абстиненция души

«Жизнь одна. Бери от неё всё!» Эта фраза пульсировала в сознании Райны Рейн, как метроном, задавая ритм каждому её дню. Она повторяла два этих предложения про себя утром, глядя в зеркало, и вечером, закрывая глаза. Брошенная матерью случайно после полученной двойки по одному из школьных предметов по причине прогула глупой и прекрасной одновременно — из-за первой любви. После родительского собрания мать, обычно сдержанная и холодная, вдруг резко бросила эту фразу. И вместо того, чтобы пропустить слова родительские мимо ушей, как делают большинство подростков, Райна запомнила их на всю жизнь. Фраза застряла в памяти осколком. С годами обросла смыслами, пропиталась горечью и сладостью одновременно. Ведь теперь эта мантра стала её щитом и оправданием. Сегодня, как обычно, Райна просыпается за десять минут до будильника. В комнате царит полумрак, лишь тонкая полоска света пробивается сквозь щель в шторах. Рядом тихо дышал Октавиан. Его рука лежала строго на середине кровати, соблюдая дистанцию, которую они негласно установили между собой. Девушка медленно поднялась, запрыгнула в махровые тапочки и, захватив телефон, почти бесшумно покинула пределы спальни. Её муж имел право на ещё около получаса сна, прежде чем, быстро позавтракав и собравшись, отправится на очередные переговоры до позднего вечера. Октавиан — мэр мегаполиса. Не просто чиновник, а человек, чьё имя регулярно звучит в новостях, чьи решения влияют на судьбы сотен тысяч горожан. Он умеет говорить с трибуны так, что зал замирает. Знает, как улыбнуться избирателю, чтобы тот почувствовал, что его слышат. В кабинете мужчины висят портреты предшественников, грамоты, символические ключи от города. Октавиан является главной политической фигурой города и немаловажным лицом для всей страны. И по совместительству мужем Райны Рейн. Они познакомились на благотворительном аукционе в пользу детских центров пять лет назад, когда ей было двадцать два. Райна тогда работала старшим аналитиком в крупном консалтинговом агентстве. Её фирма выступила партнёром мероприятия. Задачей Рейн было контролировать логистику и сверстать отчёты для спонсоров. Она носилась между залами с планшетом в руках и делала необходимые заметки в гаджете. В разгар подготовки к торжественному открытию она столкнулась с ним. Буквально. Неслась с пачкой документов к сцене и врезалась в кого-то, едва не выронив планшет. — Твою мать! — вырвалось у девушки сквозь плотно сжатые зубы. Она тут же осеклась, вскинула глаза и добавила, стараясь сгладить резкость: — Извините… — Это вы меня извините, — на лице незнакомого мужчины заиграла едва заметная улыбка, смягчившая строгость дорогих часов и идеально скроенного тёмно-синего костюма. Несколько прядей выбились из и без того небрежного пучка девушки, ниспадая на глаза. Она машинально попыталась убрать их, радуясь, что до начала мероприятия оставалось около часа и привести себя в порядок время было. Мужчина молча поднял с пола несколько листов, аккуратно стряхнул невидимые пылинки и протянул ей. Его взгляд задержался на девичьем лице чуть дольше, чем этого требовали приличия. Он без стеснения разглядывал раскрасневшую от усталости девушку, отмечая и напряжённую складку между бровей, и дрожащие от нервов пальцы, сжимающие планшет. — Вы тут главная по авралу? — спросил он без тени насмешки, лишь с лёгким любопытством. Райна невольно фыркнула. — Я та, кто будет отвечать за любые образовавшиеся здесь проблемы. Честность незнакомец оценил, подкрепив это коротким кивком. — Ну, каким же я буду джентльменом, если, узнав о ваших проблемах, просто сбегу, не предложив руку помощи? Давайте эту огромную кипу бумаг. Ваши изящные руки не должны носить тяжести. — О чём вы говорите? — она невольно сделала полшага назад. — Вы гость, должны пить шампанское и участвовать в аукционе… Но прежде чем Райна успела возразить, он уже перенёс стопку в свои руки, ловко зажав локтем у бока. Движения уверенные, без намёка на неловкость, будто он не первый раз оказывается в эпицентре организационного хаоса. — Кто сказал вам, что помогать прекрасной девушке это не часть удовольствия от мероприятия? — он приподнял бровь, и в его глазах мелькнула искра, которую Райна не смогла расшифровать. — Могу я узнать ваше имя? — Райна, — она протягивает худенькую ладошку. — Райна Рейн. — Октавиан Кавир, — мужчина отвечает на рукопожатие. Ладонь его оказалась тёплой и твёрдой. Глаза Райны расширились до размеров двух блюдец монеты. Момент рукопожатия дошёл до сознания лишь краем, потому что в голове вдруг зазвучали обрывки фраз из новостей и