Квартирантка

Джордж Уизли. Я аккуратно задвинул ящик кассы, проверив напоследок, всё ли на месте. Мелочь чуть звякнув, улеглась среди купюр и редких галеонов — день выдался неплохим. По привычке бросил взгляд на часы над дверью: почти семь. Пора закрываться. Прошёл вдоль полок, провёл рукой по коробкам с «Невидимыми шляпами» и «Прыгающими пирожными». Каждый предмет здесь — продолжение, детище. Целый год прошёл с тех пор, как я развёлся. Удивительно, но сейчас я чувствую себя… свободным. Не в смысле «ура, наконец‑то один», а в смысле «я справляюсь». И это здорово. Год назад казалось, что мир рухнул. Всё вокруг напоминало о том, что не сложилось. Но работа, магазин — это стало моей отдушиной. Смех покупателей, восторг детей, когда они выбирают очередной «прикол», — это возвращает к жизни лучше любых зелий. Хотя, признаться, «Умиротворяющий бальзам» в первые месяцы после развода я опробовал не раз. Правда, он лишь ненадолго приглушал боль, а вот работа… работа лечит по‑настоящему. Дверь с привычным звуком отворилась. Я, не поднимая головы, пробурчал, что мы закрыты и что будем ждать опоздавшего посетителя завтра. Но, проигнорировав мои слова, передо мной с другого конца прилавка возникла девушка лет двадцати. У неё были цепкие зелёные глаза, схожие с кошачьими, — прямо как у профессора Макгонагалл, только без той вечной строгости — а белокурые волосы уложены волосок к волоску и подстрижены чёткой линией, не касающейся плеч. Видимо, заклинание «Идеальная причёска» она освоила ещё в школе. Или это врождённый талант? Но, видимо, чувством такта она определенно не овладела… Мы молча смотрели друг на друга пару мгновений. В голове пронеслось: Ну вот, опять какой‑то странный запрос. Может, она ищет «Летающие тапочки» или «Вечнозелёную ёлку»? Хотя нет, судя по виду ей до шуток. Но потом она сказала: — Меня зовут Энола. Неввил Долгопупс, муж моей сестры, сказал, что вы собираетесь сдавать квартиру над магазином. «М‑да, — мелькнуло у меня, — видимо, всё добродушие и умение располагать к себе собеседника забрала в их семействе Ханна». Я выпрямился, опёрся ладонями о прилавок и внимательно посмотрел на девушку. — Да, квартира свободна, — произнёс я сдержанно. — Но я пока не давал объявлений. Как Невилл узнал? Она повторила мой жест — тоже опёрлась о прилавок, чуть наклонившись вперёд, — и с иронией произнесла: — Магический мир настолько мал, что слухи распространяются со скоростью бла́нджера, мистер Уизли. Я невольно усмехнулся. — Бла́нджер, значит? — Я скрестил руки на груди. — И всё же, я должен знать откуда идет утечка информации? Её губ коснулась усмешка, и, Мерлинова борода, она снова повторила мой жест — тоже скрестила руки, чуть склонив голову набок. «Что это, чёрт возьми, — она дразнится или использует какой‑то психологический приём?» — пронеслось у меня в голове. — Если я дам первоисточник, это будет плюсом к рассмотрению моей кандидатуры? — вопросительно выгнула бровь Энола. — Скажем так, — я слегка расслабил позу, — прозрачность — залог хороших отношений между жильцом и арендодателем. Она улыбнулась победно, словно уже была уверена в моём согласии, а потом добавила: — Тогда спешу сообщить вам, что муж вашей сестры так же болтлив и простодушен, как и супруг моей. Мы с Ханной как‑то смеялись над этим — оба не умеют держать язык за зубами, когда дело касается добрых дел. Неввил, кажется, искренне считал, что делает благое дело, рассказывая мне про квартиру. «Значит, нужно будет отправить Гарри и Невиллу по бутылке дорогого рома, — мелькнуло у меня. — Ведь эта язва — то что нужно». Впервые кто‑то так одновременно раздражал и забавлял меня. Эта манера — зеркалить жесты, поддразнивать с лёгкой улыбкой — смахивала на манеру Фреда. От этой мысли внутри что‑то сжалось : воспоминания о брате на мгновение затмили всё вокруг. Я моргнул, отгоняя наваждение, и снова сосредоточился на собеседнице. — Любопытно, — я прищурился, изучая её лицо. — Вы учились в Хогвартсе? Я не верил, что такая особа могла остаться незамеченной во время моей учёбы в Хогвартсе. — Да, на Когтевране. Поступила в год проведения Турнира трёх волшебников. Вы, должно быть, были слишком заняты… изобретательством, чтобы обращать внимание на младшекурсников, — с лёгкой усмешкой ответила Энола. Я хмыкнул. Если это был 94‑й год, я тогда был на шестом курсе — значит, она младше меня на пять лет. — Да, в тот год было… оживлённо, — я невольно улыбнулся воспоминаниям. — Турнир… Мы с Фредом, тогда как раз начали продумывать первые идеи для магазина. Наверное, действительно не замечали никого вокруг. — О, ещё как не замечали! Особенно когда решили