Реквием Мёртвого Мира

Кенпачи Куруяшики не спеша шёл по пустыне. Песок под ногами неприятно поскрипывал, но шинигами за время нахождения в мире Пустых уже успел привыкнуть к этому звуку. Хотя по земле передвигаться всё-таки было куда приятнее. Где-то там, за горизонтом, стали раздаваться вспышки реацу. Не слабые, но покамест не сильные. Это означало одно: Сюнсуй с кем-то сцепился в битве. Капитан одиннадцатых не мог почувствовать его противника, но, судя по достаточно активному бою, Кьёраку повезло на сильного врага. С виду казалось именно так. «Даже завидно. Надеюсь у меня будет не слабее», — мысленно хмыкнул «сильнейший» шинигами. Почему Кенпачи не мчался на помощь своему товарищу? Ответом на этот вопрос был другой вопрос: а зачем Куруяшики мчаться на помощь ученику главнокомандующего? Как бы тот не пытался показаться слабым и несерьёзным, шинигами он был сильным. А сражение, что только начинало разворачиваться в стороне, до чего-то опасного пока не дотягивало. И потому одиннадцатый давал союзнику повеселиться всласть. Но, кроме этого, была и ещё одна причина. — И долго ты будешь лазить возле меня, а? Как понимаю, твои друганы уже вступили в бой. Так чего ждешь ты? Я тоже хочу смахнуться с кем-то! Рядом с Куруяшики забурлил песок. Пару мгновений спустя пласты частиц поднялись, и из них показался мужчина средних лет в военной форме. Достаточно массивный и подкаченный шатен с коротким ежиком волос встал рядом, удерживая руку на ножнах меча. По виду, он был неслабым противником. Таким, каких любил Кенпачи. — Ты меня почувствовал? Похвально. — сухо бросил вылезший. — Мне приказано, чтобы я предложил тебе решить дело миром. Шинигами, сложи оружие и мирно проследуй со мной. — Шутишь? Делать мне больше нечего, как сдаваться. Не знаю, кто ты такой, однако раз твои дружки напали на Кьёраку, то точно нам не товарищ. Значит, мы можем сразиться на смерть! Я смогу повеселиться, не боясь что-то ухандохать или убить кого-то мимоходом! — Ясно. Шатен фыркнул. Что-либо сделать ещё у него не хватило времени. Мгновенно рванув вперед, Кенпачи мощным ударом меча разделил противника на две половинки. Победа была слишком простой. Шинигами не был столь глуп, чтобы поверить в смерть странного врага. Потому ему удалось ловко увернуться от превратившихся в песчаных змей остатков врага. Прыжок. Ещё прыжок. Капитан не убегал, он, твердо держа меч, подскакивал к ожившему песку и резал его на части. Раз за разом серые звери разбивались на тысячи кусков и соединялись вновь в нечто новое. И что было забавнее, количества субъектов и объёмы песка не переставая росли. Как неуничтожимая гидра, враг множил атаки. Вскоре вокруг капитана вились десятки и сотни кобр, носорогов, тигров и много кого ещё. — Шаккахо! Шаккахо! Шаккахо! — огненные шары с интервалом в одну сотую секунды появлялись рядом. Куруяшики решил немного разнообразить битву. Песок начал плавиться и постепенно отмирать. Разноцветный огонь мешал арранкару атаковать. — Б-з-з! — Два клинка сошлись в клинче. Харлеп, дав своей способности немного поистощать врага, пошёл в атаку самолично. Удар за ударом. Две фигуры метались по пустыне. Базовые силы обоих были близки. Тяжёлый клинок одиннадцатого сходился с аккуратным полуторником Генерала. Оба сражающиеся были умелы в фехтовании. Но Кенпачи был лучше. Заметно лучше! Впрочем, арранкар парировал проигрыш в мастерстве песком и другими навыками. Да и чуть большим резервом энергии тоже. Барханы разлетались, как от шагов великанов. Кратеры и целые каньоны образовывались то тут, то там. Взмах, волна сжатого реацу пронеслась мимо шинигами, сшибая пару горок. Ответом в ту сторону пришёл страшной силы