Вигемильх не властна над Вердраеосом

Зима пятого года обучения Фердинанда в дворянской академии. Возраст 14 лет. Фердинанд ожидал, что Вероника выжмет из созданной им ситуации всё возможное, но их контрпредложение продемонстрировало такое неуважение к Аубу Древанхелю, что он начал понимать, почему все герцогства так высокомерно смотрят на Эренфест. Дело было не только в том, что это было отсталое герцогство. То же самое можно было сказать и о Лорцинге. Но хотя Лорцинг занимал ещё более низкое место в иерархии, чем Эренфест, из-за своих размеров, его все же признавали за важные экспортные товары, такие как шкурки шмилов высочайшего качества. Но у Эренфеста не было ничего. И они торговали только с Аренсбахом. Именно в тот момент, когда он увидел результаты их переговоров, Фердинанд начал понимать, что это было связано только с герцогской четой. Ауб Древанхель довольно сильно нахмурился, услышав их абсурдные требования о двадцатилетней скидке на магические инструменты и праве на ранний доступ к их покупке. Хотя Фердинанд мог заверить его в том, что казна Эренфеста и так пуста настолько, что не позволяет вести торговлю в больших объемах, он смотрел на копию их «предложения» с явным презрением. Фердинанд считал первоначальное предложение Ауба Древанхеля уже чрезмерно щедрым. Но Вероника смеялась им в лицо, не испытывая ни капли сожаления. Единственный пункт, который он мог принять, — это потребность Сильвестра в нескольких крупных магических камнях, достаточных для хранения маны как минимум на полгода, чтобы обеспечить ею своего первенца. Фердинанд не знал, что вот-вот станет дядей, и вовсе не намеревался рисковать здоровьем Сильвестра, внезапно подталкивая его к браку с другой женщиной. Он ожидал, что Сильвестр не будет полностью поддерживать понижение Флоренции, но знал, что тот не откажет Эренфесту в столь выгодной возможности. В конце концов, когда дело касалось важного, он оставался разумным. Когда Ауб Древанхель понял, что, возможно, согласится с тем, что первенец госпожи Эсмеральды может родиться позже, Фердинанд напомнил ему о магических камнях, которые им предстояло обменять в знак помолвки. Это повлияло бы на ману Сильвестра. И поскольку его усыновление должно было произойти на следующей конференции герцогов, чтобы позволить ему вступить в должность после окончания обучения, их церемония звездного сплетения также должна была состояться так рано. Он пообещал Аубу Древанхелю, что сам займётся поиском магических камней в дворянской академии, чтобы не обременять его этой частью переговоров. Похоже, Ауб Древанхель остался недоволен таким решением, хотя и согласился. Тогда Фердинанд посоветовал ему дополнительно изображать недовольство при разговоре с Аубом Эренфестом и особенно с Вероникой. Он хотел, чтобы тот деликатно жаловался на то, что платит больше, чем стоит сам Фердинанд, поскольку ожидал, что Вероника не хочет, чтобы эта сделка завершилась взаимным удовлетворением обеих сторон. В итоге переговоры заняли несколько недель и завершились с большим преимуществом для Эренфеста. Поскольку переезд кандидата в герцоги требовала одобрения Зента, аубы запросили аудиенцию, чтобы окончательно утвердить контракт. Позже Ауб Древанхель рассказал ему, что Трауквал, казалось, был удивлён ценой, которую тот был готов заплатить за Фердинанда. Но поскольку выгоду явно получало герцогство более низкого ранга, он не стал возражать. В конце концов, он знал, что Древанхель не обязан соглашаться на этот контракт, если сочтёт его невыгодным. А политический вес Эренфеста, добавленный благодаря этому браку,был практически ничтожен. Фердинанду не позволили присутствовать при обмене помолвочными магическими камнями, который состоялся в комнате для чаепитий Древанхеля в дворянской академии накануне начала занятий. Он лишь мельком увидел Сильвестра, торопливо бегавшего по общежитию туда и обратно. Благородная маска Сильвестра была непроницаема, и Фердинанду оставалось лишь гадать, о чём думает его брат. К великому удивлению Фердинанда, после начала переговоров попытки отравления полностью прекратились. До этого хотя бы треть его блюд была так или иначе отравлена, но теперь, когда его буквально продавали, они внезапно остановились. Это вызывало в нём странное чувство, очень похожее на разочарование. Юстокс, однако, всё ещё настаивал на сохранении всех мер безопасности до завершения процедуры усыновления, и Фердинанд немедленно согласился. Он по-прежнему ожидал попыток отравления, несмотря нато что теперь его жизнь имела для Вероники вполне конкретную ценность. В конце концов, всегда казалось, что она получала наибольшее удовольствие, видя его страдания. * * * * — Госпожа Магдалена, я ценю, что вы снова сделали эту встречу возможной, — начал он после того, как они обменялись обычными