Моменты счастья

На базе их встретил запах осени и тишина. Фургон Снайпера стоял на месте, дверь закрыта, окно зашторено. Скаут помогал разгружать продукты: бегал от машины к столовой, таскал пакеты, коробки, сетки. Апельсины, сыр, кола, бекон, яйца, консервы, кофе — всё это нашло свои места на полках и в холодильнике. Инженер стоял у стола, раскладывая покупки. — Кофе мне, — сказал он, забирая две банки. — А это Снайперу. — Он протянул Скауту пакет с четырьмя банками кофе и блоком сигарет. — Отнеси-ка, Джереми. Скаут замер. — Чего? — переспросил он, хотя прекрасно расслышал. — Отнеси Снайперу, — терпеливо повторил Инженер. — Тут его кофе и сигареты. — Почему я? — Потому что ты самый быстрый. И потому, что ты уже был у него в фургоне, дорогу знаешь. — Делл усмехнулся. Шпион, который раскладывал сыр в холодильнике, выпрямился. — Я против, — сказал он. Делл поднял бровь. — Чего ты против? — Мой сын не посыльный, а Снайпер не калека, — Шпион закрыл холодильник. — Может и сам прийти за своими вещами. — Я думаю, что, если он не пришёл, значит занят, — мягко сказал Инженер. — Спит или читает. И потом, Джереми всё равно идёт мимо его фургона. — Не идёт. Его комната в другом крыле. — Пап, — встрял Скаут, чувствуя, как внутри всё сжимается от желания пойти и от страха одновременно. — Мне не сложно. Это ж просто отнести кофе. Шпион посмотрел на него. Взгляд был долгим, тяжёлым как будто он пытался прочитать мысли сына и находил там то, что ему не нравилось. Скаут взял пакет из рук Инженера. — Я пошёл. — Он выскочил в коридор, прежде чем Шпион успел открыть рот. Сердце колотилось. Не от бега. От предвкушения. «Дурак, — подумал он о себе. — Ты бежишь к нему как собачонка. Он тебя чаем напоил, ты и растаял. Ничего особенного, просто принесу пакет. Это не любовь, придурок. Такого же не может быть». Но ноги несли его вперёд. Фургон стоял, где и всегда, на заднем дворике, припаркованный под старым клёном. Жёлтые листья облепили крышу, и он казался огромным рыжим зверем, который прилёг отдохнуть. Скаут постучал. — Хэй, чувак? Тишина. — Я принёс твой кофе. И сигареты. Снова тишина. Потом шорох шагов по деревянному полу. Дверь открылась. Снайпер стоял в проёме, щурясь от дневного света. На нём была мятая рубашка (красная, с закатанными рукавами), джинсы-клеш и шляпа, надвинутая на глаза. Босиком. — Положи на стол, — сказал он, отходя внутрь. Скаут шагнул через порог. В фургоне было тесно, но уютно. Он успел заметить, что порядок здесь был особенным не стерильным, как у Медика, и не хаотичным, как у Солдата, а каким-то... удобным что ли. Каждая вещь лежала там, где её можно было нащупать в темноте. Кружка на столике, кофеварка у окна, журналы по баллистике стопкой у койки, винтовка в углу. Снайпер сел на край койки и уставился в стену. — Ты чего? — спросил Скаут, ставя пакет на стол. — Ничего. — Не похоже. Снайпер молчал. Не смотрел на Скаута. Или смотрел? Скаут поймал его взгляд быстрый, скользящий, изучающий. Так смотрят на цель, когда ещё не решили, стрелять или нет. Всё таки немного настораживает его поведение с самого утра, какой-то Снайпер был не такой, сам на себя не похож. «Он меня рассматривает, — понял Скаут. — Смотрит так, будто видит впервые». От этого взгляда по спине побежали мурашки. Скаут занервничал. — Тебе чай налить? — спросил Снайпер, вставая. Он подошёл к столу достал из пакета кофе, засыпал в кофеварку и уже потянулся за чаем. — Я себе кофе заварю. — Я тоже буду кофе, — выпалил Скаут. — Налей и мне. Снайпер замер. Повернул голову. — Ты не пьёшь кофе. — Не правда, — соврал он с отчаянной убедительностью. — Я пью кофе. Такой же, как ты. Как Солдат. Как все вы. Снайпер посмотрел на него. Долго. Потом пожал плечами и отвернулся. — Как скажешь. Он заварил кофе по-своему, щедро, так, что чёрная вода пахла горечью и чем-то дымным. Взял свою кружку белую, с надписью «Sniper», потёртую, с тёмными разводами внутри от многолетнего налёта. Потом увидел на столе новую кружку Скаута тёмно-синюю, которую тот вытащил из пакета. — Твоя? — Ага. Купил сегодня в городе. Снайпер взял её в руки. Провёл пальцем по краю там, где глазурь переливалась на свету. — Хорошая, — сказал он и налил в неё кофе. Такой же чёрный, горький, как себе. Протянул Скауту. — Пей. Скаут взял кружку. Керамика обжигала пальцы, он