абстиненция души

Пар над чашками поднимался ровными белыми столбами, распространяя по комнате приятный фруктовый аромат. Райна обхватила пальцами горячую керамику, делая первый глоток обжигающей жидкости, которая была настоящим спасением после холодного ливня за окном, благополучно вымочившего каждую ниточку её одежды. Худи Ксандра сменилось его футболкой, длина которой достигала практически колен, не хватало лишь нескольких сантиметров. — Ты как? — в проёме кухни появился хозяин квартиры с полотенцем в руках, которым он старательно протирал влажные волосы. — Вкусный чай? — Вино было бы вкуснее. Уговаривать Ксандра не пришлось. Он стремительно пересек кухню, извлек из недр шкафа широкий бокал на тонкой ножке и почти до краев наполнил его густым красным вином, половина бутылки из которой была выпита по пути к дому. — Мистер ван Хейс, вы что же, вознамерились меня напоить? Почему бокал один? — Возможно, — мужчина едва заметно повел плечами, поймав на себе ее изумленный, полный немого вопроса взгляд. — Хочу коварно воспользоваться твоим беспомощным положением. Развернув стул спинкой вперед, Ксандр сел напротив девушки, по-хозяйски сложив руки на железной перекладине. — Н-да? — отозвалась она. В голосе еще звенело недоверие, но в глубине глаз уже вспыхнули искорки любопытства. — И как же? — Выведу тебя на разговор. Узнаю все твои секреты. — Какие секреты, Ксандр? Моя жизнь слишком скучна для такого хитрого плана. — А мы начнем с малого, — мужчина подался вперед, не сводя с нее внимательного взгляда. — Где ты работаешь, например? — В офисе. Что-то вроде обычной секретарши. Ксандр, ты… — Да ну? Это сколько ж в наше время секретарши зарабатывают, что ролексы носят? — он многозначительно приподнял бровь, указывая одними глазами на ее запястье. — А капитаны полиции? — парировала Райна, мгновенно ответив лукавой улыбкой и кивком на его руку, где так же ярко поблескивал золотой корпус швейцарских часов. — Подарки от мирных граждан? Или конфискат? Ксандр невольно усмехнулся, признавая ее меткий выпад. Они в самом деле полны тайн и секретов друг от друга, в которых вряд ли хоть когда-то сознаются. Райна так точно. Её шкаф со скелетами чересчур огромен. — Считай это наследством, — Ксандр сложил руки на груди, скрывая часы от её глаз. — Хотя версия с конфискатом звучит куда более героически. — Опять наследство? Кто же твоя семья? Улыбка на губах мужчины стала ещё более загадочной. Он медленно поднялся со стула и вышел из кухни, оставляя собеседницу без ответа. Райна была только рада этому отступлению. Выпитое за день вино постепенно начало ударять в голову, и под его мягким воздействием признаваться сейчас в своей двойной жизни не хотелось. Ей вообще не хотелось бы в ней признаваться. Ты стал слишком дорог за эти дни. Оставшись в одиночестве, Райна спрыгнула с высокого барного стула. Ощущение легкого головокружения от вина сделало ее движения более плавными. Она прогулочным шагом прошла мимо закрытого кабинета, миновала погруженную в сумерки гостиную и остановилась перед тяжелой дубовой дверью в конце коридора. Там могла быть его спальня. Самое интимное пространство в доме, где вещи обычно рассказывают о владельце куда больше, чем он сам в случайных разговорах. Райна надеялась, что хоть какая-то, самая малая часть жизни Ксандра откроется ей сейчас. Дверь поддалась с едва слышным вздохом. Но вместо шелка простыней и привычного домашнего уюта Райна тут же почувствовала пропитанный густым ароматом льняного масла и терпкого скипидара запах, от которого даже заслезились глаза. Это была мастерская. Его мастерская. Любопытство, подогретое вином, вспыхнуло с новой силой. Райна сделала осторожный шаг внутрь, чувствуя, как подошвы ее туфель едва слышно липнут к полу, кое-где закапанному засохшим лаком. И направление ташизма действительно было любимым у Ксандра, ведь абсолютно все картины и лежащие на столе эскизы были исполнены в этом жанре. Райна, будь даже немного глупее, лишь пожала бы плечами, посетовав на изуродованные краской холсты, и побрела