Трещина в свете

      "Когда страх становится тенью - или ты учишься ходить в нем, или становишься его частью." Они молчали. Даже Рон. В Большом зале полно учеников, но никакого смеха. Хогвартс казался пустым, несмотря на сотни тел. Некоторые вещи изменились. В воздухе витало что-то невыразимое. Что-то проникало в кожу, как холод во время бури. Он вернулся. Это уже не было слуха. Не догадкой. Волдеморт вернулся — открыто, жестоко, и смерть Сириуса была первым доказательством. Дамблдор стоял перед Гарри. Они обменялись коротким взором. Больше ничего не нужно было говорить. – Мы идем сегодня ночью, – сказал он спокойно. – Куда? - Рон подошел, но Гарри покачал головой. – Не сейчас. Гермиона ничего не спрашивала. Она чувствовала, что что-то меняется в Гарри. Его взгляд потемнел, голос стал твердее, он стал старше на годы. — Гарри… — прошептала она, когда остались у камина в гостиной Гриффиндора. - Ты вернешься? Он взглянул на нее - и в этом взгляде было что-то необратимое. – Если нет – доверяй себе. И держись подальше от Малфоя. Позже в ту ночь. Совы не летали. Портреты молчали. Гарри покинул замок через боковую башню. Никто не останавливал.Только Гермиона видела, как огни их волшебства исчезают за лесом. Она не знала почему, но ей было страшнее, чем когда она узнала о смерти Сириуса. На следующее утро. Темная комната под факультетом Слизерина уже во всю кипела разговорами. – Ну что ж, – Тео Нотт закрутил палочку между пальцами. – Кажется, наш золотой мальчик покинул Хогвартс. - Идеальная возможность для игры, - добавил Блейз. – Она не так слаба, как кажется, – хрипло буркнул Креб. – И тем интереснее будет ее сломать. – Вы ничего не сделаете, – холодно бросил Драко, входя в комнату. Все стихли. – Тебе что, жаль ее? – придирчиво посмотрел Нотт. – Мне жаль дураков, которые переоценивают себя, – Драко посмотрел прямо в глаза. – Она под защитой. – Чьей? Твоей?– Блейз рассмеялся, но звук быстро погас в тишине, когда Драко подошел ближе. – Я сказал – не трогайте ее. И этого было достаточно.Все знали: Драко Малфой стал более жестоким. Гермиона была в библиотеке. Книги не помогали. Ее сердце билось быстрее с каждым шагом в темном коридоре. И тогда он снова появился. - Грейнджер. Она обернулась резко. Драко стоял в тени, его взгляд - ледяной. — Что тебе? – Ты боишься. — Ты дурак, если думаешь, что я тебе что-то должна. – Ничего. – Он сделал шаг ближе. – Но ты должена знать: теперь все изменилось. – А ты нет? – Я не играю в игры, – он остановился прямо перед ней. – Не на этот раз. Ее сердце сжалось. – Почему ты мне это говоришь? Драко наклонился ближе. — Я знаю, что значит быть пешкой. И исчез в тени, оставив ее с одним вопросом: Кем ты стал, Малфой? Тем временем. Дальняя пещера у моря. Дамблдор и Гарри стояли у озера чернильной воды. Посередине – остров с чашей. - Это один из них, Гарри. Один из горокраксов. – Что это…? – Душа. Кусок души. Закована в вещи, созданные для бессмертия. Дамблдор вытащил серебряный меч. Его глаза светились. — Ты должен быть готов. В следующий раз – ты пойдешь сам. Гарри проглотил клубок в горле и кивнул. Потому что мир уже пылает. И кого-то должно быть достаточно храброго, чтобы в него ступить.        "Тьма не приходит внезапно. Она всегда ждет в тени — пока не найдет трещину в свете." Хогвартс. Верхняя башня. Поздний вечер. — Ты уверен, что сможешь? - голос Снейпа звучал ровно, но глаза его были ледяными. – Они уже в замке, – ответил Драко, дрожащими пальцами сжимая палочку. – У меня… нет выбора. — У тебя есть выбор. Просто одного из них тебе не разрешат сделать. Снейп коснулся его плеча и, не дожидаясь ответа, растворился в темноте коридора. Драко остался один, холодный ветер бился в окна башни, а в душе бушевал страх — и отвращение к себе самому. Я не убийца. Но и не мальчик больше. Ниже, в