перехитрить Кубок огня с помощью зелья старения. Помню, как вы с Фредом гордо подошли к чаше, а потом — бац! — вас отбросило назад, и на лицах выросли седые бороды, будто вы два древних старца. Весь Когтевран тогда чуть не лопнул от смеха. Особенно когда вы, такие «опытные изобретатели», пытались избавиться от этой растительности — а она отрастала снова, словно мстила за вашу самонадеянность. Я чуть не подавился воздухом. Серьёзно? Эта дама хотела снять у меня жильё — и при этом насмехалась над нашей, пусть и не самой удачной, но потенциально гениальной идеей? Видя моё замешательство, она лишь фыркнула и пояснила. — В тот раз была другая лазейка — гораздо более изящная. Один старшекурсник из Когтеврана выяснил, что, если произнести особое заклинание над чашей в полнолуние, Кубок временно теряет способность отличать возраст. Он поделился этим с парой друзей — и пергаменты с их именами успешно проникли в чашу. Я закатил глаза уже при упоминании когтевранцев и библиотеки. Нам с Фредом всегда хватало собственной смекалки и предприимчивости. Но что‑то мне подсказывало, что, упомяни я этот факт, эта девушка нашла бы что ответить. Чёртовы когтевранцы… Не зря мы меньше всех использовали на них свои розыгрыши — некоторые из них находили способ обернуть шутку против нас. Поэтому я решил плавно вернуться к теме квартиры, пока она не начала разбор ошибок моей бурной юности. — Что ж, если разбор полётов закончен, — я слегка наклонил голову, стараясь скрыть улыбку, — я покажу вам квартиру. Если вам понравится, думаю, насчёт условий мы договоримся. И Мерлин, я уже был готов даже бесплатно предоставить ей эту квартиру — уж очень она забавная, и необъяснимо хотелось продолжить эту невидимую дуэль. Энола согласно кивнула. Я повел её в сторону подсобки, к лестнице, ведущей на второй этаж. Мы шли мимо полок с товарами, она то и дело бросала любопытные взгляды на разноцветные флаконы, коробки с «Дымовыми шариками» и связки волшебных фейерверков. — Бывали в лавке ранее? — Да… — задумчиво протянула Энола — Один раз. В день открытия. — Правда? — я удивлённо приподнял бровь, останавливаясь на мгновение. — И что же запомнилось? Когда я обернулся, взгляд её поменялся — он стал грустным. — Говорят, в тот день половина покупателей пришла не за товарами, а посмотреть, как они взрываются. А вторая половина — чтобы убедиться, что лавка после всё ещё будет стоять на месте. Энола слегка вздрогнула, будто возвращаясь из своих мыслей, а потом неожиданно рассмеялась — коротко, но искренне. — Признаю, зрелище было впечатляющее, — она покачала головой. — Но думаю, что покупателей с того времени не стало меньше. Вы ведь переплюнули масштабами даже «Зонко». — О, это было нашей целью, — я усмехнулся, возобновляя подъём по лестнице. — Переплюнуть «Зонко» — всё равно что обогнать метлу «Нимбус‑3000» на старой «Нимбус-2001». — И у вас получилось. — ответила она без тени сарказма. — Кстати, можешь обращаться ко мне неформально, просто Джордж. Я не настолько стар, чтобы девушка двадцати двух лет обращалась ко мне на «вы». Тем более уровень моей авторитетности, видимо, со школьных времён остался низок, — раз ты вела журнал учёта очевидно фатальных ошибок Джорджа Уизли, — рассмеялся я, открывая перед ней дверь и приглашая войти. Она неспешно зашла, оглядывая гостиную, параллельно совмещённую с кухней, а потом с неприкрытой издевкой добавила: — Хорошо, Джордж… Но не стоит делать из меня монстра. Я вполне способна оценить твои достоинства. Сейчас, например, ты произвёл впечатление человека, который быстро считает в уме. Я на мгновение замер, не зная, как реагировать на её слова. Потом негромко рассмеялся и провёл рукой по волосам. — Кажется, после встречи с тобой я обращусь к психотерапевту, потому что моя самооценка значительно опустилась… — шутливо вздохнул я, стараясь скрыть, что её слова всё‑таки задели меня за живое. — Ох, прости, — мягко улыбнулась она, переводя взгляд с одной детали интерьера на другую. — Это издержки профессии. Знаешь выражение— бей первым? «Бей первым…» — прозвучало в голове, и я невольно взглянул на её фигуру, пока она заглядывала то в первую комнату, то во вторую. Сложилось впечатление что речь о спорте. Но она выглядела слишком хрупкой для игрока в квиддич, хотя… для ловца? Нет, всё равно не складывается. Но мне казалось, я близок к истине. — И какая же у тебя за работа, если не секрет? — спросил я, прислоняясь к дверному косяку и скрещивая руки на груди. — Что‑то, где нужно постоянно быть начеку? Она лукаво улыбнулась. Будто знала ее ответ мне понравится. — В точку. Я менеджер команды «Паддлмир Юнайтед». Я