аристократическими приветствиями и он сделал демонстративный первый глоток чая. На его лице была его обычная приятная, аристократичная улыбка, над совершенствованием которой он уже так много лет работал. Магдалена, по-видимому, всё ещё нуждалась в тренировке в этом отношении, так как он заметил лёгкое нахмурение бровей в её выражении лица. — Не придавайте этому особого значения, это лишь очередное доказательство того, насколько высоко Ауб Дункельфельгер ценит вас лично, господин Фердинанд, — ответила она с безупречной улыбкой, а Фердинанд слегка наклонил голову, понимая намёк. Он никогда не питал иллюзий относительно того, что предложенный ему Аубом Дункельфельгером брак может привести к чему-то, кроме политического союза. Но её довольно грубый ответ сейчас вновь напомнил ему, что он действительно не выносит её. И Магдалена совершенно не подходила для роли королевы. — Госпожа Магдалена, прошу прощения, если я покажусь грубым, но мне кажется, мы действуем вопреки руководству Дрефангуа, которая плетет наши нити. Он сделал глоток чая и заметил, как её глаза слегка расширились. — Пока вы добросовестно следуете указаниям Ястреба, создается впечатление, что спускается к нам только Югерейзе, а не Блуанфа или Либенсхильфе. Вы не согласны? Фердинанд был готов взять на себя вину за их расставание. Он знал, что Ауб Дункельфельгер поймет ситуацию, как только его усыновление станет публичным на предстоящей конференции герцогов. Хотя Ауб Древанхель и не был особенно против его брака с невестой из рода Дункельфельгер, он и не выражал явной поддержки. Он четко дал понять, что это личный выбор Фердинанда. — Господин Фердинанд, сегодня вы говорите довольно откровенно. Можно даже подумать, что впервые вы говорите от сердца. — Она казалась растерянной и слегка покраснела. Неужели первое, что он сказал, действительно тронувшее её, было его предложение расстаться? Как же это иронично. Он терпеливо улыбался ей, пока она не дала окончательный ответ. Они находились в комнате для чаепитий Дункельфельгера, окружённые её и его последователями, и он намеренно не стал использовать блокирующий звук магический инструмент для их текущего обсуждения. Ему нужна была поддержка Дункельфельгера в будущем. Но он не хотел враждебной невесты с их стороны, он хотел поддержки их Ауба. И всё, кроме мирного расставания, могло повлиять на их поддержку в будущем. — Не могли бы мы продолжить этот разговор под покровом Фёрбергена? — спросила она после нескольких долгих мгновений, когда они вежливо улыбались друг другу. Один из её последователей подал ему блокирующий звук магический инструмент, который Юстокс, как обычно, проверил на наличие яда, прежде чем передать его своему господину. — Позвольте пока отложить танец Грамматуры, господин Фердинанд, — сказала она, пронзительно взглянув на него, а он кивнул, ещё шире улыбнувшись. — Я склонна согласиться с вашим предыдущим замечанием, господин Фердинанд. Однако мне нужно будет пояснить Аубу Дункельфельгеру, что именно вы попросили нас прекратить эти переговоры. Вы же понимаете, что в Дункельфельгере нет другой женщины, которая подходила бы для спасения вас из этого захолустного Эренфеста, верно? Потому что если бы такая нашлась, я бы уже давно подтолкнула вас к тому,чтобы ухаживать за ней вместо меня. Фердинанд был впечатлён тем, насколько открыто она говорила. Он вновь убедился, что ей не хватает качеств, необходимых для того, чтобы находиться рядом с Зентом. Год назад её слова об Эренфесте могли бы его ранить, но сейчас он мог лишь согласиться с ней. — Я предпочитаю рассматривать эти вопросы раздельно, госпожа Магдалена. Главный вопрос заключается в том, получится ли у нас прочное и надёжное полотно, если мы соединим наши нити. Как я вижу, этого не произойдёт, поэтому прошу не продолжать в этом направлении. Я искренне ценю жертву, на которую вы были готовы ради Дункельфельгера, госпожа Магдалена, а также готовность Ауба Дункельфельгера предложить мне свою уважаемую дочь в жёны, но иногда одной готовности недостаточно. Вы можете винить в падении Югерейзе меня, госпожа Магдалена, но разве вы не согласны, что она могла упасть и по собственной воле? — Её влияние, по крайней мере, явно заметно, — она кивнула и жестом попросила вернуть блокирующий звук магический инструмент. — Хорошо, господин Фердинанд. Мы не будем раздражать Богиню Времени, сплетая нити, которые Дрефангуа так явно старается распутать. — Да хранят вас божественные силы, и да будете вы жить в мире, — заключил Фердинанд. — Я молюсь об этом же, — ответила она с облегчённой улыбкой. * * * * Конец весны, после пятого года обучения Фердинанда в дворянской академии. Возраст 15 лет. Наступила конференция герцогов, но Фердинанд всё ещё оставался в общежитии Эренфеста из-за дополнительных занятий. За