Трещина в свете

«Мы боимся не тьмы. А того, что можем найти в ней себя настоящих». Дождь хлюпал по крыше. Дом Лавгуда затих, углубившись в ночь. В небольшой комнате с видом на холмы Гермиона сидела у окна, свернувшись в плед, и смотрела, как капли сползают по стеклу. Рон вошел без стука. Его каштановые волосы были взлохмачены, рука сжимала чашку с чем-то горячим. – Ты опять не спишь? Гермиона не обернулась сразу. — Слишком много мыслей. И слишком мало ответов. Он поставил чашку рядом, сел напротив. – Можешь сказать мне, если что-то не так. Она на миг замерла, потом улыбнулась краем уст. – Ты всегда так говоришь. Но когда я говорю — ты или злишься, или исчезаешь. Рон опустил глаза. – Я не исчез… я просто… боюсь за тебя. И… ревную. - Рон… – Знаю. Это не время и не место. Но когда мы потеряли Дамблдора… я понял, что… ничто не вечно. Тишина. Ее глаза смотрели на него, но не могли сказать, что она чувствует. – А ты? – прошептал он. — Чувствуешь что-нибудь? Ее пальцы коснулись кармана плаща – там было письмо. – Испытываю страх. Чувствую, что нас скоро найдут. И тогда… все сорвалось. Взрыв. Окна разлетелись. Кто-то заорал на первом этаже. Гермиона схватила палочку. – Они здесь! – Аврора! Убирайся прочь! – закричал голос Ксенофилиуса. – Гарри! – Гермиона вбежала в другую комнату, где уже проснулся Поттер, а Луна прятала что-то в мешок. – Как нас нашли? - Рон кричал, прикрывая дверь заклятием. – Они знают, что мы ищем! – воскликнула Луна. – И, кажется, мой отец… их позвал. – Что?! – Гарри вздрогнул. – Ему угрожали. Они держат мамины бусы. Он сдал нас… Еще один взрыв. Гермиону отбросило к стене. Ее голова забилась, но она встала. — Не время ссориться! Мы убегаем через тайный ход! Несколько минут спустя. Четверо бежали через поле, мокрое от дождя. Позади – свет от чар, взрывы, крики. Перед ними только туман. - Слева! - закричал Гарри. - Вон подземный ход! Гермиона успела оглянуться — видела, как охотник в черном пытается догнать их. Ее глаза на мгновение встретились с его, но он не бросил заклятия. Просто остановился. И исчез. Она знала эти глаза. – Драко? – Что? - закричал Рон. – Ничего! Беги! Позже, в лесу, они сидели у костра. Луна молчала, скручивая что-то из травы. Гарри дышал тяжело. Рон смотрел в огонь. Гермиона сидела отдельно, держа в руках сырое письмо. Слова на нем исчезали, как пепел. «…не всех, кого считаешь врагами…» – Это он был? – тихо спросила Луна. Гермиона вздрогнула. – Кто? - Тот, кто написал. Он там был. И он тебя не изменил. Глаза Гермионы наполнились злобой, страхом и сомнением. – Я не знаю, кто он. – Но он знает тебя. «Темная магия – это не только проклятие. Это та правда, которую мы боимся принять. В ночном лесу все замерло. Костер горел, издавая запах пепла и сырости. Луна спала, укрывшись старым одеялом. Гарри стоял на страже, глядя в темноту — глаза его горели злобой. Гермиона не могла заснуть. Ее душила тревога. Она снова перечитывала остатки письма — слова постепенно исчезали, будто не имели права жить дольше, чем их прочтешь. «…на перекрестке мертвых деревьев найдешь знак…» Ее пальцы коснулись амулета на шее. Дамблдор оставил его еще в пятом курсе – простой оберег, реагировавший на темную магию. И сейчас он пульсировал теплым светом. – Не могу спать, – вдруг раздался голос Рона сзади. – Ты тоже? Она кивнула. - Что-то не так. Все следы, все эти знаки… Это не просто преследование. Нас ведут. - Думаешь, это ловушка? – Возможно. Но и… шанс. Рон сел рядом, и на мгновение стало тихо. - Гермиона, - прошептал он. – Я боюсь, что потеряю тебя. Не из-за войны. А из-за кого-то другого. Она вздрогнула. Не ответила. Ибо в этом была правда, которой она боялась больше Волдеморта. Тем временем