Бродяга Грег

Закончив с окнами, я полистал учебники — кстати, достаточно интересные. Единственный их минус в том, что это реально энциклопедии, а не учебники. Как по ним именно учиться, я не представляю. Но, как я только что говорил, читать их было интересно. Правда, все те учебники, которые можно было назвать не естественнонаучными, были достаточно ангажированы в политическом смысле. Я такой топорной пропаганды в жизни своей не видел. Даже наши клоуны настолько уж не опускались. А они, между прочим, очень сильно опускались. Впрочем, о мёртвых либо ничего, либо хорошо. И если сказать хорошего нечего, ну значит ничего, просто промолчим. Однако энциклопедичность этих учебничков мне очень пригодилась, так как на одном из комиксов был нарисован персонаж со старой фотокамерой. Я про те коробки на треногах, в которые вместо электронных матриц или фотоплёнки использовали ещё более допотопные фотопластинки — специальные стеклянные пластины с нанесённым на них химическим составом. Признаться, я с плёночными фотоаппаратами знаком плохо. Это брат у меня увлекался этим делом. А когда я повзрослел, уже были в моде автоматические «Полароиды», а затем начали появляться первые цифровые камеры. Ими я и пользовался. По крайней мере, до тех пор, пока эти же камеры не стали встраивать сначала в мобильные телефоны, а потом и в смартфоны. Но не надо думать, что я применил идею этих старых камер напрямую. О нет, фотографировать что-то таким образом возможно, но цель должна находиться между камерой и источником излучения. Буквально как в рентгеновском аппарате, и, желательно, с такими же габаритами. В данном случае источником излучения мог выступать поток неструктурированной маны — той самой тёмной материи, а этой самой материи, напомню, у меня не так уж и много. Хотя ловушки, которые я использую, — это прям рояль-рояль, они покрывают буквально все мои потребности, но мои потребности не так уж велики, как неудивительно. Так что да, ловушки всё очень сильно упрощают. И тем не менее, такого количества маны для экспериментов у меня нет. А если ещё точнее, то накопить её не так уж сложно, но тут надо довольно замороченное устройство городить. Я никогда ими не занимался. А как мне известно, чем больше «черноты» ты пытаешься хранить в одном месте, тем это сложнее. Мана лишь в виде рун очень хорошо складируется, так сказать. Но не в сыром, не в обработанном виде. Но эту методику я всё же применил просто для эксперимента. Даже самого себя снял и зачарования разные фотографировал. В итоге получилось так себе. Например, для такого метода фотографирования я был практически прозрачен. Точнее, я и был прозрачен, так как никаких магических штук в тело не интегрировал, а вот футболку снять забыл — да, её и обнаружил на снимке в виде слабого марева. Хорошо видно было разве что мой блокнотик с палитрой. И немудрено, ведь в обложку встроены ловушки для пополнения расходуемых компонентов. Поигравшись с получившимся устройством, я сделал себе пометку доработать и палитру, и сами руны, чтобы понизить их заметность. Нужно это или нет — чёрт его знает, но паранойя тем и чудна, что иногда за тобой и в самом деле следят, так что лишняя маскировка не помешает. Однако применять эту технологию для фотографирования кейпов было бы сложно: пришлось бы как-то затащить образец и зафиксировать его в довольно узком промежутке между сенсором и источником маны. Логично же, что эти ребята будут сопротивляться и снимки получатся смазанными. Ну и не надо забывать, что это не сказочная магия, а физика. Тёмная материя — это не что-то невероятное, а такая мерзость, которая при определённых условиях вполне себе влияет на обычную материю через гравитацию и… слабое взаимодействие. Говоря проще, если перемудрить с плотностью маны, можно повлиять на то, что всеми считается константой. Я говорю о полураспаде. Без шуток, в моём мире я этот эффект на радиопрепаратах тестировал. Работает. Все