бы дальше по квартире. Но благодаря Октавиану она слишком хорошо научилась разбираться в этой теме. И потому понимала — вот он, Ксандр. Его душа наизнанку вывернута в этой комнате. Она сделала еще шаг, всматриваясь в ближайшее полотно. Рваные края черных пятен на багровом фоне казались открытыми ранами. Ксандр выплескивал на холст то, что не мог или не хотел произносить вслух. В каждом ударе кисти, в каждом случайном на первый взгляд брызге читалось нечто очень глубокое, но понять его боль Райна не могла. Ничего ведь не знала о ней. Её взгляд упал на холст, что лежал — нет, свисал — на столе. Тот, что они оба рисовали в его кабинете в участке. Здесь появились новые мазки, узоры и фигуры, которых при Райне запечатлено не было. От рисунка веяло… спокойствием. Он не кричал, как все остальные здесь, не был ярким и броским. — Ну что ты здесь делаешь? — послышался усталый мужской голос со стороны двери. — Я вышел на минуту, футболку переодеть, ты уже новые приключения нашла. — Ты почему не сказал, что у тебя такая комната в квартире есть? — Райна обернулась, не скрывая восхищения, смешанного с легким укором. — Фильмы тащишь меня дурацкие смотреть. — Потому что это личное… — Ты закончил нашу картину? — игнорируя его слова, Райна подхватила лежащий на столе холст. — Нашу? — он усмехнулся и скрестил руки на груди. — Мы её вместе рисовали, если ты забыл. И пока я не внесла свой вклад, она была такой же ужасной, как и все здесь, — Райна полоснула словами по воздуху, не вкладывая в них и капли правды. Это лишь очередной способ уколоть капитана. — На выход, Райна. Идём смотреть фильм, — отрезал он, кивком указывая в сторону коридора. — Да к чёрту фильм! Давай нарисуем ещё что-то. — Нет. Тебя вообще не должно быть здесь. — Почему? Ксандр не ответил сразу. Он медленно обвел взглядом мастерскую, сдерживая тяжелый, раздраженный вздох. Объясняться перед кем-то никогда не было его стезей, а необходимость выпроваживать из личного пространства ту, что так упорно в него вгрызалась, окончательно выводило из себя. Ты боишься не того, что я увижу твои картины. Ты боишься, что я увижу тебя за ними. — Хер с тобой. Давай порисуем. — И что будем рисовать? — спросила Райна самым что ни есть заинтересованным голосом, поудобнее устраиваясь на низком стульчике у мольберта. — Так ты же предложила, — Ксандр чуть прищурился, глядя на неё сверху вниз. В его взгляде промелькнула насмешливая искорка, которая, впрочем, тут же сменилась чем-то более мягким и глубоким. Он неторопливо подошел к полке, выбирая тюбики, иногда оглядываясь на копошащуюся позади девушку. — Рисуй то, что чувствуешь, — он положил перед ней палитру и выдавил каплю густой индиговой краски. — Только чур без цветочков и домиков. Я запрещаю это законом, как представитель власти. Ксандр опустился на пол рядом со стульчиком, прислонившись спиной к стене. Его колено почти касалось её ноги. Он не стал брать свою кисть, просто наблюдал, как Райна неуверенно заносит руку над чистым холстом. Тишину мастерской нарушал только мерный стук дождя, но терпения Ксандра хватило едва ли на полминуты, прежде чем Райна услышала за спиной красноречивые вздохи и едва слышное цоканье языком. — Ну что ты фырчишь там? Помог бы. — Ты в прошлый раз очень уверенно испортила мне картину, — в голосе Ксандра проснулась знакомая хрипотца, приправленная усмешкой. — Сейчас-то что? — Испортила? — Райна обернулась, вскинув бровь. — А чего тогда не выкинешь? Она вон на самом видном месте лежит. Ответа не последовало. Ксандр лишь отвел взгляд на тот самый холст, и в полумраке его лицо на мгновение утратило привычную жесткость. Он молчал долго, рассматривая сплетение их общих линий, будто искал в них оправдание тому, почему эта работа до сих пор не оказалась в мусорной корзине. — Ладно, горе-художница, — он резко поднялся с пола, нарушая это затянувшееся молчание. — Давай сюда. Он не стал забирать кисть. Вместо этого накрыл девичью ладонь своей — его пальцы были горячими, а хватка — уверенной и мягкой. Ксандр встал за её спиной, наклонившись