S.T.A.Y

– Ты всё же ему доверяешь? – спросил Минхо, наблюдая, как сидящий во дворе Феликс, усадив на колени Руби, фантиком на ниточке заманивал затаившегося неподалёку Суни. Уставшая и натерпевшаяся кошмаров девчушка проспала всю ночь в спальне родителей Чонина, бережно оберегаемая от тревожных снов госпожой Ян. А как проснулась, была накормлена кашей, и теперь, полная сил, она наблюдала, как Суни пытается поймать фантик от Чупа-чупса. – Ну… ничего плохого он нам никогда не делал, – выдохнул Крис, – наоборот, только помогает. За Джинни приглядывает, Руби спас. Если бы не он, мы бы так и проехали мимо, не заметив её. И я понимаю, – добавил парень, поймав неодобрительный взгляд друга, – понимаю, что нельзя игнорировать то, чем он занимается, но не думаю, что его стоит подозревать в чём-то опасном для нас. Парни стояли на крыльце дома семьи Ян. Через раздвинутые двери повеяло тонким ароматом только что сваренного риса. Мама Чонина вовсю хлопотала над завтраком. В кастрюльке на плите медленно закипал суп с дайконом и кальмарами из свежего улова господина Яна, а на сковороде скворчало тушёное кимчи со свининой, пряный аромат которого заставлял урчать проголодавшиеся с вечера желудки парней. Отец Чонина с самого утра ушёл к соседу. Тот попросил господина Яна помочь подготовить снасти и привести в порядок сети, раз уж погода была «нелётной», а заодно всё норовил выведать последние слухи: откуда в их поселении появилось два новёхоньких джипа и что это за гости посетили чету Ян. Господин Ян строго придерживался придуманной общими усилиями истории, рассказывая, что из-за САММИТА в столице, Чонин, пользуясь временными каникулами, привёз своих институтских друзей в гости — показать здешние красоты, накормить городскую молодёжь настоящей домашней корейской едой и напоить отменным макколли, которое, к слову сказать, являлось гордостью господина Ян. Сосед согласно кивал и нескромно предлагал устроить деревенскую встречу, закатить пир на весь мир, чтобы показать этим городским, что жители здешних мест не лыком шиты, и принимать гостей умеют со всем радушием: до головной боли с утра, да до желудочных спазмов с супом от похмелья. Господин Ян не отказывался, но и приглашать на общий сбор не торопился. Не до этого сейчас было их семейству и парням, которые с утра пораньше выложили всю правду супругам Ян, заставив тех всерьёз задуматься, как же выудить злосчастные линзы у жителей, не создавая при этом паники среди людей и излишних сплетен, которые могли привлечь внимание никому ненужных здесь военных. – Всё равно, Крис, – не унимался сверлящий Феликса пристальным взглядом Минхо, – подозрительный он, постоянно пишет что-то украдкой в своём блокноте, а ещё… Доктор уставился на только что присевшего на зелёную яблоню огромного лоснящегося ворона. – Тебе не кажется странным факт, что на всём пути до деревни нас преследовали эти птицы? И я готов отдать руку на отсечение, что этот парень каким-то образом общается с ними, – он с подозрением прищурил глаза и тут же отреагировал на тихий смех Кристофера. – Не веришь? Я собственными глазами видел, как он издавал странные звуки с рядом сидящим вороном. Я, если бы даже захотел, так бы не смог. – Да ладно тебе, Хо-а, – подтолкнул друга в бок локтем лидер, – ты же ветеринар. Ты когда-нибудь видел, чтобы люди с животными на их языке разговаривали? Ты только себя послушай – звучит на грани фантастики. – А что насчёт того, что эти птицы помогли нам, и не один раз? – прищурив глаза, не унимался Минхо. – Тоже хочешь сказать, что совпадение, да? – Не знаю… – растерянно почесал затылок Кристофер. На этот вопрос ответа ни у кого не было. – Минхо, – кто-то позвал доктора со спины. Парни повернулись. Перед ними стоял Хан. Его взгляд был решителен, кулаки сжаты. До этого момента учёный успешно избегал общения с Минхо, вступая в полемику только в общественных обсуждениях, в корне пресекая любые попытки доктора отреагировать на то, что случилось между ними на пляже. Хану было просто-напросто страшно и стыдно. Не ожидал он, что эта его исповедь жизни приведёт к