Бродяга Грег

— Эм… ты, должно быть, Спарки? — замявшись, уточнил я у паренька, который напоминал классического подражателя рок-гитаристам. Длинные волосы, странные штучки на одежде, да и сам прикид в тёмных тонах. Присутствовало вообще всё то, что подразумевают, говоря о гитаристах. — А ты кого ожидал, Санта-Клауса? — вздохнул парнишка и, оттолкнув меня плечом, зашёл в дом. — Ну рассказывай, что у тебя за новая шиза родилась, из-за которой мне пришлось вставать на час раньше и пилить сюда… благо сестра подвезла. Я закрыл дверь и последовал вслед за гостем, который с наглой мордой вошёл на кухню и уселся за стол. — Слушай, Грег, мне кажется, или ваша кухня какая-то, даже не знаю, нежилая что ли? — осмотревшись по сторонам, уточнил Спарки. — Так и есть, — подтвердил я. — Я обедаю или в городе, или покупным. Да и родители всё больше с доставки живут… в последнее время. — Ясно, ясно, — покивал паренёк. — Но всё же, зачем я тебе сдался? И учти: если мне твои доводы не понравятся, я встану и уйду. — Доводы, говоришь? — задумчиво пробормотал я и положил на стол перед мальчишкой пятьдесят долларов одной бумажкой. — Доводов у меня нет, разве что вот такие. Мой гость с недоумением посмотрел на купюру, затем перевёл взгляд на меня и нахмурился. Взяв купюру и проверив её на просвет, он с некоторым сомнением убрал её себе в карман и оглядел меня тяжёлым взглядом. — Ладно, такие доводы я тоже принимаю. Но хотелось бы понимать, насколько сильно ты ничего не помнишь, чтобы удачно подыгрывать тебе. — Признаться, я не знаю ничего. Где мой шкафчик? Где я вообще учусь? В каком классе? Как зовут одноклассников, если это, конечно, важно… — Ну, что я могу сказать? Имена одноклассников ты всегда плохо запоминал, давая окружающим странные клички, — гость нахмурился и, запустив пятерню в волосы, почесал голову. — В натуре ничего не помнишь? Прям совсем? — Могу предложить сок и мерзкие хлопья без молока, — перевёл тему я и заглянул в холодильник. В этот же холодильник заглянул и мальчишка. — М? — Вам его и в самом деле проще отключить, — пробормотал Спарки, обнаружив внутри только забытый хлам и сиротливо стоящий пакет с соком. — Я думал об этом, — согласился я и разлил содержимое пакета по двум стаканам. Спарки посмотрел на меня ещё более тяжёлым взглядом и буквально опрокинул в себя содержимое стакана. Выдохнув, он постучал пальцем по столешнице, хмыкнул и без прелюдий начал говорить. Было видно, что этот паренёк не очень хорош в изложении своих мыслей, однако именно это и выручало: пока он мучительно долго формулировал свои мысли, я успевал вставлять уточняющие вопросы. Вот в таком тандеме мы и потратили время перед школой. Из его речи я узнал много лишнего, но и полезное тоже проскальзывало. Для меня стало открытием, что в американских школах нет классов в привычном понимании. Здесь вообще нет сплочённого (или неособо) коллектива, который грызёт гранит науки плечом к плечу из года в год. Эта их школа напоминала бюджетную версию европейского университета: у каждого ученика своё уникальное расписание. Мы пересекались на одних предметах, но на других оказывались в совершенно разных кабинетах с незнакомыми людьми. Конечно, была некая база, костяк — те, кто шёл по той же программе, что и Грег, — но называть их одноклассниками было бы натяжкой. Скорее, это просто соседи по потоку, случайные попутчики в бесконечной череде уроков. Теперь становится понятна необходимость шкафчика… точнее нет, не стала. В принципе, когда школьником был я сам, мы носили вещи из класса в класс в портфелях, и единственное, что было похоже у нас на шкафчик, — это гардероб. И это логично: верхняя одежда габаритная, а вот бросать учебники и тетради в школе — это, как минимум, странно. Ну да, сегодня тебе какой-то учебник не нужен, но ведь очень легко забыть его, и как на следующий день делать домашку? Так что нет, схема со шкафчиками, конечно, рабочая, но, как по мне, избыточная. Опять-таки, тут могло быть широкое поле для разнообразных пограничных случаев и вредительства. В конце концов, что мешает залить шкафчик недруга