так низко, что Райна почувствовала щекой мужское тепло. — Смотри, — выдохнул он ей прямо в макушку. — Начать всегда сложно. Поэтому ты легко внесла правки в мою картину, а сейчас сомневаешься. Райна почувствовала, как его грудная клетка мерно вздымается, касаясь её лопаток. Жар ладони, накрывшей её пальцы, выбивал из головы все заготовленные колкости. Она замерла, боясь разрушить это странное, хрупкое единение, возникшее посреди запаха красок. — Просто не думай, — прошептал Ксандр. Его голос, низкий и вибрирующий, казалось, проникал прямо под кожу. — Глаза можешь закрыть для концентрации. Думай не головой… — он провёл подушечками пальцев по её макушке, затылку и ниже, заставляя Райну невольно податься назад, ближе к нему. — В этом деле помогает другое. Ладонь медленно спустилась к шее, опаляя кожу, и на мгновение задержалась на ключицах. Райна чувствовала каждое прикосновение как электрический разряд, прошивающий тело насквозь. Она невольно прислонилась затылком к крепкому плечу, прикрыв глаза, пока его рука продолжала свой путь, уклоняясь чуть влево, к самой грудной клетке. — Отсюда идёт вдохновение, — Ксандр накрыл ладонью область её сердца. Райна чувствовала, как оно бьется — часто, рвано, отзываясь на каждое движение его пальцев. Время остановилось, остался только этот ритм под чужой рукой и тяжелое, горячее дыхание мужчины у её виска. — Во всех своих картинах душу выворачиваешь? — едва слышно спросила она, боясь, что звук собственного голоса разрушит это странное оцепенение. — Во всех. Всё ещё не открыв глаз и также откинувшись затылком на мужское плечо, она задала интересующий с самой первой встречи вопрос: — Что тебя терзает? Ладонь Ксандра, всё еще лежащая у её сердца, едва заметно дрогнула. Райна чувствовала, как напряглось его тело, превращаясь в натянутую струну. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем ван Хейс медленно выдохнул, и этот звук был полон такой усталости, которую он никогда не позволил бы себе в любой другой ситуации. Райна открыла глаза и развернулась, готовясь к откровениям, но Ксандр одним движением руки пресек все дальнейшие попытки на разговоры о личном. Он отбросил кисть и вымазал два пальца в густую, маслянистую лазурь и быстрым, точным движением нарисовал ими крест на её лице в области рта. Это было настолько неожиданно и нелепо, что серьезный настрой мгновенно рассыпался. Она так и замерла, чувствуя на губах холодную влагу краски. — Ксандр, ну ты сам как ребёнок! — возмутилась Райна, чувствуя, как маслянистый след стягивает кожу. — Второй раз уже, сколько можно! Она попыталась вытереть губы тыльной стороной ладони, но только размазала синь по подбородку, превращая аккуратный крест в нечто совершенно неописуемое. — Тебя только так можно заткнуть, — Ксандр даже не пытался скрыть ехидную ухмылку. — Придумай что-то новое, это больше не сработает. Тем более что теперь я в твоей футболке. Пачкай, давай, — Райна дерзко выставила плечо вперед, демонстрируя тонкую ткань, которая и так уже была в мелких каплях. Ксандр прищурился. Его взгляд медленно скользнул по воротнику его же огромной вещи, которая на ней висела, открывая ключицы, и остановился на её губах, перепачканных лазурью. — Ты мне вызов бросить пытаешься? Он не стал тянуться за новой порцией краски. Вместо этого Ксандр просто шагнул к ней, сокращая расстояние до минимума, так что Райна снова почувствовала жар, исходящий от его тела. Его ладонь, всё ещё хранившая следы масла, легла ей на затылок, запуская пальцы в светлые волосы. Райна замерла, кожей ощущая прохладу краски на его подушечках и обжигающее тепло самой руки. Контраст был настолько резким, что по спине пробежала дрожь. — Давай волосы покрасим тебе? — Ксандр, сволочь… — Райна попыталась отстраниться, но его пальцы уже запутались в её прядях, оставляя липкую, холодную краску. — Лазурный подойдёт к твоим глазам, — невозмутимо констатировал он, склоняясь ещё ниже. Его дыхание коснулось её виска, выбивая из лёгких остатки кислорода. — Мои глаза светло-голубые, немного