удар. Ноги Харлепа проскользнули и почти ушли под песок. Кенпачи продолжил наседать. Кулак прилетел в лицо одному. Мгновения после уже второй получил пинок в голову. Бой набирал обороты. — Сорен Сокацуй. — Удвоенная волна синего огня унесла арранкара вдаль. Заблокировав первичный удар, Харлеп разрезал атаку. — Серо! Луч агрессивной энергии пришелся на зампакто. Духовный металл со скрежетом отразил негативную плазму. Вскоре с хлопком сонидо арранкар оказался вблизи капитана и, пропустив серо через меч, нанёс вертикальный удар. Кенпачи ухмыльнулся от куража. С трудом ему удалось заблокировать эту атаку, чтобы уже самому пойти в контратаку. Клинок шинигами, прочертив дугу, коснулся шеи врага, но тот успел сдать назад. Следующие пару минут пролетели в тотальной энергетической вакханалии. Куруяшики лез в ближний бой, попутно заливая врага кидо. Харлеп тоже не трусил, хладнокровно сталкиваясь в яростной рубке с проводником душ, и тоже не забывал кастовать десятки серо. Взрывы, шум, гам — пустыня заполнялась привычными звуками. Серо оставляла каньоны, кидо — редкие прорубки. Ландшафт неостановимо менялся. Когда обоим сторонам пришло понимание, что битва зашла в тупик, Харлеп решил несколько поменять тактику. Отпрыгнув назад в сонидо и выставив руку, он сконцентрировал небольшое море реацу перед кончиком указательного пальца. Шарик почернел, зловеще пульсируя. — Серо Оскурас! — Куда более смертоносный луч достиг капитана. Шинигами попытался заблокировать атаку, но вышло у него скверно. Сверхконцентрированная энергия голодным псом набросилась на его вкусное тельце. Тьма протуберанцам поглотило мужчину в белом хаори. Когда поток серо закончился, Харлеп с любопытством осмотрел раненого врага. На удивление, Кенпачи отделался всего лишь серьезным ожогом левой руки и части плеча. Кожный покров на этих местах исчез как факт, уступая место мерзко подгоревшему мясу. И это было почти что пустяк для духа уровня кэпа. Такая крепость внушала уважение. Не каждый арранкар мог так легко отделаться от прямого попадания черного серо. Про шинигами и говорить смешно, у них врожденного иеро не было, так что остаться боеспособным казалось задачей ещё более трудной. Но у этого капитана получилось. — Родись, сразив все добрые знамения, старей, лишь мраку выразив почтение. Гагаку Кайро! Вокруг капитана в одно мгновение возникли десятки странных существ — летающих в воздухе круглых шаров с огромными зубастыми пастями. Материализовавшиеся силы меча. — Кусайте, звери! — Ухмыльнулся шинигами. Следом чудовища шикая, с голодным улюлюканьем бросились на врага. Игнорируя удары меча, сжирая серо и впитывая реацу, они рвались к телу арранкара. Для них в мире не было ничего деликатеснее, чем Харлеп. Всей своей сущностью они жаждали разорвать и съесть генерала. — Песочные тиски. Спокойный голос первого из слуг Рафаила разнёсся по пустыне. Весь песок в округе за миг собрался в колоссальные песчаные блоки. Невероятно плотные объекты стали дробиться на стены и будто живые заскользили в противовес пастям. Монстры в безумие начали их жрать. Безуспешно. Вместо еды они получали только смертельные колья. Окружая зверушек Кенпачи, песок устраивал им объятие железной девы. — А-А-А-А! — как один заревели десятки воплощений шикая. Куруяшики не стоял на месте. Всё новые и новые пасти лезли на песок. Кроме того, сам шинигами в молниеносном сюмпо появился подле Харлепа. Не успев среагировать, генерала отбросило в сторону с большой раной на груди. Высвободив шикай, одиннадцатый стал сильнее аранкара. Два с половиной Вэ превратились в семёрку. С учётом троечки с половиной в базовой форме у Харлепа, тот стал проигрывать в мощи. Причём