последние полгода он не разговаривал с отцом, если только не обменивался с ним обязательными вежливыми любезностями. Но в этом году, даже несмотря на то, что он снова занял первое место в классе, отец не пригласил его поговорить наедине без Вероники. Лишь раз в год он признавал его своим сыном, и Фердинанд лишил себя этого права, когда организовал своё усыновление. Фердинанда раздражало, что Адельберт таким образом выражал своё недовольство. Он знал, что эта любовь всегда была условной, но всё равно было больно сталкиваться с этим фактом напрямую. Но теперь, когда конференция герцогов вот-вот должна была начаться, должна была остаться хотя бы малая возможность попрощаться. Фердинанд не мог представить, чтобы Адельберт после всех этих лет относился к нему с таким равнодушием. И Вероника, безусловно, не упустила бы шанс причинить ему боль в последний раз. Однако приглашения на встречу для него не было. Он заметил Сильвестра в первый официальный день конференции герцогов, но тот был так занят, что они не успели обменяться ни единым словом. Он носил почти ту же одежду, что и на церемонии звездного сплетения с Флоренцией. Лишь мелкие детали были изменены, чтобы соответствовать текущим тенденциям аристократической моды. Фердинанд был уверен, что он не единственный, кто это заметит. Это было явным знаком неуважения к его новой жене из дома Древанхель, но Фердинанд знал, что в данный момент уже ничего нельзя было изменить. Он предупреждал Ауба Древанхеля, что нечто подобное может произойти, и что госпожа Эсмеральда отправляется во враждебные земли, несмотря на то, что её будут встречать улыбающиеся лица. Ауб принял это без лишних вопросов. Фердинанда ещё больше поразило, на какие меры был готов пойти Ауб Древанхель ради него. Это было просто вложение в связи с будущим Зентом? Или ему позволялось питать иллюзию, что Ауб Древанхель заботится о нём как о личности? Или даже как о сыне? Фердинанд не знал, чему верить. Позднее в тот же день вернулся Сильвестр. Он выглядел почти счастливым, когда болтал с госпожой Эсмеральдой, а затем небрежно проводил её к телепортационному залу Эренфеста. В конце концов, комнаты в общежитии строго разделялись по полу. И при всём этом они не смогли обменяться ничем, кроме нескольких приятных слов поздравления. Фердинанду казалось, что Сильвестр хотел бы поговорить подольше, но обстоятельства не способствовали этому. Но даже после того, как эта часть сделки была выполнена, ему больше ничего не сообщали о его усыновлении. Ему хотелось спросить Ауба Древанхеля о новых деталях, но он не решался вмешиваться в егопланы. Нельзя было показывать тем, кто был в Эренфесте, насколько фундаментальным на самом деле был этот переход. Для них это должно было выглядеть как сделка старого человека, который просто хотел одного мальчика любой ценой, даже если цена была слишком высокой. — Фердинанд, сегодня ты присоединишься к нам. Будь готов к встрече на третий колокол. Они как раз завтракали, и сейчас был второй с половиной колокол. У него едва хватало времени, чтобы подготовиться. Но он не стал жаловаться. — Понял, отец. — Он смаковал это слово, зная, что обращается к нему так в последний раз. Адельберт на мгновение посмотрел на него печальными глазами, прежде чем передать ему блокирующий звук магический инструмент. — Фердинанд, отзови свою тайную комнату и поручи слуге собрать все твои вещи. Лазфам уже собирает твои вещи из твоих покоев в Эренфесте. Он будет сопровождать твои вещи, когда их отправят каретой. До прибытия может пройти две недели. Разве ты этого не хотел? Помни об этом, когда Богиня Времени спросит тебя, как ты смог оставить Эренфест позади. — Фердинанд не удивился горечи в его словах, но запнулся на последней части. Уверен, Богиня Времени была рада, что он станет Зентом, не теряя своего имени. — Благодарю вас за согласие, отец. Если Дрефангуа когда-нибудь расстроится из-за этого, это будет на моей совести. — Ты так беспечно позволяешь себе столь богохульные речи? — Он прищурился, но растерянным оказался Фердинанд. С каких пор его отец стал таким благочестивым? И почему никогда не поступал в соответствии с заветами богов? Но теперь было уже поздно задавать такие вопросы. — Пусть об этом судят боги, — просто ответил он и вернул ему блокирующий звук магический инструмент. Затем он отправился в свою комнату, где сообщил своим последователям о том, что вскоре начнётся встреча. Фердинанд зашёл в свою тайную комнату и убрал телепортационный круг, ведущий к основанию страны, прежде чем вынести на улицу единственный стул и небольшой стол. — Всё собрано, господин? — поинтересовался Юстокс, и Фердинанд кивнул. Комната теперь была такой же пустой, как и сам Фердинанд после слов его отца. Он убрал свою ману из регистрационного магического камня и