серые даже! — возмущённо выдохнула она, чувствуя, как краска пачкает шею. — Я знаю, — совсем шёпотом, едва различимо. Райна, вцепившись обеими руками в его футболку, не оставляла попыток отстранить мужчину от себя, но пальцы лишь судорожно сжимали плотную ткань. Их лбы практически соприкасались, расстояние было до смешного крошечным, настолько, что они делили один вдох на двоих, заставляя рецепторы вопить об опасности. Эта сцена до боли напоминала классический, знакомый до колик финал, после которого двое обычно просыпаются обнаженными в одной постели. Райна действительно испугалась. Остались жалкие миллиметры до поцелуя, от одного представления о котором томной негой сжимались внутренности и горела грудь. Это было слишком близко, слишком правильно и абсолютно недопустимо. Ксандр не двигался. Он замер, затаив дыхание, словно сам стоял на краю пропасти, в которую так тянуло заглянуть. Его взгляд, потемневший и тяжелый, блуждал по её лицу, останавливаясь на перепачканных краской губах. Ладонь на её затылке всё ещё сжимала пряди, но уже не диктовала условия, а просто искала опору. Желание бушевало изнутри, умоляло податься вперёд и исполнить то, ради чего они, кажется, и затеяли всё это сближение ещё тогда, когда в самую первую встречу ван Хейс предпочёл не отделываться простой компенсацией. Райну ломало. Грудь горела так, будто она наглоталась растворителя. Ей хотелось закричать, оттолкнуть его и одновременно впиться ногтями в крепкие плечи, притягивая еще ближе, до боли, до хруста костей. Рейн впервые боялась целовать мужчину не потому что он был чужим, а потому что он стал слишком своим. Она видела, как дрогнул его кадык, как напряглись мышцы на шее. Он ждал. Сам не решался, а потому ждал отчаянного шага от девушки. Не надо, прошу. Ты прорастёшь во мне кожей. И я никогда не смогу содрать тебя с себя, не вырвав сердце. — Ты боишься, — не спросил, а констатировал он, не сводя тяжёлого взгляда с её лица. — Боюсь, — честно призналась Райна, не в силах отвести взгляд. Ксандр медленно, почти через силу, разжал пальцы на её волосах. Он не отстранился полностью, но та невидимая нить, что тянула их друг к другу, натянулась до предела и замерла, не давая им сделать последний, необратимый шаг. — Правильно делаешь, — шепнул он, наконец отпуская её воротник и делая шаг назад. В груди мгновенно образовалась ледяная пустота. Сердце колотилось бешено, удары отдавались в висках оглушительным набатом, мешая сделать нормальный вдох. Без его тепла и обжигающей близости Райну забила мелкая, предательская дрожь. Взгляд Ксандра в этот момент стал для неё более ясным откровением, нежели те произнесённые слова в участке. В глубине его зрачков, за привычной бронёй цинизма, плескалось горькое разочарование и толика грусти, вперемешку с чем-то ещё. Чем-то пугающе тёмным и абсолютно нечитаемым, что он предпочёл тут же похоронить под слоем безразличия. Ты проиграла, Райна. Но самое страшное — он тоже Странное, давящее чувство вины смешалось с осознанием потери. Ксандр смотрел на неё так, словно Райна была его лучшей работой, которую он собственноручно испортил, так и не решившись нанести финальный мазок. Эта неразгаданная эмоция в его глазах жгла сильнее, чем лазурь на коже. — Иди умойся, Райна, — бросил он, уже направляясь к столу с растворителями. Голос снова стал ровным, чужим, вытравленным из памяти. — Ты вся в краске. Снова. Пытаясь унять дрожь в руках, Райна молча вышла из мастерской. В ванной комнате она долго смотрела в зеркало на своё лицо, перечёркнутое синим мазком, который смывался значительно легче, чем в прошлый раз. Едва она коснулась полотенцем кожи, тишину квартиры разорвал резкий звук. Райна моментально узнала свой рингтон и направилась в прихожую, где был оставлен телефон. И готова была отклонить звонок, не желая говорить с Октавианом сейчас, но на экране высветилось имя человека, который являлся её алиби для мужа. — Адриана, привет, — выдохнула Райна в трубку, стараясь придать голосу привычную твердость, хотя в груди всё еще пекло от