In the closet with u

Уснуть той ночью действительно не получилось. Я ворочалась в огромной кровати Неверленда и смотрела в потолок. Слишком много мыслей. Слишком много событий. Слишком много Майкла. В какой-то момент я подошла к окну. Парк был почти пустым. Лишь кое-где горели фонари. И вдруг я заметила свет в одном из окон напротив. Майкл тоже не спал. Утро началось неожиданно. Меня разбудил стук в дверь. Я с трудом открыла глаза. На часах было около десяти. — Войдите. В комнату заглянула женщина из персонала. — Доброе утро, мисс Джонс. — Доброе… — Мистер Джексон просил передать, что завтрак ждёт вас в зимнем саду. Сердце почему-то сразу ускорилось. — Спасибо. Через двадцать минут я уже спускалась вниз. И едва вошла в сад, как услышала женский смех. Очень красивый женский смех. Я невольно замедлила шаг. За столом сидел Майкл. Напротив него — невероятно красивая брюнетка. Высокая. Элегантная. В дорогом костюме. Она что-то рассказывала, а Майкл вежливо улыбался. У меня внутри неприятно кольнуло. Странно. Очень странно. Я даже не успела познакомиться с этой женщиной. Но настроение почему-то мгновенно испортилось. — Медди! Майкл заметил меня сразу. Поднялся. Улыбнулся. И направился ко мне. А я неожиданно поймала себя на мысли, что продолжаю смотреть на незнакомку. — Доброе утро. — Доброе. — Ты выглядишь уставшей. — Потому что не спала. — Я тоже, - он усмехнулся. А потом заметил мой недовольный взгляд. И всё понял. Сразу. Чересчур сразу. — Это Карен. — Понятно. — Мой юрист. Понятно.  Майкл уже едва сдерживал улыбку. Мне захотелось провалиться под землю. Он определённо понял мое поведение. Ревность. — Очень приятно познакомиться, — вежливо сказала женщина. — Взаимно. Но Майкл теперь выглядел слишком довольным. И это меня раздражало. Через час настроение испортилось уже у него. Потому что к Неверленду приехала съёмочная группа одного телеканала. Без приглашения. Без предупреждения. И один из молодых журналистов оказался слишком настойчивым. Настолько, что каким-то образом добрался до внутренней территории. Охрана быстро его остановила. Но до этого момента он успел увидеть меня. А потом громко крикнул: — Медделин! Это правда, что вы живёте здесь вместе с Майклом?! Охрана моментально увела и заткнула его. Но было поздно. Я стояла как вкопанная. А Майкл выглядел так, будто сейчас кого-нибудь убьёт. — Невероятно… — Майкл… — Нет! - он выглядел очень злым. — Они переходят все границы. — Всё нормально. — Нет, не нормально, - его голос стал жёстче. — Ты не обязана через это проходить. — Я справлюсь. Он посмотрел на меня. Долго. И неожиданно сказал: — Вот это меня и пугает. — Что? — То, что ты постоянно делаешь вид, будто всё в порядке. Я удивлённо замолчала. — Майкл… — Нет, серьёзно. Он редко говорил таким тоном. Взвинченным и тревожным. — В клубе всё было нормально. Популярность — нормально. Преследование журналистов — нормально. Теперь это — тоже нормально. — Я просто привыкла справляться сама. Он отвёл взгляд. И тихо ответил: — Иногда не нужно справляться самой. Эти слова почему-то задели меня сильнее, чем должны были. Тем вечером мы гуляли по территории. Без охраны рядом. Без журналистов. Без сотрудников. Только вдвоём. Небо уже темнело. Включались фонари. А разговор неожиданно стал серьёзным. — Ты когда-нибудь была влюблена? — вдруг спросил Майкл. Я посмотрела на него. Вопрос прозвучал слишком внезапно. — Была. — Сильно? — Думала, что сильно. — А потом? — Потом поняла, что ошибалась. Он задумчиво кивнул. Несколько минут мы шли молча. Потом я решила задать встречный вопрос. — А ты? Майкл усмехнулся. — Это сложнее. — Почему? — Потому что люди часто любят не меня. — А кого? Он грустно улыбнулся. — Майкла