наблюдал, как Юстокс собирает несколько вещей, которые у него были в комнате. Материалы для исследований находились в безопасности в лаборатории Хиршуры, а у него не было ничего ценного — всё равно это не было бы в безопасности от Вероники. Не осталось ничего, что не поместилось бы в четыре средних ящика. Встреча состоялась в комнате для чаепитий Древанхеля, и присутствовали на ней лишь избранные. Ауб Древанхель привел с собой только своего старшего слугу и трех рыцарей-телохранителей; даже его жены не было рядом. Его отец привел Веронику, их старших слуг и двух рыцарей. Фердинанд взял с собой Экхарта и Хайдемари, чтобы они могли сразу же перейти на службу в Древанхель вместе с ним, а Юстокс присоединится лишь на полколокола позже, с багажом. После обмена стандартными приветствиями, прежде чем переходить к деталям контракта, был активирован блокирующий звук магический инструмент, действовавший на всю комнату. К его облегчению, всё прошло именно так, как он надеялся. В договоре упоминались и его магический камень посвящения имени, и медаль, а также медали его последователей, чтобы выполнить часть, касающуюся усыновления, о которой они, судя по всему, уже договорились в другом магическом контракте. Он знал, что Ауб Древанхель — не глупец. Но то, что он разделил магический контракт на две части, чтобы учесть невозможность одновременного выполнения всехусловий, должно было сильно его успокоить. Подписывая контракт волшебным пером Ауба Древанхеля, он слышал, как тот бормочет: «Надеюсь, ты стоишь этого, мальчик». От этих слов он напрягся, а улыбка Вероники стала ещё шире. Они договорились об этом заранее, но его всё равно удивило, насколько сильно это могло ранить. Поскольку Вероника никогда не была его матерью, её подпись не требовалась. Она просто присоединилась, чтобы увидеть, как он уходит, — подумал он. Когда контракт вспыхнул пламенем, Ауб Эренфест достал из рукава две небольшие коробочки. Он положил одну перед Аубом Древанхелем и открыл её для него. Тот тут же начал проверять их подлинность: собрал капли крови Фердинанда, Экхарта и Хайдемарии и, когда кровь оказалась на листе пергамента, произнёс «аусваль». Три из пяти медалей отреагировали, и Ауб Древанхель кивнул. — Я проверю остальных двоих, как только они будут готовы войти в Древанхель, но я верю, что вы не нарушите магический контракт ради таких мелочей, Ауб Эренфест. На это Ауб Эренфест кивнул с серьёзным выражением лица. Затем он поставил перед Фердинандом вторую маленькую коробочку. — Пожалуйста, отзовите свою ману и убедитесь, что камень действительно ваш, — произнёс он, и Фердинанд подчинился. Он почувствовал, как мана, связывавшая его, покинула тело, и впервые за много лет смог свободно дышать. Маленький кокон изменил форму, открыв магический камень посвящения имени. Он сдержался, чтобы лицо не исказилось, когда прочитал «Квинта», написанное аккуратными радужными буквами. Ауб Эренфест затем закрыл шкатулку и поставил её перед Аубом Древанхелем, который положил её в кожаный мешочек и спрятал в рукав. Улыбка Вероники стала ещё шире. Фердинанд знал, что они заранее договорились об этом, чтобы создать впечатление, будто Ауб Древанхель потребовал его имя, но всё равно чувствовал себя абсолютно беззащитным, осознавая, что магический камень посвящения имени больше не при нём. Но выхода не было. Это необходимо было сделать. И он должен был довериться в этом вопросе своему новому приёмному отцу. Ведь он уже поставил на кон свою жизнь. — Фердинанд, — начал Ауб Эренфест, и Фердинанд напрягся. Он не ожидал, что тот продолжит говорить. — Ауб Эренфест, — ответил он, и казалось, что его действительно ранила их внезапная отстранённость. Фердинанд задумался, откуда могли взяться такие чувства и где они прятались всё это время. «Да будет Дрефангуа милостива к тебе», — загадочно произнёс он, прежде чем уйти вместе с Вероникой. — Да пребудет с вами милость Дрефангуа, — ответил Фердинанд, не совсем понимая, что именно скрывается за этими словами. Ауб Древанхель вручил Фердинанду, Экхарту и Хайдемарии броши и подал им новые плащи. — Почему ты вообще носишь плащ Дункенфельгера, Фердинанд? С этим нужно немедленно покончить. — Но этот плащ, вышитый госпожой, помолвленной с господином Хайсхицем, просто великолепен. Было бы грехом не использовать его по назначению, — он улыбнулся своему новому отчиму. — О? Но если тебе нужна вышивка, я мог бы поискать кого-нибудь, кто не против был бы сделать это для тебя, мой мальчик, — он улыбнулся в ответ, и его улыбка была полна отеческой любви. Фердинанд сначала не знал, как реагировать. — Буду признателен, если вы пока воздержитесь от организации каких-либо встреч, дорогой приёмный отец, — ответил он, слегка смущаясь. — Ты не знал? Я даю всем своим детям два года после выпуска, прежде