на мгновение замер, переваривая услышанное, а потом не смог сдержать удивлённого возгласа: — «Паддлмир Юнайтед»? Серьёзно? Та самая команда, которая в прошлом сезоне вырвала победу у «Татсхилл Торнадос» в последнем матче чемпионата? — Она самая, — Энола гордо вскинула подбородок, и в её глазах заблестел огонёк профессиональной гордости. — Занимаюсь логистикой, расписанием тренировок, контрактами игроков… В общем, слежу, чтобы всё работало как часы — от метёл до морального духа команды. — Впечатляет, — я искренне улыбнулся, теперь иначе глядя на эту хрупкую девушку. — Значит, когда ты говоришь «бей первым», ты имеешь в виду стратегию на матч? — И не только, — она подошла к окну и посмотрела вниз, на улицу. — В нашем деле важно предугадать действия соперника, просчитать риски, заметить слабые места ещё до начала игры. То же самое и с персоналом: нужно вовремя увидеть, когда игрок вымотался, когда ему нужен отдых, а когда — жёсткий разговор. — Значит, выбираешь командовать и держать бразды правления в руках, а не быть ведомым, — повторил я, слегка улыбнувшись. — Именно, — Энола. «Нет, пожалуй, я погорячился. Энола уступила Ханне в добродушной натуре, но взамен взяла кое‑что другое — внутренний стержень, который не гнётся под давлением, а лишь слегка пружинит.» Я усмехнулся про себя. Так странно: я знаком с этой девушкой всего меньше пятнадцати минут, но уже готов составить точный психологический портрет. Наверняка в своё время она и старостой школы была — с такими‑то замашками. И Филч, наверно, у неё по струнке ходил… — Ну что, будешь моей квартиранткой? — спросил я, когда она всё тщательно осмотрела. Осматривала она досконально: все трубы, вытяжки, даже шумоизоляцию у стен соседних помещений. В глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли сомнение, то ли предвкушение. Я закрыл дверь на ключ. Мы начали спуск. Каждый шаг отдавался в груди глухим стуком. «И если она скажет „нет“, то она разобьёт моё сердце», — пронеслось в голове. Но я лишь кивнул, стараясь сохранить невозмутимость. Энола остановилась на последней ступеньке, повернулась ко мне и утвердительно кивнула: — Что касается квартиры, меня в ней всё устраивает. Но что насчёт оплаты? Я на мгновение замешкался. Честно говоря, я уже был готов предложить ей скидку — или даже первый месяц бесплатно, лишь бы она осталась. Но что‑то подсказывало: такая, как Энола, не примет подачек. — Стандартные условия, — я постарался говорить небрежно. — Пять галеонов в месяц. Но… — я сделал паузу, подбирая слова, — если ты поможешь мне разобраться с налоговой отчётностью за прошлый год, могу скинуть один галеон. У меня там какой‑то кошмар с подсчётом прибыли от продажи «Шуточных зелий» — цифры пляшут, как пикси в полнолуние. Она рассмеялась и скрестила руки на груди. —Что‑то мне подсказывает, что это ловушка, Джордж. — Клянусь бородой Мерлина — никаких ловушек! Просто отчаяние. У меня там не отчётность, а какой‑то магический ребус: цифры то исчезают, то умножаются сами по себе. Может, кто‑то наложил на пергамент заклинание размножения… Энола смотрела на меня несколько мгновений. Наконец она сдалась и слегка улыбнулась. — Я не приму никаких скидок, — твёрдо сказала она. — Но ради счастливого будущего подрастающего поколения вредителей я согласна помочь тебе с цифрами. Я облегчённо выдохнул и протянул ей ладонь для рукопожатия. — Тогда договорились? Она на долю секунды замешкалась, но протянула руку в ответ. Её ладонь оказалась неожиданно тёплой и твёрдой. — Договорились, — чётко произнесла Энола. Я провожал её взглядом, пока она шла от лестницы к выходу. Энола вдруг остановилась, и добавила: — И учти: я сбегу, если ты решишь сбагрить на меня составление всей отчётности за пять лет. Я помогаю с цифрами, а не становлюсь твоим личным бухгалтером. Я готов был ответить, что она станет для меня личным проклятьем, но, пожалуй, оставлю это для третьего — или даже первого — свидания. Вместо этого я лишь усмехнулся и шутливо отсалютовал. — Понял, никаких пятилетних архивов. Только прошлый год, как и договаривались. —Хорошо, — ответила Энола, открывая дверь. Но напоследок она уже с хитрой улыбкой бросила. — Осторожно. Откуда тебе знать — возможно, в школьные годы я все-таки вела журнал учёта всех неудавшихся шалостей близнецов Уизли. Не хотелось бы, чтобы это попало в руки предприимчивым редакторам «Пророка». До встречи. Дверь за ней закрылась, и я только опомнился от ее заявления. — До встречи! — выкрикнул я, надеясь, что она всё‑таки услышала меня. Вот теперь я точно должен отправить Невиллу и Гарри ром, и не только… Ещё и самый дорогой эльфийский эль.