далеко оттуда. В особняк была интересная встреча. – Она прочла? — Нотт стоял у темного портала, мерцающего огнем. – Да, – ответил Драко, сняв маску смертеджера. – И она что-то почувствовала. – Ты рискуешь. Если Лорд узнает… – Он уже знает. И позволяет играть. Но не с ней, – Драко бросил на стол обломок старого кольца. – Она может быть ключом. Или клятвой. Нотт улыбнулся хищно. – Знаешь, я сам хотел немного поиграть с ней. Но она всегда рядом с Поттером. – Не смей. – Драко посмотрел на него взглядом льда. – Она не для таких, как ты. – А для кого? Для тебя, Малфой? – Я не играю. Я наблюдаю. И помни, Тео: не все, что выглядит хрупким, ломается. На следующий вечер. На перекрестке мертвых деревьев. Гермиона стояла одна. Сердце билось. Рядом – руины старой башни. Пусто. Ветер шептал по старому языку — будто самое место помнило кровь и огонь. И тогда явился он. Драко. Без капюшона. Без палочки в руках. Только глаза темнее, чем она помнила. – Ты пришла, – прошептал он. – Ты убил Дамблдора, – ее голос был жестким. – Ты предатель. – И ты все еще жива. Значит мир еще не сломался полностью. — Что тебе нужно? – Выбор. – Между чем? Между болью и изменой? — Между тем, кто ты… и кто станешь, когда узнаешь правду. – Я не играю в твои игры, Малфой. – Тогда слушай. Он сделал шаг поближе. – Волдеморт не верит в никого. Но он тебя боится. Не Поттера – тебя. Ибо твоя магия другая. Более глубокая. Более древняя. Гермиона задрожала. – Что ты знаешь? – Больше, чем ты думаешь. И меньше, чем ты должна знать. – Почему сейчас? — Если ты не узнаешь… вы все погибнете. Ветер загудел сильнее. И из тьмы вышли тени. Смертежеры. - Засада? – прошипела она. – Нет. Испытания. – Ты изменил мне. – Я спасаю тебя. Но ты должна довериться. – Я НИКОГДА не доверюсь тебе! — Тогда дерись рядом. И доверься себе. Когда ночь сгорает в пламени, рождается первая правда. И Гермиона бросила первое заклятие. «Граница между врагом и спасителем — это лишь взгляд, который длится несколько дольше, чем следовало.» Смертежеры выходили из тени, словно туман принимал форму. Их было трое: Кэрроу, Долгогвист и кто-то в маске, которого Гермиона не узнала. Но палочка уже горела в ее руке. - Что теперь? - прошипела она Драко. — Будешь смотреть, как они убьют меня? Драко стоял между ней и ими. Его спина была напряжена, рука опущена – но пальцы скользили в карман. – Она моя, – тихо сказал он. – Я приведу ее Лорду лично. – Твоя? – Кэрроу рассмеялся. — С каких пор ты даешь себе такую ​​роскошь? – С того момента, как она стала ключом, – Драко вернулся к Гермионе. – Ты хотела правды. Теперь она рядом с болью. – Если ты приведешь меня к нему… я умру. – Возможно. Но если не сейчас — позже. Или кто-нибудь другой умрет вместо тебя. – Я не боюсь. - Врешь. Гермиона подняла палочку. – Отступи, Малфой. Потому что я не остановлюсь. Кэрроу рыкнул: – Я сниму с нее кожу – если ты не – – Protego Maxima! – закричала Гермиона, и взрыв света ударил в землю перед ними. Все смешалось в хаосе. Крик. Заклятие. Пыль. И вдруг — резкое чувство, будто мир шатается. Драко рванул ее за руку – и они упали в сторону, в темный овраг. Камни обрушились над ними. Где-то глубже, среди корней и теней. Гермиона лежала, дыша отрывисто. Рядом — Драко, раненый, с царапинами на щеке. – Почему ты… – она захрипела. – Потому что я обещал, что ты не погибнешь… пока я сам этого не захочу. – Ты урод, – прошептала она. – Ты не первая, кто так говорит. – И что теперь? Ты меня оставишь? Он молчал. - Я вернусь к своим. Гарри, Рон, Луна… Они не идеальны. Но это мой мир. – И это твой выбор. Он медленно поднялся, взглянул на нее сверху. – Итак, ты сделала свой выбор, Грейнджер. Запомни это. – Что? — Теперь я сделаю свой.
