Каладриус

      Размазанные очертания Монреаля и какой-то чересчур тусклой для этого города архитектуры, но в это же время таких чертовски ярких фонарей пролетают перед глазами с бешеной скоростью. В них начинает рябеть, из-за чего теряется возможность детально рассмотреть, что творится там, за окном.       С каждой минутой я оказывалась всё дальше от Монреаля, от места, которое я могла назвать своим домом. Это было страшно — уезжать в неизвестность. Здесь город, который я знаю, люди, с которыми я знакома, и та версия меня, которую я, уезжая, теряю навсегда. Не зря говорят, что неизвестность — хреновая штука. Можно гадать до бесконечности, но обычно все догадки идут прахом, потому что в конечном итоге ты всё равно оказываешься не готов к тому, что тебя ждёт. Одно дело — рассуждать о необходимости сделать первый шаг, и совсем другое — по-настоящему шагнуть в неизвестность.       Набирая скорость, поезд с нарастающим рёвом рассекал воздух, словно разрывая его на части. Внутри вагонов царила особая атмосфера: кто-то задумчиво смотрел в окно, кто-то увлечённо читал, а кто-то вёл неспешные беседы под убаюкивающий мерный перестук колес. Но даже эта умиротворённая тишина пронизывалась нарастающим ритмом движения, отдающим в груди глухим, завораживающим гулом.       По щеке скатывается одинокая слеза, которую я тут же вытираю рукавом тёплого вязаного свитера, купленного ещё в канун рождества прошлого года. В какой-то степени я, наверное, в полной мере не осознавала, что натворила. В голове всё снова и снова прокручиваются воспоминания о самых счастливых днях в моей жизни, которые, словно специально, напоминают мне о том, от чего я отказалась, купив билет и сев в этот поезд.       Хочу зареветь в голос, но не даю себе этого сделать как минимум по двум причинам: из-за сидящих рядом людей, которые явно не оценят такое проявление чувств незнакомой им девушки, и из-за того, что решение уехать я приняла самостоятельно. Греческий философ Платон писал: «В своих бедствиях люди склонны винить судьбу, богов и всё, что угодно, но только не себя». Однако меня никто не заставлял, не вынуждал и даже не просил бросать всё и уезжать. Следовательно, винить мне, кроме себя самой, некого. Понять это — половина успеха, а принять — вторая. Думаю, я сейчас застряла где-то между пониманием и принятием и, боюсь, я совершенно не знаю, когда я найду в себе силы сдвинуться с этого «между»…       Знаете, в жизни большинства людей, когда-то наступает такой момент, когда им в силу каких-либо причин приходится отказаться от всего самого дорогого в их жизни. Поначалу всегда будет тяжело. Люди будут снова и снова задаваться вопросом, правильное ли решение они приняли, не поспешили или, может, попросту оступились? Может, причина, по которой они уехали, и не была в самом деле такой значимой? Подумаешь, новая работа? Подумаешь, учёба или новый партнёр? Может, это затянувшееся путешествие? Или плохая осведомлённость о том, что же всё-таки ждёт за границами города, из которого вы бежите?       А важна ли в самом деле причина? Разве действительно стоит думать, почему вы уехали из Нью-Йорка, если вы уже в Лондоне? Стоит думать, почему вы расстались с Джейком, если уже встречаетесь с Джошем? Стоит думать, почему вы уволились с цветочного, если вы уже работаете бариста? Стоит ли тратить время на то, что уже не имеет смысла? Ведь как бы даже больно всё это ни было, со временем вы поймете, что это — правильное решение.       Отсюда выходит ещё один парадокс. Вы делаете выбор, принимаете решение, от которого, как вам кажется, зависит вся ваша жизнь. И вроде бы выбор вас устраивает: всё складывается довольно неплохо и жаловаться, кажется, не на что. Но вдруг у вас появляется ещё один вариант. И вы сразу огорчаетесь, злитесь и попросту негодуете, убеждённые, что вы ошиблись. Но всё дело в том, что, когда вы выбирали в первый раз, вы выбрали лучший вариант из тех, которые у вас на тот момент были. Плевать, что появилось после. Важно то, что было у вас на момент необходимости принять решение. Хотела ли я отступить? Да. Хотела ли я просто-напросто забить на эту идею и вернуться? Да. Сделала ли я это? Нет.       