Длинный путь вниз

«Вчера, когда я прикасался к тебе, ты была такой... нерешительной, такой осторожной, и все такой же. Мне нужно знать почему. Может, потому что я опоздал? Потому что я причинил тебе слишком много боли? Потому что ты двинулась дальше, как я и хотел? Это было бы... вполне справедливо. Я не буду оспаривать твое решение. Так что, пожалуйста, не пытайся щадить мои чувства — просто скажи мне сейчас, можешь ли ты все еще любить меня после всего, что я с тобой сделал. Можешь?» — прошептал он. — «Новолуние», страница 511 *** Моё сердце бешено колотилось в груди, лёгкие отчаянно жаждали воздуха. Я хотела сказать «да». Я так сильно этого хотела. Время замедлилось, пока его вопросы кружились вокруг меня, его предложение всё исправить. Мы могли бы снова быть вместе, дыра в моей груди могла бы закрыться навсегда. Мне больше не пришлось бы жить с этой болью. Я открыла рот, язык только начал произносить слово, когда мозг включился, и я действительно осознала то, что он только что сказал. Он лгал, манипулировал мной и разрушил меня, и он сделал это намеренно. До того, как эти слова вырвались из его уст, я бы никогда не подумала, что он способен на такое, но последние месяцы не могли стереться из моей памяти. Боль и одиночество были высечены в моём сердце, чувство собственной никчемности всё ещё было отпечатано на моей коже. Условия, в которые он поместил мои страдания… это было невыносимо. Он сделал это со мной, с Чарли. В тот момент я чуть не умерла, потому что прямо в своей спальне, глядя на лицо, по которому так долго тосковала, я поняла, что Эдвард ничуть не изменился, а я стала совершенно другим человеком. Он всё тот ​​же великолепно красивый юноша, который мог просто взглянуть на меня, и я становилась податливой. Он был мучительно красив, совершенен настолько, что я никогда не смогла бы к нему приблизиться. Я изо всех сил старалась подавить бушующий глубоко во мне инстинкт, который говорил, что я не могу жить без него, но голос в глубине души шептал, что, возможно, я тоскую не столько по нему. Обстоятельства нашего расставания разбили во мне столько же кусочков, сколько и его уход. Он оставил меня одну и сломленную, чувствующую себя совершенно нелюбимой. Мы так много не закончили и не сказали. Одно лишь его присутствие вернуло мне недостающие части, восстановило силу, которую он украл в лесу в тот день, но, зная правду, я поняла, что это было лекарство, залечивающее рану, и я без сомнения знала, что если позволю ему это, он снова раздавит меня. Не так давно он обещал никогда не оставлять меня, если оставаться будет для меня лучшим вариантом. Могла ли я доверять ему, что он не примет это решение за меня снова? Мне было так больно, когда я поняла, что не могу. Эдвард был упрям, он всегда думал, что знает лучше. Теперь я была сильнее, я пережила месяцы своей жизни без биения сердца в груди. Я отдала его ему, а он убежал в ночь, оставив меня разбитой и неполной. Я не заметила, что плачу, пока он не протянул руку, чтобы вытереть слезы с моего лица. Я отшатнулась от ледяных кончиков его пальцев, если бы я позволила себе найти в нем утешение, я бы никогда не смогла этого сделать. Он заметил, но ничего не сказал. Он предлагал мне выбор, который должен был предоставить мне в лесу в тот день, когда так сильно меня сломил, и это лишь укрепило мое решение, когда я была вынуждена признаться самой себе, что это был первый настоящий выбор, который он мне предоставил. Все остальное, что он мне позволил, было по его воле. Я на мгновение остановилась, чтобы просто посмотреть на него, и… ничего. Между нами ничего не осталось. Я всегда буду любить его, и я всегда буду хотеть видеть в нём того человека, которого я боготворила и в которого влюбилась так давно, но тогда я видела только то, что хотела. Правда заключалась в том, что он был здесь, и те его стороны, которые я упорно игнорировала, смотрели мне прямо в лицо. Он был властным и манипулятивным. Он игнорировал мои чувства и, по сути, говорил мне, что я ничего не стою… и ради чего? Чтобы жить в фантазии, что я забуду о нём? Эдвард, может, и прожил долго, но ему навсегда осталось семнадцать. Эдвард никогда не повзрослеет, и я подумала, что, возможно, в этом и была часть проблемы. Я сильно повзрослела с тех пор, как видела