большом зале. Рон сидел рядом с Гермионой. Впервые ближе, чем обычно. Впервые – дольше, чем просто несколько минут. – Я… я хотел сказать, – начал он, немного заикаясь. – Ты в последнее время… ну… другая. – Другая? – Гермиона подняла брови. — В хорошем смысле, — поспешно поправился он. - Сильная. Уверена. Даже после всего. Она посмотрела на него с благодарностью и грустью. - Никто не остался таким, как был, Рон. – Ну, я здесь. И если что-то… я всегда рядом. Ее губы едва коснулись тени улыбки. – Я знаю. И вдруг… в воздухе что-то изменилось. Холод. Сумерки. Тишина, которая не была тишиной, а предчувствием. На башне, Дамблдор стоит перед Драко. — Ты не должен этого делать, Драко, — спокойно говорит директор. Его глаза устали, но полны света. - Должен. – Кто-то шепчет в тени – Беллатриса. — Иначе знаешь, кого мы возьмем вместо тебя. Драко держит палочку, пальцы дрожат. Он бледен как смерть. Красные глаза. В груди – пустота. – Я… – голос срывается. – Авада… – Не надо! Гарри. Он стоит за дверью. Видит все сквозь щель, но молчит. Ибо он знает: это должно произойти. Снейп раньше прошептал ему: — Если увидишь… молчи. Ты еще не понимаешь почему, но когда-нибудь поблагодаришь меня. И Гарри не выдает себя. – Авада Кедавра! - восклицает Драко, не своим голосом. Зеленая вспышка.
Дамблдор падает.
Тишина.
Мир захлебывается тьмой. На следующее утро. Большой зал пуст. Над школой – черное знамя. Гермиона сидит одна. Ее глаза сухие, но в душе – провал. Рон не отходит от нее ни на шаг. Гарри молчит. В его взгляде что-то надломленное. - Теперь все изменилось, - тихо говорит Гарри. - Он был как отец, - шепчет Гермиона. - И Драко его убил, - добавляет Рон, и в его голосе - настоящая ненависть. - Нет, - думает Гарри, но не говорит. Теперь он хранит тайну, которую не имеет права издавать. А за пределами замка… Война уже ждет. "Мы еще дети, но нас поставили в центр войны. И теперь детство - это тень, которую сожгло пламя." Ночь. Смертежеры пришли с неба. Как черные вороны – через крышу, через окна. В темноте сверкало серебро масок. И Гарри бежал через коридоры, через пепел и страх. - СНЕЙП, - кричал он, в глазах - огонь. Он искал его. Хотел увидеть. Ибо доверился. Ибо верил. - Гарри!- Гермиона схватила его за руку. - Он… он стоял там, Гермиона! Он мог остановить Драко! – … помог. – Вы уходите! – выпалил Гарри. - Мы вместе!- Гермиона снова уперлась в его взгляд. - Он доверил тебе, Гарри, - тихо сказал Рон. – Тогда почему все горит? – прошептал Гарри. На заднем дворе Хогвартса, старые статуи разбиты. Небо черное, как пепел Тела учеников и учителей в тени. – Что дальше? – спросила Гермиона, когда они стояли у каменного моста. - Мы ищем остальных горокраксов, - ответил Гарри. Рон кивнул. - Но как? - Он оставил мне дневник, - сказал Гарри, извлекая из тайника маленькую старую книгу. Гермиона тянулась к ней, глаза вспыхнули надеждой. – Это только начало, правда? — Да, — посмотрел на нее Гарри, а затем — в ночь. Они двинулись прочь, тройка теней против бури. Сзади — обломки их дома. И где-то глубоко в подземельях Хогвартса, далеко от глаз, Драко сидел в одиночестве, сжимая руки в кулаки. Он не хотел убивать. Но он сделал это. «Война не начинается с крика. Она начинается тогда, когда умолкают те, кто должен говорить.» Несколько часов после нападения, в лесе возле Хогвартса. – Ты точно знаешь, куда мы идем? - Рон брел сквозь чащу, срывая ветки, каждый шаг молчалив. - Нет, - честно ответил Гарри. – Но мы не можем остаться. Они уже повсюду. Хогвартса больше нет. Гермиона оглянулась. За спиной ничего не было — только дым и пепел на горизонте. Когда школа, когда дом. – Они все сожгли… – ее голос задрожал. - Мы еще не проиграли, - сказал Гарри. – Не пока мы живы. Он сжимал карту Мародеров, хотя она давно потеряла смысл — все уже покинули замок.