газетные заголовки с его фотографиями на главной странице. — Тот самый Октавиан? — вырвалось у Райны прежде, чем она успела себя остановить. Он улыбнулся. Не высокомерно, как подобает людям его статуса, а по-доброму, почти смущённо. Кавир слегка склонился перед девушкой, прижав одну руку к груди. — Боюсь, других Октавианов Кавиров в городе пока не зарегистрировано. Но уверяю, что под костюмом и громким именем скрывается обычный человек. Который, к слову, всё ещё ждёт ваших указаний для помощи, подобающей настоящему мужчине. Райна наконец очнулась, огляделась. В зале уже собирались гости, слышался приглушённый гул голосов и звон бокалов. Где-то за кулисами суетились волонтёры, а технический персонал проверял оборудование. — Знаете, Октавиан, это, пожалуй, самая неожиданная встреча в моей жизни. Я рада с вами познакомиться. Закончился тот вечер тем, что мужчина, вместо того, чтобы окончательно раствориться в толпе гостей, подвёз до дома уставшую окончательно за мероприятие девушку. Даже не спросил её номер, не записывал адрес квартиры — нет, просто на следующее утро в кабинете Райны появился огромный букет алых роз. Без записки и без намёка на отправителя, но это было и не нужно. Она и так знала. Вскоре это превратилось в ежедневный ритуал. Девушка не знала, куда девать ещё свежие цветы, как на их месте появлялись новые. Дарила букеты коллегам и подругам, даже случайным прохожим, лишь бы не дать увянуть прекрасным бутонам в четырёх стенах офиса. И спустя неделю с небольшим среди алых лепестков Райна обнаружила сложенный вдвое листок бумаги с приглашением на настоящее человеческое свидание. Она прижала записку к груди, чувствуя, как сердце сбивается с ритма. Прикусила нижнюю губу, сдерживая восторженный писк. Это не просто свидание. Это встреча с самим, блин, мэром мегаполиса, имя которого рядом со своим Райна могла представить только в случае чрезвычайной беды у её семьи. Живот скрутило от волнения. В голове роились мысли: что надеть, как вести себя, как не сказать что-то лишнее, да и о чём вообще говорить с мэром. Но сквозь тревогу пробивалось и другое чувство — лёгкое, пьянящее предвкушение. Их первое официальное свидание прошло в полумраке ресторана. В зале с приглушённым светом, скрипичной музыкой и видом на подсвеченный город. В месте, где стакан воды стоит дороже, чем полноценное блюдо в городской столовой или ужин на всю семью в супермаркете. Они говорили обо всём на свете. Райна расслабилась после первого же бокала вина, когда Октавиан показал, что ему можно доверять, что с ним можно не притворяться. Он слушал её внимательно, не перебивал и не оценивал, а делал это так, будто каждое слово её было для него важно. А потом были ещё встречи. И ещё. И спустя несколько месяцев Райна отказалась от съёмной квартиры и переехала в огромный дом мужчины. Туда, где половина полок заняты книгами, которые он рекомендовал, где на кухне всегда стоял графин с лимонной водой, и где домработница бывала каждую неделю. Его халат висел рядом с её на крючке в ванной, а в прихожей всегда стояли две пары обуви: её изящные лодочки и его строгие ботинки. Потребовалось полтора года отношений, чтобы Октавиан, соблюдая все каноны романтической традиции, опустился на одно колено, держа в руке бархатную коробочку с кольцом из белого золота, увенчанным огромным бриллиантом. С ним было просто. Их история развивалась, как в мелодрамах по телевизору. Октавиан был воплощением джентльмена. Надёжный, предсказуемый, открытый. Его намерения читались легко, он не играл в загадки и не создавал искусственных драм. Просто шёл вперёд, держа её за руку. Но именно это и становилось проблемой. Райне такой жизненный уклад был не по душе. Не хватало острых углов, которые нужно обходить, внезапных поворотов и сложностей. В её мире напряжение было синонимом жизни, а спокойствие предвестником застоя. К двадцати семи кольцо начало саднить. Сначала это было едва заметным лёгким дискомфортом, будто мелкий камешек в идеально сшитом ботинке. Потом более настойчивое, тянущее ощущение, от которого невозможно отмахнуться. Она ловила себя на том, что машинально трёт безымянный палец в случайные моменты. Но кольцо нельзя было снять. Оно не просто сидело на пальце — оно вросло, впечаталось в светлую кожу. Сними — вся жизнь полетит к чертям. Райна хорошо понимала масштаб ставки. С Октавианом у неё было всё: доступ в высшие круги общества, безупречная репутация и жизнь, расписанная по нотам, где каждое утро выглядит как сцена из глянцевого журнала. Но речь не только о финансовой стороне, ведь и до встречи с мужчиной Райна никогда