Лучший мир Альбуса Дамблдора

Волан-де-Морт не упал. Его колени лишь слегка подогнулись, когда магия Трех Даров, сконцентрированная на кончике Бузинной палочки, вошла в его череп. Великий Темный Лорд, державший в страхе всю магическую Британию, замер, как сломанный часовой механизм. Из его приоткрытого рта вырвался долгий, сиплый выдох. Красные глаза на мгновение закатились, обнажив белки, а затем медленно вернулись в исходное положение. Но это были уже другие глаза. Багровая ярость и вечный, крысиный страх, жившие в них со времен приюта Вула, растворились. Зрачки сузились, а роговица подернулась той самой едва заметной, стеклянистой дымкой. Люциус Малфой и Сириус Блэк синхронно разжали пальцы, отпуская плечи Тома. Тот сделал ровный, глубокий шаг вперед. Его змеиное лицо разгладилось. Больше не было судорожного оскала. На губах Волан-де-Морта заиграла легкая, едва уловимая, вежливая полуулыбка — точная копия улыбки Альбуса Дамблдора. — Удивительно, — произнес Том Риддл. Его голос, обычно шипящий и пронзительный, стал мягким, бархатистым и пугающе размеренным. — Сколько избыточных концепций. Гордыня, страх небытия, жажда признания… Всё это так сильно засоряло когнитивный процесс. Благодарю вас, профессор. Теперь я вижу структуру. — Рад, что ты оценил, Том, — Дамблдор ласково похлопал своего величайшего врага по плечу, словно тот только что блестяще сдал Ж.А.Б.А. по трансфигурации. — У тебя всегда был блестящий потенциал, тебе лишь не хватало правильного вектора. Помоги, пожалуйста, Кингсли. Он всё еще никак не может принять новые условия труда. — Разумеется, директор, — Волан-де-Морт коротко кивнул. Он повернулся к остаткам Ордена Феникса, которые в ужасе сбились в кучу у разрушенной стены. Среди них Кингсли Бруствер, тяжело дыша, пытался наложить жгут на раненую ногу Артура Уизли. Том вскинул тисовую палочку. Движение было лишено его прежней театральной экспрессии — никакой драмы, никакой ярости. Чистая, сухая эффективность. — Авада Кедавра, — негромко произнес Том. Зеленый луч сорвался с палочки и ударил Кингсли прямо в грудь. Бывший мракоборец рухнул на бок. — Нет! Нет! Мерлин, за что?! — закричал Артур Уизли, пытаясь ползти к другу, но его собственное тело уже отказывалось слушаться. Гарри стоял словно в глубоком ступоре. Мир вокруг него окончательно потерял всякий смысл. Волан-де-Морт и Дамблдор стояли плечом к плечу. Они не сражались. Они не делили власть. Они… сотрудничали. Две самые мощные магические силы столетия объединились не ради тирании, а ради чего-то гораздо более страшного — ради тотального, вежливого исправления человечества. — Профессор… — голос Гарри сорвался на шепот. — Что вы с ним сделали? Он же… он же подчиняется вам. Вы превратили его в раба! Дамблдор укоризненно покачал головой. Он подошел к лежащему на полу телу Кингсли, которое уже начинало слабо подергиваться, готовясь к перерождению. — Какое грубое слово, Гарри. Рабство подразумевает подавление воли ради выгоды хозяина. Но какая мне выгода от Тома? Я лишь убрал из его разума ошибки проектирования. Страх, вина, привязанности, потребность быть особенным... Удивительно, сколько лишнего несёт в себе человек. Но когда конца больше нет, зачем тащить с собой этот хлам? Том свободен. Впервые в своей жизни он по-настоящему свободен от самого себя. Кингсли Бруствер медленно сел на каменном полу. Его стеклянные глаза сфокусировались на Артуре Уизли. Кингсли протянул руку, помогая старому другу подняться, несмотря на то что Артур отчаянно отбивался и кричал от ужаса. — Не нужно сопротивляться, Артур, — тихо и доброжелательно сказал Кингсли, пока Волан-де-Морт уже заносил над главой семейства Уизли палочку для «исправления». — Это займет всего пару минут. Потом ты поймешь. Молли уже ждет тебя. Она… в очень стабильном состоянии. Гарри бросил быстрый взгляд вглубь Большого зала. Там, среди сотен восставших, действительно стояла Молли Уизли. Её фартук был запятнан кровью, но лицо лучилось абсолютным, безмятежным покоем. Она аккуратно поправляла воротничок на мертвом, но так же вежливо улыбающемся Фреде. Рядом стоял Перси. Вся семья воссоединялась прямо здесь, на костях старого мира. — Нам нужно уходить! Гарри, бежим! — Гермиона мертвой хваткой вцепилась в рукав его куртки. Её лицо было серым от пыли и слез. Рон рядом с ней выглядел так, будто его сознание просто отключилось, спасая психику от полного разрушения. — Трансгрессия! Прямо отсюда, чары замка разрушены! — Куда, Гермиона? — тупо спросил Гарри, даже не пытаясь поднять палочку. — Куда бежать? — Куда угодно! В Годрикову Впадину, в Лондон, к маглам! Быстрее! Гермиона схватила Рона и Гарри за руки. Раздался громкий хлопок, и пространство вокруг них сжалось. Дамблдор даже не попытался остановить их. Он лишь проводил исчезающую троицу долгим, теплым взглядом, в котором читалась легкая грусть. — Профессор, — Волан-де-Морт подошел к директору, его палочка была опущена. — Поттер и его друзья трансгрессировали в черту Лондона. Приказать Люциусу перехватить их? — Не стоит, Том, — Дамблдор мягко улыбнулся и поправил очки. — Пускай бегут. Бедные дети так напуганы. Им нужно время, чтобы адаптироваться к новой реальности. В конце концов, куда бы они ни сбежали, они всё еще находятся в мире, где люди стареют, болеют и страдают. Скоро они сами поймут, что альтернативы нашему предложению просто нет. Альбус повернулся к выходу из Большого зала. Перед ним, ровными, безупречными шеренгами стояли бывшие враги — авроры Министерства, студенты, Пожиратели Смерти, преподаватели. Тысячи волшебников. И у всех были одинаковые, чистые, лишенные страха и боли глаза. — Ну что ж, коллеги, — Дамблдор обвел их взглядом. — Хогвартс успешно переведен на новые стандарты. Думаю, Министерству Магии тоже пора оказать эту услугу. Том, подготовь, пожалуйста, авангард. Мы отправляемся в Лондон. Нас ждет очень много работы.