Не сказать, что я была эгоисткой. По крайней мере, себя таковой я не считала. Я не просто бросила всё и исчезла. Я связалась с хозяйкой квартиры, которую снимала уже далеко не первый год, разорвала контракт на аренду и спокойно выселилась, отдав ей ключи и вернув себе залоговые деньги. Раньше эта квартира была для меня всем, впрочем, как и этот город. Но теперь же в Монреале меня не держало абсолютно ничего.       Я сообщила об отъезде своим родителям, друзьям, и даже простым знакомым. Моя совесть не позволила бы мне просто взять и уехать. Уж больно я была привязана к некоторым людям, слишком их ценила, чтобы, уезжая, и слова им не сказать. Разумеется, не все поняли моё желание. Кто-то осудил, кто-то чересчур презрительно посмотрел, кто-то просто тактично промолчал. Признаться честно, чужая реакция меня не особо-то и волновала. Главное было то, что я решилась на этот шаг. И отступать, если честно, не хотелось.       Чемодан у меня был небольшой, даже скорее маленький. Не то чтобы у меня не было вещей. Просто перед отъездом я выкинула почти все свои вещи, решив начинать новую жизнь «налегке».       Импульсивный, может, даже глупый поступок. Но что ж теперь поделать, когда все вещи уже давным-давно на свалке? Правильно, ничего. Остаётся лишь забить и купить новые.       Денег, которые я откладывала на протяжении последних полугода, в новом городе мне должно было хватить на пару месяцев. Они уйдут на съём квартиры, на еду, на бытовые нужды и в идеале на новую одежду. В любом случае, я всё равно в скором времени устроюсь на новую работу и буду получать зарплату уже там. Страшно ли мне? Да. Жалею ли я? Ничуть.       Когда поезд, отбивая последние гулкие удары колес, замер на перроне, я почувствовала, как моё сердце затрепетало в предвкушении. Сделав глубокий вдох, я решительно шагнула в новую для себя реальность, оставляя позади стены вагона.       Ступив на платформу, я окинула взглядом раскинувшийся передо мной незнакомый город. Его улицы, полные спешащих куда-то прохожих, манили своей таинственностью, обещая массу возможностей и приключений. Внутри меня разгорелся огонь любопытства и азарта, словно бы этот город уже протягивает мне свои объятия, приглашая познакомиться поближе.       Подхватив свой дорожный чемодан, я решительно двинулась вперёд, чувствуя, как с каждым моим шагом всё сильнее растёт воодушевление. Впереди меня ждала совершенно новая, неизведанная жизнь, полная сюрпризов и захватывающих перспектив. И я была полна решимости с головой окунуться в этот водоворот грядущих перемен.       Глазами я скользила по окружающим пейзажам, жадно впитывая каждую деталь. Вдруг я резко почувствовала, как по венам разливается волнующее ощущение свободы, будто невидимые оковы, державшие меня прежде, вдруг рухнули, позволяя расправить крылья. И с каждым шагом эта уверенность в себе и своих силах только крепла, наполняя душу радостным предвкушением.       Над Чарльстоном, куда я только что приехала, простиралось ясное весеннее небо, озарённое лучами палящего солнца. Повсюду оживали яркие краски, а щебетание птиц, перекликающихся между ветками деревьев, лишь усиливало ощущение благодатной весенней гармонии. Несмотря на то, что солнце неплохо так жарило, ветер был всё-таки чуть прохладным. Одиннадцать градусов, как-никак.       Какой у меня план действий? Не знаю. Его попросту нет. Я долго планировала саму поездку, однако вовсе не планировала то, что конкретно буду делать в новом городе. Конечно, было бы куда логичнее забронировать квартиру заранее, или хотя бы с районом проживания определиться. Признаться честно, я специально не строила планы — до последнего считала, что передумаю и вернусь обратно. Попрошу хозяйку квартиры заселиться обратно, позвоню родителям и друзьям, сообщив, что перехотела уезжать. Однако отступить уже было нельзя, поэтому приходилось решать всё в моменте.       