Лучший мир Альбуса Дамблдора

Большой зал Хогвартса задыхался. Воздух, пропитанный палеными мантиями, острой гарью и застоявшимся, липким страхом, казался осязаемым. Битва замерла на той самой звенящей, страшной ноте, когда обе стороны уже обескровлены, но за углом каждого ждет финальный рывок. Гарри стоял посреди обломков главной галереи, сжимая палочку побелевшими пальцами. Напротив, окруженный плотным кольцом Пожирателей Смерти, замер Волан-де-Морт. Его змеиные ноздри раздувались, а красные глаза неотрывно следили за Поттером. На секунду показалось, что даже ветер на руинах замка перестал выть. И в этой абсолютной, противоестественной тишине раздался легкий, шаркающий звук шагов. По разбитому мостовому камню двора шел человек. Сначала Орден Феникса оцепенел. Рон судорожно схватил Гермиону за локоть, а та тихо, испуганно всхлипнула. Пожиратели Смерти начали пятиться, их палочки задрожали. — Не может быть… — прошептал кто-то позади Гарри. — Он же… Его же сбросили с башни. Из пелены серой пыли и дыма вышел Альбус Дамблдор. Его серебристая борода была аккуратно заправлена за пояс, мантия глубокого черничного цвета со звездами казалась безупречно чистой, не тронутой войной. На носу-горбинке всё так же покоились очки-половинки, за которыми… За ними не было привычного блеска. Только ровный, матовый, кристально чистый покой. — Дамблдор! — в восторженном исступлении закричал Кингсли, вскидывая руку. — Он жив! Орден, за мной! Радостный, безумный рев прокатился по рядам защитников Хогвартса. Жив! Наш лидер жив! Страх, копившийся месяцами, мгновенно испарился, уступая место слепой, фанатичной надежде. Лица измученных школьников озарились улыбками. Волан-де-Морт отступил на шаг. Его серое лицо исказилось в яростной, почти панической гримасе. — Ты… Старый дурак! Я лично видел твой труп! Северус убил тебя! — прошипел Темный Лорд, и его голос сорвался на визг. — Убейте его! Сделайте это еще раз! Люциус Малфой, бледный как полотно, шагнул вперед и наставил палочку на приближающегося старика. — Авада Кедавра! — выкрикнул он. Зеленый луч чистой смерти ударил Дамблдору прямо в грудь. Ткань мантии слегка закоптилась. Директор даже не пошатнулся. Он просто продолжал идти, мягко и доброжелательно глядя на Люциуса. — Добрый вечер, Люциус, — мягко произнес Дамблдор. Его голос звучал так же, как на школьных пирах — глубоко, с легкой отеческой хрипотцой. — Рад видеть, что ты в здравии. Однако твоя импульсивность всегда мешала тебе мыслить здраво. Дамблдор легким, почти неуловимым движением достал из широкого рукава Бузинную палочку. Мгновение — и короткая вспышка неизвестного заклинания ударила Малфою в грудь. Люциус рухнул замертво без единого звука. — Проклятье! — Гарри рванулся вперед, но Рон удержал его. — Профессор! Вы… вы убили его? — Что вы, Гарри, — Дамблдор повернул к нему голову и тепло, понимающе улыбнулся. — Как можно. Я лишь устранил… избыточное трение. Прошло ровно три минуты. Битва окончательно заглохла. Все — и Пожиратели, и Орден — смотрели на лежащее тело Люциуса. И тут пальцы Малфоя дернулись. Нарцисса вскрикнула от радости, бросаясь к мужу: — Люциус! О, Мерлин, Альбус воскресил его! Это чудо! Люциус Малфой медленно поднялся. Его движения были неестественно плавными, точными, лишенными привычной человеческой суетливости. Он бережно отстранил жену, поднял упавшую палочку и повернулся к своим бывшим соратникам. Лицо Люциуса было абсолютно спокойным. С его губ исчезла вечная брезгливая ухмылка, уступив место вежливому, ровному безразличию. — Люциус? — неуверенно позвал Беллатриса Лестрейндж. — Что с твоими глазами? В глазах Малфоя не было белков. Точнее, они подернулись мутной, белесой пленкой, а зрачки сузились в крошечные черные точки. — Всё хорошо, Беллатриса, — ответил Люциус. Его голос был плоским, монотонным, лишенным