недавней близости. — Снова здравствуй, — отозвался на том конце знакомый голос, в котором Райне послышалась будоражащая нежность. — Видела, какая на улице погода? Райна обернулась к окну, по стеклу которого лениво ползли первые капли дождя, но видела она совсем другое: тепло чужих рук и взгляд, в котором она едва не утонула десять минут назад. — Ага, — Райна провела рукой по влажным кончикам волос. — Ты была права, когда сказала, что нас ждёт период дождей. Хотя утром я подумала даже, что погода может улучшиться. — Согласна. Не могу никак сделать нормальную укладку, из-за дождя ей приходит конец. — Даже будучи совсем растрепанной, ты будешь прекрасна, — голос Райны чуть дрогнул, становясь тише. — С таким-то лицом… — Ты мне льстишь, Райна, — наконец отозвалась Адриана. В её интонации не было строгости, скорее мягкое замешательство. — Я… на самом деле я хотела спросить. Из-за этого ливня… наша встреча отменяется? — Только если ты этого хочешь, — ответила Райна, чувствуя, как внутри снова разгорается тепло. — Лично мне плевать на дождь. Я хочу тебя увидеть. — Я тоже! — ответ Адрианы прозвучал почти порывисто, с той искренностью, которую невозможно подделать. — Честно говоря, я уже совсем расстроилась, глядя в окно. Подумала, что ты ни за что не захочешь вылезать из дома в такую погоду. — Тогда встретимся в том ресторане, где пересеклись днем? — предложила Райна, пытаясь плечом прижать телефон к уху, пока свободная рука потянулась к волосам. — Часика через два… наверное, лучше даже через три. Мне нужно принять душ. Она коснулась затылка, где засохшая масляная краска уже успела намертво въесться в кожу и спутать несколько прядей. — Договорились. До встречи, Райна, — мягко отозвалась Адриана, прежде чем послышались рваные гудки. Только она отняла телефон от уха и обернулась, как тут же наткнулась на хитрый прищур ван Хейса. Странно уезжать, когда они только приехали. Но оставаться наедине с ним Райна больше не могла. — Уже уходишь? — он даже не шелохнулся, только бровь поползла вверх. — Да, дела появились. Прости, — Райна глянула на своё отражение в зеркале и покачала головой. — Мне нужно в душ. — Иди. Он ответил сразу, без тени раздумий. Ксандр продолжал подпирать косяк и изучать её так, словно она была редким экспонатом за стеклом или зверьком в зоопарке. Райна сделала несколько шагов в сторону ванной, всё ещё опасливо оглядываясь на мужчину, чей подозрительно спокойный взгляд ощущался физически. — Всё нормально? — не выдержала она, замирая в дверях. — Да, Райна. Шампунь в навесном шкафу. Полотенце на комоде, сразу увидишь. Голос Ксандра прозвучал буднично, но сам он так и не сдвинулся с места. В тесном проеме его фигура казалась слишком массивной, угрожающей. На скулах мужчины проступили жесткие желваки, а пальцы, сжимавшие дверную раму, заметно побелели. — Спасибо, — короткий кивок стал точкой в этом затянувшемся молчании. Пришлось сделать шаг вперед, намеренно задев его плечом. Короткий, почти случайный контакт отозвался током в конечностях, но Ксандр по-прежнему не дрогнул. Лишь когда Райна оказалась внутри, в спину долетело негромкое: — Дверь прижми плотнее. Замок заедает, нажми до щелчка. Прислонившись лбом к прохладному дереву, Райна несколько секунд просто слушала, как за дверью удаляются тяжелые шаги и чиркает зажигалка. Странный, вязкий осадок в горле не исчез даже тогда, когда Райна подставила тело горячим струям и яростно напенила волосы. Отношения с Ксандром — затянувшиеся, недодружеские — с каждым днем становились всё необъяснимее. И именно с ним, вопреки всему, Райна до дрожи боялась переступить черту.