На сегодня у меня из планов было найти себе как максимум квартиру, как минимум ночлег. Поиском новой работы я, скорее всего, займусь через недельку. Пока хотелось обустроиться, обжиться, найти хорошую кофейню с вкусным кофе, куда бы я забегала по утрам, и недорогой паб, куда бы я заглядывала по вечерам.       Время было уже полдень, и я, решив не терять время попусту, сразу отправилась в сторону выхода с вокзала. Чарльстонский вокзал был не особо большим — мне потребовалось минут пять от силы, чтобы выйти в город. Оказавшись снаружи, я села на ближайшую лавочку и, поставив чемодан себе под ноги и открыв на телефоне карты, начала ознакамливаться с районами Чарльстона.       — Миледи, добрый день, — однако, к моему сожалению, спокойно мне это сделать не дали.       Мгновенно подняв глаза на источник лишнего шума, я увидела перед собой довольно… интересного незнакомого мне парня.       Ярко-розовая, я бы даже сказала пёстро-кислотная водолазка, такие же яркие удлинённые и тонкие зелёные очки без какой-либо оправы, красующиеся на светлой макушке парнишки, красные кроссовки, зашнурованные синими шнурками. Из всего на него надетого чёрными были только джинсы, да куртка харрингтон.       Человек-радуга, ей-богу.       — Погода сегодня чудесная, не так ли? — пока я беспардонно оглядываю его с ног до головы, он, будто не замечая моего пронзительного взгляда, продолжает незамысловато вести со мной диалог, — Где чемодан покупала? — незнакомец оглядывает его и удовлетворённо хмыкает. — Выглядит стилёво.       Разговор предстоял интересный. Я только успела рот открыть, даже слова ещё не сказала, как меня тут же нагло перебили:       — Меня Крис зовут, так что отмазка, что ты не разговариваешь с незнакомцами, уже не прокатит.       — Я не об этом, — я машинально хмурю брови, раздражённо закатывая глаза. — Ты что-то хотел?       Разумеется, мне нужно заводить знакомства в новом для меня городе — это могло бы быть полезно. Однако начинать общение с первым встречным парнем, который сделал комплимент моему чемодану, явно казалось плохой идеей. И это я даже не беру в счёт его довольно вызывающий и провокационный внешний вид. Не то чтобы я что-то имела против, просто всё уж чересчур подозрительно складывается. Мне же нравилось, когда всё прозрачно, как вода.       — От тебя веет негативной энергией, — парень будто бы не слышит меня и, видимо, совершенно не знает о понятии личных границ, ибо в следующую секунду он уже садится рядом со мной. — Меня вот только что обокрали, но даже я, находясь в такой безвыходной ситуации, и то подобрее некоторых буду.       Теперь это точно выглядит подозрительно.       — Слушай, я очень тебе сочувствую, но мне уже пора.       Я встаю со скамейки и, схватив за ручку чемодан, начинаю спешно отдаляться от собеседника.       — Ты только приехала в город? — однако незнакомец тут же догоняет меня и не теряет времени на расспросы. — Неместная?       — Тебе-то что? — бормочу под нос с недовольством от того, что парнишка по какой-то неизвестной причине решил увязаться за мной. Ещё сталкеров мне не хватало.       — Квартиру уже нашла? — видимо, парень не слышал не только о личных границах, но и о тактичности и воспитанности тоже.       — Тебе-то что? — повторяюсь, не желая давать никаких конкретных ответов и с надеждой, что он поймет моё нежелание откровенничать и отстанет.       Однако он лишь пожимает плечами и бормочет себе под нос негромкое «да так».       Я никогда не отличалась большой выдержкой. Так что с каждым его шагом за мной, мое терпение становилось всё меньше, пока его не осталось вовсе.       — Слушай, парень, — я остановилась на месте и обернулась в сторону незнакомца. Словив на себе его внимающий взгляд, продолжила: — Мне жаль, что у тебя всё так сложилось, но я ничем тебе помочь не могу, да и, честно говоря, не хочу, так что бывай.       — Давай вместе жить.       Едва прозвучали столь неуместные и непозволительные слова, я почувствовала, как по моему лицу прошла тень недовольства, словно набежавшее грозовое облако. Мои брови непроизвольно нахмурились, а губы презрительно поджались, выдавая глубокое неприятие внезапного предложения. Я отшатнулась от незнакомца, как от прокажённого. Всё моё тело напряглось, готовое в любой момент обратиться в стремительный бег.       — Я не нанималась в содержанки. — не удостоив незнакомца даже беглым взглядом, я решительно отвернулась, давая ему понять, что его слова не имели для меня ни малейшего значения. Крепко сжав в ладони ручку небольшого чемодана, я вновь устремилась прочь.       Мои шаги были быстры. Я стремилась как можно скорее оставить назойливого незнакомца позади.       — Ты всего лишь заплатишь за первый месяц, — парень продолжал взывать ко мне, пытаясь привлечь моё внимание, однако я не удостаивала его ни единым словом или взглядом, как бы он не старался. — Я заработаю денег и отдам тебе всё до копейки!       Я всё так же игнорировала его.       — Пожалуйста! — вдруг резко выкрикивает парень с таким отчаянием и болью в голове, что я попросту теряюсь. — У меня больше нет других вариантов.       Я на мгновение замерла, уловив в его голосе нотки искренней мольбы и обернулась. В его взоре плескались смятение и тревога. Тонкие губы дрожали, выдавая внутреннюю борьбу и терзания души. Мой взгляд, ранее полный холодного презрения, смягчился. Я вдруг увидела в нём не просто назойливого незнакомца, а человека, страдающего и отчаянно желающего быть услышанным.       — С чего бы мне соглашаться? — выгнув одну из бровей, я вновь оглянулась, встречаясь с его умоляющим взором, и в моей груди что-то болезненно сжалось. Гнев и презрение медленно, но верно уступали место жалости и пониманию.       — Из меня хороший сосед. — парень неловко улыбается, видя, что я его слушаю.       Судя по тому, как отчаянно звучал его уговаривающий голос, его душа, казалось, изнывала от тоски и отчаяния.       — Я предпочитаю жить одна, — видя, как незнакомец теряет последние капли веры после этих моих слов, я, скрепя зубами и раздражённо выдыхая, добавляю: — Что ещё?       — Я потрясающе готовлю и люблю убираться.       Мысль о том, что больше не нужно будет проводить долгие часы за утомительной уборкой или стоять у плиты, готовя бесконечные трапезы, мне понравилась. Я ощутила, как с плеч спадает тяжкое бремя ежедневных домашних забот. Больше не нужно будет отвлекаться на бесконечную стирку, глажку и мытьё посуды, что уже было большим плюсом, ведь при таком раскладе я смогу посвятить время себе, предаваясь любимым занятиям или просто наслаждаясь долгожданным отдыхом. Казалось, что я уже предвкушала, как я смогу распоряжаться своим временем по собственному усмотрению, не отвлекаясь на рутинные дела.       — Ты что, позвонить кому-то не можешь, чтобы тебе денег выслали?       Это была моя последняя попытка отмазаться от надоедливого собеседника. Пусть мне и было его жаль, частички здорового разума всё же присутствовали во мне.       — Не могу. Стыдно. — его взгляд, полный тревоги и внутренней борьбы, был устремлён на меня так, будто он пытался проникнуть в самую глубину моей души.       Тонкие губы парня чуть дрожали, выдавая мучительное смятение, терзающее его изнутри.       — А напрашиваться жить не стыдно?       — Стыдно. — каждое его движение источало нестерпимую боль и отчаяние, будто он готов был пасть ниц, лишь бы я согласилась. Его голос срывался, переходя в надрывный, умоляющий шёпот, полный невыразимой тоски. — Ну так что?       