Пока ты спал

Щелчок защёлки на двери прозвучал в тишине лаборатории особенно громко. Северус прислонился спиной к косяку и закрыл глаза, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Воздух в лёгких всё ещё казался финским, ледяным, хотя в комнате было тепло. Он медленно прошёл к рабочему столу и зафиксировал флакон с Люмеллой бледной над магической горелкой. Руки, обычно идеальные в своей точности, подводили. Пальцы едва заметно дрожали. Снейп заставил себя сосредоточиться на подготовке основы. Он привычно потянулся за серебряным пестиком, но рука замерла на полпути. Перед глазами с почти осязаемой чёткостью появился сугроб у финских скал. И Гарри. Нависающий над ним, тяжело дышащий, с потемневшим, отчаянным взглядом зелёных глаз. Северус бессознательно поднял левую руку и коснулся кончиками пальцев собственных губ. Они до сих пор помнили чужое горячее дыхание. Ещё секунда — и он бы сдался. Он ведь почти капитулировал, когда этот невыносимый, упрямый мальчишка... нет, молодой мужчина посмотрел на него так, словно Снейп был для него центром вселенной. «Какой же ты дурак, Северус», — горько и обречённо подумал он, опуская руку. Он ведь пообещал себе после войны, что похоронит любые намёки на личное счастье. А уж позволить испытывать подобное к Поттеру... К человеку, который за эти годы стал его единственным другом, его единственным спасеньем от глухого одиночества. Снейп до безумия боялся всё испортить. Боялся, что Гарри оттолкнёт его, испугается или поймёт превратно. Но сегодняшний день доказал: Поттер увяз в этих невидимых сетях ничуть не меньше. Северус судорожно выдохнул, тряхнул головой, отгоняя наваждение, и резко расправил плечи. Лицо вновь стало спокойным и сосредоточенным. — Довольно, — приказал он сам себе. Времени было в обрез. Нужно было модифицировать зелье. Он зажёг огонь под котлом и принялся за работу, упрямо вытесняя образ Поттера формулами и расчётами, хотя внутри, в самом тёмном уголке души, впервые за много лет поселилась робкая, согревающая надежда. Утром в Главном управлении Аврората, как обычно, стоял гул. Сновали посыльные с министерскими записками, хлопали двери, кто-то громко спорил в коридоре. Но в кабинете Гарри было тихо. Он сидел за своим столом, перед ним высилась внушительная стопка накопившихся за два дня сводок, рапортов и патрульных листов. Поттер честно пытался читать. Его взгляд скользил по строчкам: «...в секторе пять нарушений общественного порядка не выявлено...», но сознание наотрез отказывалось воспринимать информацию. Гарри откинулся на спинку стула, снял очки и устало прикрыл глаза. В Аврорате было душно, но перед мысленным взором расстилалась морозная, заснеженная Финляндия. Он снова и снова прокручивал в голове тот момент, когда они упали в сугроб. То, как красиво, резким контрастом, смотрелись разметавшиеся по девственно-белому снегу антрацитово-чёрные волосы Северуса. То, как красил его бледные щёки морозный — или вовсе не морозный — румянец. И это его тихое, хриплое, выдохнутое прямо в губы «Поттер...», в котором не было ни капли профессорской строгости — только глухое, сдерживаемое влечение. Внизу живота у Гарри сладко и горячо потянуло. Лёгкое, томительное напряжение разлилось по телу. Он улыбнулся. «Он ведь тоже этого хочет», — теперь Гарри знал это наверняка. Снейп не оттолкнул его. Если бы не эта невовремя начавшаяся метель, они бы точно поцеловались прямо там, на виду у финских елей и гранитных скал. Поттер надел очки, чувствуя, как внутри вместо усталости закипает сумасбродное желание. Хотелось бросить все эти пергаменты, аппарировать в Тупик Прядильщиков, крепко обнять Снейпа у котла и закончить то, что они начали. Но дело оборотня само себя не раскроет, а Северусу нужно время на варку. Гарри решительно придвинул к себе верхний рапорт. Нужно было всё внимательно проверить. Ради Лондона, ради Оливии Доусон. Ради Северуса Снейпа, которого ему теперь хотелось защитить от всего мира.