Бродяга Грег

Этого парня, Грега Ведера, я знал довольно давно. Ну как давно? Довольно давно относительно моих экспериментов с осознанными снами, а занимался я этой темой на тот момент где-то года полтора-два. Так что с этим пареньком мы познакомились буквально в самом начале моего пути. Грег был одним из немногих моих собеседников во снах и… наверное, сейчас я не очень удачно высказался. Называть наше общение именно общением было трудно, так как оба мы находились в состоянии сна и к происходящему относились как ко сну. Разве что я куда быстрее понял, что Грег — это не просто сон, это нечто большее. Но так как за тот год я сталкивался с ним достаточно редко, понять происходящее смог далеко не сразу. Начну историю с простого — с осознанных сновидений. Изначально концепция у этого развлечения достаточно простая: раз мозг может создавать любые события и показывать их нам, то что мешает этим воспользоваться? На самом деле — ничего. Например, достаточно дать понять своему сознанию, что оно спит, и, так как мы относительно сна обладаем субъектностью, то и повлиять на него тоже можем. В принципе, осознанные сновидения в той или иной мере испытывали абсолютно все люди. Перед тем как проснуться естественным образом, а не по будильнику, мы нечто подобное и делаем — когда уже знаем, что надо вставать, но сон еще не до конца с нас сошел. Есть, конечно, и более сложные, комплексные техники, но эта базовая мысль — самая важная. Это основа всего. Я использовал такие сновидения для развлечения и своеобразной психологической помощи, так как в мире творилась лютая дичь, а психоаналитики были, во-первых, дороги, а во-вторых — бесполезны. В конце концов, одно забавное исследование вполне конкретно продемонстрировало, что возможность не переживать из-за финансов дает куда больший эффект, чем общение с профессиональным, на самом деле хорошим специалистом по работе с психикой. Вот, собственно, чтобы ненароком не спиться или не поехать кукухой, я этой фигнёй и занимался. Время от времени я развлекал себя тем, что устраивал так называемые «погружения». Организовывал себе сны с забавными декорациями. К слову, лучше всего действовали сюжеты про космос. Помню, во время одного из первых погружений я задорно скакал по Луне в одних лишь тапочках и дико хохотал. Сейчас об этом даже вспоминать немного стыдно. Но, проснувшись после той первой попытки, я пребывал в довольно позитивном настроении, да и вообще весь день в целом был хорош. Даже стояние в пробке не сильно повлияло на мой настрой… и истерия коллег… и клиентов… и даже два срабатывания пожарной тревоги не сломили мой позитивный настрой. Но вернемся к этому пацану, к Грегу. Надо понимать, что ты не всегда можешь выбрать историю, в которую хочешь окунуться во сне. Иногда получается так, что приходится использовать то, что выдал тебе великий рандом. Это я к тому, что некоторые сны бывают случайными. Да, люди в целом видят во снах то, что окружало их в течение недели, и это не единожды доказано экспериментально, но и случайные события тоже бывают. Вот одним из таких случайных событий и был Грег. Теперь-то я понимаю, что, по всей видимости, подключился к сну другого человека. Но тогда я особого внимания на это не обратил, так как ничего необычного или невероятного не наблюдал. Ну пляж, ну серфинг — какая, в принципе, тут может быть особая «особость»? Однако, столкнувшись с одним и тем же персонажем в шестой раз за год, я перестал игнорировать происходящее и… ну, я представил себе пистолет и вышиб ему мозги. И вы должны представить себе моё удивление, когда сон неожиданно сломался и мы выпали в лимб… Хотя, должен признать, я не уверен насчёт этого термина, так как мало с кем общался на тему снов, но, вроде бы, это так и называют. А может, и не так. В общем, не суть. Большим плюсом для меня было то, что я примерно понимал, что пытаюсь сделать, и ориентировался в ситуации куда лучше. А вот мой вынужденный визави подумал не бог весть что и сильно испугался, но так и не осознал ситуацию и не перехватил управление у своего сна. Теперь-то я знаю, что этот парень вообще был не из моего мира, и что все эти супергерои, кэйпы, про