Монолог из пустоты

      …актерам.

      Действующих лиц в моем своеобразном спектакле много, но я, согласно негласным кинематографическим правилам, подсвечу только самых главных. Подсвечу главных, но начну со второстепенных. Они влияют непосредственно на тот отрезок жизни, который я хочу вспомнить.       Странно. Кажется, я говорил, что охвачу весь свой жизненный путь. Это правда, но точкой отсчета я возьму момент, когда уже «дошел до половины». Вернее, почти до самого конца. Если слово «конец» здесь уместно. Сейчас модно использовать инверсию, деконструкцию, подходить творчески к пространству-времени. Не буду противоречить тенденциям. Иначе повествовать мне быстро наскучит.       Все главные второстепенные герои напрямую или косвенно связаны с моей последней специальностью. Если роль мальчика на побегушках можно, конечно, таковой назвать. Меня взяли на работу в штат местной кинокомпании, с которой я заключил контракт на несколько лет. По факту, я был приписан к определенному проекту, по завершении которого получал пожелания «всего хорошего» — в лучшем случае, пинок под зад — в худшем. Проект этот: крупнобюджетный фантастический сериал «Врата Балдура», где работала масса народу и куда меня, по счастливой случайности, занесло. Туда меня устроил первый главный второстепенный герой.       Ярик Скервиш был высоким плечистым парнем лет тридцати. Изначально он должен был играть «того парня справа» или «тот труп слева». Но по ходу прослушивания с ним случился второй главный второстепенный герой, о чем поговорим позже. Ярик был из Восточного Союза, что совершенно не мешало ему выглядеть как лощеная республиканская кинозвезда: волевой подбородок, копна золотистых волос, синие глаза, «которые видели так много…» и прочее, прочее. Даже красивый шрам был — и не один. Он был из семьи среднего достатка, его брат был подрядчиком, филиал его фирмы занимал четверть здания посреди площади Волшебства в центре города. Ярик долго работал в конторе брата, пока лет в двадцать пять не попробовал себя в качестве актера. Сначала он только светил мускулистым торсом, но потом его приметил кто-то из мелких продюсеров и предложили роль, где нужно было говорить и (внимание!) играть. Ярик воспользовался его предложением — причем, по полной программе. Через несколько лет он получил главную роль в мини-сериале, после чего его пригласили в один из самых крупных проектов последних лет. И тут нам понадобится тот самый «второй главный второстепенный».       Томас Мор был тоже высоким, но не плечистым парнем лет тридцати пяти. Простоватый, с носом-картошкой, бледными голубыми глазами и намечающейся «тонзурой», это был типичный занятой муж-отец. Работяга, чьей работой было актерство. Или, как говорил Ярик: «Играть всяких идиотов». Том не возражал. По крайней мере, вслух. У него было трое детей, две собаки и одна жена-домохозяйка. А еще ипотека и машина в кредит. Томас был занятой парень. Впрочем, это не мешало ему курить дорогие сигары и кутить в барах в свободные вечера. В одном таком я с ним и познакомился. Точнее, нас познакомил Ярик. Они с Томом вместе играли в каком-то дешевом шоу времен повесточного бума. Если верить Яре, Том орал в курилке несколько часов, пока Ярик менял ему сигары и внимательно слушал. После чего предложил выпить «кофей» в баре «Стыдливая русалка». Том не оспаривает эту версию, так что я приму ее за основную.       Итак, Ярик познакомился с Томом на съемках, после чего познакомил меня с Томом в баре. Зафиксировали. Далее. Как это связано с нашим проектом? Просто: Том помогает Ярику пройти пробы у одного из главных продюсеров. Этот продюсер предлагает Ярика на одну из главных ролей. Ярик получает роль и протаскивает на проект меня. Пока все понятно — кроме одного: что это был за продюсер. Здесь на сцену выпрыгивает третий главный второстепенный персонаж. А именно.       Айзек Ньютон. Смазливый, но не слишком, высокий, но не чересчур, очень энергичный, страстный, обаятельный и крайне голодный до славы актер. Они с Яриком были погодки. Вот только в отличие от Ярика, Айзек жил и дышал кино с ранних лет. Его родители не были актерами, но были богаты и могли потакать отпрыску во всех его желаниях. А желание Айзека было простым — стать актером, настоящим актером, успешным актером. Айзек пытался, но ему страшно не везло. Он был талантлив, но ему некуда было выплеснуть свой талант. Все роли, которые ему давали, были либо второстепенными, либо не подходили ему по типажу. Его фильмы проваливались в прокате, его сериалы не набирали нужные рейтинги. Айзек был на грани, этот проект был его последней надеждой. Так что неудивительно, что он курировал его на всех этапах производства — что не слишком нравилось шоу-ранеру, режиссерам, сценаристам и иже с ними. Сомневаюсь, что Айзека это хоть сколько-нибудь волновало.       С Томасом они познакомились на одной из вечеринок одного из их многочисленных знакомых. Интересный факт: на момент знакомства Том подавал куда больше надежд, чем Айз. У него были известные друзья, новенький фильм с ним принес неплохие деньги. Все выглядело так, будто Том мог стать полезным для Айза человеком. Но получилось наоборот: карьера Томаса быстро стухла, а Айзек, не мытьем, так катаньем, проскребал дорогу наверх. Именно он предложил Тома на одну из главных ролей в грядущем проекте.       Итак, Айзек познакомился с Томасом, после чего предложил ему работу. Томас познакомился с Яриком, познакомил его с Айзеком, после чего тот предложил ему работу. Ярик познакомился со мной, познакомил меня с Томасом, после чего тот предложил работу мне. Немного запутанно, но это скоро пройдет. Главное запомнить иерархию важности. Их две: рабочая и личная. Рабочая (от высшего к низшему): Айзек, Томас, Ярик. Личная: Ярик, Томас, Айзек. Гораздо легче дружить с тем, с кем ты ближе по положению. Хотя, в случае Ярика, дело было не только в этом.       Мотор, камера.