его в последний раз, и я начала понимать, что имели в виду Чарли и Рене, когда говорили мне, что настоящая любовь означает не терять себя в другом человеке. —Нет, — прошептала я так тихо, что даже не была уверена, что этот звук вырвался из моих губ, но он все равно его услышал. Я приготовилась, пустота в моей груди исчезла в тот момент, когда он обнял меня в Вольтерре, но я знала, что одним своим словом она вернется. Это одно слово вернет пустоту — но это будет моим бременем, моим наказанием за отказ от жизни, которую я оплакивала и за которую так крепко цеплялась. Его лицо исказилось, и я отчаянно хотела повернуть время вспять и снова стать той девушкой, его девушкой. Девушкой, которая бросалась в опасность с головой ради тех, кого любила, даже если не была уверена, что они любят ее так же сильно. Девушкой, которая упорно игнорировала предупреждения, гналась за любовью, хваталась за нее обеими руками и отказывалась отпускать. Но печальная правда заключалась в том, что я больше не она, и я не могла вернуть ее. —Можно спросить, почему? — спросил он, пытаясь казаться равнодушным, и хотя я не была ему обязана говорить правду, я всё равно ему сказала. —Потому что я любила тебя всем сердцем. Я любила тебя так сильно, что после твоего ухода от меня ничего не осталось. Всё могло бы быть иначе, если бы ты просто объяснил, сказал правду, позволил мне самой сделать выбор… но ты этого не сделал. Ты солгал мне и использовал мои слабости, чтобы облегчить себе жизнь. Ты лишил меня выбора, решил, как я должна жить. Правда сейчас не может снять с тебя ответственности. Но дело не только во мне, Чарли… Сердце Чарли разбилось вместе с моим. Мы чуть не потеряли друг друга во всем этом, и я не могу… я просто не могу… Слезы все еще текли по моему лицу, но Эдвард больше не прикасался ко мне. Дождь барабанил по моему окну в унисон с каплями, стекающими по моим щекам, и мне казалось, что весь мир плачет вместе со мной. Лицо Эдварда снова спряталось под маской, и в мгновение ока он уже стоял у окна. —Я понимаю. Мы уедем сегодня вечером, тебе не нужно беспокоиться о том, что ты снова кого-нибудь из нас увидишь, — сказал он почти монотонным голосом. Ничто на этой планете не могло сдержать ярость, которая пробежала по моим венам от его слов. Он совершенно ничего не понимал. —Не смей больше так со мной поступать, — прошипела я сквозь зубы, —Ты не единственный из твоей семьи, за кого мне больно! Вы все просто бросили меня, вы даже не дали мне попрощаться! Ваш „чистый разрыв“ причинил мне столько же вреда, сколько и все остальное. Он повернулся ко мне, и удивление отразилось на его лице, прежде чем он смог сдержать эмоции. —Мы не останемся и не будем вмешиваться в твою жизнь, наш мир не для тебя. Я втянул тебя во всё это из-за своих эгоистичных мотивов, и теперь я должен исправить эту ошибку. Ты будешь жить обычной жизнью, ты пойдешь дальше, — сказал он с уверенностью своим шелковистым, мягким голосом, который раньше всегда помогал ему добиваться своего. Что бы ни связывало меня с ним так крепко, теперь всё было разорвано, и тембр его голоса, блеск в глазах уже не производили того же эффекта, что раньше. —Нет. Если ты когда-либо заботился обо мне, ты этого не сделаешь. Ты должен хотя бы позволить мне попрощаться. Ты не можешь просто снова всё у меня отнять! Мой голос становился всё выше и выше, когда меня охватила паника от осознания реальности ситуации. После всех его извинений и мольб я никогда не представляла, что он так отреагирует, если я откажусь. —Чарли спит, — упрекнул меня Эдвард. —Тебе нужно успокоиться. Я знаю, что для тебя лучше, это жить без чудовищ. —Это ты сделал! — прошипела я, изо всех сил стараясь говорить достаточно тихо, чтобы не разбудить Чарли. —Ты привел меня в этот мир, сделал их моей семьей. Как ты можешь думать, что можешь просто всё разрушить, бросив меня? Мой разум не решето, Эдвард! Я почти напомнила ему о стае, неопровержимое доказательство того, что куда бы он или его семья ни пошли, я всегда буду по уши в мире сверхъестественного, изо всех сил пытаясь удержаться на плаву. Я решила отказаться от этой идеи, вопрос моей защиты, похоже, вылетел у Эдварда из головы. Он, кажется, считал, что не несёт за меня ответственности, если я не его девушка, и это его вполне