Джексона. Не человека. Образ. Звезду. Что угодно. Кроме меня самого. Я никогда раньше не слышала в его голосе столько усталости. — И как понять разницу? Он посмотрел куда-то вперёд. На каменную дорожку. На огни. На парк. — Если честно… Я сам до сих пор не знаю. От этих слов вдруг стало больно. Потому что впервые за всё время я увидела не артиста. А очень одинокого человека. И именно тогда поняла нечто неприятное. Я ревную. Не к конкретной женщине. Не к юристу. Не к моделям. Не к певицам. Я ревную ко всему миру. Потому что этот мир постоянно забирает его у меня. Концерты. Туры. Пресса. Поклонники.И я уже заранее боялась момента, когда всё это снова встанет между нами. Словно почувствовав мой взгляд, Майкл остановился. — О чём думаешь? — О том, что быть рядом с тобой, наверное, очень сложно, - я улыбнулась немного грустно. Майкл удивился. — Почему? — Потому что ты никогда не принадлежишь только себе. На этот раз замолчал уже он. И по его лицу я поняла. Попала точно в цель. А потом Майкл неожиданно сделал шаг ближе. Совсем небольшой. Но от этого сердце снова начало сходить с ума. — Знаешь… — Что? Он смотрел мне прямо в глаза. И впервые не отводил взгляд. — Последние несколько недель я думал только об одной девушке. У меня перехватило дыхание. — Правда? И кто она? - я так ждала этих слов. На его лице появилась едва заметная улыбка. — Думаю, ты её знаешь. И именно в этот момент где-то позади раздался голос охранника: — Мистер Джексон! Мы оба одновременно закрыли глаза. Потому что судьба снова решила выбрать самый неподходящий момент. Мы с Майклом обернулись. К нам быстрым шагом приближался один из охранников. И по его лицу было понятно: произошло что-то важное. Я мысленно выругалась. Майкл тоже выглядел так, словно судьба лично решила над ним поиздеваться. — Да? — спокойно спросил он. — Вам срочно нужно ответить на звонок. — Сейчас? — Нью-Йорк. Я заметила, как изменилось его лицо. Тур. Работа. Дела. Тот самый мир, о котором мы говорили всего минуту назад. Он снова пришёл за ним. — Понял, — тихо ответил Майкл. Охранник кивнул и ушёл. Несколько секунд мы неловко молчали. А потом я вдруг улыбнулась. Грустно. — Вот видишь. — Что? — Я об этом говорила. Он понял сразу. И это ему не понравилось. — Ничего страшного. — Нет, - Майкл покачал головой. — Именно это я ненавижу. — Что? — Когда всё важное приходится откладывать. В его голосе появилась усталость. Настоящая. Человеческая. Не от концертов. Не от репетиций. А от постоянной нехватки времени на собственную жизнь. — Иди, — мягко сказала я. — Не хочу. — Майкл. — Что? — Миллионы людей ждут твоих концертов. — А я сейчас разговариваю с тобой. Сердце опасно дрогнуло. Опять. Кажется, рядом с ним оно вообще перестало вести себя нормально. Я отвела взгляд первой. Потому что иначе просто не смогла бы думать. — Иди отвечай на звонок. Он несколько секунд смотрел на меня. Потом тяжело вздохнул. — Я скоро. — Хорошо. — Обещаю. — Хорошо. Он сделал несколько шагов назад. Потом вдруг остановился. Словно вспомнил что-то важное. — И не уходи. Я засмеялась. Он как ребенок. — Куда я денусь из Неверленда? Майкл искренне улыбнулся во все тридцать два зуба. И наконец ушёл. А я осталась одна посреди вечернего парка. Среди огней. Фонтанов. Тишины. И мыслей, которых становилось всё больше. Но прошел час. Потом пошел второй. Я сидела возле небольшого искусственного озера. Смотрела на воду. И пыталась не думать. Безуспешно. Потому что думала только о нём. О его словах. О том, что он так и не договорил. И главное — о девушке, которую он имел в виду. Хотя ответ был очевиден. От этой мысли становилось одновременно тепло и страшно. Вдруг за спиной послышались шаги. Я обернулась. Это был Майкл. Но