которых он мне потом уши прожужжал, для него были вполне себе обыденностью и нормой жизни. И да, упоминание супергероев было именно тем, что заставляло меня думать, будто это просто какой-то максимально автономный сон и дичь. Но имея мозг и желание думать, ты в любом случае начнёшь замечать несуразности, которые не сможешь объяснить. Во время третьей моей попытки пообщаться с пацаном он, судя по всему, тоже начал воспринимать сон осознанно. Смешно даже, как мы пытались общаться. Он говорил на английском, причем очень торопливо и, не сказать чтобы внятно, из-за чего я, если и понимал, то с пятого на десятое. А я, в свою очередь, худо-бедно понимал письменность, но даже во сне не знал, как на самом деле произносятся некоторые слова, ведь английская письменность разошлась с устной речью ещё в шестнадцатом веке. Эти их знаменитые сдвиги гласных и прочие доисторические штуки, из-за которых слово «ночь» и слово «рыцарь» пишутся по-разному, а звучат одинаково. Когда-то они и звучали как разные слова. Но что-то меня опять понесло. В общем, во время одного из погружений мы оба поняли, что общаемся с иным разумом, а не с болванкой. Так как эта мысль доходила до меня в течение нескольких снов, а мой собеседник был куда более безалаберным и вырос в условиях кайповщины, мы в итоге как-то очень синхронно это осознали и приняли как должное. А вот дальше — да, дальше было забавно. Пацан очень вежливо, но настырно интересовался у меня, не являюсь ли я «советским властелином». Признаться, мне пришлось потом даже в справочники заглянуть на всякий случай. Но нет, я не ослышался. Как оказалось, у них мало того что 2009 год, так ещё и мир безумный, в котором каждые 3–4 месяца какой-нибудь город уничтожается одним из трёх НЁХов, которых они называли губителями. Словом, как ни посмотри, но мне было тяжелее поверить в существование такого мира. А вот моему собеседнику было проще, так как он слышал про некую Землю Алеф, с которой какой-то ещё более безумный учёный умудрился наворовать видосов и даже компьютерных игрушек. Ну, поговорили и поговорили. Общих тем хватило встречи на две, да и то с натягом. Меня не сильно заинтересовали их герои и злодеи, а пареньку были не очень интересны подробности уже моего мира, так как ничего невообразимого — ну, кроме разработки больших языковых моделей — у нас, на его взгляд, не происходило. Тем неожиданнее была наша следующая встреча. Как я понял, мальчишка сам меня искал, не особо разбираясь, как это делается. Впрочем, на тот момент я и сам не очень понимал механизм происходящего. Словом, выяснилось интересное: Грег возжелал, ни много ни мало, получить статус этого их кэйпа. — Ты же сам говорил, что быть кэйпом опасно. Либо в банду завербуют, либо в Протекторат, — напомнил я ему его же слова. Он, когда про свой мир рассказывал, очень нелицеприятно отзывался о всей этой братии. А тут на тебе. — Вот именно поэтому я и хочу, чтобы ты мне помог! — рубанув ладонью по воздуху, восторженно заявил пацан. — Как я понял, ты можешь подучить меня этим вашим штукам, чтобы меня, если и не технарем, так хотя бы умником признали. — Даже не представляю, что ты от меня хочешь, — с недоумением ответил я и, создав в окружающем нас сне кресло, уселся в него. — Рассказывай. — Помнишь, ты мне про ваших роботов рассказывал? Про искусственный интеллект, про то, что сейчас всё на основе кремниевых чипов и оптики делается, но вообще-то всё то же самое можно сделать буквально из куриных мозгов. И сложность лишь в том, чтобы получить уже имеющийся… — Стоп-стоп! Не трещи, — я вскинул руки в защитном жесте. — Не так быстро, давай более вдумчиво. — Вот я и рассказываю, — буркнул мальчишка, но темп речи уменьшил. — Я хочу сделать эти самые мозги в баночке. Хочу, чтобы все подумали, что это кейповщина, и меня зарегистрировали. Чтобы потом на форуме щеголять официальной отметкой и глумиться над окружающими, рассказывая, как я всех поимел. — Ну, допустим, — кивнул я на такую просьбу. — А тебя наружу мяском не вывернут, когда поймут, что ты по чьему-то наущению «что-то сделал», а сам и не в курсе, как это всё работает? — Силы они странные, да и те же технари сами не