устраивало. Мне не нужна была его защита, особенно такой ценой. Его заботил только он сам, его отсутствующая душа, его вина. Его волновало только то, буду ли я жить или умру, в той мере, в какой это повлияет на него. Всего три дня назад он думал, что я покончила с собой, и искал конца своей жизни. Какая от этого польза? Это лишь добавило бы смертей в мои руки. —Хорошо, — пробормотал он, глядя куда угодно, только не мне в лицо, —Я отведу тебя попрощаться. Я никогда не понимала, насколько капризным может быть Эдвард, когда что-то идёт не по его плану, он вёл себя как ребёнок. Возможно, это был первый раз, когда он не получил желаемого за всё время нашего знакомства. Мне было всё равно, он лишь укрепил моё решение с того момента, как я произнесла эти слова. Всё кончено, всё кончено. Оставалось сделать всего несколько дел, и тогда, возможно, я наконец смогу двигаться дальше. —Спасибо, — твёрдо сказала я, надеясь дать понять, что он этого не заслуживает. Мне никогда не следовало умолять его о такой элементарной вежливости, и это было лучшее, что я могла получить. Эдвард был полон решимости уйти, и, если честно, он всегда смотрел в этом направлении. Я встала, и каждая мышца моего тела горела. Я изо всех сил старалась удержаться на ногах, присоединившись к нему у окна, когда убедилась, что могу двигаться, не упав. Он обнял меня и прыгнул. Бег с Эдвардом был одновременно радостным и грустным. Он вернул мне воспоминания о давних временах, когда я была всего лишь глупой старшеклассницей, которую влечёт к загадочному однокласснику. У нас было много хороших моментов, но его не было рядом ни в одном из плохих. Я пыталась подавить в себе ностальгию, найти хоть какое-то спокойствие и счастье в ветре, развевающем мои волосы, в его руках, обнимающих мои колени, но это было бесполезно, и я переключила свои мысли на более важные дела, чтобы попытаться заглушить жгучее желание, пронизывающее меня. Я не была уверена, как мне следует поступить с остальными членами семьи. Я очень любила их, но их внезапный уход всё ещё причинял боль. Невозможно было предсказать, как всё это закончится, и я не хотела затянувшегося представления, полного слёз и рыданий. Я просто хотела иметь возможность посмотреть каждому из них в глаза и увидеть, как они уходят из моей жизни. Мне нужна была эта развязка, мне нужно было увидеть, как они отвернутся от меня и уйдут. На этот раз всё должно было быть по-настоящему. В доме Калленов горел свет, и на мгновение мне показалось, что это нереально. Газон всё ещё был заросшим и неухоженным, гравий на подъездной дорожке был потревожен совсем недавно, но в доме снова появилась жизнь. Я почти привыкла к его пустоте, и в мгновение ока он снова ожил. Было так больно видеть его таким, каким он был во всех моих лучших воспоминаниях, зная, что завтра свет снова погаснет. Когда мы дошли до крыльца, Эдвард поставил меня на ноги и продолжил свой путь к двери, но мои ноги оставались на траве. Дождь стих до мороси, и я позволила ему на мгновение окутать меня, готовясь к тому, что произойдёт дальше. Моё желание должно было исполниться, и это должно было быть ужасно больно. Я снова увижу всех, я смогу попрощаться. Я могла только надеяться, что, возможно, в конце концов всё это будет просто как сломанная рука. Возможно, в первый раз что-то срослось не так, и потребовался повторный перелом, чтобы кость заросла как следует. Я прошла через открытую дверь и направилась в гостиную, где все собрались. —О, Белла, — воскликнула Элис, бросаясь ко мне и обнимая за талию. Она дрожала от сильных рыданий, и я обняла её в ответ. —Прости, Элис. Я просто… я просто не смогла, — прошептала я ей в волосы. Я держалась за неё изо всех сил, и в тысячный раз тосковала по более простым временам, по более простой себе. Может быть, я смогу это сделать, простить Эдварда — по крайней мере, я смогу оставить Элис. Это будет не так уж плохо, он всегда был отстранённым, несложно будет держать его на расстоянии, не дать ему снова залезть мне в сердце. Его привязанность ко мне выражалась в словах и грандиозных жестах, и хотя для меня это мало что значило, может быть, всё это стоило бы того, если бы я смогла сохранить свою лучшую подругу. —Не смей, — сказала Элис, поднимая голову, чтобы встретиться со мной