, которые борются за чистоту расы, поедая всех остальных унтер-душ. Думаю, у бесноватого в аду слезы умиления испаряются Узоры напоминали что-то из вселенной Лавкрафта или Чемберса. Те самые чёрные звёзды над Коркозой. Впрочем, сомневаюсь, что эти наскальные каракули относятся к этому ужасу. Через пару дней в зал наконец-то кто-то вошёл. Сфокусировав зрение, я с радостью узнал Вику. Она была жива! Это не могло не радовать! Она жива! Десять минут я бесстыдно разглядывал лицо подруги. Это прекрасное лицо с кошачьей маской, которое я когда-то создал… Казалось, я не видел его целую вечность. Спасибо раздробленности сознания, которая исказила все временные рамки. Внешне за прошедшее время она не изменилась ни капли. Но внутри… Когда она вошла в зону моей духовной чувствительности, я ощутил её реацу. Количество энергии было огромным (невозможным для адьюкаса), качество также радовало. Однако... Негативность её духовной силы зашкаливала, превосходя даже убитого мной лорда. По ощущениям она почти что стала сгустком чистейшей ненависти. В обычных эмоциях полностью пропал позитивный оттенок, всё стало чёрным-пречёрным. Вика в ментальном плане выглядела как кто-то вроде Улькиорры — безэмоционально-злое нечто. Меня это, мягко говоря, напрягло. Без моей компании девушка заметно «охладела», превратившись в настоящую ледяную статую. Пока личность ещё сохранялась, но процесс деградации шёл полным ходом. Рубикон ещё не был перейдён, но, по ощущениям, она неуклонно к нему приближалась. Это было очень плохо. Вика для меня давно уже не просто отзвук в мыслях, а очень даже близкий разумный. Разумный(!), а не монстр, к которому, по-видимому, она катилась. Тем временем дева, держа в правой руке цепь, приблизилась к моему телу. За ней волочилась баржа адьюкасов. Все без сознания. У самого трона цепи исчезли, высвобождая пленных. Я не совсем понимал, что происходит, но идеи на этот счёт наклёвывались. Идеи отвлекли меня от негативных мыслей по поводу изменений в Вике. Картина постепенно прояснялась. Похоже, эти адьюкасы служили «батарейками», чьё реацу питало хогёку и поддерживало мою жизнь. «Ай да Вика, ай да молодец! Значит, вот как она мне загнуться не даёт!» — обрадовался я, мысленно похвалив подругу. Треть зала наполнилась пустыми. Среди сопровождавших их десятка знакомых мне личин-адьюкасов выделялась одна незнакомая пустая. Именно она, командуя, расставляла «батарейки» по глазастым солнцам. Теперь становилось ясно: эти узоры, видимо, как-то усиливали процесс передачи энергии из душ в чудо-камень! Когда все адьюкасы были расставлены, помощники, кроме незнакомки, удалились. Виктория встала лицом к первому ряду «доноров». Я затаился в ожидании начала таинства по вливанию реацу в шарик. Было дико любопытно: как работает эта система? Как работают рисунки? И главное — где она всему этому научилась? Неужели нашла кого-то, знающего союзника? Когда в её руках материализовался меч, я всё понял. Ритуал начался. — Бам… Бам… Бам… — падали на пол мёртвые тела. Каждые пять секунд клинок в её руках обрывал не-жизнь за не-жизнью. Но адьюкасы долго не залёживались. Туши пустых растворялись в энергию и вихрем впитывались в трон. В это время фальшивое сердце-хогёку начало заводиться, как машина с толкача, набирая интенсивность сокращений-впрысков и их силу. …Я ожидал чего угодно, но только не этого. Оказалось, адьюкасы были не «батарейками», а жертвами. Виктория методично приносила их в жертву, а реацу поглощалась камнем разрушения. «Какое варварство! — мысленно вздохнул, сетуя на непродуктивность. — Чему я тебя только учил? Это же самый неэффективный способ использования духовно-людских ресурсов!» Немного поругавшись на столь гениальную идею, успокоился. Всё равно ничего я изменить не мог. Оставалось лишь безучастно наблюдать, как ряды адьюкасов редеют, а запас энергии в камне растёт. По крайней мере, о скорой смерти можно не беспокоиться. При такой подпитке камня моя душа должна