знают, как и почему у них девайсы работают, — фыркнул белобрысый подросток и закончил: — Ну, пожалуйста! Тебе же это ничего не стоит, а для меня это очень важно. Задав с десяток контрольных вопросов, я убедился, что этот чудик реально хочет сделать то, о чём говорит мне сейчас в этом сне. Его просьба была, с одной стороны, сложной, а с другой — удивительно простой. В моём мире сейчас и в самом деле шли разработки LLM на основе биологических нейросетей, и хоть эти наработки ещё не превзошли кремниевые аналоги, для пацана ведь главное — что они выбивались из привычного. Как я понял, в его мире всё, что выходит за рамки 1982 года, подпадает под подозрение в использовании суперсил. Так что, если бы у меня была возможность передать ему обыденное моноколесо, за ним бы сразу пришли, откуда следует. Впрочем, как только это моноколесо разобрали бы, сразу бы поняли, что никакого отношения к кейповщине всё это не имеет — банально из-за наличия шильдиков и штрихкодов. Но что-то я опять отвлёкся. — Ничего особого я тебе всё равно не расскажу, да и ты с моих слов мало что сможешь повторить, но… можем попробовать сделать машинку, которой управляют нейроны, взятые из куриного мозга. — А можно не из куриного? — Эм… ну, можно купить лабораторную мышь… — А из лягушек можно? — Эм… — я задумался. — Признаться, мне лень проверять, всё же на дворе зима, и лягушки — это либо дорого, либо долго. А курицу использовали у знакомого на кафедре. Я всё это не только видел, но даже сам пробовал делать… Как я рассказывал, мой знакомый остался в университете и сейчас кто-то вроде учёного. Мы приятельствуем. — Да-да, я помню, — покивал подросток. — Ну так что, на лягушках можно? — Можешь попробовать и из лягушки нужное добыть, но я ничего не гарантирую. Впрочем, если не получится, достанешь курицу, — буркнул я и уточнил: — И чего ты к лягушкам так неравнодушен? — У нас их в школе заживо вскрывают на уроках естествознания. Отчекрыжить голову и забрать домой — не велика проблема. — Кхм… — подивился я такому подходу. Дальше было проще, так как я лишь пересказал лекцию своего знакомого своими словами, упростив некоторые моменты. А учитывая, что я присутствовал на занятиях у двух групп, которые этим занимались, да и на мои вопросы знакомый отвечал (под пиво) весьма охотно, — словом, в практической области я знал все тонкости. По крайней мере все те, которые надо было знать, чтобы получить работающий результат. Там реально ничего сложного. А вот в эксплуатации — да, не всё так просто. Впихнуть всё это в подростка было на удивление легко. Видимо, не зря детей в школе держат: в этом возрасте у них мозги хорошо работают, по крайней мере память. Ну и да, объяснять эту тему во сне было очень легко, так как сон мог предоставить всё то, что мне требовалось. И самое главное — во сне всё работало именно так, как мне надо. В общем, я не просто размахивал руками и возюкал маркером по доске, я буквально показывал всё то, что нужно было видеть самому. Мальчишка буквально плакал кровавыми слезами, повторяя процедуру изготовления устройства семь раз подряд. Но в итоге, примерно через месяц, когда мы всё-таки снова пересеклись, он, буквально задыхаясь и давясь словами, рассказал мне, что всё получилось. Родители, когда обнаружили в подвале непонятную хрень с капельницами, бульбуляторами и прочим разным, не бог весть что подумали. Впрочем, приехавшая полиция буквально сразу определила, что в подвале у них не подпольная нарколаборатория, а что-то более наукоёмкое. Так что ближе к вечеру приехал специалист от СКП. Вот, собственно, этот специалист и подтвердил: да, троечник из общеобразовательной школы, в которой наркотой торгуют буквально в коридорах, каким-то невероятным образом умудрился сделать радиоуправляемую машинку, которой управляли настоящие мозги — пускай и размазанные по чашечке Петри с закрепленными на пластилин электродами. — Ну и как, достиг ты своей цели? — с любопытством спросил я у паренька ещё через месяц. — И да, и нет, — грустно вздохнув, ответил он. — Было, конечно, забавно глумиться над форумчанами, но новизна как-то быстро прошла. А за пользователями, у которых подтвержден статус