взглядом. —Я бы никогда не пожелала тебе этого. Как бы сильно я ни желала этого для себя. Ты моя сестра во всех смыслах, и всё, чего я хочу, это чтобы ты была счастлива. Она что-то сунула мне в ладонь, я посмотрела вниз и увидела блестящий розовый мобильный телефон, и она подмигнула мне. Я положила устройство в карман, и мы на мгновение поняли друг друга. Хотя нам пришлось отпустить друг друга, нашу дружбу, это не конец. Хотя сегодня вечером мы можем быть разлучены, по крайней мере, это произошло из-за нашего выбора. На этот раз мы не позволим Эдварду разорвать все связи. —Я сказала им, что ты решила, — тихо сказала она, пытаясь создать иллюзию уединения. —Они знают, что произойдет, и знают, что ты не хочешь раздувать из этого большую проблему. Элис отпустила меня и подошла к Эдварду, стоящему у стены. Он стоял неподвижно, как статуя, и ни на что не смотрел. Мой взгляд скользнул по комнате, выискивая остальных членов семьи, которую я здесь создала. Мебель была покрыта белыми скатертями, за исключением занятых диванов. Не знаю почему, но я думала, что всё будет выглядеть так же, как и в прошлый раз, когда я здесь была. Просто всё выглядело заброшенным, обветшалым. Вампиры в комнате были исключением. Карлайл и Эсме сидели на диване, Эсме так крепко держала его, что его рубашка вот-вот порвалась бы. Эммет и Роуз стояли позади них, выглядя злыми и раскаявшимися. Я мягко улыбнулась им всем, пытаясь скрыть, как сильно меня это убивает. —Мне очень жаль, что это снова с тобой происходит, — сказала Розали, сумев одновременно выразить искренность и безразличие. Она подошла ко мне ближе вместе с Эмметом и посмотрела мне в глаза. Она вытащила телефон из моего кармана, нажала несколько кнопок и вернула его. —Наши новые номера, Эммета и мой. Просто… если хочешь поговорить… — я прервала её крепкими объятиями. Она удивилась, но прижалась ко мне, крепко обняв меня на мгновение, прежде чем отпустить. Я не могла поверить, что она что-то мне предложила, не говоря уже о способе сохранить Эммета в моей жизни. Я чувствовала себя нелепо, так эмоционально реагируя на номера телефонов, но с Элис и Эмметом я была ближе всего. Я тосковала по их присутствию почти так же сильно, как и по присутствию Эдварда в последние несколько месяцев, и на этот раз всё будет ещё хуже. —Я чертовски ненавижу его за то, что он заставил меня это сделать. Я буду так сильно по тебе скучать, Медвежонок, — яростно сказал Эммет, прежде чем обнять меня, поднять на руки и покружить. —Я тоже буду по тебе скучать, Эммет, — грустно улыбнулась я. Я была полна решимости не затягивать это дольше, чем это необходимо. Мне нужен был шанс попрощаться с этой частью моей жизни и двигаться дальше. Мне нужно было завершить эту историю, но я не была готова мучить себя ради этого, и если бы я позволила этому продолжаться еще дольше, я бы достигла предела своих возможностей. Следующими были Эсме и Карлайл, они обняли меня и прошептали ласковые слова на ухо. Я не знала, что им сказать. Я считала их своими родителями, и, казалось, это чувство было взаимным. Большая часть меня всё ещё была очень ранена их предательством. Разум понимал, что они просто следовали тому, что Эдвард считал лучшим, но сердце кричало, что, возможно, я могла бы быть лучше, возможно, я могла бы быть для них достаточно хороша. Моё прощание с ними было коротким и напряжённым. Мне было плохо, Эсме выглядела такой подавленной, но Карлайл, казалось, понимал меня. Всё закончилось прежде, чем я успела опомниться, и с последним, —Я люблю вас, — они вышли за дверь. Просто призраки на ветру. Джаспер сидел на диване, обхватив голову руками. Волны светлых волос ниспадали на его лицо. Он немного проецировал свои чувства, и мне потребовалось мгновение, чтобы распознать в нём стыд. Я подошла к дивану и встала примерно в тридцати сантиметрах от него. Через мгновение он поднял голову, чтобы посмотреть мне в глаза, и я поняла, что если бы он всё ещё мог плакать, он бы заплакал. —Мне так жаль, Белла. — Его голос был хриплым, пальцы сжаты в кулаки, он разминал предплечья под тёмно-зелёной рубашкой с длинными рукавами. Его взгляд опустился на пол, когда он прошептал: —Мне так чертовски жаль. Я подошла к нему ближе и увидела, как Элис удерживает Эдварда, прислонив руку к нему, а я