чем начну активно искать им пару. Не бойся, это было всего лишь предложение, — рассмеялся он. — Называй меня Леопольдом. Теперь нет нужды в такой официальности. — Очень хорошо, Леопольд. Думаю, этот изумрудный плащ мне больше к лицу. Затем они направились в общежитие Древанхеля, где Фердинанду выделили комнату. Она уже была «обставлена» книгами и инструментами, необходимыми для создания магических приспособлений. Фердинанд сразу почувствовал себя здесь как дома — гораздо уютнее, чем ещё утром в общежитии Эренфеста. — Пожалуйста, зарегистрируй свою тайную комнату, Фердинанд, — распорядился Леопольд, и тот немедленно подчинился. Всё же ему нужно было восстановить доступ к основанию страны. Но, похоже, у Леопольда были ещё какие-то мысли. — Не возражаешь, если мы посмотрим вместе? — спросил он и кивнул на только что установленную дверь. — Пожалуйста, — ответил Фердинанд и пригласил его войти. — Как и ожидалось, ваша ёмкость маны вполне соответствует статусу ауба великого герцогства, — заметил Фердинанд, когда Леопольд без труда вошёл в его тайную комнату. — Что ты имеешь в виду? — переспросил он, явно сбитый с толку. — Я привык устанавливать барьер на каждую тайную комнату, которую создаю. Он не пускает туда чужих и не позволяет войти кому-то просто потому, что у него есть мой магический камень, — сухо заметил он, отчего Леопольд поморщился. — Ты обычно думаешь о последствиях своей смерти, когда создаёшь что-то настолько обыденное, как тайная комната? Я даже спрашивать не хочу… — Фердинанд на мгновение задумался над своим вопросом,а затем покачал головой. — Это уже не должно иметь значения. К тому же это только разозлит вас. Я не думаю, что вы действительно хотите спрашивать об этом, — Леопольд мрачно кивнул в ответ, а затем достал что-то из рукава. — Вот, твой магический камень посвящения имени. Я не мог поверить, что Ауб Эренфест действительно думал, будто я просто заберу тебя вот так. Как он мог считать меня настолько слабым? Раз он так тщательно осмотрел шкатулку, я не думаю, что она отравлена, но всё же будь осторожен. Ты далеко не первый мой приёмный ребёнок, Фердинанд, но я никогда не видел такого презрения в глазах родителей, отдающих своего ребёнка. Это было отвратительно. — Я никогда не забуду вашей роли в этом, Леопольд. Я благодарен вам. И я всегда выплачиваю мои долги, — Фердинанд произнёс это, и Леопольд кивнул. — Я знаю. Но я не считаю это долгом. Старшее поколение всегда должно помогать новому. А ты того стоишь, Фердинанд. * * * * Лето после пятого года обучения Фердинанда в дворянской академии. Ему 15 лет. Что же имел в виду Эрвермен? Как мне подготовить свой разум, чтобы принять всю мудрость Местионоры? Фердинанд неспешно объезжал территорию дворянской академии верхом на своём ездовом звере. Его последователи следовали за ним на некотором расстоянии. Завтра начиналась его последняя экзаменационная сессия, после которой он впервые посетит Древанхель — если не считать того короткого периода сразу после усыновления, когда Леопольд, шокированный тем, как мало одежды оказалось у Фердинанда, экстренно созвал в замок портных и швей. Но тогда он не встречался ни с кем, кроме некоторых чиновников замка, а его комната ещё не была готова. Пока он ещё числился дворянином Эренфеста, он расширял свои дополнительные занятия так, чтобы проводить практически весь год в дворянской академии. Но теперь, когда ему больше не нужно было прятаться от Вероники и её приспешников, он завершил их как можно скорее, дабы поскорее уехать. За это время Хайдемари закончила вышивать круги на его новом плаще по его собственному эскизу, и он гордился тем, что теперь это украшение защищало его спину. Но, несмотря ни на что, слова Эрвермена не давали ему покоя. Прошёл почти год с тех пор, как он получил часть Книги Местионоры, и хотя за это время его статус и поддержка значительно выросли,он так и не предпринял ничего, чтобы подготовить свой разум. Он почувствовал, что ветер усилился, и огляделся, пытаясь понять, откуда он дует. Небо оставалось безоблачным, и никаких признаков надвигающейся бури не было видно. — Случилось что-то, милорд? — спросил Экхарт, заметив, что Фердинанд заставил своего высокого зверя замереть в воздухе. — Этот ветер внезапно усилился. Но погода, похоже, стабильна. Интересно, что происходит. — Возможно, мы слишком близко к границе дворянской академии? Во время практики диттера у меня иногда возникало похожее ощущение, — заметил он, но Фердинанд не верил, что причина в этом. До границы всё ещё оставалось довольно далеко. Он осмотрелся и заметил, что находится неподалёку от одного из маленьких святилищ. Это практически подтверждало, что до границы ещё далеко. Тем не менее его это заинтересовало. По пути к Грутрисхайту он проигнорировал маленькие святилища