не жаловалась на свой заработок. С Октавианом ей было по-настоящему хорошо. Он умел создавать тишину, в которой можно было дышать. Не ту гнетущую пустоту, что давит на виски, а спокойную и тёплую атмосферу. С ним не нужно доказывать свою ценность и натягивать маску сильной и независимой. С ним можно не бояться усталости. Октавиан не ждал от неё вечной бодрости и продуктивности. Он принимал её с резкими перепадами настроения, с бессонными из-за работы ночами, с внезапными порывами уехать за город без причины. Райне с Октавианом хорошо. Спокойно. Надёжно. Именно поэтому сейчас она, стоя у плиты, варит кофе, который он так любит. Крепкий, чёрный, с каплей миндального сиропа. Райна терпеть не могла готовить. Вообще не любила появляться на кухне. Для неё это пространство всегда ассоциировалось с рутиной, с бессмысленной тратой времени и сил, тем более в наше время, когда существуют кафе и бюджетные доставки. Но сама много лет назад завела традицию готовить завтрак к подъёму мужа. Не из обязанности или желания угодить, а из неосознанного стремления подарить ему хотя бы несколько минут тепла в начале дня. Пока кофе настаивался, она быстро приготовила два тоста с авокадо и красной рыбой — навязанный маркетингами в сознание современных горожан идеальный здоровый завтрак. Райна аккуратно разложила их на тарелке, добавила дольки грейпфрута для цвета и немного микрозелени для эстетики. Сама же отправилась в гардеробную, чтобы подготовиться к рабочему дню, который у неё начинается раньше и протекает в куда более жёстком ритме, чем у мужа. Гардеробная встретила её упорядоченной симфонией оттенков и фактур. От разнообразия выбора одежды большинство представительниц её пола удовлетворительно запищали бы, но Райна, даже если захотела, не смогла бы сменить классическую блузку и чёрные строгие брюки. Единственное, что допускало вариативность, так это цвет верха. Сегодня она выбрала шёлковую блузку цвета слоновой кости. На запястье мягко мерцали керамические часы с золотыми кроплениями и хрустальными стрелками. На пальцах несколько колец, одно из которых обручальное; а в ушах жемчужные серьги в цвет блузе. В холле уже ждали лодочки на высоком каблуке, которые завершили образ и Райна была полностью готова к выходу. Лишь провела ладонью по волосам, приводя в порядок выбившиеся пряди, и покинула пределы дома. Шагнула к своему кабриолету, подаренному ей мужем на годовщину свадьбы. Набрала Октавиану короткое сообщение, уведомив о том, что завтрак на столе, а сама она на работе, и бросила гаджет на пассажирское. Откинула голову на сидение и прикрыла глаза, предварительно заведя двигатель. Висело ещё несколько непрочитанных сообщений в мессенджерах, но ответ на них Райна предпочла отложить до того момента, пока не явится на рабочее место. Город встречал её утренним полумраком и горящими всеми огнями фонарей. Ведь мэром города является Октавиан Кавир — человек, для которого служба народу была не пустым звуком и не способом набить потолще собственный кошелек. Он следит за порядком на главных магистралях и в тихих переулках, чтобы дворы оставались чистыми. Все достижения в мегаполисе полностью его заслуга. Ветер слегка ерошил волосы, но она не стала поднимать крышу. В этом было своё удовольствие. Слегка даже прикрыла глаза, отдавая всю себя утренней тишине и наслаждаясь тёплым воздухом. Райна, чтобы не терять драгоценные минуты времени перед работой, решила закурить прямо здесь, в машине. Потянулась к бардачку и нащупала пачку сигарет, которую благополучно забросила туда пару дней назад, когда подвозила Октавиана. В последний раз, когда он видел её с сигаретой, хоть и не произнёс ни слова упрёка, взгляд его всё сказал без слов. Октавиан не курил сам и предпочитал, чтобы его жена тоже избегала этой привычки. Не запрещал, просто терпел, всё-таки спокойная выдержка была свойственна человеку его профессии. А Райна, из уважения к нему, при нём старалась максимально сдерживаться. Она вытащила сигарету и собиралась уже щёлкнуть зажигалкой, как машина слегка дёрнулась на незаметной неровности дороги, отчего рука непроизвольно дрогнула. Предмет выскользнул, с металлическим звоном упав на коврик и закатившись куда-то под пассажирское сиденье. — Да сука! — вырвалось у Райны вслух. Она вытянула руку как можно дальше, почти до боли в плече. Пальцы скользили по полу, нащупывая холодный металл. Кончики пальцев покрылись пылью от её занятия, а желание закурить усилилось, превращаясь в навязчивую пульсацию где-то в висках. Наконец пальцы сомкнулись вокруг потери. Она вытащила руку, тяжело дыша, и медленно