обняла Джаспера за плечи и крепко прижала его к себе. —Я знаю, и я давно тебя простила. Это не твоя вина. Джаспер обнял меня на мгновение, слегка сжимая, прежде чем вырваться из моих объятий. —Эдвард, остановись! — крикнула Элис, когда Эдвард встал перед разъяренным Джаспером. Ему потребовались считанные секунды, чтобы взять себя в руки и расслабиться, но за эти секунды он больше походил на животное, чем на человека. Смерть и разрушение блестели на его лице, и меня охватило ужасное осознание: хотя я и видела, как Джаспер охотится, я никогда не видела его чудовища. —Ты права, это всё равно не имеет значения. Мы уезжаем сегодня вечером. Белла просто хотела попрощаться, — напряжённо сказал Эдвард, отвечая на мысль Элис. —Теперь, когда мы здесь закончили, я отвезу её домой. Я оглядела почти пустую комнату, слёзы снова потекли по моим векам. Я знала, что будет больно, но понятия не имела, насколько сильно. Прошло не больше двадцати минут, а всё уже закончилось. Пустые места, оставленные Эсме и Карлайлом на диване, мучили меня. Их снова не стало, и хотя на этот раз я могла бы это остановить, могла бы удержать их здесь со мной, правда заключалась в том, что они меня покинули. Я почти надеялась на борьбу, на просьбу провести больше времени вместе, прежде чем двери закроются, но моя молчаливая решимость сделать так, чтобы всё прошло быстро и гладко, не встретила сопротивления. Неужели меня так легко оставить? В тот момент на лице Джаспера что-то мелькнуло, и поток эмоций, которые он мне послал, был слишком запутан, чтобы я могла их правильно распознать, но там была любовь, та же глубокая семейная любовь, которую я всегда буду хранить в своём сердце ко всем им, и я послала ему лёгкую, печальную улыбку. —Нет, — прорычал Эдвард, и я перевела взгляд, увидев, как он бросает на Джаспера убийственный взгляд, —Ты не... Драка разразилась слишком быстро, чтобы я успела разглядеть, что произошло. Я увидела, как Джаспер бросился вперёд, и моргнула, увидев, как Джаспер прижимает Эдварда к стене за горло, из его груди доносится ужасающий рык. —Не смей указывать мне, что я буду делать, а что нет, Эдвард. Я не пойду за тобой. Я с самого начала говорил тебе, что это не выход. Я говорил тебе, что нам нужно выследить эту суку Викторию, но ты никогда не слушаешь, — он закончил последним словом, резко толкнув Эдварда в стену. Другой рукой он прижал руку Эдварда к стене, и его ярость была поистине великолепна. Его поза была жесткой и властной, ноги в джинсах стояли ровно, на ширине плеч. Мышцы его рук слегка выпирали из-под рубашки, и я поняла, что он в отличной форме. Каждая деталь его поведения кричала о решимости. —Она этого не заслуживает — быть брошенной, быть одной на пути вампира, жаждущего мести, а теперь ещё и эти чёртовы Вольтури хотят её заполучить. Ты хочешь снова оставить её без защиты? Нет. Я этого не сделаю, — прорычал Джаспер сквозь сжатые челюсти, опрыскивая Эдварда ядом. Я была ошеломлена, и первой моей мыслью было, что я никогда не слышала столько слов из уст Джаспера. Я знала, что он заботится обо мне, по крайней мере, на каком-то уровне, но я всегда думала, что это потому, что я подруга Элис. Она была единственной связью между нами, и мне никогда не приходило в голову, что он может видеть во мне кого-то другого. Элис приняла точку зрения Эдварда по этому вопросу, так что же двигало Джаспером? Мне хотелось погасить пламя надежды, разгорающееся во мне, что, может быть, они останутся, что, может быть, позиция Джаспера заставит Эдварда одуматься. Может быть, я смогу сохранить их всех в своей жизни каким-то осязаемым образом, вместо телефонных звонков и электронных писем, которые со временем неизбежно сократятся. И хотя мой разум понимал, что я этого не хочу, мое сердце надеялось, что они выберут меня таким образом. —Я пойду с ним, Джаспер. Если это то, что тебе нужно сделать, то, думаю, пора нам столкнуться с неизбежным, — тихо сказала Элис, и хотя я понятия не имела, что она имела в виду, я знала, что это не к добру. Они обменялись долгим взглядом, миллион слов промелькнуло между ними беззвучно, пока они игнорировали Эдварда, который метался и теребил стену. —Мне жаль, что все так закончилось, но это правильный путь для тебя, — сказала она, целуя его в плечо, прежде чем