какой-нибудь дрянью? Или банально обокрасть его? — Ты, походу, реально памяти лишился, — буркнул Спарки. — Думаешь, где твои учебники и почему? — Представления не имею, — пожал плечами я. — Вот придёшь — узнаешь, — фыркнул малолетний гитарист. По крайней мере, он подтвердил, что на гитаре таки бренчит, а значит, его можно так и называть. Ну а дальше я закрыл дом и последовал за своим провожатым, который показал мне место посадки на школьный автобус. Возможность централизованного завоза ребятишек в учебное заведение мне понравилась — опять-таки, экономия, — но вот внутри жёлтого недоразумения было как-то слишком суетно. Никто никого не бил и ножами не тыкал, понятное дело, но словесные перепалки были. Я с интересом оглядывал эту разношерстную толпу малолетних пассажиров и подмечал, что все они либо с пустыми руками, либо с какой-нибудь мелочью. Только у одного при себе был пакет с явной спортивной формой, которая, судя по лёгкому аромату стирального порошка, была недавно постирана. Снаружи школа… ну, она ничем примечательным не выделялась. Здание как здание. Доводилось видеть и похуже… впрочем, и получше тоже. — Мда-а… — протянул я, когда Спарки, уверенно подёргав крутилку кодового замка, довольно быстро подобрал комбинацию и открыл мне дверцу теперь уже моего шкафчика. И да, внутри шкафчика был «сынарник», по центру которого лежала груда удивительно толстых и, судя по всему, не очень новых учебников. Я взял тот учебник, на который указал Спарки, и проследовал за ним в класс, где мы, стараясь не привлекать особого внимания, приземлились на обычные для этих ребят посадочные места. Я поглядел на название урока, и мой мозг чутка сбойнул, так как смысл названия можно было перевести как «Граждановедение». Полистав страницы этого кирпича-учебника, я заметил в чём-то знакомые термины и, признаться, излишне увлёкся процессом. Для меня стало большой неожиданностью, когда я поднял голову от упавшей на меня тени и увидел перед собой учителя — вроде бы его звали мистером Грэдли, — который смотрел на меня с укоризной. — Ну что же ты, Грег? — попенял он и распорядился: — Может, ты продолжишь эту тему? Давай, расскажи нам о демократии. — Кхм… — я встал, осознав, что окружающие почему-то странно на меня смотрят. Не очень понял, что именно я сделал не так, но раз попросили осветить термин, надо было что-то про него рассказать. Но что? — Демократия — это слово, как понятно по звучанию, состоит из двух греческих слов: dēmos и kratos, то есть «народ» и «власть». Причём под народом понимали не всех людей в общем, а определённую их часть. Например, самое первое демократическое общество, город-полис Афины, было интересно тем, что к голосованию там не допускались иностранцы и рабы (что логично), а также нищие, дети и женщины. На текущий момент известно несколько типов этой самой демократии, например: прямая демократия, представительская… — Стоп-стоп, о чём это ты? — удивился учитель. — Я хотел, чтобы ты рассказал о настоящей демократии, о сдержках и противовесах. — Настоящей? — переспросил я. Так как «настоящей» можно было признать только одну, я продолжил: — Если мы говорим о демократии прямого действия, то сдержками и противовесами там можно считать, наверное, то, что все участники знают друг друга и результат своего голосования будут применять в жизни тоже сами. То бишь балабола будет сдерживать то, что во второй раз он уже вряд ли сможет заболтать окружающих. Да и ничто не мешает собраться на голосование ещё раз и проголосовать уже за форму казни этого косячника, что не единожды и происходило в реальной практике. Из минусов данной формы можно отметить то, что голосующие должны более-менее знать друг друга, разбираться в теме голосования, быть относительно равными. Ещё из особенностей можно отметить, что не всегда, но часто голосование было публичным деянием. Вы не просто чёрный или белый камушек в амфору кидали, вы это при ponyatykh делали. — Боже мой, Грег… — мистер Грэдли закатил глаза. — Я просил тебя рассказать о настоящей демократии, о нашей демократии. — О «нашей»? — уточнил я, так как хоть и