выпрямилась, сжимая находку в кулаке. Улыбнулась уголками губ, представляя первый вдох дыма. И в тот самый момент, когда взгляд вернулся на дорогу, сердце ухнуло вниз. Впереди, в каких-то двух метрах, мерцали красные огни тормозящего автомобиля. Она резко ударила по педали, чувствуя, как машину слегка заносит. Шины взвизгнули, протестуя против внезапного рывка, а перед глазами промелькнула череда образов, которые последуют через считанные секунды. Инерция не сдавалась. Расстояние неумолимо сокращалось сантиметр за сантиметр, будто бы время нарочито растягивало этот миг в бесконечность. Удар. Глухой, тяжёлый, сотрясший весь кузов. Райна инстинктивно вжалась в сиденье, сильнее сжала губами зажатую ими сигарету. Руки намертво вцепились в руль до побелевших костяшек. Из машины впереди уже выскочил обезумевший мужчина, глаза которого можно было сравнить с двумя марианскими впадинами: такие же огромные и чёрные. Он метнулся к заду автомобиля, присел, разглядывая смятый бампер, затем резко выпрямился, сжимая кулаки. Его взгляд скользнул по красному кабриолету, потом обратил внимание на Райну, всё ещё сидящую на водительском. Она продолжала сидеть на месте и таращиться на происшествие, которое сама же и создала. Не сводила взгляда с мужчины, руки которого теперь были спрятаны в карманы брюк. Мужчина поправил лёгкую куртку цвета мокрого асфальта с золотыми пуговицами на ней, которые сейчас казались неуместной роскошью на фоне смятого металла. Он обернулся к девушке и резко махнул головой, жест был однозначным: «Выходи». Райна неторопливо разжала пальцы и выпустила руль из рук. Открыла дверь, вышла и выпрямилась, обвив указательным и большим правой запястье левой. Жевала уголок губы, стараясь унять волнение и предстоящий скандал, неминуемость которого читалась в глубокой морщине меж бровей у мужчины. — Ты дура что ли совсем? — вырвалось у него резко, с хрипотцой, выдававшей не только гнев, но и остаточное напряжение после удара. Только сейчас Райна увидела покраснение и саднящую ранку на правой щеке мужчины, которые, не сложно догадаться, появились из-за непредвиденной аварии. Она вытащила сигарету изо рта и слегка сжала её в кулаке, как будто хотела спрятать причину столкновения от водителя напротив. — Так вышло… Мужчина провёл большим пальцем по щеке, стирая мизерную капельку крови, которая едва ли проступила. Жест вышел до странности кинематографичным, как сцена из дорогого боевика, где герой, получивший царапину в схватке, хладнокровно смахивает красную жидкость со своего лица, не теряя самообладания. — Вот поэтому я, пусть меня называют сексистом, против женщин за рулём, — мужчина вёл себя напыщенно небрежно, но в голосе явственно звучала сдерживаемая злость. — Будто ты идеально водишь, — фыркнула Райна себе под нос. Она сказала это почти шёпотом, но достаточно отчётливо, чтобы незнакомец резко вскинул брови, а на губах его заиграла острая, как лезвие, ухмылка. — Что ты сказала? — глаза его сверкнули. — Говорю, вызывай ментов, я весь ущерб оплачу, — произнесла она твёрдо, чуть повысив голос. — И так полдня простоим здесь. Руки Райны уже были сложены на груди в защитном жесте, замаскированным под холодную уверенность. Она пнула носком туфли валяющийся камешек, стараясь не смотреть в глаза собеседника. Тот улыбнулся шире, но улыбка напомнила оскал, ведь была натянутой и лишённой теплоты. Он неторопливо сунул руку во внутренний карман куртки, достал удостоверение и развернул его перед её лицом. — Капитан городской полиции Ксандр ван Хейс. Руководитель следственного отдела. Райна постаралась сохранить равнодушие и спокойствие на лице, но слегка расширившиеся глаза и тяжелый вдох выдали её. Она припала поясницей к своему автомобилю, чувствуя, как холодная металлическая поверхность отдаёт утреннюю прохладу. — Покурила за рулём? — он сократил расстояние между ними в два шага и забрал сигарету из её руки, которую Райна всё это время сжимала в кулаке. Её брови машинально свелись к переносице в негодовании. И не из-за сигареты, которую у неё отнял капитан, да чёрт бы с ней, пусть курит себе на здоровье. Раздражала вся эта нелепая, до оскомины унизительная ситуация. Она скользнула по нему взглядом. Тот уже подкурил её сигарету и сделал первую затяжку. Была видна только широкая спина в ладно сидящей форменной куртке. — Ну и что ты хочешь? Ксандр медленно развернулся. На лице его сияла всё та же ухмылка, от которой у Райны начинали нервно подёргиваться веки. А ван Хейса дерзость её только забавляла, подначивала оттягивать этот момент. — Денег? — Господи, — он цокнул языком и закатил глаза. — Не