мои знакомые, даже если и занимались наукой, то не ядерной, поэтому точнее я об этом эффекте сказать не могу — и сам не знаю. Но то, что влияние есть, — это факт. И было бы неприкольно, если бы я по своей глупости организовал не просто удобный источник энергии или не столь удобный источник ионизирующего излучения, а добротную такую атомную бомбу, которая по закону подлости жахнет не где-то там, а где-то здесь. Так что нет-нет, отказать. Поэкспериментировали и хватит. Вторая идея была куда сложнее в исполнении, но чуть более безопасна. Говоря проще, вместо того чтобы светить прожектором, который мог ненароком повлиять на законы мироздания, лучше было организовать что-то вроде снегопада или тополиного пуха, но не в материальном виде, а в виде структур из маны. Мысль простая: нечто создаёт такие вот структуры из тёмной материи и разбрасывает их в определённом объёме, и тогда всё, что попадает в эту зону, вынуждено через них проходить. И если простые смертные, строительные материалы и прочее разное статистически прозрачны, то всё, что хоть как-то взаимодействует с тёмной материей, повлияет на эти, прости господи, снежинки. А дальше всё просто: эти частицы достаточно крупные, чтобы в них можно было зашить логику. Например, если что-то контактирует с волосками-детекторами — посылать сигнал. А чтобы от этого было чуть больше пользы, чем от сигнализации, надо заставить частицы взаимодействовать друг с другом, чтобы они примерно понимали, где относительно источника облака находятся. И тогда я получу ни много ни мало, а 3D-снимок произошедшего взаимодействия. Единственное, что меня смущает, — какого размера должны быть частицы. Чем они больше, тем их можно сделать умнее и тем их нужно меньше. С другой стороны, если наблюдения потребуют большего разрешения, то частиц понадобится тоже больше. Это будет куда сложнее, да и мозгов на каждую такую частицу много не завезешь. В общем, дилемма. Но думать мне об этом в любом случае придётся уже не сегодня и даже не завтра. В отличие от довольно простой установки по принципу рентгена, сделать схему, которая будет генерировать другие подсхемы, а те, в свою очередь, будут взаимодействовать друг с другом и передавать информацию, — это ни фига не просто. Нечто подобное я, конечно, делал, но тогда у меня была поддержка нейробука, и всю техническую часть я сбросил на него. Здесь же не то что такой техники не было, здесь даже большие языковые модели ещё не появились. Придётся делать эту фигню долго и упорно. Единственная надежда — удастся найти какой-нибудь подходящий образец, с которого можно будет скопировать самые сложные части. Всё-таки природа за миллиарды лет придумала довольно много полезного. Главное — умудриться это полезное разглядеть, что бывает архисложно. Отбросив мудрствования, я попытался лечь спать и даже сделал это, накрывшись одеялом. Но тут возникла необычайная проблема — погода. Точнее, погода в доме. Когда я навешивал защиту на окна, то обратил внимание, что стеклопакетов как таковых здесь не было. Окна были реально одиночными, что поразило меня до глубины души. Ведь мы на севере Соединённых Штатов, здесь зимы, в том числе со снегом, тоже бывают. И вот, любуйтесь, люди, — одиночное стекло. Тогда я списал это на свою повышенную мнительность, а сейчас понимаю, что нет, никакой мнительности не было. Температура ночью упала, и стало совсем некомфортно. Я бы даже сказал, зябко. Да и воздух к ночи стал слишком влажным. Бр-р… Помучившись минут двадцать, я осознал, что буквально чувствую, как одеяло тяжелеет от влаги. В принципе, заснуть под ним можно, но из-за непривычки голова завтра будет, откровенно говоря, деревянной. Поэтому я со вздохом выбрался из-под одеяла-предателя и, поежившись, пошёл искать пижаму. Да-да, я искренне недоумевал, зачем людям нужна пижама, но сейчас на своём опыте понял, для чего её используют. Это, оказывается, побочный эффект от недостаточного