***

Вечером ресторан преобразился. Макс был прав: теперь заведение куда больше напоминало закрытый ночной клуб, чем место для ужина. Сквозь панорамные окна струился густой неоновый свет, расцвечивая мокрый асфальт у входа в ядовито-синие и розовые тона. Стоило Райне толкнуть тяжелую стеклянную дверь, как её накрыло волной плотного звука. Музыка не оглушала, но вибрировала где-то в солнечном сплетении, вытесняя из головы остатки тяжелых мыслей. — Позволите вашу верхнюю одежду? — рядом возник молодой парень. У него было на редкость миловидное лицо, и он забавно поджимал губы, явно стараясь выглядеть профессиональнее и солиднее, чем позволял возраст. Райна молча кивнула. Она позволила стянуть с плеч куртку и передала ему промокший насквозь зонт. Взгляд метался по залу, перескакивая с подсвеченных барных стоек на темные кожаные диваны. Толпа казалась безликой массой, пока в самом конце, у камина, не мелькнул знакомый силуэт. Адриана сидела к ней вполоборота, и золотистые отблески пламени мягко очерчивали её профиль, отделяя от остального шумного мира. На лице сама собой заиграла улыбка. Напряжение в плечах, державшее её весь день, наконец-то отпустило. Райна почти не замечала людей вокруг, лавируя между столиками под ритмичный, обволакивающий бас. Она видела только тонкие пальцы Адрианы, сжимавшие стакан с водой, и неприкрытое волнение в её глазах, с которым девушка то и дело оглядывала зал. — Приветик, — Райна нарочито низко наклонилась к самому её плечу. Горячий шепот коснулся уха, и Адриана вздрогнула, поёжившись, словно от внезапного разряда тока. Она резко обернулась, и тревога в её взгляде мгновенно рассыпалась, уступая место ошеломленному облегчению. — Боже, Райна! Ты меня напугала, — выдохнула она, и в её голосе страх мгновенно растворился в мягком, искреннем смехе. Вместо лишних слов Райна просто раскрыла объятия. Девушка поднялась с дивана и шагнула вплотную, утыкаясь носом куда-то в изгиб шеи подруги. Пальцы Адрианы крепко вцепились в ткань рубашки на талии, а Рейн осторожно накрыла её лопатки ладонями, ощущая мягкую вязку свитера. В нос ударил знакомый аромат вишни, а по рукам разлилось тепло, вытесняя остатки уличного холода. — Выпила чашку кофе, пока тебя ждала, — Адриана чуть отстранилась, но ладони с талии Райны не убрала. — Надеюсь, это не проблема? — С вишневым сиропом? — Райна вскинула бровь, не сдерживая улыбки. Адриана замерла, и в её глазах промелькнуло искреннее изумление. — Как ты угадала? Райна только шире улыбнулась и провела рукой по лопатке девушки через свитер. — Ладно, признаю. Ты меня выучила, — Адриана шутливо покачала головой, но взгляд её стал внимательнее. Она чуть подалась вперед, втягивая воздух. — А вот я тебя вряд ли выучу хоть когда-то. Райна, от тебя что… пахнет лесом? Хвоей? — Это шампунь Октавиана, — Райна ответила почти не раздумывая, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Не уследила, как мой закончился. — Да, знакомая ситуация. Я часто пользуюсь шампунем своего мужа, когда свой таскаю с собой на работу или на всякие командировки. — У тебя они есть? — Не такие далекие, как ты думаешь, но да. Если где-то в области есть достойный инцидент для репортажа, то я обязательно еду. Не всегда получается вернуться на ночь домой, иногда приходится оставаться в гостинице в другом городе. Адриана наконец отстранилась и жестом пригласила Райну к столу. Она села первой, поправляя край свитера, и в полумраке её лицо казалось непривычно серьезным. — Закажем по коктейлю? — Конечно! — Райна опустилась на диван напротив, чувствуя, как приятная тяжесть в мышцах окончательно сменяется расслабленностью. — Ты говорила, что здесь отличное барное меню. Давай, Адри, полагаюсь на твой вкус. Удиви меня. — Ты не разочаруешься. Здесь делают потрясающий авторский микс на основе темного рома и лесных ягод. Он терпкий, в меру сладкий и… с легким дымным послевкусием. — Почему именно такой выбор? — Райна подперла подбородок ладонью, завороженно наблюдая, как пляшет пламя свечи в глазах собеседницы. — Я обожаю вишню, а ты сегодня пришла с отдушкой хвои, — Адриана чуть наклонила голову, не разрывая зрительного контакта. — С этого и начнём вечер. Смешаем наши миры в одном бокале. Короткий жест руки — и официант скрылся в полумраке зала, приняв заказ без лишних слов. — Смешаем миры, значит? — Райна чуть подалась вперед, не сводя взгляда с губ Адрианы. — То, что мы с разных — это точно. Пальцы Адрианы на мгновение замерли, перестав