не ожидал, что кофе будет таким горячим. Поднёс к губам, сделал глоток. Горечь ударила в нёбо, в язык, в горло. Кислая, терпкая, с привкусом дыма и чего-то неуловимого, может быть, подгоревших зёрен, а может самого времени. Скаут едва не выплюнул. Проглотил. Почувствовал, как свело скулы и заныло под ложечкой. «Господи, — подумал он в панике. — Как это можно пить? Зачем люди мучают себя добровольно?» — Ну? — спросил Снайпер, отхлёбывая из своей кружки с абсолютно спокойным лицом. Как будто пил воду. — Вкусно! — выпалил Скаут с энтузиазмом, который даже его самого испугал. — Очень... насыщенно. Для меня даже слишком слабый, если честно. Он сделал ещё глоток. Еле проглотил. Желудок скрутило узлом. Снайпер поднял бровь. — Слишком слабый? — Ну да. Я привык к более... терпкому. Крепкому. Такому, чтобы ложка стояла. Он улыбнулся натянуто, криво, чувствуя, как слёзы выступают от горечи. Снайпер посмотрел на него. Молча. Потом поставил свою кружку, выхватил у Скаута его тёмно-синюю. Поднёс к губам и сделал глоток. Скаут потерял дар речи. Он смотрел, как Манди пьёт из его кружки, из той которую он купил сегодня, которую хотел сделать своей. Теперь на краю темнел след от его губ. «Он... он прикасался губами к тому же месту, к которому буду прикасаться я когда буду пить. Это значит...нет. Нет-нет-нет. Глупости какие-то. Мы просто пьём из одной кружки, ничего такого. Это как пить воду из одной бутылки. Да». — от этих мыслей у Скаута голова пошла кругом. — Горький, — сказал Снайпер, возвращая кружку. — Как всегда. Он повернулся к маленькому холодильнику старому, закопчённому, который гудел как трактор. Достал картонную коробку с молоком. Отпил кофе из кружки Скаута примерно на половину, потом долил молоком и протянул. — Пей. Скаут взял кружку. Осторожно, боясь прикоснуться к тому месту, где только что были губы Снайпера. Но потом подумал: «А, была не была» и приложился прямо туда. Кофе с молоком. Тёплый, мягкий, с лёгкой горчинкой. Сладковатый от молока, но не приторный. Идеальный. — Вау, — выдохнул Скаут. — Это... это очень вкусно. — Пей, — повторил Снайпер, садясь на койку. Они пили молча. Снайпер из своей белой кружки. Скаут из тёмно-синей. Солнечный свет пробивался сквозь занавеску, падал полосами на пол. Где-то снаружи шумели листья. Скаут понял, что Снайпер не будет смеяться над ним, не будет жалеть, не будет ставить диагноз. Он просто заварил кофе. Разбавил молоком. Позволил остаться. От этого на душе стало тепло и немного грустно. — Слушай, — Скаут поставил кружку на стол. — Мне пора. Снайпер поднял голову. — Я обещал Медику помочь с бумажками. Отчёты там... статистика... он один не справится. Снайпер просто кивнул. — Дверь открыта, — сказал он, как всегда. Скаут вышел. Шагнул в прохладный воздух, и первое, что он почувствовал — облегчение. Не от того, что ушёл. А от того, что успешно соврал. Потому что Медик ни о какой помощи не просил. Скаут просто не знал, как ещё объяснить свой уход. Как сказать Снайперу: «Я ухожу, потому что у меня сердце колотится как бешеное, и если я останусь ещё на минуту, я скажу или сделаю что-то, о чём пожалею»? Как объяснить, что от его спокойного взгляда у Скаута подкашиваются колени, а от голоса немеют пальцы? Вот он и выдумал про Медика. На ходу. Не глядя. «Дурак, — подумал он, шагая по коридору базы. — Теперь придётся идти к Медику. Иначе Снайпер узнает, что я соврал. Или не узнает? А если спросит? А если Медик проболтается?» — он остановился посреди коридора с задумчивым видом. — Чёрт, — сказал он вслух. И всё таки решительно пошёл к медблоку. Потому что нужно было отвлечься от мыслей о Снайпере. О его пальцах, сжимающих кружку. О том, как он сказал «пей». О том, как он пил из его кружки. О том, как кофе с молоком оказался самым лучшим напитком в его жизни. Скауту уже начинало казаться что он сходит сума, будто он помешан. Что с ним происходит? «Отвлечься, — повторил он про себя. — Любым способом. Даже бумагами». ________ Снайпер не двинулся с места, когда дверь за Скаутом закрылась. Он сидел на койке, глядя в стену и слышал, как затихают шаги сначала быстрые, потом медленнее, потом совсем пропали. В фургоне было тихо. Только кофеварка шипела, остывая, за окном шуршали листья. Он всё ещё не мог переварить то, что услышал за завтраком. «Синдром острого