Я не я, если бы не моя склонность к подобного рода авантюрам.       — Вдруг ты маньяк или психически больной человек? — я скептически поднимаю бровь, наблюдая за реакцией парня на мои вопросы.       — Могу сходить с тобой в больницу на обследование, но с условием, что платишь ты.       — Вдруг ты меня обворуешь и сбежишь?       — У тебя разве есть что воровать? — парень усмехается, после чего улыбается, видя мою реакцию и понимая, что он прав.       Если посмотреть на ситуацию с другой стороны, то он действительно был прав, и съезжаясь с ним я ничего не теряла. Максимум, что он сможет у меня своровать, так это джинсы, да две кофты. Наличкой я сроду не пользуюсь, а на карточке у меня пин-код. Никаких раритетных вещей у меня нет, ценных украшений тоже. Документы можно восстановить. Максимум, что он сможет сделать — убить меня. Но, честно говоря, в это мне верилось меньше всего. Как бы он не выглядел, впечатления убийцы он точно не производил. Я знаю, что первое впечатление может быть обманчиво, однако с этим я никогда не ошибалась. Такая уж супер сила.       — Вдруг ты приставать ко мне будешь?       — Упаси боже, — парень выглядел таким оскорблённым после этого вопроса, что мне даже самой как-то не по себе стало. — Ты видела, как ты одеваешься? Это же ужас какой-то.       — Оскорбляя мой внешний вид, ты понижаешь свои шансы жить вместе со мной. — я усмехаюсь и демонстративно складываю руки на поясе, чуть отворачиваясь корпусом в сторону.       — Понял.       Погрузившись в глубокие раздумья, я начала тщательно взвешивала все доводы «за» и «против» предложения сожительствовать с незнакомцем.       Чарльстон, безусловно, довольно отличается от Монреаля, как минимум уровнем жизни и, следственно, ценами. Вот здесь я и прочувствовала всю горесть непродуманных переездов. Кто знает, на сколько мне хватит моих отложенных денег? Хватит ли мне моего будущего заработка, чтобы позволить себе то, что я так сильно хочу или к чему я привыкла? Да и тем более, вероятнее всего, первое время после работы я буду приходить настолько вымотанная, что мне не будет ни дел, ни сил до каких-либо домашних обязанностей. А вот тут-то и приходит на помощь сосед. Если все его слова — правда, то я смогу скинуть с себя половину обязанностей и получше чувствовать себя в новом городе, хотя бы первое время. Да и в конце концов, может, у нас даже получится подружиться, что в какой-то степени было бы даже неплохо.       Разумеется, какие бы положительные доводы я сама себе не приводила, рассудок у меня всё же был. Я понимала все риски и всю опасность проживания с незнакомым человеком, тем более парнем. Соглашаться на такую авантюру — это глупо и безответственно. Однако в моей жизни были разного рода поступки и этот, очевидно, не самый страшный из всех.       В моей голове было много мыслей, однако, преодолев внутренние сомнения, я ответила:       — За квартиру со второго месяца платим пополам, за этот половину ты мне возвращаешь, — как только я начала говорить и мой собеседник понял, что я согласилась, он тут же поджал губы, стараясь не блистать улыбкой раньше времени, — Готовка целиком и полностью на тебе, как и генеральная уборка раз в неделю, — удивительно, но с каждым моим предложением он сдерживал улыбку всё хуже, — За продукты либо скидываемся, либо отдельно, посмотрим по нашим предпочтением в еде. Ванную по утрам надолго не занимать, стульчак опускать, — а после этих моих слов он и вовсе не сдержался и даже чуть похихикал. — В квартиру незнакомых людей не водить, в особенности девушек. Или парней. Не знаю, кого ты там предпочитаешь.       — Судишь по внешнему виду? — парень старается сделать оскорблённый вид, однако улыбка его всё же выдаёт.       — Никак нет, — закатив глаза, я полезла в карман пальто, доставая оттуда недавно купленную пачку тонких сигарет, вместе с дешманской и довольно старенькой зажигалкой. — Просто решила перестраховаться.       — Ты куришь? — глаза моего собеседника округлились раз так в десять, на что я лишь усмехнулась и пожала плечами.       — Это проблема? — я зажигаю сигарету и глубоко затягиваюсь, наслаждаясь насыщенным ароматом табака.       — Нет.       Выпустив струйку дыма, я устремила задумчивый взор на парня. Парниша, судя по всему, сообразительный.       — Расскажи о минусах проживания с тобой, — наклоняю голову вбок, как бы делая серьёзный вид и давая ему понять, что недоговаривать мне не стоит. — Только не говори, что их нет. Они есть у всех. Я хочу сразу знать, в чём подвох.       — Не скажу, что это прямо-таки минусы, скорее они просто составляют часть моей биографии. Например, я играю на гитаре, но если это тебя чем-то раздражает или беспокоит, я могу играть только тогда, когда тебя нет дома. Я действительно люблю готовить и убираться, но при этом просто на дух не переношу мыть посуду и протирать пыль. Впрочем, как говорится: любой каприз за возможность жить в твоей квартире. Что насчет тебя?       — Ненавижу, когда меня будят против моей воли, — демонстративно поднимаю руку вверх и загибаю один палец, — Когда ко мне лезут без приглашения, — загибаю второй, — Когда мне указывают, что именно я должна делать — третий палец, — И как, — четвёртый. — Я также довольно часто курю. Постараюсь делать это в окно или на улице, но не…       — Стоп, стоп, стоп, — незнакомец перебивает меня, посмеиваясь, когда я намереваюсь загнуть пятый палец. Видимо, о культуре общения он так же ни сном ни духом. — Думаю, из тебя выйдет интересная соседка.       — Это ещё не конец. — я бросила на собеседника негодующий взгляд, всем своим видом демонстрируя своё недовольство тем, что меня прервали, не дав возможности высказаться до конца.       — Думаю, мне достаточно. Ну так что? — парень протягивает руку для рукопожатия.       Это мой последний шанс передумать. Последний шанс…       — Тогда потом не ной, что чего-то не знал, — я выдыхаю, ещё раз осматриваю парня с ног до головы, после чего наконец-таки жму ему руку. — По рукам, — увидев довольную улыбку на его лице, я тут же добавила: — Но я за тобой слежу! Не будешь свои обязанности выполнять — как пробка вылетишь!       — Как скажешь.       Я медленно сделала ещё одну глубокую затяжку, позволяя табачному дыму заполнить мои лёгкие, а затем вновь выпустила его, наблюдая, как он причудливыми завитками устремляется ввысь, теряясь в лучах солнца.       Меня забавляет тот факт, что какое бы условие я ему не поставила — он согласится абсолютно на любое. Даже если я скажу ему мыть посуду по три раза, протирать пыль каждый день или выкинуть эти свои очки. Я знаю, что он согласится. И от того мне и весело, и грустно одновременно. Как бы ярко он не выглядел, почему-то мне кажется, что в сердце у него играют далеко не яркие оттенки, а тусклые и серые краски. И почему-то меня это очень сильно трогает.       — И если ты будешь затягивать с оплатой квартиры, я вышвырну твои вещи в окно не думая.       Вероятно, этими словами я пытаюсь старательно скрыть то, что мне его попросту жаль. Мне кажется, последнее, что он бы хотел, так это жалость от других.       — Идёт.       Чувствуя, что кончикам пальцев становится жарко, я опускаю взгляд на сигарету в руке. Тут с сожалением понимаю, что выкурила её вплоть до самого фильтра, и тушу её о бок стоящей неподалёку урны, после чего возвращаюсь к зеленоглазому парнишке, забавно водящему носком кроссовка по асфальту.       — Ну так, — он улыбается, по-детски потирая ладони и, выдержав драматическую паузу, с предвкушением спрашивает: — Как тебя зовут?       Ну вот и всё. Очевидно, с этого момента и начинается моя новая жизнь. Со знакомства с замысловатым и чудаковатым парнем возле вокзала. Лучше и быть не может.       Улыбнувшись и повторно протянув руку для знакомства, я отвечаю:       — Каролина. Меня зовут Каролина.