нужны мне твои деньги. — Праведный типа? — теперь её время закатывать глаза, копируя его жест. В мире Райны полицейские давно перестали быть рыцарями в форме, скорее бюрократами с полномочиями. — Правосудия хочешь? Райна могла покончить с этим прямо сейчас. Один звонок Октавиану, своему мужу, или влиятельному коллеге, как проблема растворилась бы без следа. В её мире такие вопросы решались легко, всего парой фраз или давлением невидимых рычагов. Но сейчас что-то удерживало её от привычного движения руки к телефону. Внутри разгоралось странное, непривычное любопытство. Ей хотелось понять, что движет этим человеком напротив, почему он не торгуется и не намекает на вознаграждение, а говорит прямо и без тени корысти. А наглость его и вовсе поражала — столь уверенное злоупотребление полномочиями выглядит как банальный произвол, ну и совсем чуть-чуть напоминает осознанную игру по собственным правилам. — Поедем в участок, там разберёмся, — бросил Ксандр, уже направляясь к водительской двери своего автомобиля. Райна невольно прикинула варианты. Можно развернуться и уехать прямо сейчас, рвануть на работу, где окажутся те самые рычаги влияния, которые решат вопрос в считанные минуты. Даже если этот неуступчивый капитан пустится в погоню, то на рабочем месте она мгновенно обретёт преимущество. — Даже не думай уезжать, я уже запомнил номера. Такую машину не сложно пробить, — произнёс он, даже не обернувшись. Из-за его плеча донеслись лишь клубы дыма. Рейн недоумённо изогнула одну бровь. Бросила взгляд на часы и осознала, что провести часы в полицейском участке за бумажной волокитой она просто не могла. Опоздает. Занимает водительское сидение и неторопливо едет вслед за капитаном, машинально от нервозности кусая внутреннюю сторону щеки. В голове вихрем крутились варианты, как поступить: всунуть ван Хейсу несколько увесистых по значению своему купюр, развернуться и уехать или подчиниться и отправиться в участок, потратив драгоценное время на бюрократию. Райна достаёт из пачки ещё одну сигарету, не сводя взгляда с дороги, и наконец закуривает. Дым обжигает лёгкие, но в сей ситуации ясности не приносит, мысли продолжают крутится в одном ритме с колёсами. Первый вариант кажется самым логичным, но, кажется, совсем ненужным Ксандру, и его она отметает сразу же, держит в голове лишь как призрачный и запасной. Левой рукой Райна держит руль, в которой между указательным и средним пальцем была зажата сигарета, а правой берёт телефон. Разблокировала экран, но предпринимать ничего не спешила, взвешивая наверняка правильность своего решения. Дорога вот-вот приведёт к перекрёстку, где определяться придётся уже точно. Ей налево, а, судя по включённому правому поворотнику у ван Хейса, полицейский участок находится в другой стороне. Внутри нарастает смесь раздражения и детской безрассудности. Она сжимает уголки губ, нервно дёргает свободной ногой, мысленно ругая себя за ребячество, и всё же быстро набирает сообщение коллеге: «Опоздаю. Прикрой перед Октавианом», 8.42 a.m. И поворачивает направо вслед за капитаном, так и не включив поворотника. Телефон оказывается вновь на пассажирском, а все приходящие уведомления Райна предпочитает игнорировать. Сигаретный дым смешивается с тревожным предчувствием, ведь этот самый коллега, наверняка, проклинает сейчас девушку на всех известных языках. Дорога до полицейского участка оказывается недолгой, либо же за своими размышлениями Райна попросту её не заметила. Машина плавно паркуется рядом с автомобилем Ксандра и поднимает крышу. Ван Хейс удовлетворённо-удивлённо вытянул губы и вскинул брови. В его взгляде читалось немое изумление. Он явно не ожидал, что она действительно поедет вслед за ним, не попытавшись сбежать. Ведь он и не собирался пробивать номера в этом случае. Ведь он их попросту не видел, так как те были впечатаны в задний бампер его машины. — Документы взять не забудь. — У меня на машину только. — А мне на машину и нужны, — парировал он, не скрывая усмешки. Девушка быстро тянется к бардачку, достав оттуда папку со всеми необходимыми документами, и тянет Ксандру. Райна приняла игру капитана. Ей искренне было любопытно, чего он хочет от неё на самом деле. Почему упорно отказывается от денег, пытаясь прикинуться бескорыстным блюстителем закона? Да и с каких пор вообще капитан лично занимается дорожно-транспортными происшествиями, даже если они происходят с его участием? Она незаметно наблюдала за мужчиной, пока они шли к его кабинету. Каждый первый здоровался с ним. Кто-то сдержанно кивал, кто-то обменивался парой фраз, а кто-то, молодые и в