дефицита». «Недотрах». «Скаут хочет Снайпера». Снайпер тогда поперхнулся чаем. Не потому, что испугался или обрадовался. А потому что это было настолько дико, настолько нелепо, что мозг отказался это обрабатывать. Он сидел и тупо смотрел в тарелку, пока остальные ржали. А потом встал и вышел в коридор, просто чтобы перевести дух. Он закурил. Прямо в фургоне, не открывая окна. Выпустил дым в потолок. «Они что, совсем ебанулись? — думал он. — Этот мальчишка? В меня? Дикаря из глуши?» Он попытался вспомнить, как Скаут смотрит на него. Ну, смотрит. Часто. Но это взгляд новичка, который видит профи. Восхищение. Уважение. То, с чем Снайпер сталкивался сотни раз. «Крутой выстрел, как ты это делаешь?». Всё. Никакой там... романтики. Никогда. Парень просто тараторит, краснеет и орёт это его обычное состояние. Со всеми бывает. «Просто он быстрый и громкий. А я тихий и меткий. Они там в столовой решили, что противоположности притягиваются. Бред» — Снайпер затянулся глубоко. Дым обжёг горло. «И вообще, мужик с мужиком... — он поморщился. — Это неправильно. Как это... неестественно. Бабы есть. Для чего?» Он замер. Вспомнил Инженера и Солдата. «У них отношения, — подумал Снайпер. — Точно. Инженер и Солдат спят вместе. И ничего. Вроде нормальные мужики. Делл умный, спокойный. Солдат псих, но это от армии». Он докурил, затушил окурок. Взял следующую сигарету. «Нет, — подумал он. — Это другое. Я не такой. Я никогда... Мне вообще бабы нравятся. Всегда нравились. Они мягкие, нежные, пахнут цветами и конфетами, а не порохом. С ними легко: можно помолчать, улыбнуться и всё понятно без слов. Они не лезут в душу. А этот парень... Скаут, он просто напарник. Сокомандник. Мальчишка, который бегает быстрее всех и орёт на всю базу. И всё. Ничего больше». Он вспомнил, как час назад Скаут сидел на его койке. Вертел головой, тараторил про кружку, про кофе, про город. Как покраснел, когда соврал, что пьёт кофе. Как пил из своей новой кружки из той, из которой Снайпер потом отпил. «Зачем я это сделал? — он сжал челюсть. — Зачем полез? Проверить? Убедиться? Идиот». Он встал, прошёлся по фургону. Три шага туда, три шага обратно. Пол скрипел под босыми ногами. «Ладно. Допустим, они правы. Допустим, этот... мальчишка и правда... — он не смог произнести «влюблён». — Допустим, запал на меня. Ну и что? Это его проблемы. Я не обязан отвечать. Я ему никто. Командир? Товарищ? Сосед по базе? Я даже не разговариваю с ним толком. А он орёт, чтобы я отъебался. Какой это сигнал?» Он снова закурил. Четвёртую за час. «И эти клоуны в столовой: Медик, Солдат, Хеви, они что, считают, что я должен... что? Подкатить к нему? Флиртовать? С моим-то умением общаться?» Он усмехнулся. Горько, без веселья. «Я вообще не понимаю, как это... может быть. У Инженера с Солдатом получилось. А я? Я — снайпер. Моя работа — одиночество. Я привык. Мне так удобно. Никто не лезет в голову, не задаёт вопросы, не ждёт, что я буду говорить о чувствах». «К чёрту всё это, — подумал Снайпер. — У нас выходной. Синих нет. Мисс Поллинг не звонила. Я могу делать что хочу. Поеду в бар. Напьюсь. И плевать я хотел на их дурацкие сплетни». Спустя полчаса дверь фургона снова открылась. Снайпер вышел, натянул жилетку, старую, потёртую, с множеством карманов. Проверил, есть ли в кармане пачка сигарет и зажигалка. Всё на месте. Он снова закурил, стоя у крыльца. Дым таял в осеннем воздухе. Листья с клёна падали на крышу фургона, и каждый лист, коснувшись металла, издавал сухой шорох. Инженер сидел в гараже. Копался в очередной турели, что-то припаивал, щурился. Увидел Снайпера на пороге, поднял голову. — О, приятель. Кофе понравился? — Не пробовал, — соврал Снайпер. — Делл, увези меня в город. — Зачем? — спросил Инженер без удивления. — Отдохнуть. Выходной же. Делл посмотрел на него. Тот стоял, засунув руки в карманы, смотрел в сторону. Не напряжённый, но... какой-то дерганный, что ли, как будто решал что-то важное. — В бар? — уточнил Инженер. — В бар. С Тавишем. Делл вздохнул. — Ладно. Через полчаса выезжаем. Только без глупостей. — Без глупостей, — кивнул Снайпер и вышел. На крыльце он закурил. Смотрел, как солнце садится за деревьями, красит небо в красный. «Правильно, — подумал он. — Выходной. Отдохну. А завтра всё будет, как всегда, без изменений, стабильно». Он почти поверил в это.