осознанию своей никчёмности. Да, именно так, наверное, Хан о себе сейчас и думал. Сказать, что учёный жалел, потому что открылся Минхо, ничего не сказать. Вон, как этот кошатник на него глядит. Этот его взгляд так и сверлит Хана с того самого момента как он закончил свою исповедь. И если раньше он просто презирал его, то теперь, похоже, ещё и жалел Хана. А жалость – это самое последнее чувство, которое учёный хотел бы вызывать у окружающих. Поэтому – морду лопатой: чтоб он ещё раз кому-нибудь так душу изливал, не дождётесь! – Хан? – послышался откуда-то издалека голос, – Эй, белка! Ты в порядке? Минхо помахал рукой перед застывшими глазами учёного. – Ты в порядке? – повторил доктор, – выглядишь так, будто у тебя там человек отошёл. – Куда отошёл? – вдруг спохватился Хан, наконец, понимая, что всё это время тупо подзавис в своих мыслях, – я тут, – и, как бы опомнившись, – И хватит звать меня белкой. – Угу, – согласился Минхо, уголок его губ приподнялся в ухмылке, – так что ты хотел, Хани? – Нужна твоя помощь, – выложил учёный. А в голове: и чего этот кошатник так ухмыляется? Что смешного? Ну завис, у всех бывает. Хотя у Хана это, конечно, довольно часто бывает. Учёный с самого детства в облаках летал, за что его все считали немного того… – Помощь в чём? – доктор всё ещё не терял надежды уловить суть обращения. Хан переступил с ноги на ногу, словно сомневался, но, всё же, пересилив себя, заставил свой голос звучать уверенно: – Я хочу попробовать сделать несколько тестов на Джинни, – и, увидев, как потемнели глаза доктора, тут же добавил, – ничего такого, от него потребуется только кровь. – И что ты будешь с ней делать? – приподнял бровь Минхо, – У нас ни оборудования, ни лаборатории. – …В Пусане есть исследовательский центр, – затараторил Хан, – у меня там работает мой сонбэ. Если бы мы смогли туда попасть, думаю, что мы могли бы вместе… ну… Хан перевёл взгляд с Минхо на Кристофера. Парни молчали, думая каждый о своём. – Мы должны исследовать кровь Джинни, чтобы узнать, действительно ли у него есть иммунитет, – настаивал Хан. – Это значит, что у нас будет лекарство. Вы же понимаете? И тогда мы сможем вернуть всё на свои места, и тогда… – парень опустил взгляд в пол, – тогда я смогу исправить всё, что натворил… Минхо задумчиво уставился на учёного. Ситуация была безвыходной. Помощи особо ждать было неоткуда. Заяви они правительству или военным – их быстро повяжут. С полицией… они уже дело имели. Остаётся только рассчитывать на свои силы. Кто, если не создатель линз, знал о своём творении лучше всех, и кому, если не ему, под силу решить эту головоломку? – Хорошо, – наконец, выдохнул Минхо. – Но ехать в Пусан сейчас небезопасно, – запротестовал Кристофер, – и что, если окажется, что у Джинни нет никакого иммунитета? Кто знает, что там в Пусане? Да и найти нас в городе, полном камер, намного проще, чем в сельской местности. Это слишком рискованно для всех. – Тогда что ты предлагаешь? – не выдержал Хан, – Сидеть тут, поджав хвост, ничего не предпринимая, когда, возможно, у нас есть шанс спасти жизни? – Должен быть другой выход, – парировал Крис, – нужно подумать. – Я помогу, – раздался рядом грубый голос Феликса, – проведу в Пусан: так, чтобы безопасно. Парни в удивлении переглянулись. – Если это решит проблему коматозников и поможет Джинни, я готов рискнуть своим положением, – решительно добавил Феликс, – только мне нужна полная информация: где, кто и что необходимо. **** Медленно повернувшись на устрашающее рычание, Джинни застыл в немом ужасе. Он такого ещё никогда раньше не видел: огромная чёрная с бойцовским телом псина, а на морде какое-то железное устройство с трубками, присоединёнными к голове. Собака стояла шагах в десяти от айдола, готовая броситься на него в любую секунду. Она клацнула острыми зубами, из пасти брызнула слюна. Вспомнив рассказы парней, Джинни заключил: его угораздило наткнуться на гончую. И что эта тварь здесь делала в одиночку? Айдол чертыхнулся. Как быть? Стараясь не делать резких движений, он огляделся по сторонам в поисках какой-либо палки для