In the closet with u

Этот день должен был быть, как и сотни предыдущих, ничем не примечательным и не особо уж запоминающимся. Но у Бога были совсем другие планы. На меня, на него, на нашу с ним историю. Быть с ним в тайне. В секрете. Нам удалось совсем недолго. Всего шесть минут экранного времени. В своей знойной песне он воспевал любовь мужчины к женщине. То возносил её к небесам, затем бросал жаркий вызов, а после просил без остатка отдаться ему. И я сделала это. Сделала абсолютно всё, о чём он просил, чего безумно желал и так хотел. Согласилась стать для него той самой музой, которую он придумал в своей гениальной голове. Быть хоть немного приближённой к его идеалу и эталону той самой женщины, которой он посвятил десятки своих хитов. Пусть на эту роль была выбрана совсем другая и сценарий писался специально для неё, я воплотила в реальность все его безумные идеи и свои невозможные фантазии. Страстные, бурные, тайные. Но что привело меня к этому дню? Сейчас вы узнаете подробнее…

***

Я проснулась после обеда, неспешно приняла душ, заварила крепкий американо, фоном врубила MTV, настраиваясь силами на этот чёртов день. Для Лос-Анджелеса апрель выдался довольно жарким: за окном около 80 градусов по Фаренгейту, и это дерьмово, учитывая, что кондиционер в моей съёмной квартирке не работает уже с прошлого лета. Тусуюсь я в Калифорнии уже девятый месяц, а найти «нормальную» работу, на которой я бы задержалась дольше месяца, ещё не удалось. Последней такой подработкой была автозаправка. Как говорит моя тётушка Дейзи, якобы я слишком ленивая и бесталанная для этого звёздного города. Ещё и со скверным характером. — Мэдди, ты только и можешь до утра крутиться на своём шесте, вызывающе краситься и пошло танцевать, — заявила она мне однажды перед очередной ночной сменой. Ей не нравилась моя работа в кабаре. Ей вообще не нравился мой образ жизни. Для восемнадцати лет я была довольно хорошо сложена. Высокий рост, крепкие бёдра и ноги, упругий бюст, длинные густые волосы цвета огня, плотная кожа. Я всегда любила музыку, и ни дня своей жизни не представляла без танцев. Поэтому в качестве подработки нашла себе место в мужском клубе «Show Girls» на Мелроуз-авеню. Платили там хорошо, да и к девчонкам относились подобающе, а иногда в гости даже заявлялись всякие голливудские звёзды, вроде Джорджа Клуни, режиссёра Тарантино и набирающего обороты рэпера Тупака, которого как раз сейчас крутили по MTV. — Я там зарабатываю три сотни за вечер, это моя работа, Дейз, — в оправдание ответила я, рисуя себе бешеные кукольные стрелки поверх пепельных теней. — Торчать в стриптиз-клубе на мужиках — это не работа! — не унималась тётя, скрупулёзно всматриваясь в меня. Тётя Дейзи — старшая сестра моей покойной матери. Она была довольно требовательной сорокалетней женщиной с нездоровым перфекционизмом и вечной критикой из-за своей профессии. — И сколько раз я говорила: не идут тебе на твои раскосые глаза эти грязные смоки-айс! Что за пародия на Памелу? Моя тётя была достаточно успешным визажистом и гримёром в Голливуде. Она неоднократно работала со звёздами на съёмочных площадках и ковровых дорожках, и с Памелой Андерсон в том числе. — Ну простите, я ведь мисс Playboy видела не вблизи и только по телеку, а у кого-то это обычный рабочий день, — язвила я, продолжая свой томный макияж. — Крашусь как могу… — Тебе бы не помешала насмотренность в сфере визажа, а не крутить задницей. Толку будет больше, да и платят в разы покруче, чем у тебя, — уже не выдержав моего безразличия, заявила Дейзи. — Краситься-то ты умеешь, только делаешь это безвкусно. — Моим клиентам нравится. Я же там в полутемноте танцую, а не перед камерами, — убедившись, что сегодня я точная копия, или, как сказала моя тётя, «пародия» главного секс-символа Америки, только рыжая, я, довольная собой, поцеловала отражение. — Боже мой… Мэдс, ты невыносима, как и твоя покойная мать. Упокой Господь её грешную душу… — закатив глаза, выдохнула Дейзи. — Лучше бы спасибо сказала за такую возможность. — Лучше бы ты мне другую альтернативу предложила, — поправляя свой небрежный, но наглухо заколотый шпильками пучок, парировала я. Фоном играла Мадонна. Я успевала в такт двигать