повернуться ко мне. —Помни, что я люблю тебя, ты моя сестра, и ничто не сможет этого изменить. Нет ни одного твоего решения, которое заставило бы меня чувствовать себя иначе, — сказала она, прежде чем повернуться и выйти за дверь, и послышалось еще одно, —Я люблю тебя, — позади нее. Меня тошнило. Что, блять, только что произошло? Я чувствовала себя на грани обморока, меня ужасно тошнило от самой себя за то, что я каким-то образом встала между ними. Мне хотелось крикнуть ей, чтобы она подождала, настоять на том, чтобы Джаспер прекратил свой крестовый поход, чтобы я не осталась одна, но я была слишком занята тем, чтобы подавить желчь в горле. Я ничего не могла сделать правильно. Я пришла сюда, чтобы попрощаться и получить завершение, а вместо этого разлучила Элис и Джаспера за считанные минуты. Это было ужасно. Это было в точности как все остальные разговоры, которые я когда-либо видела между ними: короткие фразы и долгие многозначительные взгляды, и это просто не могло быть концом для них. —Нет, нет, нет, — услышала я свой голос, опускаясь на колени. —Всё это неправильно. Этого не должно было произойти. В воздухе гудели слова, слишком быстрые и тихие, чтобы я могла их расслышать. Я не могла ничего сказать о самом разговоре, но по выражениям лиц Джаспера и Эдварда было ясно, что они спорят. Их неразборчивые слова звенели у меня в ушах, и каждые несколько секунд их прерывало рычание, или борьба обострялась. Казалось, Джаспер одержал верх, когда взгляд Эдварда переключился на пол, и тогда наступила полная тишина. Джаспер отпустил Эдварда и осторожно отступил назад, оставаясь между нами. Мы встретились взглядами на мгновение, и я видела, как тоска и боль отразились на его лице. —Ты уверена в этом, Белла? Мы могли бы… мы могли бы начать все сначала, мы все могли бы снова стать семьей, — сказал он, его взгляд был напряженным. Я представила, что именно так чувствовала себя Ева, когда змея предложила ей яблоко. Меня разрывало между сильным желанием увидеть картину, которую он нарисовал, и абсолютной яростью от того, что он использует свою семью таким образом, как козырь, чтобы заставить меня вернуться к нему. —Я уверена, Эдвард. — Я изо всех сил, с трудом поднимаясь на ноги, произнесла эти слова. —Всё кончено. Эдвард кивнул, и Джаспер сделал несколько шагов назад, чтобы подойти ко мне ближе. Бросив последний взгляд, он вышел из дома и навсегда исчез из моей жизни. Он ушёл, Элис ушла, и я почувствовала, как мои веки сомкнулись, а кулаки сжались. Я ждала, когда придёт мучительная боль, но чувствовала только отвращение к себе и к своему эгоистичному желанию посмотреть каждому из Калленов в глаза, прежде чем они навсегда исчезнут из моей жизни. Моё присутствие всегда было для них лишь проклятием, и мой уход был таким же. Я была ослеплена осознанием того, что мы с Эдвардом никогда не сможем возродить то, что когда-то было. На этот раз я была полна решимости закончить всё на своих условиях, иметь право выбора. Я хотела закончить здесь и сейчас, прежде чем потеряю ещё больше себя. Я поступила правильно для себя, но какой ценой? Джаспер стоял в нескольких шагах от меня, глядя на всё ещё открытую дверь, и я никогда в жизни не чувствовала себя такой виноватой, как тогда, когда смотрела на дверь, из которой вышла его жена. Я даже не могла понять, как это произошло, как эта ночь, когда я отстаивала свои права и решала собственное будущее, обернулась потерей для Джаспера. —Это всё моя вина, — сказала я, и ещё одна волна слёз потекла по моим щекам. —Ты всё ещё можешь догнать их, тебе следует уйти. Они — твоя семья… Он вздохнул, прежде чем повернуться ко мне, свирепый и решительный. —Я же говорил тебе раньше, что ты этого достойна. Может быть, когда-нибудь ты мне поверишь. Он сделал глубокий вдох и продолжил: —Я был здесь только ради Элис, и мы с ней стояли на этом перепутье задолго до того, как ты появилась. Единственное, что ты сделала, это влюбилась, и никто не может тебя за это упрекнуть. —Но она твоя жена! Твоя пара! Как ты можешь просто стоять здесь и позволить ей тебя бросить? Я была на грани истерики, я всегда верила, что вампиры находят любовь один раз, и это навсегда. Пренебрежительное отношение Джаспера к своим отношениям задело меня слишком сильно, породив слишком много