выстукивать ритм по скатерти. Улыбка стала вопросительной, а голова чуть склонилась к плечу. — Что? — Ты очень необычная, — Райна едва заметно качнула головой, подбирая слова, которые не звучали бы слишком пафосно. — Будто из другого мира. С другой планеты. Смеха или шутки в ответ не последовало. В золотистом свете камина зрачки её казались огромными, поглощающими остатки комнатного света. Между ними повисла пауза, в которой Райна успела пожалеть о сказанном. Цели обидеть Кейворд не было, но других слов для описания этой загадочной девушки она не находила. — С другой планеты? С какой же? — С той, где всегда пахнет вишней, — Райна выдержала взгляд, чувствуя, как неловкость внутри медленно сменяется странным азартом. Уголок губ Адрианы дрогнул в ответной улыбке. Она не сводила глаз с лица Райны, и в этом долгом, открытом взгляде было столько невысказанного признания, что воздух между ними, казалось, стал в разы плотнее. Напряжение, которого и так практически не было, перестало быть колючим — оно превратилось в уютный кокон, отрезавший их от всего мира. — Красиво, — наконец выдохнула она, и в её голосе прозвучало что-то совсем новое, беззащитное. — Если там действительно так, то я, кажется, не хочу оттуда возвращаться. — И не нужно. Та планета создана тобою для тебя одной. А эта отвратительная Земля тебя испортит. Оставайся там. Ты прекрасна, пока ты там. Тонкие пальцы Адрианы медленно скользнули по скатерти и замерли совсем рядом с рукой Райны, едва касаясь мизинцем её кожи. В этот раз трепет разливался в груди стремительнее и разительно иначе, нежели в прошлую их встречу. Тогда граница дружбы, пусть и была рваной, всё ещё сохранялась. Сейчас же она истончилась до предела, готовая порваться от любого неосторожного вздоха. — Это какое-то изгнание, — Адриана подняла глаза, в зелени которых хотелось раствориться. Слишком мягкий и одновременно проницательный взгляд. — Но если на моей планете будешь ты… я согласна. Рука Адрианы чуть дрогнула, но не отстранилась. Напротив, она увереннее переплела мизинец с тем же пальцем Райны. Дыхание Райны на мгновение перехватило. Тепло чужой кожи через это крошечное соприкосновение растекалось по венам, вытесняя остатки здравого смысла и тревоги. Надо же, как странно. Это уже третий человек за сегодняшний день, кто вызывает у неё отклик изнутри, но насколько же это разные чувства. Ей бы только вытравить ван Хейса из головы, только бы избавиться от мыслей о нём. Официант подошёл с подносом, на котором стояли два стакана необычной формы с зеленоватого оттенка коктейлями в них. Он поставил их на стол и скрылся также быстро, как появился. Внимание Райны, которая была в заведении лишь второй раз, привлекли изогнутые трубочки ядовитого цвета с небольшими фигурками животных на них. У неё это был стеклянный хамелеон, а у Адрианы — изящный черный лебедь. — Какая красота, — выдохнула она, разглядывая хамелеона. — И как только это место прошло мимо меня? — Главное, что ты все-таки узнала о нём, — Адриана чуть приподняла свой бокал, и черный лебедь качнулся, утягивая трубочку за собой. — За встречу? — Да. За встречу, Адри. Легкий звон стекла растворился в шумной музыке бара. Райна сделала глоток, чувствуя на языке терпкую сладость вишни и тепло рома. — Райна, я хотела сказать тебе… — Адриана замялась, глядя на своего черного лебедя, словно тот мог подсказать верные слова. — Что? — Райна чуть наклонила голову, не разрывая их хрупкого контакта мизинцами. — Не стоит так хорошо отзываться обо мне. Не такая уж я и необычная, как ты говоришь… самая обычная. Ты не говорила бы так, если бы узнала меня ближе. Зубы Райны невольно прикусили внутреннюю сторону щеки. Глубокая, тяжелая задумчивость над словами собеседницы накрыла её с головой. Адриана даже не догадывалась о масштабах тех проблем и того вранья, что тащила за собой Рейн все эти годы. — Если ты ешь жареное после шести, то я не начала думать о тебе плохо. Перестань, Адриана. — Я ведь говорю серьезно. — Как и я, — Райна поставила бокал на стол с чуть большей