выглядел он уже совсем иначе. Улыбки не было. Лицо серьёзное. Слишком серьёзное. У меня внутри всё похолодело. — Что-то случилось? Он сел рядом. Не сразу ответил. Смотрел на воду. Потом тихо сказал: — Мне придётся уехать. Сердце ухнуло вниз. Снова. Точно так же, как после съёмок. После презентации. После каждого момента, когда казалось, что всё только начинается. — Когда? — Завтра утром. Я попыталась улыбнуться. Получилось плохо. — Понятно. — Медди… — Всё нормально, Майкл. — Нет, - он посмотрел на меня. — Не нормально. — Это твоя работа. — Знаю. Но легче от этого почему-то не становилось. Совсем. Некоторое время мы молчали. Потом Майкл неожиданно достал из кармана своей куртки небольшой ключ. Старинный. Серебристый. Я удивлённо посмотрела на него. — Что это? Он положил ключ мне на ладонь. — От чего он? — От гостевого дома в Неверленде. Я моргнула. Потом ещё раз. — Зачем? - нервно вертела этот ключ в руках.  — Если захочешь приехать в любое время. — Майкл… — Серьёзно. Я смотрела на ключ. И не понимала, что сказать. Потому что это был не просто ключ. Это было приглашение. Доверие. Часть его мира. Очень личная часть. — Ты уверен? Он улыбнулся. Той самой улыбкой. Тёплой. Настоящей. — Абсолютно. Я крепче сжала ключ в ладони. И в этот момент поняла, что боюсь уже не расставания. А того, насколько сильно этот человек стал мне дорог. И Майкл, кажется, в этот самый момент понял ровно то же самое. Потому что смотрел на меня так, словно сам испугался собственных чувств. И впервые за всё время ни один из нас не знал, что сказать дальше. Следующим утром Майкл улетит в Нью-Йорк на неопределённое время. Но он старался сказать мне об этом спокойно. Слишком спокойно. Как будто речь шла не о разлуке, а о рабочей поездке на пару дней. Но я сразу поняла — это будет дольше. Гораздо дольше. Первые дни я просто не находила себе места. Неверленд вдруг стал слишком тихим без него. Даже парк казался другим. Я всё ещё жила теми моментами, когда он был рядом. Его голос. Его энергия. Его ключ, который я всё ещё держала у себя. Но теперь всё это ощущалось как что-то нереальное. Как сон, который закончился слишком резко. — Ты опять не спала? — голос Дейзи прозвучал резко, когда она вошла ко мне утром. — Спала. — Врёшь. Я устало посмотрела на неё. — Я не могу просто выключить голову. — Можешь. Перестань думать о нём, - так просто заключила Дейзи. — Легко сказать, - я горько усмехнулась. Дейзи села напротив. — Мэдди… ты влюбилась в звезду. — Я знаю. — Нет, ты не понимаешь, - её голос стал мягче. — Звёзды не принадлежат никому. Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала. Я отвернулась. — Я не просила этого. — Никто не просит. Но ты должна понять, чем это заканчивается. — И чем? Она посмотрела прямо на меня. — Одиночеством. Тогда я ей не ответила. Потому что не знала, что сказать. Тем временем Майкл звонил почти каждый вечер. Всегда неожиданно. Всегда поздно. — Ты снова не дома? — его голос звучал в трубке устало, но тепло. — Я на работе, - я обернулась по сторонам, проверяя, не слышит ли кто-то наш разговор. Пауза. — В клубе? — Да. Снова пауза. Потом тихо: — Медди … Я же просил тебя. — Майкл, я не могу просто уйти. — Почему? — Потому что мне нужно на что-то жить. Майкл вздохнул. Я почти слышала, как он сдерживается. — Ты понимаешь, что там на тебя смотрят? — Это моя работа. — Мне не нравится твоя работа. Я закрыла глаза. Он будто включил Дейзи. — Ты что, ревнуешь? Пауза. Длинная. Слишком честная. — Я переживаю, — коротко ответил Майкл. Каждый его звонок становился похож на один и тот же разговор. — Уходи из клуба. — Не могу. — Я не хочу, чтобы ты там была. — Я не твоя собственность, Майкл. — Я знаю. — Тогда зачем