особенно коротких юбках, буквально расцветал при его появлении, позабыв обо всякой субординации. Их взгляды, улыбки, нарочито неторопливые движения выдавали не просто уважение к начальнику, а желание оказаться в поле его внимания ближе, чем того предполагает ситуация. Райна сдержала усмешку, а-ля «Типичный альфа-самец». Но тут же поправила себя. Нет, не совсем типичный. В ван Хейсе не было самодовольной бравады или желания покрасоваться. Он принимал знаки внимания как должное — без восторга, но и без раздражения. Она отметила, как он коротко, но тепло ответил пожилой секретарше, как задержался на секунду, чтобы выслушать вопрос молодого офицера, и как вежливо отклонил попытку одной из сотрудниц «случайно» прикоснуться к нему. Они подошли к двери его кабинета. Ксандр открыл ее, пропуская Райну вперёд. Она быстрым, цепким взглядом окинула кабинет мужчины. Стол из тёмного дерева, пара стульев, стеллаж с папками, на стене карта города — строгий порядок без избыточной роскоши на первый взгляд, казалось бы. Но стоило Райне глянуть чуть правее, как дыхание невольно замерло. Пространство вокруг буквально утопало в грамотах и наградах. Она едва успела попытаться прочесть хотя бы одну надпись, как рядом раздался чёткий, командный голос, с приказом занять свободный стул. Второй был занят кипой бумаг. Кабинет ван Хейса не предполагает визиты «преступников», однозначно. Ксандр тем временем опустился в кресло, сразу же потянулся к стопке бумаг и достал ручку. Принялся записывать что-то, да так старательно выводил размашистые линии, что Райна, как бы не старалась, не могла разобрать ни единого слова. — Что пишете, капитан? — попыталась она нарушить молчание, стараясь придать голосу лёгкую небрежность. Он лишь метнул в её сторону короткий, колючий и однозначный взгляд. И тут же снова уткнулся в бумаги, продолжая выводить свои загадочные завитки. Райна поджала губы, чувствуя, как внутри поднимается волна скуки и раздражения. Её глаза вновь устремились к листу. Она прищурилась, пытаясь ухватить хоть одно знакомое слово, но тщетно, почерк ван Хейса оказался хуже, чем у врачей, о которых слагают легенды и сотни шуток. Тогда она переключилась на стол. Медленно, будто невзначай, оглядела его поверхность в поисках чего-то личного. Фотографий, например. Может, снимок с женой, детьми, друзьями — что-то, что выдаст его с головой, покажет человека за фасадом капитана. Но ничего. Только рабочие документы, папки с тиснёными надписями, стопка отчётов, скреплённых зажимом. Даже ручка его строгая, металлическая, без гравировок или иных признаков индивидуальности. Чисто служебное убранство, лишённое малейших следов частной жизни. Она снова посмотрела на Ксандра. Он всё так же сосредоточенно писал, изредка останавливаясь, чтобы перевернуть страницу или свериться с лежащим рядом протоколом. Его лицо оставалось непроницаемым — ни раздражения, ни нетерпения, ни даже тени интереса к ее присутствию. Райна сложила руки на столе, опираясь на локти, и во взгляде её загорелся более явный энтузиазм, а на губах появилась заговорческая улыбка. — Ксандр ван Хейс, — произнесла она, чётко проговаривая каждое слово. Тот оторвался от бумаг, удивлённо приподняв бровь, услышав свое имя. — Вы меня в тюрьму ходите посадить? Ксандр тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла. Локтем уперся в подлокотник, и двумя пальцами — указательным и средним — придержал голову, удерживая её от ненужной тяжести. В его глазах мелькнуло что-то между усталостью и недоумением. — Что? — коротко бросил он, будто не веря, что она всерьёз задала такой вопрос. — А что вы так долго пишете тогда, капитан? — Райна чуть склонила голову, не отводя взгляда. Ксандр помолчал ещё с несколько секунд, разглядывая девушку напротив. В глазах её беззаботность, почти детское равнодушие к ситуации. Не исключено, что она в самом деле не осознает всей серьёзности возможных последствий. Но его забавляло, искренне забавляло это беспечное ухарство и игра в непокорность. Он покачал головой и вернулся к заполнению бумаг, то и дело поглядывая в документы девушки, лежащие у него перед носом. Райна недовольно нахмурилась. Он не просто проигнорировал заданный вопрос, он проявил равнодушие к ней самой. А она не привыкла к такому. На личном опыте мужчины либо обожали её всем сердцем и телом, либо… Другого «либо» не дано! Она нервно покусывает губы, сверля его взглядом. Думает, что ещё может сделать. Как привлечь внимание к себе? Как выбить из колеи непоколебимого мужчину? Бегает взглядом по поверхности стола и, вдруг, на лице её вновь расцветает хитрая улыбка. Ксандр