и направился сразу к большим, поскольку его штап уже был всеэлементным. А что, если они тоже затянут его внутрь? Он спустился вниз, готовый проверить это на практике. — Господин Фердинанд? — спросила Хайдемари, но ответа не получила, поэтому последовала за ним, сохраняя небольшую дистанцию. Она увидела, как он рассеял своего ездового зверя и подошёл к небольшому святилищу перед ним. Он усмехнулся, поражённый иронией того, что оно было посвящено Анхалтунг, Богине Советов. Что он терял, если просто попросит её о помощи? Эрвермен был реален, Местионора тоже казалась таковой, так что, возможно, Анхалтунг тоже была реальной. Он принял молитвенную позу, стараясь не думать о том, что сейчас думают его последователи. Вероятно, они никогда прежде не видели его молящимся. Он говорил тихо, чтобы они не сразу поняли, о чём он просит. — О Анхалтунг, одна из двенадцати последовательниц богини света, молю тебя о божественном наставлении. Как мне подготовить свой разум, чтобы принять всю мудрость Местионоры? — Для верности он направил немного маны из своего кольца и наблюдал, как золотистые огни взлетают в небо. Но чего он вообще мог ожидать? Голоса в голове? Птиц с посланием? Всё это было нереалистично. «Боги помогают тем, кто помогает себе» — эту фразу он часто слышал именно от Вероники. Если так, то как он мог помочь самому себе? Он заставил себя сосредоточиться. Что делало мудрость Местионоры такой особенной, помимо того факта, что это была буквально её сфера? Существовала легенда, будто ей было позволено управлять всеми божественными инструментами Верховных Богов и Вечной Пятёрки — привилегией, которой не обладал никто другой. Может быть, в этом и заключался ключ? Он задумывался, почему некоторые записи в подземном архиве содержали такие, казалось бы, неуместные вещи, как заклинание для создания короны. Но не могло ли это быть связано с воссозданием божественного инструмента Богини Света с помощью штапа? Фердинанд был погружён в размышления. Идея создания божественных инструментов привлекала его почти независимо от того, помогут ли они подготовить его разум. Но он знал: чтобы создать их с помощью штапа, ему нужна была чёткая ментальная картина, а пока её практически не было. Стоит ли ему посетить храм, чтобы изучить их? И было ли это на самом деле руководством Анхалтунг, или он просто убеждал себя в чём-то, что пробудило его интерес? Храм, который с большей вероятностью мог бы удовлетворить его любопытство к божественным инструментам, скорее всего, находился в Древанхеле. Он был уверен, что тот храм страдает от дурной репутации, как и храм в Эренфесте, но он определённо не мог больше просить разрешения прикоснуться к ним там — как и к тем, что находятся в храме Центра. У него не было особого выбора. Возможно, Леопольд сможет дать ему дальнейшие советы. * * * * Лето после пятого года обучения Фердинанда в дворянской академии. Спустя две недели. Ему 15 лет. — Леопольд, мне кажется, мне нужно сходить в храм, — сказал Фердинанд после того, как в пустом кабинете Леопольда был активирован магический инструмент, блокирующий звук. Он был удивлён тем, насколько широко их использовали в Древанхеле. В Эренфесте их применяли крайне редко, а служащие каждый раз устанавливали их заново вместо того, чтобы встроить в мебель для удобства. — Фердинанд, полагаю, ты уже достиг того возраста, когда стоит больше заботиться о своей репутации. И о моей. Встречи с Богиней Воды можно организовать куда более незаметно, тебе не стоит посещать это место. — Леопольд смотрел на него строгим взглядом, и Фердинанду с трудом удавалось сохранить невозмутимое выражение лица. — Это не то, что я имел в виду. Я не ищу Богиню Воды. Я хочу изучить божественные инструменты, — ответил Фердинанд. Леопольд приподнял бровь, не понимая, шутит он или просто пытается его отвлечь. — Какую пользу могут принести будущему Зенту инструменты простых священников? Разве они нужны лишь потому, что жрецы, не обладающие элементами, не способны проводить ритуалы без них? Ты владеешь всеми элементами и имеешь штап. Что они могут тебе предложить? — Вы знаете, что под библиотекой дворянской академии находится подземный архив? — спросил Фердинанд, и Леопольд кивнул. — Думаю, что все аубы и многие кандидаты в герцоги знают об этом архиве. — Вы когда-нибудь читали записи, которые там хранятся? Я читал. В них упоминаются все заклинания, необходимые для воссоздания божественных инструментов. Некоторые, например, ланце для копья Лейденшафта, всем хорошо известны, но знаете ли вы заклинание для короны Богини Света? Или для плаща Бога Тьмы? Они хранились именно там, и на то, безусловно, есть важная причина. — Я понимаю твои сомнения. Но всё же… храм? — Леопольд явно не хотел даже рассматривать возможность того, чтобы Фердинанд туда