– И тебе он… не понравится. Ее сердце сжалось. Она смотрела, как он идет в темноту. Один. Его шаги были как удары часов. Она еще долго стояла там, держа руку на сердце. «Иногда мы доказываем верность только потому, что боимся потерять свою тень.» В Зале Тьмы было тихо, даже уши гудели. Каменный пол светился красноватым светом, словно жил собственной жизнью. Волдеморт сидел на троне, составленном из черного обсидиана, окруженный тишиной, которая была страшнее крика. Драко встал на колени, склонив голову. На нем был черный плащ без герба — символ того, кто оставил свою семью в тени и вступил в ад сознательно. – Ты вернулся, Малфой, – прошипел Лорд, его голос был чуть слышен, но в нем гремели молнии. – Да, мой Лорд. – И где она? — В безопасности… теперь. Я ее не убил. Несколько Смертежеров шагнули вперед — Беллатриса даже засмеялась. — О, сынок Нарциссы снова жалеет грязнокровок? Драко поднял взгляд. - Она... боец. И она приведет нас к другому. - К чему? – прошипел Волдеморт, наклонившись. – К Поттеру. Пауза. – Продолжай. – Она убегает. Она ищет. И я разрешил ей жить, потому что знаю: она приведет нас к нему. И к крестражам. Как приманка. - Хитро. – Волдеморт улыбнулся тонкими губами. — А если ты врешь? — Вы сможете убить меня. Прямо сейчас. Лорд долго смотрел на него. Затем встал и подошел — так близко, что его пальцы коснулись щеки Драко. – Ты изменился, Драко. И мне это нравиться. И в тот момент что-то у Драко окончательно погасло. В тот же миг Гермиона наконец-то смогла найти своих друзей. – Ты исчезла! – Гарри набросился на нее, как только она переступила порог старой палатки в лесу. – И спаслась, – сказала она спокойно, отряхивая одежду. – Я смогла убежать. - Убежать? - Рон сжал кулаки. - ОТ КОГО? – Они выслеживали меня. Я наткнулась на… засаду. Смертежеры. Луна подошла к ней и коснулась плеча. – Ты немного… изменилась. Свет в тебе теперь мерцает иначе. Гермиона кивнула. – Возможно. Но я не утратила цель. Я нашла заколдованное зеркало в старом доме. В нем – фрагмент души. Крестраж. – Что?! – Гарри подскочил. – Ты уверена? – Да. Это была… невидимая вещь. Очарованная диадема. Ровена Рейвенкло. - Как ты… - Рон посмотрел растерянно. – Позже, – прервала она. - Мы должны забрать ее. И они отправились. Дом был запущен, полуразрушен, с расколотыми окнами. Пахло старой пылью и забытой магией. На втором этаже, за полуразвалившимся шкафом, висела старая диадема. – Это она, – прошептал Гарри. — Чувствую… то же, что в дневнике Тома. - Не прикасайся, - сказала Гермиона. - Сначала барьер. Она провела палочкой - и синее сияние разбежалось по стенам. И здесь… – ГРЮК! — дверь снизу взорвалась. – Все на землю! - крикнул Рон, но было поздно. Черные плащи. Охотники. - ОТ ИМЕНИ МИНИСТЕРСТВА! ВЫ ЗАДЕРЖАНЫ! Они сорвали Гермиону с ног, ее палочку выбили. — НЕ трогайте ее! – закричал Гарри, но его ударили в грудь. Луна попыталась скрыться — ее остановили кандалами. И все погрузилось во тьму. Они проснулись в сырости, холоде и тишине. Руки связаны. Палочки отобраны. – Гарри… – прошептала Гермиона, – жив? – Я здесь. Мы