защиты. Но, как назло, ничего подходящего на берегу не оказалось. Тогда он бросил взгляд на скалистый берег позади себя. Выхода не было. Оставалось только бежать, и парень знал, что стоит ему двинуться, как псина бросится за ним, и там уж на всё воля Вселенной. Пёс с рыка перешёл на лай, тем самым подталкивая парня к скале. Недолго думая, собрав всю волю в кулак, парень бросился в сторону мыса. Он должен! Он успеет! И он бежал, бежал изо всех сил, туда, вперёд к скалам. Джинни слышал топот мощных лап по мокрому песку и рычание позади. Ещё чуть-чуть, и вот оно — заветное спасение. Как он оказался на небольшом выступе в метрах трёх от земли – айдол не помнил. Адреналин – сильная штука. Осторожно повернувшись спиной к скале, он боязливо посмотрел вниз. Сердце Джинни колотилось так, что готово было выскочить из груди. Он жадно хватал воздух, пытаясь успокоить горящие от нагрузки лёгкие. Зловещая псина крутилась у подножия. Джинни оказался отрезан от мира: ни телефона, ни связи. Да уж, если всё так пойдёт и дальше, то… Айдол уже, было, представил себе, как он медленно умирает от голода, а его тело заклёвывают вороны, как псина подняла голову, и, словно что-то услышав, бросилась с пляжа в сторону леса, оставив без внимания недавно преследуемый объект. Джинни не помнил, сколько он просидел на том выступе. Штормовой ветер вызывал дрожь по телу. Обняв подтянутые к груди острые колени, он водил ладонями по рукам в надежде согреться. Ударяющиеся о скалы волны рассыпались вдребезги на множество капель, брызгами орошая бледное лицо парня. Окончательно придя в себя, айдол выдохнул. С этим надо было что-то делать! Ему до чёртиков надоело постоянно бегать и прятаться за чужими спинами. Иметь сильных друзей рядом — это, конечно, хорошо, но вот не всегда эти друзья могут оказаться рядом. Теперь-то до Джинни начало доходить настойчивое желание Феликса заставлять его делать всё самостоятельно, с издёвками, правда, но таков уж был Феликс, чёрт его за ногу и где он вообще, когда Джинни в нём так нуждается... Оставшись сегодня один на один с гончей, парень осознал, насколько же он был слаб. И отчего-то вдруг стало всё равно, заражён он или у него иммунитет, потому что пришло осознание: жизнь – чрезвычайно хрупка. Сейчас ты жив и строишь какие-то планы, а через пять минут тебя загрызла гончая, и нет больше тебя… как и твоих, казалось бы, таких важных и далеко идущих планов. А Вселенной от этого ведь ни жарко и ни холодно. Джинни почувствовал себя таким маленьким, таким жалким… Парень посмотрел вдаль, туда, где давным-давно простыл след гончей. Что-то определённо надо было делать, понять бы ещё, что. **** – Ты где был? – протянул монотонным голосом Сынмин, оглядывая извозившегося в грязи айдола. – Гулял, – как ни в чём не бывало, проговорил парень. Джинни натолкнулся на Сынмина с Бином, когда наконец-таки нашёл в себе смелость и, спустившись со скалы, озираясь по сторонам, направлялся по узкой дорожке в деревню. – Один? – приподнял бровь Мин. – Можно сказать, что да, – вспоминая компанию гончей, он передёрнул плечами. Признаваться в своей трусости друзьям не хотелось, и он огрызнулся: – Вроде не запрещено. – Тебя все обыскались, – настороженно проговорил Сынмин и добавил, – ты бы далеко от дома не уходил, мало ли. Джинни прикусил губу. Да это «мало ли» он уже прочувствовал на собственной шкуре. И вдруг взгляд айдола застыл на кобуре пистолета Сынмина. И разбежавшиеся потерянные мыслишки Джинни начали выдавать вполне себе неплохие идеи, так, по крайней мере, казалось самому Джинни. А вот Сынмин почему-то оказался не в восторге, когда айдол вдруг выдал: – Хён, а научи меня стрелять. – Чего? – подумав, что послышалось, переспросил Сынмин. Джинни облизнул обветренные губы: – Стрелять, – он ткнул пальцем в висящую на поясе кобуру и продолжил, – я видел, как ты классно пользуешься пушкой, как по мне, так ты лучший из всех. Мин приподнял в удивлении бровь, но продолжал молчать. – Вот бы мне так… ну, уметь… – С чего это такое рвение? – хмыкнул Мин. Друзья удивлённо переглянулись. – Я… мне… – в воспоминаниях