Или были уничтожены. Тем временем, глубокое подземелье, Хогвартса было слишком оживлено. - Вы дали ему убить Дамблдора? – Нарцисса Малфой дрожала от ярости, стоя перед Снейпом. — Он должен был сделать выбор, — спокойно ответил тот. – И сделал. – Это ребенок! Он не убийца! – И все же… он выжил. Теперь у него есть шанс. Снейп повернулся к тени. На мгновение его глаза задержались на узком отверстии в стене - там, где только что был Драко. Парень скрылся. Сам. Не для Поттера. Не для Волдеморта. Только чтобы убежать от обоих. Тем временем золотое трио уже грелось возле костра. – Что у нас осталось? – спросила Гермиона, осторожно разворачивая рюкзак. — Один плащ-невидимка, часть дневника Дамблдора, несколько эликсиров и… книги. - Твой ответ на все книги, - усмехнулся Рон, но в голосе не было легкости. - Именно книги помогут нам выжить, Рон. И победить. – А Снейп? – Гарри наклонил голову. – Вы видели его лицо? Он не колебался. Он смотрел на меня и… - Он предал тебя, - тихо сказала Гермиона. – И мы все за это платим. – Но мы не позволим этой измене уничтожить нас, – Рон жестко сжал палочку. - Мы найдем горокраксы. И уничтожим их. А в другом конце страны… Драко стоял на скалистом берегу под дождем. Плащ смок насквозь, красные глаза. В его руках — старое серебряное кольцо. Одино из носивших чистокровных родов. Все, что он знал, разрушено. А что осталось? Беглец. Враг. Парень, которого ненавидят все. Даже он сам. – Я не хотел… – прошептал он в ночь. - У меня не было… Но ночь не отвечала. Она только затягивала его в тень – туда, где начинается настоящая война. "Выбор иногда не между добром и злом. А между страхом и отчаянием." Малфой-менор. Поздний вечер. Темный Лорд сидел в высоком кресле. Вокруг него Смертежеры, как хищники, прижаты к стенам. Все молчали, когда вошел Драко. Он шел медленно, но не прятал глаза. – Мой мальчик… – Лорд улыбнулся, тонко, опасно. – Ты вернулся. Драко опустился на колено, взгляд опущен. – Я исполнил вашу волю, мой Лорд. — И как ты себя чувствуешь после первого настоящего убийства? Кто-то из Смертежеров улыбнулся. Многие — ждали, задрожат ли юноша. – Пустым, – ответил Драко честно. – Но живым. – Хорошо. Живым – это уже победа. Большинство не пережили бы то, что ты сделал. Волдеморт подошел поближе. Коснулся пальцами его подбородка, поднимая голову Драко. – Ты молодец, Драко Малфой. Я вижу… потенциал. Его пальцы холодны, как смерть. — Потому я доверю тебе больше. Но помни: доверие — дело хрупкое. И легко превращается в пепел. Драко молча кивнул, зная, что не сможет вернуться. Обратная дорога — закрыта. А дорога вперед ведет через кровь. Тем временем. Дом Лавгуда. На холме, спрятанном среди туманов. – Думаешь, нам здесь безопасно? – спросила Гермиона, когда Луна с отцом встретили их на пороге. - Ксенофилиус чуть-чуть чудаковат, - ответил Гарри. – Но он не предатель. Мы должны хотя бы переночевать. Ксенофилиус встретил их с радостью, но в глазах его уже что-то блестело — не только мудрость, но и напряжение. – Вы не можете долго оставаться здесь, – тихо сказал он. - Министерство упало. Они преследуют всех, кто имел отношение к Дамблдору. Даже имя Гарри Поттера – табу. – Мы знаем, – кивнула Гермиона. – Мы ищем что-то очень важное. - Горокраксы? – прошептал он, и все затихли. – Откуда… – Гарри сжимал палочку. - Дамблдор был у меня недавно. Перед тем, как… – Ксенофилиус вздохнул. – Я знаю больше, чем говорю. Но знание – опасность. Вдруг – звук. Что-то за окном. Движение в тумане. Луна подошла к отцу. — Папа… они снова здесь? Ксенофилиус побледнел. – Вам нужно идти. Теперь. Они смотрят. Они приходят по ночам… - Кто они? - спросил Рон. - Те, кто больше не верит в магию. Только в страхе. Министерство, Смертежеры… все вместе теперь. Ночью, когда все спали, Гермиона долго лежала, уставившись на потолок. Ее рука невольно скользнула по ребристому корню книги рядом — воспоминания о Хогвартсе. О времени, когда война казалась еще историей, а не дыханием за спиной. А далеко, среди темных коридоров Малфой-менора, Драко стоял перед зеркалом, глядя в свои глаза. Он был еще мальчиком. Но в этих глазах уже давно поселился человек, которого он не узнает. «Не все слова, написанные чернилами, являются правдой. Некоторые – кровью.» Утром в доме Лавгуда. Воздух стоял тяжелый. Солнце не пробивалось сквозь окна, будто мир сам не решался светить после падения Хогвартса. Гермиона стояла возле небольшого столика, расставила собранные артефакты, когда увидела его… Письмо. Не сова. Не звука. Просто – появилось. Лежал на книге, которую она еще не открывала. Пергамент был старый, но не поврежден, чернила – темные, почти красные. На конверте – ее имя. Без титулов. Просто Гермиона. Она оглянулась - никто из друзей не заметил. Сердце стукнуло резко.
Открыла. «Не доверяй тишине. Она говорит больше, чем шум.
Не всех, кого считаешь врагами, следует ненавидеть.
Тебя ищут. Но не все, кто ищет, хочет убить. «На перекрестке мёртвых деревьев найдешь знак.
Если придешь, знай: он наблюдает.
Если не придешь, он придет сам.» – D. Она сжала письмо. На мгновение, воздух в комнате словно изменился. - Гермиона? – Рон заглянул. – Все хорошо? – Да… – она спрятала письмо в складку своего плаща. — Просто… воспоминания. Но это не было воспоминания. Это было начало. Тем временем в Малфой-меноре. – Что ты написал ей? – Снейп вошел в комнату, не стуча. Драко сидел у окна, держа второе письмо в руках - копию. – Я не выдал себя, – сказал он. – И я не позвал ее. Я только… дал ей выбор. – Выбор – это роскошь, которой ты больше не имеешь, – Снейп подошел ближе. – Если Волдеморт узнает… — Так что? – Драко посмотрел прямо. — Я должен быть предателем или убийцей?
Я уже убил одного. Этого достаточно. Снейп вздохнул. Его взгляд остановился на кольце Дамблдора на пальце Драко. — Если она придет, ты должен узнать почему. И на чьей она стороне. Даже если тебе придется лгать. — Я уже лгу всем. Даже себе. Позже в тот же день. Гермиона долго молчала, сидя у реки вблизи дома. Ветер играл ее волосами, но она не чувствовала холода. «Не всех, кого считаешь врагами, следует ненавидеть…» Это могло быть… Драко? Но ведь он… нет. Он убил Дамблдора. Он предатель. Смертежер. И все же – этот почерк. Это чувство… Что-то в этих строках было настоящим. Слишком настоящим. Она знала, что уйдет. Она всегда шла туда, где боли.