очень серьёзно. Удар за ударом обрушивались на генерала, а тот только отбивался. Песок был силён, но не справлялся с уравнением сторон. Волны и сотни метров спрессованных частиц утекали в ненасытные пасти, не принося пользы. Редкие удачные комбинации всего лишь ранили врага. Кенпачи щеголял множеством колотых и рваных ран, но до поражения ему было далеко. Несколько отбитых органов и пару потерянных литров крови для шинигами его уровня что слону дробина. Харлепа методично загоняли в метафизический угол. Усиленные кидо били по серому мареву молотами энергии. Тьму песка сжигали и дезинтегрировали. Всё наседающий в ближнем бою Куруяшики наносил арранкару неприятные ранения. Сам гибрид давно не был невредим. Несколько пальцев на руках удачным взмахом шинигами смог отрезать. Правое плечо и бок с грудью зияли страшными порезами. Раны не успевали регенерировать, как на их месте появлялись новые. Вложив всю оставшуюся силу в особенно сильное серо и опустошив несколько километров площади, арранкар таким действием постарался выиграть время. Подняв меч, Харлеп прикрыл глаза и сосредоточился на себе. — Вырывайся, Сет! Одно мгновение. Вспышка реацу. Ресуррексион высвобожден. Генерал за одну секунду прыгнул вверх по иерархической лесенке. Четырнадцать Вэ — именно столько стал составлять его резерв. Расклад поменялся. Ныне он сильнее врага в два раза, а не наоборот, как было раньше. Кроме того, человеческий облик ушёл на второй план. На лице шатена выросла страшная маска, напоминающая чем-то морду животного. В руке же появился золотой посох с точно такой же мордой в навершии. — Хлоп, хлоп, хлоп! — Удар за ударом, посох бил об землю. Громкость и скорость звука нарастала. А с ней, что-то начинало происходить. Песок приходит в движение. Даже не так. Весь мир на расстояние в добрые двадцать километров диаметром дрожит. Мнется. Оживает. Море реацу Харлепа берет весь песок под себя. Энергия, тысячи лет копившаяся в перетёртых трупах, являющихся песком, перетекает ему. Арранкар не тратится. Сама пустыня дает силы, чтобы ею управлять. Это и есть раскрытие его уникальной способности, дарованной некогда Рафаилом. С внезапностью носорога прямо вокруг Кенпачи появляются песчаные барханы. Один за одним серые частицы наслаиваются друг на друга. С резким ускорением над уровнем моря поднимается новая гора. Вулкан из песка скачкообразно нарастает. Харлеп не мелочится. Шинигами топят со всех сторон океаны материи. Австралия беднеет на пару метров высоты. Гигатонны почвы уходят на здоровенную могилу для одного единственного капитана. Впрочем, Кенпачи не собирается умирать так легко. Поняв, что враг тоже не прост, Куруяшики со всей яростью сжигает подступающий со всех сторон песок. Кидо и бакудо раскидывают валы, это позволяет шинигами держать хоть какую-то оборону. Пару десятков метров остаются не засыпаны песком. Проходит минута, две, три, пять. Капитан отбивается, Харлеп продолжает наседать. Энергия соперников утекает чудовищным потоком. Вот только, в отличие от шинигами, арранкар посылает песок почти без собственных усилий. Даже наоборот. Чем дольше идёт бой, тем сильнее становится Харлеп. А вот Куруяшики слабеет. Минует более сорока минут. Генерал не гонится за скоростью. Ему плевать на то, сколько потребуется времени, чтобы одолеть врага. Медленно истощая капитана, он, без сомнения, приближает победу. Большего ему не надо. Что эта, что все остальные битвы не приносят холодному и рациональному арранкару ни малейшего наслаждения. Вскоре шинигами оказывается на пределе. Энергии на отбитие всё новых и новых волн песка перестаёт хватать. Приходится сокращать безопасную зону. Хадо, барьеры, удары меча — всё они не способны противостоять неостановимому катку. Когда резерв опускается до пяти процентов от максимума, капитан решает вытащить козырь. — Банкай! Сэкай о Мисабори Кууджу! С хлопком всё меняется. Харлеп, поняв, что враг скоро ультанет, решил заранее перегруппироваться и тактически отступить. Как показали дальнейшие события, это было правильным решением. Уже доросшая до десятка километров вверх и почти пятидесяти вширь гора песка в одно мгновение исчезла. Гигантский монстр, состоящий из тысячи пастей, пожирал песок как не в себя. Но, кроме этого, само тело чудища расширялось во все стороны. Шли минуты. Пошли десятки. А это нечто всё ширилось и ширилось, грозясь часов через тройку сожрать всю Австралию. К счастью, Харлеп отлично чувствовал, что, несмотря на поглощения гигантского массива энергии, враг слабел. Он был не в состоянии получать энергию из песка. Пасть кушала, но и от хозяина в ответ требовала немереное количество реацу. Даже огромные резервы банкая стремительно таяли. В подтверждение его мыслей, спустя ещё несколько минут Кенпачи израсходовал силы и запечатал клинок. Быстрым сонидо добравшись до Куруяшики, Харлеп застал врага в очень тяжелом состоянии. Раны банкай не восстанавливал, а сверхсильные траты только мешали регенерации. — Кха. Ты жив. Я почему-то не удивлён. Если бы тебя сожрал зверь, то я это точно бы ощутил, но ты успел дать дёру? Знал, как работает мой банкай, потому закатал в песок и планомерно истощал? Хороший план. Я не сразу понял, что ты хочешь. — А когда понял, было уже поздно? — Да. — Вздохнул Кенпачи. — Ладно, ты победил. Убивай. Молить о пощаде ниже моего достоинства. Харлеп не стал ничего говорить. Просто появился возле врага и одним ударом его вырубил. Вождь твёрдо и чётко приказал доставить шинигами в живом виде. Потому, как бы не желал генерал избавить мир от парочки противников, которые точно не остановятся, арранкару пришлось исполнять приказ. «Господину Рафаилу виднее. Если он знает, как замирить врагов, то это будет хорошо», — подумал Харлеп и положил капитана себе на плечо. Вскоре от обоих фигур и след простыл. На том месте остался только абсолютно разбитый ландшафт и лунный пейзаж. Давно пустыня не видела на своих просторах такого огромного кратера, что уходил вглубь земли на многие десятки километров.

***

Зависнув в воздухе, я с интересом наблюдал за двумя битвами. Оба арранкара сражались с капитанами. И сражались не сказать что плохо. Харлеп пусть и с трудом, но держался против высвободившего шикай Кенпачи. Ловко лавируя от ударов и 3-дешных пакманов, он успешно выживал против одного из сильнейших капитанов. Куруяшики не шел в сравнение с Зараки или полумифическим Азаширо, но Унохане уступал, наверно, не слишком сильно. В плане резерва. По мастерству эта темпераментная дама его точно делала. Как и вообще всех шинигами. Кирио об этом говорила уверенно. Что же касается Виктории, то моя жинка справлялась с будущим Главкомом легко и играючи. Превосходство в силах было полностью на её стороне. Пинала она его дай боже. А с каким удовольствием Гаэ Болг пил кровь капитана, проделывая в нем непредусмотренные отверстия — не описать. Переводя взгляд с одного театра боя на другой, я, однако, оставался напряженным. Шинигами не были слабы. Однако преимущество в информированности играло большую роль. Враги не знали о нас ничего, а мы знали о них почти всё. Такой туз в рукаве позволял сражаться, не переживая о возможных подлянках со стороны противников. Ну... Ладно, чуть обманываю. Капитаны всё ещё хитрили, но мои архаровцы с этим справлялись куда лучше ожидаемого. Сконцентрировав взгляд на Виктории, подал больше реацу в