Квартирантка

Энола Аббот. — Все же я не верю в совпадения, Энола. Думаю, это судьба! — сказала Ханна. Мы шагали в сторону лавки Джорджа — тянуть с переездом дальше не было смысла. — А кто говорит о совпадении? — ответила я. — Месяц назад он уже активно вёл переговоры. И на момент столкновения в клубе Виктор определённо уже знал, что я буду его будущей коллегой. Этот болгарский жук смотрел на стадионе так будто выиграл у меня всухую целых десять матчей… Ханна фыркнула и покачала головой. — «Болгарский жук»? Энола, ты серьёзно? Человек — легенда квиддича, а ты его так… — А как иначе, Ханна? — я остановилась, повернулась к сестре и понизила голос. — Он ведь не случайно ни словом не обмолвился, что рассматривает предложение от нашей команды о сотрудничестве. Лишь молча позволял мне позориться перед ним, устраивая истерики. — Стоит отметить, что ты особо и не оставила ему выбора, кроме как молча слушать все твои заявления о том, что все мужчины — козлы, — парировала Ханна. — Ты опять всё усложняешь, сестрёнка. Разве его молчание — это не признак хорошего тона? — Может, и так… Но его молчание сейчас кажется мне каким‑то… многозначительным. Будто он знал, что я мы в итоге встретимся при таких обстоятельствах. — Не заглядывай вперёд — может, всё не так печально, как тебе кажется. — Я не параноик. Просто не привыкла к тому, что на работе появляется что-то вне моего контроля. — Вот именно, дурёха, — Ханна легонько толкнула меня в лоб. — Зачем переживать о том, на что не можешь повлиять? Может, Ханна и права. Действительно, зачем накручивать себя из‑за чьих‑то взглядов и недосказанности? Да, ситуация с Крамом выглядит странно, но это ещё не значит, что за ней скрывается какой‑то хитроумный план. Может, он просто решил не смущать меня напоминаниями о неловкой ситуации? И действительно хотел помочь — без скрытых мотивов? Допустим, я слишком остро реагирую. Пора перестать видеть подвох в каждом жесте. Виктор Крам — коллега, а не враг. И если он действительно профессионал, то мы сможем выстроить нормальные рабочие отношения. — Ты права, — вслух призналась я. Мы прошли ещё несколько шагов. Ханна заговорила снова. — На днях звонил папа. Ты так и не сказала ему про разрыв с Эрни? — Как-то не было времени, — ответила я, глядя себе под ноги. И не будет. Потому что как сказать отцу, что его любимая дочь — неудачница? «Привет, папа, твой будущий зять трахал официантку из кофейни, пока я платила за нашу квартиру. А как у тебя дела?» Отличный разговор для воскресного обеда. — Я не настаиваю, это твоё дело. — Ханна мягко сжала мою руку. — Но лучше сделать это до того, как папа узнает от посторонних. — Поняла. Вывеска «Всевозможных волшебных вредилок» уже маячила впереди — яркие буквы переливались всеми цветами радуги, а над ними кружились миниатюрные фейерверки, то складываясь в метлу, то рассыпаясь искрами. Я невольно остановилась в паре метров от двери, чтобы перевести дыхание, и идущий мимо прохожий врезался в мою спину. Вежливо извинилась, а Ханна внимательно посмотрела на меня и сказала с улыбкой. — Повторюсь: если ты не готова к переезду, ты можешь остаться у нас. Я отрицательно покачала головой. — Да? Чтобы стать навечно твоим объектом нравоучений? Ханна рассмеялась, шутливо толкнув меня плечом: — Ой, да ладно! Ты прекрасно знаешь, что мои нравоучения — это чистая любовь, завёрнутая в форму заботы. Вот именно — искренняя любовь… Ханна такая искренняя и заботливая, а я?.. Я ведь только прячусь постоянно за ней. Даже сейчас… Прекрасно могла донести эти сумки сама, но вместо этого использую Ханну как щит, чтобы не оставаться наедине с Джорджем… Мерлин. Да что со мной, происходит? Почему всё, что касается этого рыжего чудика, делает из меня маленькую наивную первокурсницу? Телефон Ханны вдруг прозвенел, она достала его из кармана и посмотрела в маленький экран. — Это поставщик, — с разочарованным видом прочитала сообщение. — Прости, Энола. Срок доставки зелий вдруг изменился. Нужно бежать. — Всё в порядке, Ханна. Иди. Я забрала у неё сумку, и мы обнялись на прощание. Ханна помахала мне рукой, прежде чем скрыться за поворотом. Оставшись одна, я на мгновение прислушалась к стуку собственного сердца. Потом обернулась в сторону магазина и, тяжело вздохнув, сказала себе. Хватит прятаться. Это просто Джордж… Просто хозяин квартиры, которую ты снимаешь. Ещё пара шагов. Рука потянулась к ручке. Дверь скрипнула, пропуская меня внутрь, и