умел теперь говорить на английском свободно, но смысл этой его просьбы от меня всё равно ускользнул. — О демократии Соединённых Штатов Америки, — отчеканил учитель. — А… Ну, эта форма демократии называется представительской, и такая форма много где используется. У нас разве что довольно архаичная система выборов сохранилась — при помощи так называемых выборщиков. В других странах граждане, в основном, голосуют сами, без посредников. Сдержками тут можно назвать то, что выборщики… — Ой, всё, — Грэдли изобразил классический фейспалм. — Хватит, Грег. Садись и больше не вскакивай. Мы же не в Вест-Пойнте, а в Уинслоу. — Сэр, есть сэр! — потешно козырнув, я уселся на своё место, осознав, наконец, почему окружающие так на меня пялились, когда я привычно встал для ответа. Тут, оказывается, с места докладывают. Поэтому я замаскировал свою ошибку клоунадой, и окружающие, вроде бы, купились. Дальнейший урок лишь убедил меня, что я нахожусь на чём-то вроде аналога «разговоров о важном» (видеозаписи с которых мне притаскивал посмотреть один из племянников лет пятнадцать тому назад), совмещённом с чем-то вроде «религиоведения», так как отсылок к библии было чуть больше, чем оно того стоило. И не то урок такой, или учитель с, так сказать, изюминкой. В общем, я сделал заметку в блокнотике, что текущий урок — это разновидность местной пропаганды, и стал относиться к нему проще. Вернувшись к своему шкафчику, я под присмотром Спарки взял правильный учебник и нужные тетради. Сверившись с расписанием, я зашёл в нужный кабинет и уселся на место, на которое обычно садился Грег. Мой помощник лишь кивнул, подтвердив, что я не накосячил, и после этого ушёл на свои занятия, а я попытался не сильно отсвечивать. Последнее получалось плохо, так как мою «выходку» обсуждали. Как я понял, все думали, что я изначально задумывал эпатировать публику, а не ошибся. И слава Зевсу, так сказать. На мою удачу, остальные уроки перед обедом прошли максимально спокойно. Ни один из учителей не докапывался до меня по поводу моего недавнего отсутствия, и домашних заданий у меня тоже не спрашивали. К слову, надо будет провентилировать у Спарки тему с домашкой. В моём мире, на родине, это были важные вещи: не сдавая домашку, можно было остаться на второй год легко и непринуждённо. Однако уроки шли один за другим, и я о них мало что могу сказать, так как сильно переживал из-за незнания местной жизни и боялся, что отчебучу что-нибудь такое же, как на первом занятии. Поэтому, когда начался обеденный перерыв, я пристроился к основной массе учащихся, которая и привела меня в местную точку общепита. К несчастью, кормили здесь, как бы это помягче сказать, плохо. Как подсказывает мне опыт, повар сам не очень понимал, что именно он готовит. Мне в жизни не доводилось видеть до такой степени хреново сделанную пюрешку. А пюре, чтобы испортить, это надо очень сильно постараться. Это титаническая задача. Обычного разпиздяйства здесь не хватит. — Ты с ума сошёл, это же столик для… — перехватив меня на полпути, зашипел Спарки мне на ухо. Из-за толчеи я не понял, чей именно это столик и почему, но позволил увести себя туда, где сидеть было можно. — Как хорошо, что ты сам меня нашёл, — порадовался я, поставив поднос со снедью на стол. — У меня накопились вопросы. — У меня, знаешь ли, тоже, — фыркнул мальчишка и кивнул на мою еду. — Ты что, из Алькатраса сбежал? Зачем столько? — Просто хотел попробовать все блюда. Не знаю, что здесь стоит есть. — Здесь ничего не стоит есть… по крайней мере, так говорит моя сестра, а она гастроэнтеролог… точнее, будет им, когда сертификат получит, — пошутил проплаченный мною помощник и ткнул пальцем в чашечку с чем-то вроде сладкого пудинга: — Я возьму? Я пожал плечами, передал этому мелкому гитаристу указанное блюдо и принялся за дигустацию. И чем больше я пробовал, тем больше удивлялся тому, что чувствовал. Блюда они… они из достаточно нормальных продуктов были сделаны, но максимально «на отвяжись». И да, я понимаю, что дети такое есть не любят, и это нормально, но дети, которые успели проголодаться, съели бы