силой, чем требовалось. — Я нехороший человек, даже слишком нехороший. Поэтому сделаю вид, что не слышала этой ерунды. До моего уровня «обычности» даже тебе далеко. — Ты просто пытаешься утешить меня. — Да с чего бы? — Райна вскинула бровь, возвращая на лицо привычную дерзкую ухмылку. — Ещё парочка таких коктейлей, Адриана, и правда сама полезет наружу. Будет твой самый громкий репортаж, — обе рассмеялись. Добавить больше было нечего обеим. Адриане не хотелось спорить, хотя в груди и поселилась тихая тоска от осознания того, насколько несерьезно Райна восприняла её откровение. — Райна… — голос Адри прозвучал ещё тише. — Ты ходила к Одри? К психологу. — Нет. — Почему? — Не знаю. Не было времени, — Райна нервно пожала плечами. — Да и не думаю, что мне это нужно. Не очень доверяю психологам, извини. — Всё в порядке, я понимаю, — Адриана чуть сжала её пальцы, делясь своим спокойствием. — Просто хотела помочь. Ты выглядишь несчастной. — Я не несчастна, — Райна вскинула подбородок, возвращая на лицо привычную маску уверенности. Ложь прозвучала твердо и почти убедительно. — Нет. Но твои глаза всегда грустные. Колючий ком мгновенно перекрыл горло. Дышать вдруг стало катастрофически нечем, а в уголках глаз предательски защипало от этой внезапной, незваной нежности. — Адриана… — голос Райны сорвался, превратившись в едва различимый шепот. — Обратись к ней, Райна, — Адриана подалась чуть вперед. — Всего раз поговорите. Я тоже всегда считала, что психологи — это глупость. Пока не познакомилась с Одри. Я очень хочу помочь тебе. Адриана уже не рассчитывала услышать ответ и набрала воздуха в грудь, чтобы сменить тему, как вдруг Райна отозвалась: — Хорошо. Я запишусь на приём завтра. Удивление в глазах Адрианы мгновенно сменилось мягкой, торжествующей теплотой. — Ловлю на слове, — Адриана лукаво прищурилась и, наконец отпустив руку подруги, потянулась к своей трубочке с черным лебедем. — А теперь рассказывай, как тебе это место и коктейль? Разговор потек сам собой, рваный и быстрый, подстраиваясь под ритм клуба. Вспышки стробоскопов на мгновение выхватывали из темноты то профиль Адрианы, то её смеющиеся губы. Поддавшись импульсу, Райна сама достала телефон. Она поймала момент, когда они обе, расслабленные и чуть растрепанные, склонились друг к другу над бокалами. Яркая вспышка на долю секунды ослепила их, запечатывая этот кадр. Фото на память? Отчасти. В первую очередь Райна выложила его в историю, точно зная, что этот снимок соберет просмотры от всех нужных людей. И не прогадала. В сотнях километров отсюда, в неуютной тишине гостиничного номера, экран другого телефона осветил полумрак. Октавиан отложил отчеты и несколько секунд пристально изучал снимок. На лице жены он видел ту самую улыбку, ради которой готов был в щепки разбиться все эти годы. Самая красивая девушка в его жизни, любовь к которой крепла с каждым днём, вопреки логике и здравому смыслу. Он и сам не знал, не мог ответить на вопрос, что именно нашел в этой взбалмошной девчонке. То ли её неукротимый, колючий нрав, то ли то, как мастерски она умела заполнять собой любую пустоту в его безупречном, выверенном графике. В его глазах Райна была не просто женщиной — она была его личным стихийным бедствием, которое Кавир мечтал не укротить, но уберечь от всего мира. Октавиан провел подушечкой пальца по стеклу, словно пытаясь коснуться её щеки. Скука по ней появилась буквально за несколько часов разлуки, что так по-детски и нелепо для взрослого, облеченного властью мужчины. Но именно эта нелепость была самым честным, что он испытывал за последние годы. Спустя ещё несколько секунд Октавиан заблокировал телефон, так и не оставив ни реакции, ни комментария — не хотел спугнуть хрупкое мгновение её личного счастья своим присутствием. Он вернулся к работе со спокойной душой, всецело доверяя той девушке, что подкрепила собственные слова во время телефонного разговора случайным снимком. Или он только делал вид? «Самая высокая цена, которую мы платим за любовь — это отказ от собственного зрения».