продолжаешь? — Потому что я не могу не думать о том, что на тебя смотрят другие. И каждый раз он звучал всё более устало. И всё более искренне. А я всё равно не могла уйти. Это была моя работа. Моя жизнь. Мой единственный стабильный доход. И я боялась всё разрушить. Даже ради него. Однажды ночью он позвонил особенно поздно. Голос уже был другим. Жёстче. — Медди, это последний раз, когда я прошу спокойно. Я замерла. — Майкл… — Я не хочу, чтобы ты там работала. — Ты не можешь решать это за меня! — Тогда я решу по-другому. — Что это значит? Пауза. И тихо: — Я выкупаю тебя оттуда. Я резко села. — Что?! — Завтра утром всё будет закрыто. — Ты совсем с ума сошёл?! — Нет. Его голос был абсолютно спокойным. И именно это пугало больше всего. — Ты не можешь просто купить мою жизнь, Майкл! — Я не покупаю твою жизнь. — Тогда что?! — Я забираю тебя оттуда. Я не могла поверить в то, что слышу. — Майкл… Это ненормально! — Возможно. — Ты понимаешь, как это выглядит? — Мне всё равно. Я замолчала. Потому что впервые не узнавала его голос. Он стал другим. Более тёмным. Более собственническим. И все же… в нём было что-то отчаянное. — Ты злишься? — тихо спросила я. Пауза. — Я боюсь за тебя. Эти слова изменили всё. И я больше не спорила. На следующий день клуб перестал существовать для меня. Управляющая вызвал меня в кабинет. Лицо у нее было странное. — Ты сегодня не работаешь. — Почему? — Потому что тебя выкупили. Я застыла. — Как? Кто? - стояла как вкопанная, не веря, что Майкл всё-таки это сделал. Управляющая вздохнула.  — Ты сама знаешь кто. Удачи тебе, Медди.  После того как Майкл фактически вытащил меня из клуба, моя жизнь окончательно перестала быть нормальной. Хотя если честно, она перестала быть нормальной ещё в тот момент, когда я оказалась с ним посреди пустыни на съёмках. Сначала я думала, что всё утихнет. Что журналистам надоест. Что люди найдут новую сенсацию. Но всё стало только хуже.  Каждое утро начиналось с новых заголовков. Каждый вечер заканчивался вспышками камер. Меня фотографировали возле магазина. Возле дома. Возле кафе. Однажды какой-то сумасшедший фотограф чуть не залез ко мне в окно. Я всё чаще ловила себя на мысли, что боюсь выходить на улицу.  Именно тогда Майкл сказал, что я переезжаю в Неверленд. Не попросил. Не предложил. Сообщил. Будто это уже было решено. И самое ужасное — спорить с ним оказалось бесполезно. Через день мои вещи уже были собраны. А ещё через несколько часов я снова стояла перед воротами Неверленда. Только теперь всё выглядело иначе. Потому что Майкла там не было. Он был по-прежнему в Нью-Йорке. На другом конце страны. А я осталась жить в его доме. Одна. Ну, почти одна. Если не считать прислуги и охранников. Особенно телохранителей. Их было вечно слишком много. Куда бы я ни пошла. Куда бы ни поехала. Они всегда были рядом. Сначала меня это раздражало. Потом бесило. Потом я просто привыкла. Наверное, человек способен привыкнуть ко всему. Даже к тому, что два огромных мужчины сопровождают тебя просто за кофе.  Но самое сложное было вечером. Когда огромное поместье затихало. Когда сотрудники расходились по своим комнатам. Когда за окнами включались фонари. И наступала тишина. Тогда я особенно сильно скучала по нему. Иногда я гуляла по парку одна. Иногда сидела возле озера. Иногда заходила в кинотеатр и смотрела фильмы, которые он любил. Мне казалось, что так он становится немного ближе. Глупо. Очень глупо. Но ничего поделать я не могла. Я скучала. С каждым днём всё сильнее. Дейзи звонила мне почти сюда ежедневно. И каждый раз начинала одинаково. — Ты опять думаешь о Джексоне? — Нет. — Врёшь. — Немного. — Господи, Медди. Я смеялась. Она закатывала глаза. Хотя видеть этого через телефон