каких-либо эмоций. — Теперь всё действительно хорошо. Больше ничего не болит. Смерти нет. И прежде чем кто-то успел осознать эти слова, Малфой вскинул палочку и с идеальной, машинной точностью послал режущее заклятие в горло стоящему рядом Пожирателю. Кровь брызнула на камни, человек упал, хрипя. — Что за чертовщина?! — взревел Волан-де-Морт. — Круцио! Круцио на тебя, предатель! Пыточное проклятие попало в Люциуса, но тот даже не поморщился. Он просто продолжал методично, шаг за шагом, атаковать Пожирателей. Через минуту раненый им ранее маг тоже поднялся на ноги. С точно такими же пустыми, белесыми глазами. И тоже молча начал убивать. Паника вспыхнула мгновенно, но это была неправильная паника. Пожиратели отстреливались, Орден Феникса пытался помочь Малфою, думая, что это какой-то сложный тактический ход Дамблдора. Заклинания летали во все стороны. Люди гибли. И каждый, абсолютно каждый погибший — будь то школьник из Пуффендуя или жестокий наемник — через три минуты вставал. Они не рычали, не пытались грызть плоть. Они просто поднимали палочки и с вежливым, ледяным спокойствием атаковали тех, кто еще дышал. Каждая «победа» Ордена над Пожирателями лишь увеличивала армию, которая теперь зажимала живых в кольцо. — Профессор Дамблдор! Остановите это! — Гарри подбежал к директору, перепрыгивая через обломки. Позади него Сириус (тоже восставший, холодный, с пустой вежливой улыбкой) как раз обезоруживал профессора Макгонагалл. — Люди умирают! Посмотрите вокруг, они же умирают! Дамблдор остановился. Он посмотрел на Гарри сверху вниз через свои очки-половинки. В его взгляде не было злобы. Там было искреннее, глубокое сострадание, с каким взрослые смотрят на плачущего из-за пустяка ребенка. Директор запустил руку в карман мантии, достал маленькую желтую конфету и протянул её Гарри. — Угощайся, мой мальчик. Лимонная долька очень помогает унять душевную тревогу. — Вы свихнулись?! — Гарри ударил по руке директора, выбивая сладость. Конфета покатилась по окровавленному камню. — Люди умирают! — Уже нет, Гарри, — мягко, ласково возразил Дамблдор. — Оглянись внимательнее. Разве они умирают? Смерть устранена. Болезни устранены. Старение устранено. Мой проект… увенчался полным успехом. Гарри замер, глядя на учителя. До него, наконец, начал доходить весь масштаб катастрофы. Перед ним стоял не заговорщик. Не предатель, подстроивший свою смерть ради власти. Перед ним стоял Альбус Дамблдор, который искренне, всей душой верил, что совершил величайшее благо в истории магии. — Ты… ты чудовище… — прошептал бледный, тяжело дышащий Волан-де-Морт, оставшийся всего с парой живых сторонников. Великий Темный Лорд пятился к стене, прижимая к груди раненую руку. Дамблдор повернулся к своему бывшему ученику. Три Дара Смерти — Бузинная палочка в руке, старинное кольцо с треснувшим камнем на пальце и старая мантия-невидимка, которую он только что легким мановением руки призвал из сумки Гарри — завибрировали, резонируя на такой частоте, что воздух вокруг директора пошел черными искрами. — Ну что ты, Том, — ласково, как напроказившему первокурснику, сказал Альбус, делая шаг навстречу загнанной змее. — Ты ведь всю жизнь искал бессмертия. Боялся увядания, боялся конца. Я пришел дать тебе то, чего ты так страстно желал. Бесплатно. Без крестражей и разорванной души. — Назад! Не подходи! — Волан-де-Морт вскинул палочку, но Люциус Малфой и Сириус Блэк мертвой хваткой вцепились в его плечи, прижимая к стене. Том Риддл, содрогаясь от ужаса, закричал: — Ты чудовище, Альбус! Ты безумен! Дамблдор подошел вплотную. Он протянул руку и аккуратно, почти нежно коснулся бледного лба Темного Лорда Бузинной палочкой. — Том, мой мальчик, — тихо, с неизменной доброжелательной улыбкой прошептал директор. — Через несколько минут ты посмотришь на ситуацию иначе. Поверь моему опыту.