все здесь… Луна? – Мне больно, но я вижу сны, – ее голос звучал слабо, но спокойно. Дверь темницы открылась. И на пороге – Беллатриса Лестрандж. Глаза безумны. Улыбка — как у хищника. — Смотрите, кто к нам пришел! – закричала она. — Золотое трио и маленькая осла Лавгуд. Мерзкие, грязнокровные крысы. Ну что ж, сегодня мы узнаем, что вы знаете. Гермиона замерла. В глазах – страх, но и вызов. – Мы вам ничего не скажем. – Ох, девочка. Ты еще не знаешь, что такое боль. Гермиона кричала. Стол из металла. Ледяной пол. Над ней – Беллатриса с кинжалом. – Кто тебе дал этот знак? - рычала она. – Отвечай! - Я... нет... знаю! Крик. Еще один. Слезы смешивались с потом и кровью. А потом дверь резко распахнулась. Драко. Его лицо – без эмоций. Холод. Пустота. Тень вместо взгляда. - Оставь ее. – Это приказ? — Это… стратегия. Она еще может оказаться полезной. Беллатриса посмотрела на него с недоверием. Но наконец-то улыбнулась. – Малфой становится мужчиной, – сказала она и вышла. Драко подошел. Она лежала вся в крови, в осколках стыда и боли. — Я знала, что ты предатель, — прошептала. – Тогда почему не умерла от моей руки? – его голос был тихим. — Ты еще нужна. – Кому? – Мне. Ему. А может быть, и себе самой. Гермиона посмотрела на него сквозь слезы. - Кем ты стал, Малфой? Он склонился к ней. Его глаза были темными и пустыми. – Тем, кого ты никогда не спасешь. И вышел, не оглядываясь. Темнота еще стояла перед глазами, когда рассыпались остатки чар. Гермиона держалась за край стола, ее руки дрожали. Глаза открыты, но пусты. Все еще казалось, что боль еще под кожей. Что Беллатрис здесь. Что ее снова схватят. - Гермиона! - хриплый голос Рона разбил ее оцепенение. Он упал рядом, схватил ее за плечи. — Это я… это я… уже все… Ты в безопасности… Ее тело тряслось. Не могла даже плакать. Она просто… дышала. Рон сжал ее сильнее, прижался, будто мог закрыть собой всю ее боль. — Прости… Я не смог… И тогда Гермиона заплакала. Беззвучно. Молча. Горячие слезы на израненной коже. Драко стоял напротив. Бледный. Статический. Пустой. Он видел ее лицо. Видел ее огонь и как его гасили. И что-то внутри него сжималось. Ее взгляд скользнул к нему. Она не прокляла его. Не отвернулась. Просто ничего. Это молчание было хуже любого крика. Рон взглянул на Драко — взгляд наполнен ненавистью. Он хотел что-то сказать, но... Гермиона вцепилась в него, и он ничего не сказал. Драко опустил глаза. А потом послышался треск — в комнате появился Добби. – Я пришел… забрать своих друзей! — голос эльфа дрожал, но был решительным. - Добби?! – Гарри сел, раненый, но живой. – Все… будет… хорошо! – Добби щелкнул пальцами. Луна и Гарри уже исчезли. - Добби, возьми Гермиону! - крикнул Рон. Драко стоял молча. Он знал – это конец. Его взгляд упал на Гермиону в последний раз перед тем, как свет окутал ее. Она исчезла в руках Рона. И последним должен был исчезнуть Добби. Но именно в этот момент кинжал, который раньше держала Беллатриса, пронизал воздух. И впился в маленькое тело. – Нет! — Гарри закричал в безопасном месте, когда Добби явился ему в объятиях.
