Моя Ошибка

— Должен признать, ты умеешь удивлять, дорогая. Мужчина стоял спиной к ней и изучал карту станций, висевшую на стене. От каждой шла линия и соединялась с другими подобными себе. Не узнать его попросту не получалось — слишком уж часто мелькал в её и без того сложной жизни. — А ты глуп, учитывая, что вся правда скоро раскроется. Уж я-то не стану больше покрывать ваши грехи. Она прошла ближе к столу, который стоял посреди квартиры — номер отеля, который стал на несколько дней то ли тюрьмой, то ли убежищем — она уже и сама не понимала. Мужчина повернулся полубоком, обратив на неё внимание, и шумно, нарочито громко допил остатки сока. — Проделать такую работу в тайне достойно некоторой похвалы, знаешь ли, — ответил он, не прекращая наблюдать. — Оставь её при себе, пожалуйста, — с лёгкой язвинкой ответила она и взяла со спинки стула полотенце. — Уже по горло сыта твоими словечками. Скоро тошнить начнёт, если продолжишь. Он понимающе кивнул и выбросил пустой пакет в мусорное ведро, что стояло у кресла. После чего постучал пистолетом по стене и заговорил вновь: — Что ж, похоже, твои намерения были серьёзными, раз дошли до такого абсурда. Не устала, пока искала? — Плату за потерянное время заберу, можешь не беспокоиться. Она вытерла руки после умывания и медленно развернулась к нему. Старалась держать лицо ровным и не ронять эмоции — не хотела показывать своего разочарования. А оно тем временем подкрадывалось всё выше и выше, застряв где-то в горле. — Не сомневаюсь, — с нескрываемым самодовольством произнёс он и улыбнулся уголком губ. — Мне вот только интересно: как долго ты собирался водить меня за нос? Неужели не задумывался, что в какой-то момент я прознаю обо всём дерьме? — Она расслабленно двинулась в его сторону. — Не решусь подробнее изучить дело пропавших, чтобы в итоге выйти на того, кто знает больше, чем другие? Знаешь, могу только поблагодарить тебя за увлекательное начало. Присев на стул, Т/и почувствовала липкую нервозность — пронзила быстро и едва касаясь, словно сотни игл от медицинских шприцов. — Было интересно копать под вашу организацию, в которой шокировало лишь твоё наличие. Никогда бы не подумала, что придётся приписывать к преступникам ближнего. — Собираешься арестовать меня после всего, через что мы прошли, госпожа полицейский? — Ха, было бы, что там проходить, — горько усмехнулась Т/и. — Как у тебя только наглости хватает сидеть и смотреть мне в глаза? Учитывая, что вербуешь людей не для заработка, а на мясорубку богатеньким. Следующие секунды тянулись, как ей показалось, долго. Он молчал, глядя ей в глаза с отстранённой заинтересованностью. — Игры и есть способ заработка, Т/ишь. — Но не в моём мире, Гон. Ведёшь себя максимально отвратительно, думая, что сможешь что-то изменить? Мужчина вопросительно поднял бровь — то ли правда не понимал, то ли притворялся, с него станется. Закатив глаза, Т/и повторила за ним, расположив руки на ручках стула. — Для меня этот "способ заработка" — преступления в чистом виде. А твоя попытка надавить на наши отношения выглядит неуместно и жалко. — Т/ишь... От того, с какой притворной мягкостью прозвучало её имя на этот раз, по телу непроизвольно прошла дрожь — тёплая, как солнце, и мерзкая, как ненавистные ею пауки. Реакция спорная, заставившая напрячься на ровном месте. — Думаешь, они для меня что-то значили? От услышанного сердце болезненно защемило. Ведь не могла же она — вот так, по щелчку — возненавидеть его, верно? Воспоминания о недавней встрече, в которой скрывались сокровенные минуты, проведённые вместе, накрыли с головой. — Ты изначально не имела для меня никакой важности. — Гон смотрел в сторону, словно вёл диалог с самим собой и репетировал, что сказать на встрече. — Я видел в тебе лишь развлечение. То, что должно исчезнуть сразу, как угаснет интерес. — Судя по сообщениям и ночным приходам, интерес всё ещё присутствует, — с тихой, хорошо скрываемой грустью отозвалась она. — Может, стоит признать, что "развлечение" вышло на новый уровень? — Ты глупа, раз считаешь, что я потерял голову от обычной кореянки. Моя работа не приветствует слабостей, — сказал он и приподнял пистолет, переведя взгляд на него. — И у меня их нет... Но благодаря тебе, время пролетело не так однообразно, как до этого. Т/и прикусила губу, ощутив новый прилив обиды. Мужчина говорил так легко, что в любой другой день она бы купилась — ушла, заперлась дома и прорыдала остаток вечера. Но не сейчас. — Помню, как зафиксировали тебя, — задумчиво продолжил он, словно рисовал для неё картину со своей стороны. — Любопытный полицейский, которого следовало бы убрать с самого начала. Но потом подумали: зачем убирать, если можно использовать с пользой? Как итог... Их взгляды встретились. На пару секунд повисла тишина, в которой единственным источником шума оставался дождь за окном. Барабанил по стеклу и козырьку отеля, отлично подстроившись под состояние Т/и. — Я выполнил поручение, — с еле заметной улыбкой докончил Гон. — Как мило. Но зачем вам я — любопытный полицейский — если и без того свои люди повсюду? От меня, если так подумать, толку никакого. — Я тоже поначалу задавался этим вопросом, — вдруг приподнялся Гон, оживившись от вопроса. — Но потом понял, что даже такая, как ты, может принести пользу. Пусть и самую малость. И внезапно направил пистолет на неё. От резкости движения лицо окатило слабой волной прохладного воздуха, и без того давившего на неё. — Но всему, рано или поздно, приходит конец, верно?... Да, ты и сама не раз это произносила при арестах. — Похвально, что ты защищаешь их, словно они заменили тебе семью. Но и не посочувствовать настоящим родителям не могу. Явить на свет такого человека нужно постараться. Чуть приблизившись, она почувствовала, как соприкоснулась лбом с ледяным металлом. Гон держал пистолет точно посредине, не оставляя никаких попыток переместить его. — Однако хочу сказать, что знаю тебя куда больше, чем кажется. Спорим, ты не убьёшь меня?... Кишка тонка. Последовал характерный сухой щелчок. Сам мужчина отреагировал на высказывание моментально. Во взгляде взыграли злость и ненависть, обращённые в действие: — Ошибаешься, как никогда, — с опасной хищностью ответил он. — Убивать — моя работа. Не думай, что твои оленьи глаза спасут положение. — Тогда сделай это. Она тоскливо усмехнулась и, коснувшись пальцами дула, поплотнее придавила его ко лбу. После демонстративно сложила их на столе. — Убей меня.