глаза. Картинка сражения развернулась, словно я сам там был. Черноволосая с явным удовольствием теснила кэпа, а тот вяло отбивался. Пока я не смотрел, фрау успела потерять часть своей формы и щеголяла небольшими ранениями. В очи бросалась кровь, сочащаяся из порезов. Кьёраку таки смог пробить иеро Виктории. Похвально. — О, Курохицуги! А Сюнсуй, я посмотрю, не мелочится. — Хмыкнул я вслух, смотря, как мою любовь заточили в гигантскую коробку. Проговорил эти мысли вовне не просто так. Через мои глаза сейчас смотрела наша новоявленная ученая, а потому мои слова точно были услышаны. Ей было очень интересно посмотреть на то, что умеют арранкары в серьезном бою. Немного подумав, я решил угодить её маленькой прихоти. Всё равно Кирио больше от нас никуда не убежит. Так что знания сил будущих союзников может и её натолкнуть на что-то полезное. Подключать напрямую к разуму было опасно, а к глазам и слуху — почему и нет. Вика не смогла выбраться из черного гроба. Кажется, у кэпа он вышел посильнее, нежели тот, что показала Хикифуне. Минутку прочувствовав, каково это быть мясом, что становится фаршем, Фрау выбралась наружу с крайне недовольным видом. Кажется, ей не понравилось такое обращение, и Кьёраку за это ждала порка. И я не ошибся. Вскоре пародия на Гаэ Болг исчезла из рук, а вместо неё девушка обзавелась моднявым кортиком. Мстящим. Этот клинок был достаточно забавным артефактом, который я подсмотрел из прошлой жизни. Уже не помню, где я точно увидел, но в памяти это оружие отпечаталось. Уж больно способность показалась прикольной. Вика рванула и «самоубилась» об шикай Сюнсуя. Вскоре всю территорию вблизи шинигами заволокли тени, начав его тиранить. Любимая прыгнула вверх и зависла в воздухе. — А вот такое мне не нравится… — Я замер, смотря, как этот наглый капитан проткнул сердце Виктории. Без моего на то желания в мире стало светлеть. Жёлтый свет тихой сапой стал вырываться из тела. Сжав зубы, я ударом реацу успокоил нервы. Усилием воли загнав потоки ярости в виде способности обратно под полы, глубоко вздохнул. Судя по тому, как дернулся разум Кирио, к которому глаза-камеры были подключены, мои чувства чуть вырвались наружу, и она смогла их прочитать. Не полностью, но частично. Нехорошо. Мне п@@децки не понравилось, что моей жене какой-то @@р уничтожил сердце. И тот факт, что арранкар её уровня без сия органа может жить долго, на чувствах не сказался. Морально сложно спокойно наблюдать за таким. Хотелось плюнуть на последствие, проигнорировать честь Вики, вмешаться и самолично уконопатить будущего командующего Готея. За то, что он посмел сделать (за такое и смерти мало!!!). Только волны реацу, текущие внутри тела приятным холодом, успокаивали чувства. Ничего хорошего от того, что Готей лишится капитана 8-го отряда, не произойдёт. Вместо этого придётся всерьёз воевать с шинигами. Не жалеть их и не менжеваться, начав тотальный геноцид. А мне этого не хочется. Истинно как не хочется брать на себя их грязную работу в виде щита от квинси. В самоуспокоение прошли несколько минут, за которые Вика, сама не сдерживая чувств, отделала капитана на орехи. Ох, как мне сразу стало хорошо, когда она этому гаду перекрыла кислород. Сказка. Желание самолично ему пару органов удалить никуда не пропало, но чуть ослабло. Ух... Чую, не найдем мы с ним общий язык! Отбившись от моей дамы сердца, он приземлился и тут же высвободил банкай. Черная тень накрыла очень солидную территорию. Порядка пятнадцати километров в круг радиусом. Даже меня этот гадский банкай достать умудрился. Вот только ничего ему не светило. Как только дух попытался накинуть на меня отчаяние и прочее, я выкинул его из своей души и