восстановиться быстро. «Интересно, — подумал я, — а души внутри хогёку тоже производят энергию? В теории должны... Стоп-стоп!» Вглядевшись в потоки реацу, я заметил крошечные шарики, улетающие в никуда. Это были души адьюкасов! Самая ценная часть просто уходила в никуда! Камень разрушения наплевательски отпускал их на перерождение, словно не умел их поглощать! Какое расточительство! Сколько душ уже потеряно из-за этого? Будь я в теле, наверняка схватил бы инфаркт. Мой внутренний одессит, молчавший со времён смерти, теперь рыдал кровавыми слезами. Столько упущенной прибыли, а из-за чего? Из-за тупости исполнителя желаний! Да если бы эта хреновина собирала души, я бы пробудился ГОРАЗДО раньше чем сейчас! Души продолжали утекать сквозь пальцы. Такое положение дел категорически не устраивало. Нужно было действовать. Единственная более-менее работоспособная способность — метаморфизм — как раз в теории могла подсобить. Я попытался задействовать его для ловли душ. Способность замерла на секунду, будто осмысливая запрос, затем ярко вспыхнула согласием. Хотя реацу в этом положении оставалось недоступным, метаморфизм черпал силу прямо из моей сути. Внезапно шарики душ изменили траекторию, устремившись к телу на троне. Способность же стала сигнализировать о пополнении «склада». Это было очень хорошо. Это был прорыв! Значит, восстановление всё таки ускорится в разы! Я тут же попытался поглотить души, чтобы запустить регенерацию… И потерпел неудачу. Ловить я могу, поглощать — нет. Я не смогу использовать душу… Хотелось сквернословить, но опять сдержался. Метаморфизм трубил, что пока не восстановится до конца, не сможет глотать души. Птица обломинго не дремлет. Просто прекрасно. От такого откровения я впал в оцепенение, из которого вышел только когда Виктория, закончив приносить жертвы, ушла. На кой мне души, если они лежат мёртвым грузом? М-да, дерьмо… Развернуть «взор» обратно к телу оказалось проще. Уже через полчаса я снова смог прямо посмотреть на красноволосого мужчину на троне, с лицом, искажённым в гримасе боли. Настроение было прескверным. На таких жертвоприношениях далеко не уедешь… Реацу за раз много, но мне кажется, что адьюкасы быстрее закончатся, чем я в себя приду. Вглядевшись в неподвижное тело, сознание вдруг пронзила острейшая волна дежавю. Эту композицию я где-то уже видел — там, ещё в прошлой жизни. Резкое осознание ситуации заставило мысленно алиться хохотом. Существо на золотом пафосном троне, жизнь которого продлевается жертвоприношением. А также всё его существование пропитано болью. Да уж, никогда не думал, что удастся побывать в шкуре трупа на троне. Хотя… Всё-таки сравнивать меня с папой Импи некорректно. Величина фигур несопоставима. Его боль точно гораздо сильнее, чем у меня, и идёт уже какую тысячу лет. А я так — сявка. Но всё равно забавно: бог-император, но для бедных. Ха-ха-ха… Мир хлорки вообще богат трупами на тронах. Я бы сказал, что он даже без моей сиятельной фигуры превосходит Молот Войны по их количеству. Настроение слегка улучшилось. Но с душами всё равно нужно было что-то решать. Вспомнив, как когда-то одаривал способностями Вику и Харлепа, я задумался: а что, если использовать души вместо шариков способностей и вкладывать напрямую в псевдо-хогёку? Потерять парочку штук — не велика потеря, а вот возможный результат всё окупит с лихвой. Сосредоточив разум на дыре пустого и искусственном сердце, попытался вложить в него душу. Пару секунд ничего не происходило, как вдруг из плоти вылетела душа адьюкаса и, ударившись об хогёку, мгновенно впиталась внутрь. Не расслабляясь, я напряг остатки духовных чувств, наблюдая за внутренними процессами в камне. Первые минуты ничего не менялось, но затем я ощутил, как поток энергии на исцеление усилился. При этом общий запас реацу продолжал уменьшаться с прежней скоростью, несмотря на возросший расход. Вывод напрашивался один: душа внутри производила энергию и отдавала её камню!!! Это успех...