эту еду, если бы её до такой степени не испортили. И да, отсутствие супа меня прям угнетало. Ну как можно обедать без супчика? Без него вторые блюда буквально не раскрываются… хотя, учитывая запоротые колбаски и пюре, тут раскрываться и нечему. — Ну как еда? — полюбопытствовал Спарки, когда я попробовал всего понемногу. — Как школа? — Продукты нормальные, и если бы не повар, то было бы нормально, — пожал плечами я. — А школа… половину бардака можно легко убрать, а в целом тоже нормально. Учителям, конечно, в массе своей, плевать на всё, но их понять можно. Да и я пока не видел, чтобы кто-то намеренно вредил, так что директора, Бреквел, обвинить не в чем. Со своей работой она справляется. Ну, либо у неё внятный заместитель. — Пф-хе… — мой собеседник который как раз пил напиток из банки, почему-то поперхнулся, и газировка брызнула во все стороны. — Кхе-кхе… — С тобой всё нормально? По спине постучать? — Со мной-то всё нормально, — откашлявшись, буркнул мальчишка и уставился на меня квадратными глазами. — А вот у тебя, по всей видимости, точно не все дома. — Да? — Да-да, — покивал мелкий гитарист. — У нас тут наркотой в коридорах банчат, функционеры банд шастают, и вообще чёрт его знает что творится. В прошлом году так вообще ученика в туалете зарезали. — Вот как? Ну да, мне нечего выдвинуть против твоего личного опыта. — Что? Эй, это был не я, Льюиса парни из АПП насадили. — Вообще-то я хотел намекнуть на твою сегодняшнюю покупку, но раз первое, что ты вспомнил, — это убийство, то я даже не знаю, как реагировать… Ну, типа, окей, это был не ты. — Да точно тебе говорю — не я это был, не я! — Да-да, я понял, — я протянул руку и ободряюще сжал кисть собеседника. — Я тебе верю. — Грег… ты сейчас пи*децки пугаешь, — отдёрнув руку, буркнул Спарки и вскочил. — Я это… пойду покурю, да, покурю. — Уверен? Всё же охранник в школе есть, а пахнет эта дрянь характерно. — Ты про SRO? Да ему по*ер вообще, — отмахнулся малолетний гитарист и торопливо покинул столовую. Ну а я лишь плечами пожал. Каждый гробит свою жизнь сам… с посильной помощью окружающих, конечно же. Закончив с тестированием местных пайков, я окончательно убедился, что придётся либо есть дома, либо искать что-то поблизости, либо носить перекус с собой. Хотя мой личный школьный опыт протестовал против тормозка со снедью: всё же тут не офис, и разогреть будет негде, да и не так много времени между завтраком и возвращением домой, чтобы прям реально загнуться с голоду. Всегда можно сделать завтрак чуть плотнее — горох из скороварки там с мясом или перловочка с гуляшом. Я кивнул и вновь достал блокнот, в который записал напоминание поискать в продаже автоматические скороварки. Без скороварки горох — это замечательный прекурсор для производства химического оружия, так сказать. Встав из-за стола, я было собрался отнести недоеденные комплекты на утилизацию, но не судьба. Какая-то наглая чернявая девица, которую сопровождала рыжая подпевала, без всяких затей схватила со стола пластиковую емкость с десертом и, словно это было чем-то само собой разумеющимся, вытряхнула эту сладкую хрень мне на голову. Рыжуля злорадно заржала, привлекая тем самым к нам излишнее внимание, а я впал в ступор. Всё же я из довольно патриархальной страны, а родом и вообще из другой эпохи; мне с детства прожужжали уши, что девочек бить нельзя, и я старался придерживаться этого стереотипа, но сейчас… — Равноправие — замечательная вещь, — пробурчал я, чувствуя неприятный зуд в мышцах после довольно кривоватого удара ногой, снэп-кика, если по-спортивному. По старой привычке я пытался ударить в пах, но вовремя сообразил всю несуразность этого действа и ударил чуть выше, в живот. Моя противница отреагировала неожиданно бодро, но из-за того, что места для уклонения у неё не было, я попал, и хорошо так попал. P.S. Из-за недопонимания некоторых читателей поясню: ГГ бил эдаким аналогом «поджопника». Больно, обидно, с ног сбил, но таким ударом невозможно раздробить кости противника или превратить его ливер в кровавый фарш... По крайней мере, этого не мог сделать щуплый Грег.