утепления зданий. С другой стороны, ну хорошо, надену я пижаму, станет потеплее, но влажность же никуда не денется. И если местные к ней привыкли, то я как-то некомфортно себя чувствую. С этим надо что-то делать. — Гадство, — буркнул я, остановившись на полпути. — Пижама — это не вариант. Я вышел из комнаты и, матерясь в голос (благо был в доме совершенно один), проследовал в техническое помещение, где, как я помнил, лежал рулон довольно толстого пластика. Судя по виду, вещь лежала здесь уже очень давно, и к ней никто не прикасался годами. Так что я с наглой мордой отмотал себе чуть меньше двух метров и унёс в спальню. Собственно, можно было положить её под простыню — хоть это и неудобно, но стало бы значительно теплее и так. Однако я поступил ещё более варварски: убрал с кровати матрас, который был очень и очень тонким, и положил эту плёнку вместо него. После этого я, засидевшись до двух часов ночи, в очередной раз занимался тем, что раскладывал руны из палитры по всей площади материала. Когда я наконец закончил, в комнате стало совсем прохладно, и я почувствовал, что окончательно озяб. Всё-таки, пока был сосредоточен на работе, не обращал внимания, что пальцы плохо гнутся, да и на мне, кроме одной лишь футболки, ничего не было. Словом, сам дурак, что допустил такое переохлаждение. Впрочем, полученный результат сторицей окупал все мои косяки и глупости. Мне даже не пришлось особо настраивать получившийся артефакт, так как он был очень и очень простым. Он в прямом смысле слова перехватывал некоторую часть солнечных нейтрино и превращал их в тепло. Эдакий волшебный тёплый пол, только в данном случае это был не пол, а основание для матраса. Положив на тёплую плёнку матрас и заправив постельное бельё, я сходил, попил водички, сделал прочие дела и, когда ложился в кровать, одеяло, конечно, ещё было влажноватым, но вот матрасик уже явственно прогрелся до оптимальной температуры, так что я сам не заметил, как заснул. Ночью что-то бумкнуло, а затем раздался чей-то истошный вопль, но город тут у нас диковатый. Раз вопль как начался, так сразу и закончился, я лишь недовольно пробурчал, перевернулся на другой бок и снова заснул. А зря. Проснувшись утром по будильнику и потянувшись в максимально комфортной кровати, я нехотя выбрался из объятий пушистого друга и побрёл на кухню ставить чайник. И вот, когда я включил его и обернулся к шкафчику с посудой, это и произошло. Моя нога почему-то проскользнула, и я лишь чудом не рухнул на пол. Но хоть на пол я и не упал, о кухонный гарнитур всё-таки приложился. Выматерившись и массируя пострадавшее плечо, я с недоумением посмотрел вниз на то, на что наступил, и впал в ступор. Нет, сначала я подумал, что на кухне сдохла какая-то мышь и я наступил на её тельце. Однако так называемая мышь была слишком маленькой, да и шерсти у неё совершенно не было. Тряхнув головой, я снял тапочки, чтобы не разносить по кухне кровищу, и сходил к раковине промыть физиономию — просто потому, что мне показалось, будто и я из-за ссора в глазах вижу что-то не то. Но даже промыв глаза и вернувшись обратно, я увидел всё то же самое. Под моим левым тапочком лежал чей-то палец, точнее — фаланга. В голову полезли не самые радужные мысли. А уж когда взгляд зацепился за кухонное окно, на подоконнике которого оказался ещё один палец, я окончательно охренел. — Это типа как в «Крёстном отце», что ли? Но там вроде лошадиную голову подбрасывали, а здесь — пальцы. Какого хрена здесь вообще происходит? Я был вынужден отложить дальнейшие действия на некоторое время, чтобы выпить горяченького и окончательно проснуться. Точнее, я, конечно, уже давно проснулся, но после такого стресса мысли в голове шевелились хаотично, словно черепушку набили ватой. После чая я как-то ожил и смог мыслить более критически. Судя по тому, что я видел, произошла какая-то явная кейповщина. Чисто теоретически невозможно представить себе способ, с