не могла. — Это всё закончится плохо. — Почему? — Потому что ты влюбилась, - констатировала факт тетя. Я молчала. — И не просто влюбилась. — Дейзи… — Нет, дай договорить. Я уже знала этот тон. Сейчас начнётся лекция. — Ты влюбилась в самого известного мужчину на планете. — Спасибо. Очень помогает. — Я серьёзно, - на секунду она замолчала. — Только не разбей себе сердце, девочка. От этих слов почему-то стало больно. Потому что именно этого я и боялась. Каждый день. Каждую ночь. Каждый раз, когда смотрела на телефон. Потому что Майкл звонил. Почти каждый вечер. Иногда поздно ночью. Иногда между репетициями. Иногда настолько уставшим голосом, что мне хотелось заставить его лечь спать. Но он всё равно звонил. И почти всегда мы заканчивали одним и тем же разговором. — Как прошёл день? — Нормально. — Что делала? — Ничего интересного. — Опять врёшь. — Почему ты всегда это знаешь? — Потому что уже изучил тебя, Медди. И каждый раз сердце делало что-то странное. Потом он спрашивал про охрану. Про журналистов. Про то, всё ли у меня в порядке. И неизменно возвращался к одной теме. — Я рад, что ты больше не работаешь в клубе. — Майкл… — Что? — Ты всё ещё считаешь, что это было хорошей идеей? — Да. — Даже сейчас? — Особенно сейчас. Я слышала в его голосе ревность. Он почти никогда не говорил об этом прямо. Но чувствовала её постоянно. В каждом вопросе. В каждой паузе. В каждом тяжёлом вздохе. И самое страшное заключалось в том, что мне это нравилось. Очень. Наверное, потому что где-то глубоко внутри я тоже ревновала. К концертам. К интервью. К его работе. К тысячам людей, которые могли видеть его каждый день. Пока я сидела в Неверленде и считала часы до его следующего звонка. Однажды ночью я снова вышла на балкон. Было тихо. Пахло травой. Где-то далеко стрекотали цикады. Телефон зазвонил почти в полночь. Я улыбнулась ещё до того, как подняла трубку. Потому что знала. Это он. — Привет, — услышала я знакомый голос. И почему-то именно в этот момент поняла, насколько сильно мне его не хватает. — Привет, Майкл. — Разбудил? Я посмотрела на часы. Половина первого ночи. — Не могла уснуть без твоего звонка, - откровенно сказала я. Мы немного помолчали. Просто слушая дыхание друг друга. Странно, но такие паузы с Майклом никогда не были неловкими. Наоборот. Они казались уютными. Будто мы сидим рядом. А не разговариваем через всю Америку. — Как Нью-Йорк? — спросила я.  — Шумный. — Очень подробное описание. — Усталый. — Это уже про тебя. — Возможно. Я улыбнулась. Потом услышала, как он тяжело выдохнул. — Сегодня был ужасный день. — Что случилось? — Интервью. Совещания. Репетиции. Ещё интервью. — Бедный Майкл Джексон. — Очень бедный, - хихикнул он. — Не верю. — Никто не верит. Я засмеялась. И на секунду мне показалось, что всё как раньше. Будто он где-то совсем рядом. Не за тысячи километров. Не в другом городе. Не в другой жизни. — А у тебя как день прошёл? — Скучно. — Опять гуляла по парку? — Немного. — Ты специально ходишь к тому озеру. Я удивлённо замерла. — Откуда ты знаешь? — Потому что сам туда постоянно ходил. — Шпион. — Это мой парк. — Точно, я совсем забыла, Майкл. Он снова засмеялся. А потом неожиданно замолчал. На несколько секунд. — Когда ты вернёшься? - я всё-таки задала этот вопрос. Тот самый вопрос, который мучил меня уже несколько недель. На другом конце провода повисла тишина. — Майкл? — Я здесь. — Тогда отвечай.  — Пока не знаю, - он тихо вздохнул. — Это нечестный ответ. — Зато честный. Я недовольно поморщилась. — Ненавижу, когда ты так делаешь. — Как? — Отвечаешь так, будто говоришь загадками. Я услышала его тихий смех. — У меня пресс-тур. — И? — И он расписан почти по минутам. — Насколько всё плохо? — Сегодня Нью-Йорк. Завтра Чикаго. Потом Бостон. Потом Майами. Потом снова Нью-Йорк. — Господи… — Именно. — А потом? — Потом Европа. Я закрыла глаза от сожаления. — Европа? — Да. — То есть ты вообще не знаешь, когда вернёшься? На этот раз Майкл не ответил сразу. — Я пытаюсь закончить всё как можно быстрее. И вернуться в Калифорнию. Сердце предательски дрогнуло. — Майкл… — Что? — Я скучаю по тебе, - слова вырвались сами. Без подготовки. Без возможности забрать их назад. Тишина. Я даже испугалась. — Майкл? — Я тоже скучаю, Медди. Очень тихо. Почти шёпотом. И почему-то именно от этих слов внутри всё перевернулось. Мы ещё долго разговаривали той ночью. О музыке. О фильмах. О Неверленде. Обо всём и ни о чём одновременно. И впервые за долгие одинокие дни я уснула счастливой. На следующее утро меня разбудил телефон. Я нащупала трубку, даже не открывая глаз. — Если это Дейзи, я тебя ненавижу… — Простите? Я мгновенно села. Голос был незнакомым. Официальным. Деловым. — Мисс Джонс? — Да. — Меня зовут Кэрол. Я представляю агентство Talent West. — Круто… - я нахмурилась, по-прежнему не понимая кто это.  — Нам бы хотелось обсудить с вами возможность участия в съёмках клипа у Тупака Шакура. Я моргнула. Один раз. Потом второй. — Простите? — Вам интересно это предложение? Я окончательно проснулась. — Подождите… какого клипа? На другом конце провода наступила небольшая пауза. — Проект мистера Шакура. Мне показалось, что я ослышалась.  — Того самого Тупака? — Насколько мне известно, других у нас нет. Я уронила голову на подушку снова. Господи. Это какой-то розыгрыш. Точно розыгрыш. — Мисс Джонс? — Секунду… Я пыталась собрать мысли. Безуспешно. — Вы хотите сказать, что меня приглашают сниматься в клипе Тупака Шакура? — Да. — Почему? — После выхода клипа Майкла Джексона вас заметили. Сердце забилось быстрее. Очень быстро. — И мистер Шакур одобрил мою кандидатуру? — Лично. Я чуть не свалилась с кровати. — Господи… — Это согласие? Я вскочила на ноги. — Конечно это согласие! После разговора я ещё минут пять сидела в полной тишине. Просто смотрела в стену. Потом схватила телефон. И набрала единственный номер. — Что случилось? — ответила Дейзи на том конце. — Меня пригласили сниматься у Тупака. На другом конце раздался громкий грохот. Кажется, она уронила чашку. — Господи… — Вот именно! — Твоя жизнь окончательно сошла с ума. Я посмотрела в окно на солнечный Неверленд. И впервые за долгое время подумала, что тетя абсолютно права. А где-то в Нью-Йорке Майкл ещё даже не подозревал, какой разговор ждёт нас вечером. Весь день я ходила по Неверленду как привидение. То улыбалась. То начинала нервничать. То снова улыбалась. Потом снова нервничала. Сниматься у Тупака. Господи. Ещё месяц назад я танцевала в клубе и пыталась заплатить за квартиру. Теперь мне звонят музыкальные агентства. Иногда жизнь определённо сходила с ума. Вечером зазвонил телефон. Я сразу же схватила трубку.  — Привет. — Привет, — ответил Майкл. Я сразу услышала усталость в его голосе. Наверное, он только закончил очередное интервью. — Как твой день? — Интересный. — Настолько интересный? — Очень. На том конце провода наступила подозрительная тишина. — Ты что-то натворила?  