кейпа, следят внимательней, и меня буквально засыпали предупреждениями за то, чем я всегда занимался… Я думал, что это что-то в моей жизни изменит, а по факту геморроя от этого больше, чем пользы. — А что по поводу Стражей? — уточнил я. — Если я правильно помню твои слова, всех несовершеннолетних кейпов туда собирают. — Оказалось, что не всех, — вздохнул пацан. — У меня статус Умник-1 и никаких боевых навыков. Мне буквально нечего там делать. Так, время от времени СКПшники проверяют, и всё. — Не зря хоть во всё это влезал? — Теперь не знаю, — хмыкнул подросток. — Те же родители… Они хотели развестись после моего совершеннолетия, а тут вот решили не ждать. Их и так никогда не было дома, а сейчас они вообще в других городах работают и бывают наездами. И, с одной стороны, классно — живу один, но… толку-то от этого? На этом наше общение постепенно и закончилось. Мы, конечно, ещё пару раз пересекались, но мальчишка был занят либо школьными проблемами, либо домашними, и мне показалось, что его жизнь в целом наладилась. По крайней мере, я так думал. Но время шло, и я, ободрённый встречей с Грегом, начал искать другие такие, скажем так, аномалии. Это было очень непросто: если тебе активно не помогают, ты никогда не поймёшь, в обычном ты сне или уже в необычном. А затем случился прорыв. Мне хоть и не удалось наладить двустороннюю связь, но я зацепил удивительно подробный сон о магии. И эта магия до такой степени напоминала мне расширенную фрактальную модель физики, которую в моём мире пару месяцев назад стали использовать вместо стандартной модели, что я невольно заинтересовался. Я думал, что вижу сон на основе событий, которые наблюдал сам, а в итоге оказалось, что нет. Все мы знали про те же нейтрино, а потом учёные и небарионную материю, которая не взаимодействует с электромагнитным полем, нащупали. В общем, меня не удивляло, что некий лектор в балахоне а-ля архимаг рассказывает ученикам про «ману» и поток «эфира» на странно звучащей латыни, — меня удивляло, что магию объяснили через физику. Причём так, что с какой стороны ни посмотри — выглядело очень достоверно. Я сидел за спинами магов-учеников и, мучаясь из-за использования римских чисел и геометрических методов записи вместо алгебраических, вникал в то, что они тут изучали. И чем дольше они изучали эту свою магию, тем сильнее я впадал в недоумение. Сны они, по сути своей, дырявые. Сон буквально говорит нашему сознанию: «Вот тут у нас дыра, но ты, будь добр, искренне верь, что тут у нас панорамное окно в ад» или даже: «Вот книга, на листах которой написаны великие вещи», но по факту во сне ты держишь томик с пустыми листами. И это я к чему? Формулы, графики и прочая математика — она была слишком подробной. Некоторых знаков я даже не знал. Точнее, я большую часть знаков не знал, но, проверяя потом в сети, обнаруживал, что половину этих значков использовали то в Древнем Риме, то в Средневековье… Я явно видел чей-то мир, и мне было очень интересно, насколько показанное в нём — правда. Как оказалось, та магия, которую я наблюдал во сне, существовала и в реальности… Просто у нас, в моём мире, «магов» не было. По крайней мере, на тот момент. Но никто не вечен, особенно в нашем безумном мире. — Kakogo h… — пробормотал я с недоумением, рассматривая чужую комнату и лёжа на чужой кровати. Мой голос прозвучал чужеродно, он не принадлежал мне, и я окончательно растерялся. С болезненным сомнением я уставился на свои ладони — на эти детские, непривычно тонкие ручонки. Впрочем, если быть объективным, руки были подростковыми, как и голос, но разрыв между масштабами сознания и плоти казался катастрофическим. Я замер, пытаясь воспроизвести что-то на местном наречии, и, к своему величайшему изумлению, у меня это получилось. Я даже рискнул проговорить ту самую скороговорку про Джона, ожидая, что язык моментально завяжется в узел, но произношение оказалось на удивление чистым. Мой речевой аппарат работал на удивление хорошо. Даже слишком хорошо. Видимо, бывший владелец этого тельца любил поболтать. — Вот же б… — начал было я, но сказал не совсем то, что хотел изначально: — Где это я? И кто я? Ну, в смысле, здесь и сейчас?