отправился. — Я осознаю, что у него плохая репутация, и допускаю, что она вполне оправдана. Но это лишь ещё одна причина отправиться туда. Леопольд, пожалуйста, поймите: Боги реальны. Как они могут себя чувствовать, глядя на места, где им по идее должны поклоняться? Лицо Леопольда стало суровым. — Я представляю всё в диапазоне от разочарования до серьёзного гнева. В таком случае важно было бы исправить это как можно скорее. Но твое предположение крайне гипотетично, Фердинанд, не так ли? Храмы уже давно в таком состоянии. Почему боги до сих пор не вмешались, если они были недовольны? Фердинанд пожал плечами. — Кто сказал, что они этого ещё не сделали? Согласно старым записям, в прошлом у дворян было значительно больше маны. Кроме того, крайне редко кому-либо удаётся получить божественную защиту от подчинённых богов. Возможно, они отказались даровать нам свою защиту из-за пренебрежения к нам, дворянам, в целом? — Это в лучшем случае догадки, Фердинанд, — укоризненно заметил Леопольд, явно не намереваясь уступать. — Эрвермен — это не догадка. Он существует, и быть раздавленным его маной — это, если можно так выразиться, запредельный опыт. — Леопольд приподнял бровь. — Он тебя давил? Почему? — Достаточно сказать, что он прекратил свои действия, когда я пояснил, что пришел за «Книгой Местионоры». — Кстати, почему ты называешь Грутрисхайт именно так? — Грутрисхайт — это всего лишь заклинание, позволяющее книге появиться. Но поскольку мне показалось вполне убедительным, что само Божество даровало его мне, я предпочитаю сохранять точность формулировки. — Сама богиня? Фердинанд, тебе следовало начать именно с этого. Мог бы оставить свои гипотетические рассуждения при себе. — Леопольд смотрел на него с раздражением. — Не то чтобы я её увидел. Скорее, её благословение обрушилось на меня, наполнив мой разум её мудростью. Леопольд кивнул. Казалось, он больше не был способен ни на что другое. — Я вызову главу храма и сообщу ему, что мы будем регулярно посещать его святилище в сопровождении многочисленной свиты, но без строгого расписания, чтобы изучать божественные артефакты. Пусть он постарается привести храм в порядок к нашим визитам. Фердинанд кивнул. Требовать конкретных мер, не зная точно, в чём проблема, привело бы лишь к хаосу. А позволить главе храма самому устранить коррупцию и разврат — это, скорее всего, самый быстрый путь к разумным переменам. — Спасибо, Леопольд. Думаю, за такое решение вас ждёт немало критики. — Но тот лишь покачал головой. — Если ты прав, Фердинанд, то мне стоит опасаться не гнева дворян, а гнева богов. Но, возможно, я почувствую необходимость брать с собой на эти визиты своих жён. Надеюсь, ты не против. — Фердинанд рассмеялся. — Нет, не думаю. Возможно, они сами сочтут полезным изучить божественные инструменты. Если я правильно помню, все они довольно увлечены исследованиями. — Леопольд улыбнулся ему. * * * * Осень после пятого курса дворянской академии. Фердинанду 15 лет. — Всем, кроме Фердинанда, покиньте помещение, — объявил Леопольд, вернувшись в свой кабинет после вызова к водяному зеркалу. Все немедленно выполнили его приказ. Служащие и так уже разошлись по домам, так что на самом деле пришлось выпроводить лишь собственных последователей Леопольда. Неудивительно, что Фердинанд сразу же активировал магический инструмент, блокирующий звук и встроенный в стол Леопольда. Как только они остались наедине, Леопольд сбросил свой аристократический фасад, и его лицо выражало чистую ярость. — Сегодня почти тысяча дворян лишилась жизни. Трауквал поддался сладким речам о мести, которые Ауб Классенберг шептал ему на ухо больше года, и очистил страну от всех, кого считал потенциальными мстителями, способными спланировать новую волну кровопролития и убийств. Так он сам спровоцировал свою кровавую баню. Ауб Дункельфельгер только что сообщил мне об этом и спросил, какова моя позиция по этому поводу. — Дункельфельгер присоединились к этой бойне? — поинтересовался Фердинанд. Если они теперь присягнули на верность Трауквалу, то привлечь их на свою сторону будет гораздо сложнее. — Нет. Они сохраняли нейтралитет, как и мы. Они признавали Трауквала регентом, но не Зентом, поэтому отказывались выступать в роли его меча. Герцогства, присоединившиеся к бойне, — это Классенберг, Глессенмейер, Хаухлетце, Аренсбах, Гаусбуттель и Иммердинк. Похоже, они даже отправляли своих служащих на фронт, чтобы пополнить ряды. Думаю, они тоже понесли значительные потери. — Фердинанд кивнул, его лицо было серьёзным. — А как вы ответили Аубу Дункельфельгеру? — Я очень чётко обозначу свою позицию на следующей конференции герцогов, а до тех пор останусь нейтральным. — Леопольд усмехнулся Фердинанду. — Действительно, можно выразиться и так. Как он отреагировал? Фердинанд не ожидал, что