Я специально выдержала паузу. — Мне сегодня предложили сняться в клипе. — Это замечательно, - Майкл ответил так спокойно, что я даже обиделась. — И всё? — Что значит всё? — Ты даже не спросишь у кого? — У кого? - я буквально слышала его улыбку. — У Тупака. Тишина. Полная. Абсолютная. Я нервно улыбнулась. — Майкл? Молчание. — Майкл? — Какого именно Тупака? — Ты серьезно? Ты что, не знаешь Тупака? Снова тишина. Потом Майкл уточнил очень медленно: — Он лично тебя выбрал? — По словам агентства — да. Теперь молчание стало ещё длиннее. Я уже едва сдерживала нервы. — Ты обиделся? — Нет. — Ты ревнуешь? — Нет. Он как-то тяжело вздохнул. Было напряжение. — Я просто знаю его. — И? — Он Тупак, - ушел от ответа Майкл. — Это ничего не объясняет. — Это объясняет всё. Я усмехнулась. По-моему он тоже не выдержал. Но потом его голос вдруг стал серьёзнее. — Ты хочешь сниматься? Я задумалась. По-настоящему. — Да. — Тогда снимайся. — Правда? — Конечно. — Ты не против? — Тебе не нужно моё разрешение. От этих слов почему-то стало тепло. Очень. Мне нравилось, что он ничего мне не запрещал. Кроме работы в клубе. — Спасибо, Майкл.  — За что? — За то, что поддерживаешь. На другом конце провода повисла странная пауза. Потом он тихо сказал. — Я всегда буду это делать, Медди. Следующие несколько дней прошли в подготовке. Фотопробы. Встречи. Примерки. Документы. И чем ближе были съёмки, тем сильнее я волновалась. Потому что впервые всё происходило без Майкла. На съёмках «In the Closet» рядом был он. Поддерживал. Подсказывал. Помогал. Теперь предстояло справляться самой. За день до съемок мне снова позвонили из агентства. Я ожидала услышать расписание. Локацию. Время. Что угодно. Но только не это. — Мисс Джонс? — Да. — У нас небольшие изменения. — Какие? - сердце сразу напряглось. — Съёмки перенесли. — На сколько? — Не знаем. — А что случилось? Женщина замялась. — Мистер Шакур хочет встретиться с вами лично до начала съемок. Я застыла. — Со мной? — Да. — Зачем? — Он не объяснил. Я медленно опустилась на диван. — А когда эта встреча? — Сегодня. — Сегодня?! — Его самолёт прибывает в Лос-Анджелес через час. Я отключилась и несколько секунд смотрела перед собой. Потом взяла телефон. Набрала знакомый номер. Майкл ответил не сразу, но ответил. — Что случилось? — Откуда ты знаешь, что у меня что-то случилось? — Потому что ты звонишь первой, - хихикнул Джексон. — Точно. — Так что произошло? Я сделала глубокий вдох. — Я встречаюсь с Тупаком. На другом конце провода снова стало очень тихо. А потом Майкл произнёс: — Не понял.  Он назначил мне встречу сегодня. И почему-то после этих слов я поняла, что сегодняшний день будет намного интереснее, чем я думала. Я нервничала так, словно снова ехала на съёмки «In the Closet». Только тогда рядом был Майкл. А сейчас мне предстояло встретиться с человеком, о котором говорила вся Америка. О новом явлении. О Тупаке Шакуре. Я стояла перед зеркалом уже двадцать минут. Меняла серьги. Потом возвращала обратно. Меняла причёску. Потом снова переделывала. В итоге ничего не изменилось. — Ты сейчас дырку в зеркале протрёшь, — заметила Дейзи по телефону. — Я не нервничаю. — Расслабься. Это просто встреча. — Просто встреча с Тупаком Шакуром. — Ну да. — Ты издеваешься? — Немножко. Через час меня уже везли люди Майкла. К его охране я давно привыкла. Но сегодня их присутствие почему-то успокаивало. Машина ехала вдоль побережья. Солнце клонилось к закату. А я смотрела в окно и пыталась не думать о том, что скажу. Вилла оказалась огромной. Белоснежное здание над океаном. Музыка доносилась ещё с парковки. Во дворе горели огни. Смеялись люди. Звучали голоса. Похоже, здесь была вечеринка. — Мы будем ждать снаружи, мисс Джонс, — сказал один из охранников. Я кивнула. И направилась внутрь. Сердце колотилось всё быстрее. — Йоу, Медди! Я обернулась. Передо мной был Тупак. До встречи я представляла его совсем другим. Газеты рисовали образ опасного рэпера. Скандального. Резкого. Человека, который постоянно с кем-то воюет. Но реальность оказалась сложнее. Первое, что бросалось в глаза, — уверенность. Не показная. Настоящая. — Привет, - я застенчиво махнула ему рукой. — Рад познакомиться наконец лично, - он протянул мне руку. Я