либо специально не поднимает взгляда до последнего момента, не веря в то, что девушка решится на подобное, либо действительно не заметил, как её худенькая рука ловко скользнула по столу и что именно выхватила. Он не шевельнулся, только медленно поднял глаза, когда услышал знакомый щелчок и уловил едва слышимый запах пороха. И глаза действительно готовы на лоб полезть, когда он видит зажатую зубами сигарету и свою зажигалку в её руке. Она глубоко затягивается, задерживая дым в лёгких, и небрежно бросает пачку обратно на стол. Райна молчит, но едва сдерживает улыбку, видя взгляд мужчины. Любой другой на его месте уже разразился бы потоком ругательств и, пустил в ход весь свой пыл и связи, чтобы проучить девушку. Но Ксандр не делает ни одного, ни другого. Она задела именно то, что хотела и добилась искомой реакции. — Я убью тебя сейчас нахер, — он произносит это тихо, хрипло, почти шёпотом. И Райна льёт в горящий огонь бензин, когда медленно выдыхает густую струю дыма прямо в лицо капитану. Он подрывается с места, отчего кресло с грохотом влетает в стоящую позади стену. Ксандр резко, грубо хватает девушку за запястье. Райна не дёргается от страха и не пытается вырваться, слова не произносит, наблюдая за его реакцией. Тот вырывает никотиновую палочку из её пальцев и с хрустом тушит в стоящей около него пепельнице. Ксандр несколько секунд возится с пепельницей. Тычет сигаретой в одно и то же место, гася последние искры. Машет руками, разгоняя небольшие клубы дыма в воздухе. А после опускает взгляд на девушку и замирает. Она не потупила глаза, не поджала виновато губы. Её безумный, дерзкий взгляд сверлит его насквозь, а на лице лёгкая, почти невесомая улыбка. В ней нет раскаяния, Райна продолжает бросать ему вызов. — Дура ненормальная. Он с грохотом придвигает кресло обратно, усаживается в него и резко хватает пустой лист вместе с шариковой ручкой. Пальцы сжимают её с такой силой, что костяшки белеют. Райна ничего не боится. Её муж — мэр. Эта мысль засела в голове крепче молитвы, стала щитом, броней и оправданием. Она готова влезать в любые неприятности, ведь всегда прикроют. Вседозволенность кружит голову, развязывает руки, стирает границы. Вседозволенность порождает беспорядки. Ксандр проводит рукой по лицу, стирая наваждение, и, наконец, произносит взвешенное: — Значит, хочешь по-плохому? Я тебя обязательными визитами задолблю, Райна Рейн, ты даже не представляешь, кому на нервы капаешь. Смог ли капитан испугать девушку, хоть на мгновение привести в чувства и заставить включить голову? Ни капли. Да и сам это понимал. Но желание досадить развязной девице засело плотно, как заноза, которую хочется выдавить, но она лишь глубже впивается в кожу. Райна медленно откинулась на стуле, скрестила ноги, будто сидела не в кабинете у представителя власти, а в уютном кафе. Её острый и насмешливый взгляд скользил по его лицу, выискивая слабину. Но не находил. — Обязательные визиты? О чём ты вообще, капитан? — Узнаешь, Рейн. Тебе никто не поможет, я тебе гарантирую это. Уж в этом ты ошибаешься, капитан. При желании один звонок — и ты не будешь на этом месте и в этой должности. И уж тем более не придётся ей посещать бесполезные процедуры, нацеленные лишь на перевоспитание. Если бы ты только знал чья я жена. Ксандр протягивает документы обратно девушке. Она недоумённо выгибает одну бровь, принимая их. — На сегодня можете быть свободны, Райна Рейн, — его голос звучал ровно, почти безразлично, означая, что разговор исчерпал себя. — И всё? А как же «обязательные визиты»? — Райна явно ожидала продолжения спектакля. Ксандр подпёр голову рукой, переведя на неё взгляд. И вместо взрослой и мудрой женщины видел ван Хейс перед собой маленького, глупого ребёнка. Он едва сдержал вздох. — Ты думаешь, что я связаться с тобой не смогу? Иди, Рейн. Уж поверь, ты об этом узнаешь через секунду, когда я выберу день и время, — мужчина махнул рукой в сторону двери. Райна пожала плечами. Бросила быстрый взгляд на часы на своём запястье и поняла, что она рассчитывала на куда большее опоздание на работу, чем выходит. Ксандр оказался не столь крепким орешком, чтобы терпеть её ребячество, как она ожидала. — Ну покеда, капитан! — она машет рукой и стремительно выходит за дверь, хлопнув ею ненарочито чуть сильнее, чем требовалось. Как только дверь закрылась, Ксандр резко бросает ручку куда-то в стопку бумаг, а сам откидывается в кресле. Прикрывает глаза и тремя пальцами потирает переносицу, словно стараясь стереть следы только что завершившейся беседы. Но вопреки всему глупая улыбка трогает его губы, истоки