вдобавок огрел светом. Так что чувство печали меня не терзало. Вику, к слову, тоже минула участь стать грустным котиком. Девушка сама справилась с этим дед инсайд банкаем, проигнорировав дебафы. Однако я на всякий случай немного света над её душой распылил. Поздновато, конечно, депресняк уже что-то попытался с ней сделать, но теперь точно будет всё хорошо. Сцены прошли быстро. Вика мудро не атаковала Кьёраку, а потому сама урона не получила. По итогу капитан закончил битву своей фирменной Секир Башкой. Была бы на месте моей жинки кто-то иная, точно бы головы лишилась, а девушка просто высвободила Ресуррексион, воссияла и вырубила шинигами за один взмах. Вырубив трансляцию, я спустился с небес, встав на песок прямо перед дорогой. Меня она чувствовала прекрасно, так что это не стало неожиданностью. Весь её спесивый и высокомерный вид в одно мгновение исчезли. Зато теперь в алых глазах горела странная помесь стыда, вины и боли. Не говоря ни слова, я просто подошёл к ней и поцеловал, после чего крепко-накрепко обнял. Луна хорошо потрудилась и испытала немало боли. Потому заслужила быть обласканной. — Ты молодец, любимая. Большая молодец. Только давай ты больше не будешь так меня пугать. Я, знаешь ли, не железный. Ещё чуть-чуть, и я бы не сдержался и натворил бед, убивая того, кто посмел поднять на тебя руку. Не делай так больше. Девушка отвела глаза. — Я… Постараюсь. Не ожидала, что он сможет провернуть такое. Глянув на эту милашку, только вздохнул и вновь заключил наши губы в замок. Великий Инквизитор иногда слишком… Кхм, не важно. Она моё самое большое чудо. Самое-самое. Даже хогёку пасует перед ней. — Постарайся. Впереди нас ждёт ещё много сражений. Я чувствую это. Так что, если ты всегда будешь так меня пугать, мою персону может преждевременно удар хватить. Уверен, от этого даже арранкары не застрахованы. — Хорошо. — Мне уткнулись в ворот формы. — Рафаил. Эта битва меня натолкнула на одну мысль. — Надо же. И на какую? Что я опять перебдел, шинигами слабаки, но тренироваться и оттачивать навыки нужно всё равно куда усерднее. Девушка отпрянула. — И на это тоже. Как бы тебе сказать… — Обожествленная милота замялась. — Словами скажи. Я всё услышу. Не переживай, что бы тебе ни пришло в голову, ко всему готов. — Я улыбнулся. — Рафаил. Ты не хочешь завести ребенка? — Ан, нет. Соврал. — проговорил в никуда. К такому жизнь меня не готовила. — Не хочешь? — Кхм. Нет. То есть… Ты хочешь, чтобы у нас с тобой появились дети? Не метафизические и усыновленные, а родные? Которые будут плотью и кровью от нас двоих? — До этого боя я как-то не задумывалась об этом. Но сейчас... Я понимаю это. — С слабой улыбкой ответила она. — Я хочу детей. А ты? — С тобой хоть десять. — Расплылся я в глупой улыбке. Мне… Я никогда не чувствовал себя так, как сейчас. Этого не понять и не описать. Это… Просто прочувствовать надо. Такое волшебное чувство. Природное. — Нет. Десять многовато будет. Давай пока ограничимся одним, максимум двумя. — Да я про десять несерьёзно ляпнул. — Не смог сказать что-либо ещё. — Я хочу, чтобы у нас с тобой были дети. Я не против стать папой. Ты… Я правда тебя люблю, мать моих будущих детей. Очень сильно! — Тогда, как вернёмся на базу? — Нет. Прости, но сейчас опасно. Как только закончится конфронтация, тогда обещаю. — А сейчас? От этого боя я немного, кхм. Любимый, не хочешь немного... Дальше говорить мне было не нужно. Подхватив бессознательного шинигами, я сорвался в бункер. Вика помчалась за мной. Ничего личного, готеевцы, но вы можете и обождать в Бутырке. У меня сейчас есть дела поважнее. Мне правда предложила завести детей самая лучшая девушка на свете… Добби счастлив.