Резкая склейка.

      Кадр: ночь, дождь, бар. Главный зал, аншлаг, яблоку негде упасть. Около стойки толпа. Открывается входная дверь и входит парень: невысокий, темноволосый, белокожий, весь мокрый, как собака. Отряхивая капюшон и убирая с глаз отросший волосы, он нервно осматривается. Морщится — мест нет. Но уходить не спешит — его бьет дрожь, зубы стучат. К бару не протолкнуться, так что он проходит по залу. Наконец — бинго! У дальнего окна полупустой столик. За ним сидит парень и потягивает пиво. Парень больше раза в два и выглядит довольно устрашающе. Но у мокрого парня нет выбора. Он походит к большому парню и молча указывает на стул. Тот также молча кивает. Мокрый парень снимает с себя куртку, оглядывается в поисках вешалки, а не найдя таковую, вешает прямо на спинку стула. Садится, складывает руки на груди и вздыхает.       Какое-то время они молчат. Вокруг шумно, идет футбол, так что тишина их не стесняет. Мокрый парень постепенно становится сухим. Дрожь уходит, и он снова глубоко вздыхает. Ему хочется уйти, но тут большой парень замечает:       «Вам лучше подойти самому. К стойке. Кажется, официант пьян».       «О, да я так, — отмахивается почти высохший парень. — Погреться».       Большой парень приподнимает бровь, но ничего не говорит. Продолжает тянуть пиво. Почти высохший парень ждет, когда окончательно досохнет. До квартиры еще несколько улиц, такси нет, собственной машины тоже. А дождь, как назло, не успокаивается. Почти высохший парень оглядывается и, хмурясь, задается вопросом:       «Как странно. Здесь что, одни мужчины?»       «Почему странно?» — хмыкает большой парень.       «Никаких женщин», — поясняет почти высохший парень.       Большой парень смеется и смотрит на него, как на дурачка. Не успевает почти высохший парень спросить, в чем дело, как к нему подбредает официант. Сначала он хочет отказаться, но потом все-таки решает взять кофе. Большой парень просит ликера. Две порции.       «Угощаю, — улыбается большой парень. — За встречу».       «Это, правда, лишнее», — скромно улыбается уже высохший парень.       «Для того, что я сейчас скажу, вполне уместно, — хмыкает большой парень. И говорит: — Это гей-бар».       Уже высохший парень округляет глаза и слегка краснеет, и большой парень снова смеется. Они еще какое-то время молчат. Приближается полночь, а шум нарастает. Большой парень, заметив, как уже высохшему парню неловко, тихо говорит:       «Если это проблема для тебя…»       «Да нет, все нормально, — отмахивается уже высохший парень. — Просто не люблю неожиданностей. Я хотел просто погреться».       «Ярик», — представляется большой парень.       «Дени», — представляется уже высохший парень.       «А вот и ликер», — улыбается Ярик.       Они выпивают, Ярик просит у Дени немного кофе — он тоже продрог. Слово за слово, они заводят беседу. Болтают, шутят, смеются. Все получается так естественно, будто они знакомы всю жизнь. Из бара они выходят вместе — Ярик говорит, его квартира недалеко отсюда.

Резкая склейка.

      Кадр: глубокая ночь, спальня, полумрак. Дени сидит на кровати наполовину голый, Ярик сидит перед ним на коленях. Мягко улыбается. Дени смотрит на него. Долго. И качает головой. Ярик глубоко вздыхает и идет в душ. За ним идет Дени.       «Хочешь пива?» — предлагает Ярик.       Дени соглашается. Они снова пьют и болтает. Непонятно почему Дени пробивает на сухие всхлипы. Ярик обнимает его за плечи и говорит, что все нормально. Нет значит нет.       «Ты уже пятый такой, — ворчит Дени. — Пятый, твою мать».       «У тебя привередливое сердце. Это хорошо, — пожимает плечами Ярик. И криво улыбается: — Для тебя. Для меня — очень плохо. Хорошенький ты…»

Резкая склейка.

      Я снова здесь, в пустоте. Без запахов алкоголя и дерева, ощущения упругой перины и ласковых рук Яри. Его я тоже очень люблю. Не так, как брата, но тоже сильно. Он мой лучший друг после всех «особенных» друзей, о которых будет дальше. Ярик терпеливый, вдумчивый, в корягу ответственный и добрый, хоть и пытается это скрыть. Но для меня этого, видимо, было недостаточно.       А, да, кто не понял. В случае Ярика дело было не только в том, что он дал мне работу. Но и в том, что он, как и я, предпочитает мужчин.       С Томом и Айзеком такого не было. Во-первых, оба женатые. Во-вторых, оба занятые. Ярик никогда не воспринимал актерское ремесло всерьез. Для него это был один из способов самовыражения, он как-то сказал, что прошел свой первый кастинг на спор. Но для Томаса и Айзека актерское ремесло было именно что ремесло. Для первого — денежное, для второго — творческое. Это была их жизнь, круг их общения, их собственный мир. Я завалился туда случайно, никаких иллюзий относительно себя не питал, так что находился в лагере Ярика, на границе между миром кино и нормальных людей. Я любил кино, обожал, немного болел им. Но я никогда не хотел стать его частью. Империя грез — не моя остановка. Я предпочитаю вещи более… плоские (о чем дальше). Я пил с Томасом в свободные вечера, болтал с Яриком до поздней ночи — и занимался своей работой.       Думаю, про это стоит немного рассказать. Самыми грубыми мазками.