Тихий рай для нас двоих

            ... Прогуливаясь по парку, парни шли по брусчатке. Джон молчал, смотря под ноги и пиная несчастный камень уже около минуты. Линч же, в это время шёл так же тихо, ничего не говоря. Между ними была тишина, нарушаемая только шагами и шумом воды от объёмного озера возле юношей. Этой дорогой мало кто ходил в парке, ведь никому не было интересно ходить да разглядывать слегка мутную воду, хотя на небольшом пирсе иногда появлялся народ — зачастую это были дети, разглядывающие лебедей. Сейчас пирс был пуст, несмотря на то, что уже час дня. Журналист, услышав неподалёку кряканье, остановился и перевёл взгляд в сторону водоёма, в котором плавали утки. Конечно, ничего необычного там не было, но у Егора всё равно появилось желание понаблюдать за ними.       — Может быть... сходим на пирс? — тихо спросил Линч, будто сомневаясь в том, хочет ли он сам туда сходить.       — Ну, можно, — так же неловко ответил Джон, пожимая плечами. Парни прошли чуть назад до деревянных ступеней и спустились по ним на платформу, на которой не было даже малейшего забора. Зеленоглазый подошёл к краю и присел, сопровождая взглядом семейство утиных. Писатель же, не стесняясь, сел на край, свесив голени. У него не было страха намочить кроссовки и носки, ведь вода была так низко, что только край подошвы мог задеть её. Сегодня Джон был очень молчалив. Это последний день когда он в Москве, но этот факт не единственная причина молчания со стороны голубоглазого. Юноша, за дни, пока двое гуляли, заметил, что постоянно говорит именно он, пока Линч просто идёт или сидит молча, иногда поддакивая, а иногда кратко отвечая, поэтому сегодня писатель решил — он постарается меньше говорить и больше наблюдать. Возможно, он даже сможет понять, почему его новоиспечённый друг такой тихий. Журналист в это время полез во внутренний карман куртки и вытащил оттуда корм для уток. Кажется, овес. Он так же сел, свесив голени, осторожно вскрыл упаковку и не спеша бросал жменями в воду корм.       — Откуда у тебя... корм для уток? — тихо поинтересовался кудрявый, наблюдая за этой картиной.       — Да так... — коротко ответил Линч, делая паузу,       — Родители мои жили до этого у чёрта на куличиках. У них хозяйство было: куры, коровы, свиньи... и утки тоже. Это сейчас им стало тяжело со всем, вот они в Москву и переехали. Корм ещё не весь распродали, а я люблю животных. Почему бы и не подкормить?       — Угу... — лишь пробормотал юноша сомкнутыми губами.       — Ты сегодня как воды в рот набрал, — после минутной тишины сказал брюнет, констатируя факт, переведя взгляд на собеседника,       — Что-то случилось?       — Да так... — писатель притих, думая, как сформулировать ком мыслей в единую речь,       — Просто... уже завтра я уезжаю в Даутстри, и это наша последняя прогулка. А о тебе я, по факту, и не узнал ничего... Всё время только я говорю, а ты молчишь да слушаешь.       — М-м-м... — журналист замолчал, обдумывая всю данную ему информацию,       — Для тебя это проблема?       — Это... — Джон опустил взгляд вниз, чтобы избежать зрительного контакта с кем-то, помимо своего отражения в воде,       — Не могу представить, что было бы, если бы ты не жил в Москве.       — Так я и не живу здесь, — исправил ошибочную мысль парниши Линч.       — Что? Я думал... А почему тогда ты в Москве всю неделю? Ты же отказал издательскому дому ещё тогда...       — Да ситуация такая, что изначально и я, и сестра моя с племянником приехали на пару дней к родителям на новоселье. Они уже уехали, а у меня новая ситуация выскочила с наследством. Поэтому я и здесь.       — Наследством? — настороженно поинтересовался писатель, после чего смутился ещё сильнее,       — У тебя умер кто-то? Мои соболезнования...       — Да, наследство. И соболезнования как-то не особо нужны... Умер какой-то «Болтон». Как я понял, это мой дядя, но слышу я о нём впервые... Даже не знаю, почему я наследник.       — Это довольно странная ситуация... Раз вы даже не были знакомы, то почему он оставил наследство тебе? — размышлял очкастый, ведь если бы у него была такая ситуация, он, скорее всего, не поверил бы.       — Ну... Не знаю... Странно, что он вообще что-то оставил для меня, — пожав плечами ответил Линч, сам не веря в это. Писатель понимающе кивнул. Жестом он попросил у журналиста щепотку овеса. Зеленоглазый высыпал немного зёрен в его ладонь, а утки, завидев вблизи своего зрения корм, закрякали.       — Да держите-держите, не съем я вашу еду, — Джон рассыпал в воду овес и утки быстро подплыли к нему, поедая не опустившийся в воду корм. Парни наблюдали за птицами, каждый думая о чём-то своём. Только когда они перестали говорить, Линч заметил, как здесь тихо, даже ветер не нарушает тишину этой небольшой пристани. Не сказать, что ему было некомфортно, наоборот, он любитель тихих мест, но его кучерявый друг, кажется, не особо ценит долгие паузы в диалогах.       — Во сколько ты уезжаешь? — поинтересовался журналист, нарушая безмолвие.       — А? — голубоглазый повернул голову к своему собеседнику. Он на какое-то время даже забыл, что вообще уезжает,       — В 6 завтра. Ой... Мне нужно будет после издательского дома собираться... Проведёшь?       — Провести до издательского дома? — уточнил журналист,       — Да, можно. Тем более, что оттуда мне будет быстрее до дома, чем отсюда.       — Ну пошагали значит! У меня на 15 часов талончик, а мне там ещё торчать как в прошлый раз. Тьфу блин! — недовольно проговорил Джон и, закинув ноги на деревянную платформу, на которой сидел, поднялся. Линч даже не сказал ничего в ответ, лишь быстрыми движениями кинул ещё немного еды для семейства утиных в воду, положил пакет с остатками в карман и сам поднялся вслед за писателем. Парни всё же пришли к издательскому дому, где были неделю назад, и там же двое разошлись, ведь Джон зашёл в здание, а Линч пошёл вниз по улице, куда ему и надо было. Теперь журналист остался один на один со своими мыслями. Всё же этот парень Джон был не таким уж и плохим, как подумал зеленоглазый в первый день. Даже наоборот, вполне себе приятным человеком, просто... своеобразным. Лавируя между мимопрохожих, Линч смотрел в телефоне такси до дома, а в голове были мысли, что всё же надо будет ещё разобраться с наследством, которое он должен получить от своего дяди. Всё же тот выбрал такси и приехал к известной ему многоэтажке, где временно проживал у родителей. Оплатив и только успев выйти из машины таксиста, брюнет почувствовал вибрацию в кармане. Он тут же захлопнул дверь машины и посмотрел, кто это может быть. Номер оказался незнакомым, но у Линча не было привычки сбрасывать неизвестных ему, поэтому он взял трубку.       — Добрый день. Меня зовут Марианна, я представляю нотариальную контору Московского городского округа. Подтвердите, Вы Егор Линч? — говорила женщина по ту сторону раздражённым и немного уставшим голосом, не давая журналисту вставить и слово.       — Добрый день... Да, я, — лишь ответил брюнет, подходя ближе к подъездной двери и останавливаясь возле неё. Специально там, где будет меньше людей.       — Мы перепроверили завещание. Вы указаны как единственный наследник. Скажите пожалуйста, Ваше ФИО и год рождения, — всё также недовольно говорила та. По фоновым звукам, казалось, она что-то печатает. А получив ответ с данными, она продолжила, не меняя интонации:       — В таком случае мы просим явиться лично с паспортом для оформления наследственного дела.       — Я Вас услышал... Но я даже не знаю, кто такой Болтон, — раздумывая на ходу, сказал Линч       — Мужчина, — на тяжёлом вздохе, уже более грубо, сказала Марианна,       — Поясняю: нас не интересует степень Вашего знакомства, нас интересует воля завещателя.       — Понял... А о каком наследстве идёт речь?       — Я не имею права разглашать подобную информацию по телефону. Все сведения будут представлены Вам при личном визите. Вам продиктовать адрес и время приёма?       — Да, конечно! — чуть натянув голос сказал журналист, желая как можно скорее закончить диалог с неприятной женщиной. Он записал информацию и сбросил трубку, после чего еле слышно сказал:       — Ну и люди пошли... Данный диалог будто бы высосал все моральные силы из брюнета. Ему назначили встречу буквально через несколько часов, поэтому отдохнуть можно будет лишь немного и снова колесить по делам. Позвонив в домофон, мужчина зашёл в подъезд сразу после того, как открыли дверь, и начал подниматься по лестнице. Говорить с родителями тот отказался, его и так замучали ежедневные прогулки с Джоном, теперь ещё и та агрессивная женщина. Непонятно как её вообще на работу взяли. И после этого всего его ждёт ещё одна неясная нервотрёпка. А нервотрёпка и правда была. Уже сидя в нотариусе добротное количество времени, Линч был готов на всё, лишь бы как можно скорее закончить со всеми документами, ведь чем больше бумажек появлялось в его руках — тем больше текст расплывался, а голова кипела. В наследство парень получил нескромный дом за городом, от чего сам был в шоке, ведь его всё ещё мучил факт неизвестности в плане этого родственника. Почему тот отдал дом? Почему именно Линчу, а не другим родственникам? Что стало причиной этого всего? А самое главное: почему это всё происходит именно в Москве, если сам загородный дом неподалёку от места жительства журналиста? Вопросов была ещё целая гора, но ни на один невозможно было получить ответ, ведь никто, кроме разве что самого Болтона, не знал конкретную причину, почему же всё сложилось таким образом. Но когда парня отпустили, всё стало ясно. В столице его никто и ничто не держит, поэтому его ждала только дорога до дома родителей, попрощаться с ними и поехать со спокойной душой жить своей жизнью. Теперь появилась новая задача: съездить и посмотреть на наследство вживую.             ... На следующий день Линч написал своему приятелю первый, хотя видел, что Джон был в сети утром до него. Ответ он ожидал увидеть сразу, как никак было 9 утра, в такое время люди уже должны быть на ногах, но кучерявый не спешил выходить на связь. Возможно, был занят, или спал, ну а журналист не собирался навязываться, поэтому он просто оставил висеть сообщения, пока он ехал домой.       «Я ненавижу поездки...», — пришло короткое сообщение от писателя уже ближе к обеду,       «Доброе утро, кстати». Джон какое-то время тупил в экран, надеясь на скорый ответ, ведь долгая остановка во второй раз повторится только поздно ночью, а пообщаться хотелось с кем-то кроме незнакомцев в плацкарте. Но всё же надежды не были оправданы и поезд тронулся, оставляя парня без мобильного интернета слушать музыку в наушниках, благо, что в этот раз они были заряжены...