бёдрами и наспех закидывать в сумку образы из двух купальников и чёрного боди с ремнями, как у певицы в её клипе Erotica. Я любила эту певицу, и, кажется, тётя тоже когда-то с ней работала. — Ты о чём? — Я бы хотела попасть на съёмки танцевального клипа. Ты же знаешь, что я жить не могу без танцев, — внимательно посмотрев на Дейзи, со всей серьёзностью заявила я. — У тебя ведь есть такая возможность, Дейз. Тут это даже прозвучало с театральной ноткой мольбы и жалости. — Ты постоянно на съёмочных площадках у певцов. — Есть. Только это приличные видеоклипы, а не то, что ты у себя там привыкла — голая танцевать, — фыркнула она. — Ещё не хватало, чтобы все знали, что моя единственная племянница — стриптизёрша! То, что она этого стыдилась и никогда в звёздной тусовке не упоминала обо мне, я, конечно, знала. Но меня это мало волновало. Я зарабатывала как могла и откладывала деньги на Колледж Искусств в Санта-Монике. При этом Дейзи ни разу не помогла мне и центом, хоть и кичилась, что с одной голливудской задницы рубит столько же, сколько и я за ночную смену, а то и больше. — Ты ведь даже не видела, как я работаю. И не была ни на одном моём шоу, — разозлившись, уже не сдержалась я перед уходом. — С чего ты вообще решила, что я оголяюсь? Это всего лишь танцы с элементами эротики! — Мне плевать. Шоу — это у твоей любимой Мадонны или гениального Джексона. А обычное раздевание под музыку — это стриптиз, Мэдс. Называй вещи своими именами, — отрезала Дейзи, после чего я захлопнула дверь и больше месяца её не видела. Вспомнив этот ни к чему не приведший диалог, я закурила ультралёгкие Marlboro прямо на кухне и бездумно уткнулась в телек. В комнате было до безумия душно, и я затягиваюсь едким дымом. Надо всё-таки вызвать мастера, починить этот чёртов кондиционер. Если в апреле здесь адовый котёл, то что будет летом? На фоне заиграла красивая мелодия, которая вырвала меня из плена мыслей. Невероятная музыкальность и особенная неповторимость — этот стиль принадлежал только одному артисту. Единственному человеку, которого можно узнать из тысячи других исполнителей по всему земному шару. И это имя знает весь мир. По MTV крутили небезызвестную «Liberian Girl» Майкла Джексона. Я затушила сигарету и добавила громкость до максимума. Мою квартиру заполнила фантастическая музыка, которую мог сочинить только он. В ней Майкл воспевал красоту африканской женщины, которая пришла и изменила его мир. Он поёт: «Девушка из Либерии, Ты знаешь, что пришла И изменила мой мир… Это совсем как в кино, В сцене с двумя влюблёнными…» И я наизусть подпеваю: «Ты меня любишь?» «Бесконечно…» Я люблю тебя, девушка из Либерии… С невероятным надрывом признаётся в этом Майкл. Не помню каким образом, но я полностью отдаюсь его словам и музыке, начав танцевать посреди комнаты. Меня ведёт располагающий ритм, и я невольно представляю себя на месте той самой девушки из Либерии, которая не даёт покоя её создателю. Я воображаю, как он посвящает эту балладу совсем не загадочной и мифической деве, а мне. Рыжеволосой восемнадцатилетней девчонке из Далласа, приехавшей покорять Голливуд. Майкл на повторе поёт мне: «Ты знаешь, что пришла И изменила мой мир. И я жду того дня, Когда ты должна будешь сказать “да”, А я улыбнусь и тоже это произнесу. И навсегда мы будем верными друг другу. Я люблю тебя, девушка из…» Я кружусь по центру крохотной гостиной в ночной сорочке, фантазируя, что эти строчки он поёт обо мне. Девчонке из ночного клуба «Show Girls», со своими тайнами и шрамами внутри. Мои бёдра рисуют плавные движения восьмёркой, волосы разлетаются от кошачьих движений, моё тело разогрелось за один припев от его голоса. Я бы танцевала и дальше. Впереди был любимый проигрыш и невероятный текст, но из моих несбыточных грёз меня вырвал противный телефонный звонок. Я хотела забить и продолжить своё воображаемое шоу даже после минуты настойчивого трезвона абонента, но, кажется, у него были на меня совсем другие планы. Сконцентрироваться и вернуться к Джексону в своих фантазиях у меня уже не получилось, после чего я вырубила звук на телеке и сняла чёртову трубку. — Слушаю, — нервно ответила я. — Мэдди, ты что там до сих пор спишь? — недовольно прозвучало