сомнений в моих отношениях с Эдвардом. Он утверждал, что любит меня, говорил, что не может жить без меня, но, как и следовало ожидать, пока Джаспер стоял здесь один, Эдвард оставил меня в лесу. Сначала я думала, что он просто меня не любит, но теперь подумала, что, возможно, это не совсем так. Эдвард любил меня, но в извращенной и инфантильной форме, и я могла это принять, я тоже не любила его так, как думала. Но теперь Элис просто ушла, и Джасперу, похоже, было все равно. Где же эта «вечная любовь», о которой Эдвард постоянно говорил? —Я обещаю ответить на твои вопросы, но пока знай, что, хотя Элис была моей женой, мы никогда не были парой. Вечность, это очень долгое время, чтобы провести его в одиночестве, Белла, — сказал он, прежде чем подойти ко мне. —Уже поздно, Чарли будет волноваться, если тебя не будет дома, когда он проснется. Я кивнула, понимая, что он прав. Мне нужно было домой. Мне нужно было проспать сто лет. Может быть, когда я проснусь, всё это окажется просто кошмаром. —Я знаю, ты всё ещё боишься меня, но сейчас я гораздо лучше контролирую себя. У меня нет машины, но я могу отнести тебя домой, если хочешь. Я буду задерживать дыхание всё это время. Обещаю, я не причиню тебе вреда, — осторожно сказал он. Я поняла, что он пытается меня успокоить, не используя свой дар, чтобы заставить меня смириться с этой мыслью. —Я тебе доверяю, — сказала я, бросившись ему в объятия и поклявшись себе, что это будут последние слезы, которые я пролью из-за Эдварда Каллена. Это был последний раз, когда я позволю ему причинить мне боль, и эта решимость немного меня успокоила. Я уйду от этого, и я надеюсь, что благодаря этому стану сильнее. Джаспер отстранился от меня, выглядя растерянным. — Что случилось? — спросила я. Его глаза всё ещё были светлыми, поэтому я не думала, что он испытывает трудности, но, возможно, мне не стоило так его удивлять. Я отступила на шаг назад, опустив руки вдоль тела. Он покачал головой, и в его голосе слышалось благоговение: —Ты ведь действительно доверяешь мне, правда? —Всегда доверяла, — честно ответила я. С тех пор, как он сбежал в Финикс вместе со мной и Элис и рискнул своей жизнью ради меня, я безоговорочно ему доверяла. Даже после катастрофы, которой стал мой восемнадцатый день рождения, я знала, что он никогда не причинит мне вреда намеренно. Я почувствовала, как меня охватило чувство благодарности, и улыбнулась ему, поняв, что это его способ сказать спасибо. —Давай отнесем тебя домой. Завтра нам нужно придумать план. Бегать с Джаспером было совсем не то же самое, что бегать с Эдвардом. Эдвард был ловким, изящным и быстрее, чем я могла себе представить. Джаспер же был силой. Его волосы хлестали меня по лицу во время поездки, и он слишком крепко сжал мои ноги. Мои руки обвили его шею, и я чувствовала, как напрягаются сухожилия на моих предплечьях, когда его ноги с силой ударялись о мягкую землю, ускоряясь и наращивая скорость. Мы пронеслись сквозь лес, и я не могла сказать, был ли он быстрее Эдварда или нет. Но я была уверена, что езда на спине Джаспера была одновременно захватывающей и ужасающей. Его темп не замедлился, когда мы приблизились к моему дому, вместо этого он прыгнул на краю двора и пролетел прямо сквозь мое открытое окно, каким-то образом приземлившись с тихим глухим стуком. Мне потребовалась целая минута, прежде чем я смогла освободиться от него. Я попыталась встать, но ноги слишком дрожали, и я оказалась распластанной на кровати. —Ты в порядке? Я никогда раньше так не делал… я тебя не поранил? — Джаспер осматривал меня издалека, ища признаки того, что он меня повредил. —Я в порядке… просто… — и я с трудом выдохнула. —Может быть, в следующий раз немного… помедленнее… Хорошо? Джаспер усмехнулся и повернулся, чтобы уйти, и в этот момент на меня обрушилась вся тяжесть произошедшего. Калленов больше нет, кроме одного. Волки, наверное, теперь меня ненавидят. Виктория всё ещё где-то там, охотится за мной, и скоро Вольтури захотят узнать, не обратилась ли я в вампира. Что мне делать? Даже если мне каким-то образом удастся выпутаться из этой передряги с Викторией, я не могу позволить Вольтури прийти сюда, весь город окажется в опасности. Чарли… мне придётся оставить его так или иначе, на этот раз выжить не получится. Перспектива