я оказалась в полутёмном помещении, где за стойкой уже виднелась знакомая рыжая макушка. — Привет, Джордж. *** В магазине было немноголюдно. У витрины с фейерверками с восторгом толпились двое мальчишек лет десяти — один в потрёпанной мантии, другой в футболке с эмблемой «Пушек Педдл». Чуть дальше, у стеллажа с зельями, перешёптывались три девочки постарше. Они украдкой показывали друг другу флакончики и хихикали, обсуждая, какой из них мог бы быть аналогом амортенции. В это время их мамы терпеливо сидели в зоне ожидания на мягких диванах цвета лаванды, листая журналы о магических интерьерах и негромко сплетничали, время от времени бросая на дочерей предупреждающие взгляды. Мы смотрели друг на друга несколько мгновений. Почему‑то сейчас я испытывала большее волнение перед ним, нежели в день нашей первой встречи. Тогда я смотрела на него как на женатого мужчину — отстранённо, без лишних эмоций. А сейчас… когда я знаю, что он свободен… Невольно я рассматривала его: огненно-рыжие волосы стали, чуть длиннее, чем раньше, с лёгкой проседью на висках; глаза небесно-голубого цвета с желтыми крапинками, теперь обрамлённые тонкими морщинками у уголков — следами смеха или, может, усталости; губы, которые, когда‑то улыбались открыто и непринужденно... Даже тонкий шрам на левом ухе не нарушал гармонии его облика — напротив, он словно подчёркивал внутреннюю силу. По слухам, этот след остался после участия в рискованной операции Ордена Феникса, и оттого выглядел не как недостаток, а как признак отваги. Он изменился. Его взгляд со времён школы стал более серьёзным, в нём появилась какая‑то тяжесть. Плечи стали ещё шире, фигура — мощнее, но в том, как он слегка склонил голову, угадывалась прежняя, знакомая юношеская манера. Но Денис прав: люди не меняются. И хоть внешне я могу подметить его внешние изменения. В противоречивых и волнующих до боли чувствах, что вспыхнули во мне при виде него, ничего не поменялось. Всё тот же энергичный стук сердца, словно сами пикси внутри отбивают чечётку. — Я‑то думал, что менеджеры лёгкие на подъём, — вдруг произнёс он, прочистив горло. Ему стало неловко от моего изучающего взгляда? — Но вы, мисс Аббот, заставили меня волноваться. Джордж положил на стол связку из двух ключей: один — от самой лавки, а другой — от квартиры. Он не называет меня по имени. Почему?. И я бы списала всё на шутливую манеру, но его голос звучал как раз‑таки довольно серьёзно. Разжав ладони, я неспешно забрала ключи, невольно взглянув на него снова. Весь его вид говорил о деловой серьёзности и учтивой вежливости, но той искры азарта и интереса в глазах как при первой и второй встречи ко мне больше не было… Он чертит границу, Энола. Разве не он сам предложил неформальное общение, назвав себя недостаточно старым для «мистера Уизли»? Искренне не понимая, в чём причина таких перемен, я незаметно прикусила губу и ответила, стараясь показать, что это никак меня не задело: — Были некоторые трудности, которые нужно было разрешить до переезда. — Что ж, надеюсь, больше ничто не будет вам мешать, — коротко кивнул Джордж, а потом с недолгой паузой — Или никто… Его слова прозвучали почти как упрёк. Но разве я давала повод для подобного обращения? Холодная вежливость Джорджа приводила меня в растерянность и смятение. Не дожидаясь моего ответа, он продолжил с тем же оттенком лёгкой безразличия , кивая в сторону подсобки, за которой пряталась лестница на второй этаж: — Можете располагаться. Надеюсь на долгосрочное сотрудничество. Было такое ощущение, что меня окатили холодной водой. Я коротко кивнула ему. — Спасибо. Слова Дениса вновь прозвучали у меня в голове: «Ваша встреча после стольких лет была похожа на флирт…» Но… была ли это правда? Я горько усмехнулась. Все эти взгляды, улыбки и полушутливые интонации Джорджа вдруг перестали иметь значение. Один шаг по ступеньке… Второй… Третий… И первая дорожка слёз бегло спустилась по моим щекам. Я ощутила их солёный вкус на губах. Ещё шаг, ещё… Дрожащей рукой я открыла дверь. С первого этажа вдруг послышался его смех… Я представила, как Джордж с озорством и теплотой шутит над кем‑то, как он дарит искреннюю улыбку кому‑то — в то время как для меня её не нашлось… Я переступила порог, захлопнула дверь и отгородилась от мира, в котором живёт Джордж Уизли. От мира, в котором у него есть шутки и улыбки для всех, кроме меня. Ничего не изменилось, Энола. Ты всё так же лишь зритель в его жизни…