на том конце. Это была тётя Дейзи. — Уже перевалило за полдень. Мысленно закатив глаза, я уткнулась в экран телевизора, наконец рассмотрев видеоряд «Девушки из Либерии». По сюжету в нём многие звёзды Голливуда собираются на съёмочной площадке, готовясь сняться в его видеоклипе, но Майкла всё никак нет. Он появляется лишь в конце сцены с кинокамерой в роли оператора. Он снимал знаменитостей в непринуждённой обстановке. Удивительно, как к такой красивой и чувственной песне можно было придумать такой примитивный и неподходящий клип. В этом вся странность и гениальность Майкла Джексона. — Я всего лишь танцевала, Дейз, — монотонно пробурчала я в трубку, не отрывая взгляда от телевизора. — Неудивительно. Ты либо спишь до обеда, либо танцуешь… Но ладно, звоню я тебе совсем не поэтому. — Это что-то новенькое, — хмыкнула я, ожидая услышать очередной тёткин упрёк. — Я звоню тебе по поводу моего предложения, если ты о нём, конечно, помнишь. Насчёт совместной работы на съёмочной площадке. Ты ведь просила. — В Лос-Анджелесе чёртово пекло, и ты решила подпортить этому городу погоду? — съязвила я, не удержавшись, хотя её предложение уже показалось мне заманчивым. — Что за съёмка? У кого? — Я решила тебе подкинуть работу в качестве моего ассистента, — заключила тётя. — Работаем у Джексона. У него очередной новый клип. Разрази меня гром. Я не могла поверить в услышанное. Съёмки у Майкла, мать его, Джексона. — Ты вот так просто говоришь об этом? — я всё ещё была в шоке, что она всерьёз предлагает мне это. — Работать на Майкла Джексона? Я увижу Майкла Джексона? Я буду трогать Майкла Джексона? Рой мыслей крутился в моей пустой голове. Словно там сидела та самая обезьяна с тарелками. Кажется, я вообще сейчас не соображала. — Не трогать Майкла Джексона, а быть у меня на подмоге, учиться и наблюдать. Ты же хотела танцевальную съёмку, музыкальную звезду. Вот, я беру тебя с собой, заодно посмотришь, — так просто объяснила тётя. — Боже, Дейзи… Я… Я не знала, что и сказать. Не верила своим ушам. Я только что танцевала у себя в гостиной под его песню, а уже завтра могу оказаться на съёмках его новой музыкальной работы, нового шедевра, очередного чего-то легендарного. — Спасибо, тётя Дейзи, будет пока достаточно, — хмыкнула она. — Не подведёшь меня? — Что?! Ты ещё спрашиваешь?! Дейзи, я тебя люблю! Боже! Спасибо! Спасибо! Спасибо! — запищала я в трубку, наверняка оглушая её на том конце провода. — А что за песня? Где будут проходить съёмки? Что надо будет делать? — Из его нового альбома «Dangerous». Какая-то модная танцевальная песня. Но пока всё держится в секрете. Снимать будут в пустыне, — без особого восторга пояснила Дейзи. — Иисус, надеюсь, мы не расплавимся завтра от этой адской жары. Только Майклу могла прийти в голову идея сниматься в такую погоду… Я внимательно слушала, всё ещё не до конца представляя, что же меня ждёт. — В секрете… — лишь повторила за ней я. — И ещё, — тут же добавила она. — Снимаем Наоми. Да, он хочет работать с ней. Так что сил и терпения нам понадобится вдвойне. Вытерпеть грёбаную жару и эту неукротимую сучку. — Наоми?! Там будет ещё и Наоми?! — мой восторг уже невозможно было передать словами. Завтра мне удастся увидеть величайшего исполнителя современности да ещё и топовую супермодель впридачу. — Не радуйся ты так. Эта чёрная сучка со строптивым характером. Работать с ней — одно мучение, — угрюмо объяснила тётя. — Завтра за тобой заедет фургон около шести утра. Выезжаем за пределы города, работаем до заката солнца. Подготовься, пожалуйста, и будь добра выглядеть опрятно. Поставь себе будильник и не проспи! — Так точно, будет сделано! — восторженно заверила её я. — Я тебя не подведу, Дейз. До завтра! Отключившись, я просидела, не веря во всё это, не помню сколько времени. Осознала только перед сном, когда заводила будильник на пять утра, что спать мне осталось всего каких-то пять часов. Пять часов — и я увижу того, под песни которого танцевала, чьи песни всегда подпевала и о котором не раз мечтала. Соприкоснусь с живой легендой. Это будет что-то невообразимое, чёрт возьми! — Завтра мы встретимся, Майкл, — прошептала я, обращаясь к нему и к себе перед сном. — Всё будет в тайне. Я обещаю…