моей неминуемой смерти тяжело давила на грудь. Мои легкие не вдыхали достаточно воздуха, и я не понимала, что это из-за гипервентиляции, пока не почувствовала, как Джаспер поднял меня на ноги и положил руки мне на щеки, спокойствие, исходящее от его ладоней, разлилось по моему телу. —Дыши, — приказал он и сам глубоко вздохнул, прежде чем выдохнуть. —Дыши, Белла. —Они все ушли. Они действительно ушли. А Виктория все еще где-то там, и теперь Вольтури… о, Боже… я не хочу умирать, — выдохнула я, сворачиваясь калачиком и обхватывая руками бедра. Если Виктория меня не достанет, то Вольтури доберутся до меня, выхода не будет. Я не могла заставить себя дышать достаточно глубоко, и пока я задыхалась и пыталась вдохнуть воздух в непослушные легкие, Джаспер стоял рядом со мной, слегка сгорбившись, и пытался наполнить меня спокойствием и умиротворением. —Ты не умрешь. Я не позволю им причинить тебе вред, я же говорил, что завтра мы придумаем план, и мы его придумаем, — успокаивал он. Его руки все еще лежали на моих щеках, и он осторожно поднял мою голову, чтобы я смотрела ему в глаза. —Ты мало что обо мне знаешь, но будь уверена, что я смогу защитить тебя от Вольтури. Эта стерва Виктория — моя главная забота, но с ней все будет проще простого. Не буду врать, ты действительно сильно напортачила на этот раз, но это не значит, что все безнадежно. —Волки преследуют ее уже несколько месяцев, Джаспер. Месяцев, и их пятеро! Я видела, как они действуют, они убили Лорана. Если они не могут ее поймать, как ты можешь? — Моя паника сменилась ужасом, и я смогла лучше выразить свои страхи. —Она столько раз ускользала от них… —Ты всерьез думаешь, что пять юных оборотней смогут мне противостоять? Я прожил более ста шестидесяти лет, твои щенки — дилетанты. Неужели Джаспер был так стар? Что-то щёлкнуло у меня в голове, и кусочек пазла, который представлял собой Джаспер Хейл, встал на своё место. —Гражданская война? Ты был солдатом. Я знала, что это правда. —Да, и даже будучи человеком, я бы справился с собаками. У меня не было выбора, кроме как поверить ему. Было утешительно знать, что он был воплощением грубой силы и разрушения, заключённых в облике красивого мужчины, что он также был создан стратегией и дисциплиной. Мы не будем действовать вслепую, он не сбежит после того, как Виктория опрометчиво что-то сделает. Я вспомнила, как он выглядел в балетном зале, разрывая Джеймса на куски, как раньше в своём доме, держа Эдварда за шею. Эдвард всегда называл свою вампирскую сущность своим монстром, и я не могла не думать, что если у Эдварда есть монстр, то у Джаспера, должно быть, есть демон. Может быть, мы переживём это. —Я пройдусь по периметру. Посмотрим, кто был поблизости и как близко они подошли, — сказал он, выпрямившись во весь рост. —Я буду рядом, если понадобится, просто крикни. И тут он исчез. —Спасибо, — прошептала я в пустое окно. Шторы развевались на легком ветерке, и я закрыла глаза, пытаясь хоть как-то взять себя в руки, взглянуть на ситуацию со стороны… хоть что-то. Что угодно, лишь бы заглушить бушующий страх и чувство вины внутри меня. Что бы ни говорил Джаспер, как бы легко это ни отвергалось, дело было в том, что я вырвала его из его жизни, и теперь он в опасности из-за меня. Если бы у меня хватило присутствия духа подумать обо всех причастных, прежде чем сказать Эдварду, что я не могу остаться с ним, прежде чем потребовать, чтобы он отвез меня к семье на давно назревшие прощания, ничего бы этого не случилось. Джаспер всё ещё был бы с Элис, и он не стал бы один охотиться за женщиной, которая преследовала меня во снах. Я никогда не чувствовала себя такой эгоисткой, как в ту ночь, потому что на самом деле мне следовало отправить Джаспера прочь. Найти способ вернуть его к семье, чтобы он был в безопасности и счастлив. Вместо этого я позволила ему остаться здесь со мной, ошибочно полагая, что не заслуживаю того, что со мной происходит, что это не своего рода расплата Вселенной за все жизни, которые я разрушила с тех пор, как приехала в Форкс. Я свернулась калачиком посреди кровати, накинув одеяло только потому, что не могла заставить себя встать и закрыть окно от холодного ветра. Мне следовало заставить его уйти… и мне было ужасно от того, что я так рада, что он остался.