пожала её. — Спасибо за приглашение. — Спасибо, что приехала. Никакой звёздности. Никакого высокомерия. Наоборот. Он оказался гораздо вежливее, чем я ожидала. — Выпьешь что-нибудь? — Воду. — Самый скучный ответ вечера. Я рассмеялась. Он провел меня в дом. Было невероятно комфортно находиться рядом с ним. Тупак входил в комнату так, словно точно знал, кто он и чего стоит. Ему не нужно было никому ничего доказывать. Он был харизматичным до невозможности. Из тех людей, на которых автоматически обращаешь внимание. Даже если не хочешь. При этом больше всего меня удивили его глаза. Очень внимательные. Когда он разговаривал, создавалось ощущение, что в комнате больше никого нет. Он действительно слушал. Мы разговаривали почти час. О музыке. О съёмках. О клипе Майкла. О самом Майкле. О том, как резко изменилась моя жизнь. Тупак всё время меня внимательно слушал. Не перебивал. И вообще производил впечатление человека намного глубже своего скандального образа. — Знаешь, почему я захотел встретиться? — наконец, спросил он. — Почему? — Потому что большинство людей в клипах просто красивые лица. — Спасибо. — А ты выглядела настоящей, Медди. Я удивлённо посмотрела на него. — Это редкость. И мне это нужно. — Для Голливуда? — Для всего шоу-бизнеса. Мы общались с друг другому так долго и непринужденно, что я даже не заметила фотографов. Не заметила мужчину с камерой возле соседней виллы. Не заметила ещё одного возле ворот. Не заметила объектив через окно второго этажа. Именно поэтому на следующий день мир сошёл с ума. Грязные заголовки были везде. “НОВАЯ ЛЮБОВЬ ТУПАКА?” “ДЕВУШКА ДЖЕКСОНА ПЕРЕКЛЮЧИЛАСЬ НА ШАКУРА!” “МЭДДИ ДЖОНС РАЗБИЛА СЕРДЦЕ ПОП-КОРОЛЮ?” Фотографии выглядели ужасно. На одном снимке мы с Тупаком смеялись. На другом стояли рядом. На третьем разговаривали на террасе. И всё это подавалось как сенсационный роман. Гадство. Я сидела на кухне Неверленда и читала очередную прессу. Руки дрожали. — Это какой-то бред… Между нами не было ничего! — Дерьмово, — на том конце согласилась Дейзи. — Мы просто разговаривали. — Газетам всё равно. От злости я бросила желтый журнал в урну.  Но хуже всего было другое. Майкл молчал. Весь день. Потом ещё один день. Потом третий. Он не позвонил мне ни разу. Вообще. На четвёртый день я не выдержала. И набрала его сама. Ответил он не сразу. Очень не сразу. — Слушаю. Голос был холоднее обычного. Слишком холодным. Сердце мигом сжалось. — Майкл… — Как дела? Никакого “Привет, Медди”. Никакого тепла. Никакой улыбки в голосе. Я почувствовала неладное мгновенно. — Ты видел газеты? — Видел. Тишина. — И? — Интересно получилось. Теперь уже замолчала я. — Майкл, ты ведь не веришь этому? Он долго ничего не отвечал. Слишком долго. И именно это было хуже любых слов. Потому что где-то внутри я уже поняла ответ. За следующие недели ситуация стала только хуже. Таблоиды придумали новую историю. Теперь они меня называли охотницей за знаменитостями. Карьеристкой. Голддигершей. Девушкой, которая использует известных мужчин ради популярности. Они сравнили меня с Анной-Николь Смит, бывшей стриптизершей, а ныне звездой Playboy, которая крутила романы с миллионерами. Новый журнал становился всё отвратительнее. Каждая статья — злее. А самое страшное заключалось в том, что Майкл начал отдаляться. Он всё реже звонил. Всё короче отвечал. Словно между ними внезапно выросла невидимая стена. И однажды поздно вечером, сидя одна в огромном доме Неверленда, я впервые по-настоящему испугалась. Не журналистов. Не слухов. Не заголовков. Я испугалась того, что могу потерять Майкла. Из-за лжи, которую сама же не успела остановить. Испугалась того, что мы так и не успели разобраться, кем стали друг для друга на самом деле.