клацнули клыки гончей, – мне очень надо, хён. – Слушай, оружие – это тебе не игрушки, – выдохнул Сынмин, которого начинала подбешивать настойчивость айдола, – и я не люблю никого учить. Иди попроси Феликса, он ведь тоже неплох. Действительно, а почему бы Джинни и не попросить Феликса? Разве это не хороший повод загрести друга обратно себе, лишив девчонку напарника по играм с котом? Но айдол был до сих пор на него зол. А ещё он хотел доказать, что не такой уж он и слабый. Хотел, чтобы Феликс, наконец, увидел в Джинни равного. В общем, удивить его хотел Джинни, вот и всё! Чтобы им, возможно, гордились... – Мы с ним в ссоре, – нагло выдал парень. Ну а что, он так практически и считал, те молчаливые посиделки вчера на концерте кузнечиков не в счёт. Вот где его сейчас лешие носят? Почему не пошёл за ним? Ведь он обнаружил, что Джинни не было рядом, когда проснулся. И айдол просидел на том тупом выступе не один час. А ЭТОТ, небось, опять с Руби возился. «Джинни, она же маленькая», —пронеслось в голове парня, и тот скривился в брезгливой гримасе. Фу! Сынмин молча смерил взглядом скорчившегося парня и проговорил: – Забудь. – Мне надо! – в отчаянии выкрикнул Джинни, отбросив своё напускное высокомерие, – Жизненно необходимо! И что этот мальчишка к нему прицепился, Сынмин был одиночкой и терпеть не мог кого-либо чему-либо учить. Исключением был Бин, но Бин это… это Бин. – Почему именно… – начал, было, Сынмин и замолк. Он узнал этот взгляд. Он уже видел это отчаяние, только несколько лет назад, в глазах худого паренька, сидящего на полу армейского туалета с очками набекрень. Парень смотрел на него тогда загнанным зверем, отчаянно нуждающимся в помощи, но гордо этого не признающим. Чтоб его… – Слушай, может, дашь ему шанс? – постарался заступиться за айдола Бин. Прищурившись, Сынмин, казалось, взвешивал все за и против. – Ладно, – всё-таки согласился парень, – давай посмотрим, на что ты способен, если руки такие же из жопы, как и в готовке – ищи себе другого. – Спасибо, хён! – просиял айдол. И они пошли вверх по узкой просёлочной дороге на вершину сопки. В воздухе стойко пахло скошенной травой. Похоже, что кто-то из рыбаков, оставшись дома из-за непогоды, решил заняться домашними делами. Ведь деревенские люди не привыкли сидеть, сложа руки, надо и сено животине заготовить, и дров нарубить. Технологии технологиями, а деревенские жители ручную работу любили. Ведь от собственного труда и помидоры слаще, и рис на полях колосился зеленее. Всё куда лучше, чем этими пестицидными технологиями выращивать, от которых овощи на вкус от стела не отличишь. Природа заботу людскую любила. Только подарив свою любовь, можно было получить настоящее, свежее, вкусное. Об этом знал каждый деревенский житель, который хоть раз горсть земли в руках держал. Гулявший на вершине ветер безжалостно прижимал к земле растущие на холме нежные сиреневые цветы. На самом краю у обрыва росла одинокая сосна, а рядом расположилась красивая резная беседка с покатой черепичной крышей в корейском стиле, из которой открывался захватывающий душу вид на штормующее море, да каменистый берег справа. – Дай свой АК, – попросил Сынмин друга. – Зачем? – удивился Бин и недоверчиво добавил, – что ты удумал? – Проверить навыки, – безразлично хмыкнул Мин. Сынмин был бойцом со стажем, и его опытный глаз неспособных к военному делу людей видел насквозь. А Джинни – слишком эмоциональный и слишком трусливый. Дать пистолет в руки айдолу всё равно, что обезьяне гранату. Тут нужен был холодный рассудок и уверенная рука. Ведь оружие, по мнению Сынмина, – это огромный груз ответственности. Но была у него одна подозрительная идея. Шанс на успех у Джинни, конечно, невелик, но для успокоения совести он всё же его дал: дабы не приставал больше. Вставив прицел в зазор, Сынмин взвёл оружие и, прикрыв один глаз, начал разглядывать что-то далеко внизу. Найдя цель, он подозвал мнущегося неподалёку Джинни и, всучив в руки айдола АК, приказал: – Там внизу на камнях лежит бутылка из-под пива, видишь? Прищурив один глаз, Джинни поискал взором через прицел