- Добби... - прошептала Гермиона. — Добби… свободный… эльф… — пролепетал тот, поглядывая на звездное небо. — И… Добби счастлив… помочь… Его глаза затуманились. Голова упала. Тишина. Их свобода имела цену. И все это ощущали. В Малфой-меноре. Драко вернулся в комнату, где Гермиона стояла раньше.
Тишина нависла над ним. – Она сделала свой выбор, – прошептал.
– И я сделаю свой… Его голос утих. Впервые в нем не злость. А… пустота. Они стояли молча.
На писке. Под холодным вечерним небом. Добби лежал на камне, завернутый в старую накидку Гарри. Месяц заплел венок из морских цветов. Рон молчал, словно опасается, что один звук разобьет его изнутри. Гермиона сидела на коленях у Добби, ее пальцы — окровавленные, но больше не трясутся. – Он… не должен был умирать, – прошептала она.
 – Никто не должен, - ответил Гарри. – Но эта война не спрашивает разрешения. Рон осторожно коснулся ее плеча. Она не отстранилась. Ее лицо оставалось опустошенным. - Гермиона, мы живы. Благодаря ему. 
– Я кричала… я думала, что уже… – она вздрогнула. – И он пришел. Маленький, храбрый… свободный. — Его имя мы впишем первым в память о победе, — тихо сказал Гарри. Они похоронили Добби у скалы. Гермиона оставила в могиле разорванный платок. Той же ночью в доме Билла и Флер было тихо. Слишком. Никто не спал. Гермиона стояла на крыльце, завернутая в старую накидку. Ее плечи еще болели, а в голове снова и снова всплывали слова Беллатрисы, блеск ножа, темный взгляд... – Не можешь спать? – Рон подошел тихо. Она вздохнула. – Они будут преследовать меня всю жизнь, Рон. И она. И он. - Кто он? Она не ответила. Просто молча посмотрела в темноту. - Драко, - прошептал Рон. – Я видел, как он смотрел. В нем что-то сломалось. – Возможно. А может, просто стало видно, кем он стал. Рон приблизился, коснулся ее руки. – Я с тобой. Всегда. Она не ответила, но не отступила. Впервые за долгое время – не одинока. Тем временем в Малфой-меноре – Они убежали, – гаркнула Беллатриса. — Из-за этого отброса эльфа! И ты… стоял и ничего не сделал! Драко молчал. Лорд сидел, поворачивая палочку между пальцами. – Это интересно, Драко, – сказал Волдеморт спокойно. – Ты был там. Ты ее видел. Ты мог вернуть. Но не сделал. - У меня не было приказа. — Нет, но у тебя был выбор. И ты не сделал его, – его глаза блеснули. — В следующий раз, Малфой, ты заплатишь высокую цену. Драко опустил глаза. Но когда вышел из зала, его взгляд был другим. Жестким. Холодным. Но где-то в глубине... что-то жило. На рассвете Гермиона возвращалась в комнату. Когда проходила мимо большого зеркала, остановилась. Царапины. Синяки. Боль. Все еще здесь. Но что-то еще – в глазах. Сила. Которую в ней хотели сломать — и не смогли. Она знала – это еще не конец. Они найдут остальные горокраксы. И встретятся с ним снова. И, может быть, с другим врагом. Точнее – тем, кем он уже не совсем был. – Она сделала свой выбор, – сказал Драко в пустую комнату. — Итак… и я сделал свой. И ей это не понравилось