помощью которого чья-то ладонь могла оказаться в стекле. А это была единственная возможность, как пальцы могли оказаться на подоконнике — причём таким образом, что по потекам крови было понятно, в каком именно месте их отсекло. Но обычные живые люди не умеют просовывать руки сквозь препятствия. Однако вот вам, пожалуйста: лежат пара фаланг, которые, по всей видимости, изначально были в чём-то вроде перчаток. Просто эти перчатки пропитались кровью, и изначальный цвет ткани был непонятен. Вздохнув, я сходил в санузел, где во встроенном шкафчике, в отделе со стиральными порошками, нашлись добротные резиновые перчатки и баночка с перекисью водорода. Надев их, я поднял обрубок и внимательно на него посмотрел. После этого я снял с него ткань и, промыв под проточной водой, полюбовался ногтем и — что занимательно — каким-никаким, но маникюром. Судя по габаритам, маникюру и прочим параметрам, кейп, пытавшийся проникнуть на мою кухню, был достаточно молод. Это была девушка, и она была, как принято говорить в Соединённых Штатах, афроамериканкой. К слову, достаточно странный термин. В конце концов, человек негроидной расы может и не быть американцем. И как его тогда называть? Афроафриканцем? Звучит странно. Но эти мысли были навеяны растерянностью. Всякое в моей жизни бывало, но что-то такое — это впервые. Взглянув на часы, я аж испариной покрылся: нужно было собираться в школу. Однако бросать беззащитный дом тоже было страшновато. Он хоть и не моя собственность, но я же здесь, как минимум, сплю. Я не мог позволить каким-то непонятным шизофреникам и дальше разбрасывать здесь части своих тел. С другой стороны, я мало что мог сделать сейчас, и это страшно раздражало. Единственное, что пришло мне в голову, — на скорую руку добавить стенам несколько линий-ловушек по аналогии с теми зачарованиями, которые использовались в стёклах. Только в стёклах я защищал всю поверхность, и основной мыслью было то, что никто не должен это стекло разбить. А вот со стенами я поступил проще. Любой, кто может проходить сквозь стены, волей или неволей, наткнётся на одну из трёх полос зачарования и, как минимум, отчекрыжит себе что-нибудь ещё. А ещё я добавил кое-какую защиту на замки. Последнее, к счастью, мне доводилось делать и в своём мире, поэтому схему я плюс-минус знал: чтобы вспомнить её, достаточно было сравнить результат с известными мне параметрами. В общем, хоть я и не успел поесть, за время до приезда школьного автобуса я успел защитить стены и замки. Нет, если человек — медвежатник, он, конечно же, без труда вскроет эти говнозамки шпилькой. Но если некто попытается применить физическую силу, у него ничего не получится. В этом и смысл. Голодный, злой и раздражённый, я буквально бежал по улице к остановке, к которой, как я видел, уже подъезжал автобус. На бегу я осознал, что сжимаю в руке свёрток с чужими фалангами, и везти такое в школу — это, как минимум, глупо. Не найдя ничего умнее, я бросил свёрток в мусорный контейнер у дороги (видимо, хозяин дома ждал мусоровоз), а сам поднажал и на последних секундах влетел в закрывающуюся дверь автобуса. Я не хотел опаздывать не только потому, что проезд был бесплатным, но и потому, что общественный транспорт в этом городе был тем ещё дерьмом, а добраться до школы иным методом было сложновато. Говоря проще, я не хотел тратить ни деньги, ни время, ни нервы, повторяя свою вчерашнюю поездочку. Уже садясь на свободное место, я заметил, что в автобусе едет один из вчерашних баскетболистов. Я внимательно посмотрел на его руки, но, видимо, меня поняли как-то не так: паренёк резко отвернулся и сделал вид, что заинтересован видами, проносящимися за окном. А я всего лишь хотел проверить, все ли пальцы у него на месте и нет ли маникюра. В конце концов, мы же в Соединённых Штатах. Тут ведь, как в знаменитой шутке: мальчик, девочка — какая в задницу-то разница? Но, к счастью, нет. Руки у парня были самые обычные.