которой он сам до конца понять не мог. — «Покеда» блять… — прошептал он, и в этом полувздохе смешались раздражение, недоумение и попытка скрыть то, что на самом деле он, едва ли, но восхищался её бесшабашностью. Тишина кабинета вновь окутала его. За окном шумел город, а внутри только отголоски глупого, абсолютно бессмысленного диалога, как эхо, не желающее затихать. Ксандр открыл глаза, посмотрел на стопку бумаг, куда упала ручка, и медленно, неосознанно, ещё раз повторил её прощальное: — Покеда… Райна небрежно бросила папку с документами на заднее сидение, не удосужившись даже сложить их обратно в бардачок. Не спешит заводить автомобиль, некоторое время просто сидит и смотрит прямо перед собой, на массивные двери полицейского участка. Телефон всё это время так и валялся на пассажирском. Она берёт его в руки и видит бесчисленное количество сообщений от своего коллеги, которые даже не открывает, и всего два от мужа и непосредственного начальника: «Доброе утро, Райна. Спасибо за завтрак» 8.36 a.m. «Зейн сообщил мне, что попросил тебя заехать за документами в городской архив. Зайди ко мне, когда вернёшься.» 9.42 a.m. Райна удовлетворённо кивает, будто это заметит хоть кто-то, и убирает телефон, так и не ответив на сообщения. Трогается с места, желая не опаздывать ещё больше. Даже если начальник твой муж, количество работы не сокращается. А когда этот муж — мэр, нагрузка только растёт. Конец года близок, отчётность и бумажная волокита выросла вдвое, если не втрое, потому часто она задерживается допоздна. За окном машины мелькают здания, местами уже пожелтевшие деревья, потоки машин и спешащие пешеходы. Всё это проплывает мимо размытыми силуэтами. Зубы снова и снова впиваются в щёку — привычка, оставшаяся с детства, когда нужно было сдержать эмоции. Внутри неё бушует азарт, разгорающийся всё ярче с тех самых минут в кабинете Ксандра. Это чувство, будто она на краю чего-то нового, заставляет биться сердце, кровь пульсировать в висках. Тот самый адреналин, по которому она скучает. Которого катастрофически не хватает в её браке, и который Райна ищет в других мужчинах и в рискованных выходках, спасаясь от удушающей скуки. Наконец на горизонте вырисовывается строгое здание мэрии. Райна, несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, заставляя себя сосредоточиться. Плавно проводит ладонью по лицу, снимая невидимую пелену и возвращая привычную маску спокойствия. Паркуется почти у самого входа и быстро покидает салон, захватив с собой только телефон. Не успевает и шага от машины сделать, как замечает стоящего в тени козырька над входом Зейна. В пальцах его зажата сигарета, хотя это огромная редкость для мужчины. — Что с машиной? — спрашивает он, не глядя на неё. В голосе скользит не любопытство, а скорее ожидание худшего и готовность решать проблему. — В поворот не въехала, — ни один мускул на лице не дрогает, когда она выдаёт столь очевидную ложь за правду. Про аварию и Ксандра Райна решает умолчать. Она ни скажет об этом ни Зейну, ни своему мужу, ведь теперь убедилась точно — ван Хейсу правосудие и закон ни во что не упёрся. Ему эти встречи для той же дозы адреналина нужны, что и ей. Разогнать кровь и вернуть вкус к жизни. Зейн медленно затягивается, переводя взгляд на девушку перед собой. — Поэтому ты написала, что опоздаешь? — А что есть другие варианты? Он тушит сигарету о край урны и выбрасывает добрую половину. — Ты-то в порядке? — Зейн наконец возвращает голосу повседневное спокойствие, но в нём явственно звучит то, что и должно звучать в такой ситуации: беспокойство. — В полном. Ни царапины. Райна отвечает легко, а перед глазами тут же всплывает картина, как Ксандр стирал каплю крови со своего лица, и губы невольно дрогают в улыбке. — Ну, раз улыбаешься, то всё хорошо. Зейн кивает, словно убеждая скорее себя, чем её. Самыми кончиками пальцев он едва касается девичьего запястья. Райна тут же одергивает руку, заводит её за спину и прочищает горло: — Он здесь. Нельзя. — Точно. Никак не привыкну, — Зейн опускает руку, взгляд на мгновение темнеет, но он тут же собирается с мыслями и улыбается. Вежливо, отстранённо. — Идём, работы много. Райна заходит в здание первая. В голове уже крутится заготовленная речь для своего мужа о том, как она по своей девичьей глупости врезалась в какое-то дерево или угол дома — смотря, что будет уместнее, чтобы не пришлось искать доказательства, — и потому опоздала на работу. А сзади медленно тащится Зейн Карвер. Её коллега уже пять лет как. Военный полковник, служащий также, что логично, под началом Октавиана. И первый любовник Райны.