Ауб Дункельфельгер будет особенно доволен такой проволочкой. — Он был, мягко говоря, в ярости. Он поставил под сомнение мою пригодность к занимаемой должности. Я напомнил ему, что до сих пор он всё же сохранял нейтралитет. И спросил, какого исхода он ожидает, если сейчас выступит против исполняющего обязанности регента. Люди уже погибли. Терять ещё больше жизней и продолжать эту войну, когда альтернативы нет, — значит просто бессмысленно множить жертвы. Леопольд печально покачал головой. — Вы убедили его подождать до конференции герцогов? — Да. Он не зря является аубом Дункельфельгеров. Да, он может быть вспыльчивым, но не глупцом. Фердинанд кивнул, соглашаясь с этой оценкой. — Думаете, будет мудро рассказать ему о моих планах уже сейчас? — спросил Фердинанд. Но Леопольд лишь покачал головой. — Нет, придерживайся первоначального плана и скажи ему за день до выпуска. Иначе я бы не стал ставить на его терпение. Фердинанд понимал это чувство. Столько растраченного потенциала. Почему смерть была единственным инструментом, доступным этим глупцам? * * * * Поздняя осень. Пятый год обучения Фердинанда в дворянской академии. Ему 15 лет. — Фердинанд, я начинаю сочувствовать гневу Ауба Дункельфелгера. Последнее послание от Трауквала просто сводит меня с ума. Они снова остались наедине в кабинете Ауба, включив магический инструмент, блокирующий звук. Фердинанд поднял бровь, удивленный внезапной вспышкой гнева приемного отца. — Что ему нужно? Опять зелья восстановления по цене ниже половины рыночной? Он расточительно относился не только к жизням жителей Юргеншмидта, но и ко всем его ресурсам... — Нет. Ему нужны служащие и синие священники, поскольку они очистили свои храмы от всех, кто мог бы сойти за дворянина по уровню магии. И теперь им нужно восполнить свои ряды, иначе следующий урожай пострадает. — Леопольд говорил сквозь стиснутые зубы, и Фердинанд почувствовал, как в нем тоже закипает гнев. Что этот дурак Трауквал снова натворил? — И он ещё имеет наглость выдать своё требование передать ему моих служащих за отличную возможность для Древанхеля продемонстрировать ему свою поддержку, раз я сохранил нейтралитет во время чистки… — Леопольд явно кипел от ярости. — Постарайтесь выиграть время до конференции герцогов. Если это невозможно, помните, что вы всё равно получите их обратно не позднее весны, после ухода Трауквала. — До чистки Фердинанд рассматривалвозможность оставить Трауквала аубом герцогства Центра, но с тех пор это стало совершенно невозможным. — Тянуть время может сработать для служащих, но не для священников. У них нет никаких официальных обязательств, так что теоретически они могут в любой момент перемещаться между храмами. — Тогда отправьте туда тех, кто больше всего скучает по старым добрым временам жизни в храме. Глава храма уже внес столько изменений, лишь бы не опозориться во время наших визитов, что я уверен: несколько священников в синих рясах сейчас мечтают оказаться где угодно, только не там. Вы можете даже просто попросить добровольцев — заявок хватит с лихвой. Фердинанду было всё равно, кто именно согласится отправиться туда добровольно. — Ты не ошибаешься. И раз уж мы уже наполнили божественные инструменты таким количеством маны, наш урожай в следующем году не пострадает слишком сильно. Хорошо, я дам ему синих священников и пообещаю служащих на следующей конференции герцогов. Леопольд, казалось, не мог дождаться, когда Фердинанд сядет на трон, и Фердинанд был рад такой страстной поддержке. * * * * Зима шестого года обучения Фердинанда в дворянской академии. Возраст 15 лет. В конце концов ему потребовалось почти полтора года, чтобы окончательно окрасить основание страны. Фердинанд размышлял: теперь, когда он довел сжатие маны до максимального уровня и полностью развил свой сосуд, на это могло уйти всего шесть недель — если бы он мог посвятить всю свою ману и зелья восстановления исключительно этой задаче. Но такой роскоши у него не было. Ему всё ещё нужно было отлично учиться, направлять ману в божественные инструменты, чтобы выжечь их магические круги в своём сознании, и заряжать магические камни для Ауба Древанхеля, чтобы обеспечить процветание Древанхеля. Семья Ауба Древанхеля была настолько многочисленной, что семи мест в зале восполнения основания не хватало, чтобы зарегистрировать всех членов семьи одновременно, поэтому никто не удивлялся, что он не числился среди зарегистрированных. Конечно, на самом деле он просто физически не мог там зарегистрироваться, поскольку окрашивал основание страны, но ему всё равно требовалось прикрытие. К сожалению, отсутствие места для регистрации не означало, что от него не ожидали вклада маны. Всё это лишь замедляло его. Но теперь он достиг своей цели. Основание Юргеншмидта было окрашено в его цвета.