нужный ему предмет и нашёл: там, далеко на берегу поблёскивало зелёное стекло. – Вижу, – согласился айдол. – Если попадёшь, будем считать, что я твой наставник, – заверил его Сынмин, – у тебя две попытки. Можешь приступать. – Но это… – парень облизнул обветренные губы, не зная, с какого боку подступиться к автомату, – я, как это… Оторвав взгляд от далёкого берега, он вопросительно посмотрел на Сынмина. Закатив глаза, Мин подошёл к айдолу. – Эту руку сюда, – объяснил он, – а вот этот палец на спусковой крючок, да, вот так. Джинни дёрнулся, вызвав нетерпеливое возмущение у Сынмина: – Только стволом туда-сюда не крути, помни: это оружие, если берёшь его в руки – автоматически становишься ответственным за жизни. Медленнее, аккуратнее, расслабься, вот так… Джинни кивнул и, облизнув губы, постарался успокоиться. – Действуй, – приказал Сынмин и, чуть отойдя от айдола, достал из кармана пачку сигарет. – Ты спятил? – шепнул Бин, – начал бы с простого, дал бы парню свой пистолет, как он с АК управится? У него ноль шансов с такой-то высоты. Сынмин поднёс зажигалку и подкурил. – Не справится – значит не его, – выдохнул дым Сынмин, – пусть дальше прячется за спину Феликса. Да, Минни был груб и порой жесток, когда дело доходило до тренировок. Кому, как не Бину, знать об этом. Но и результат его жестоких тренировок Бин опять же испытал на себе. Тут либо всё, либо ничего. Таким уж был Сынмин. Услышав комментарии Мина, Джинни в обиде закусил губу. Он пытался приноровиться к АК, но непослушные на ветру волосы айдола не давали сосредоточиться. Затянув волосы в тугой хвостик, он снова взял оружие в руки. – Чего ты там возишься? – сделал затяжку Сынмин. Покрутив так и сяк оружие, он, наконец, уложил холодный металл в свои бледные руки. Уткнув автомат в плечо, Джинни заглянул в прицел и… невольно залюбовался. Белые барашки на сером, штормовом море, бьющиеся волны об обточенные на берегу камни, среди которых удивительным образом росли нежные жёлтые цветы – всё было так близко, казалось, можно рукой достать. Он навёл прицел на нужную ему цель и затаил дыхание. Холодный металл в худых руках айдола приобрёл уверенность. Парень осторожно положил свой длинный указательный палец на спусковой крючок и… да… сейчас… он чувствует, надо сейчас. Выстрел. Лазер со свистом прорезал влажный воздух. Промах. Разочарование на лице. Не думал Джинни, что стрелять – это так тяжело. А в фильмах всё намного проще. Выдохнув, парень прицелился и… промах. Бин было дёрнулся в сторону айдола, чтобы подсказать, как правильнее, но Сынмин остановил его. Вытянув руку, он покачал головой. Джинни оглянулся на парней. Сынмин продолжал курить, совершенно не обращая на него никакого внимания. Закусив губу, айдол принял решение попробовать ещё раз, надо было брать, пока дают. Взяв автомат немного по-другому, он навёл прицел чуть левее. Выстрел… и стекло разлетелось вдребезги. Отдав АК подошедшему к нему Бину, понурый айдол застыл в ожидании вердикта, нервно покусывая обветренные губы. – Ты… – выдохнул Бин, глядя в прицел, – кто бы мог подумать, что ты… – Я знаю, – выдохнул Джинни, – это не очень… А сердце трепетало возбуждением. Ему понравилось! Джинни понравилось это ощущение холодного металла в своих руках, понравилось это чувство спокойствия и выжидания нужного момента. А ещё это ощущение единства с оружием – это так будоражило! И ради этого чувства ещё раз – он будет умолять, будет упрашивать, чтобы… – Годен, – выдохнув дым, Сынмин затушил сигарету и, поднявшись, направился к спуску с горы, – начинаем завтра в восемь утра, – не оборачиваясь, объявил парень и зашагал прочь. – Я… – Джинни растерянно посмотрел вслед Мину, не смея поверить своим ушам, – Но я же не справился… – Смеёшься? – усмехнулся Бин. – Минни тебя проверял. Пойди найди такого человека, который, никогда не держав в руках автомат, попадёт в мишень с такого расстояния с двух попыток. Дай мне сейчас попытку, и я не уверен, смогу ли с первого раза. И, похлопав по плечу, добавил: – У тебя талант, Джинни. При должных тренировках ты мог бы стать хорошим снайпером.