Привычка быть рядом

Рано утром, когда серое нью-йоркское солнце едва пробилось сквозь плотные жалюзи гостиной, Эмили проснулась от едва слышного, деликатного щелчка входной двери. Британка нахмурилась, отбрасывая шёлковое одеяло, и привычным движением нащупала пальцами гладкое дерево костыля. Проверить гостевую спальню не составило труда — комната была пуста, а постель аккуратно заправлена по всем правилам отельного этикета. На часах было всего половина седьмого утра. Офис открывался только через полтора часа, и мотивы Сакс, сбежавшей на рассвете из тёплой квартиры, оставались для Эмили полной загадкой. «Идиотка, — раздражённо подумала главная ассистентка, направляясь на кухню, чтобы включить кофемашину. — Сбежала посреди ночи, словно я собиралась потребовать с неё плату за аренду». Однако ровно через сорок минут в прихожей снова завозились. Дверь открылась, и в квартиру, тяжело и прерывисто дыша, ввалилась Энди. Она выглядела запыхавшейся, её щёки горели от быстрой ходьбы, а в руках — и это было самое странное — она волокла огромный, тяжёлый чемодан из матового алюминия от Rimowa. Тот самый чемодан, с которым летают только в затяжные международные командировки первым классом. Эмили застыла у барной стойки с дымящейся чашкой в руках, выгнув безупречную рыжую бровь. Её пронзительные голубые глаза зафиксировали каждую деталь этой нелепой картины. — Сакс, объясни мне, что это за перформанс? — ледяным тоном спросила она, оппираясь на костыль. — Ты решила перевезти ко мне остатки своего бруклинского секонд-хенда? Я, кажется, чётко обозначила сроки твоего пребывания — всего несколько дней, пока сантехники не залатают твою дыру. Мне не нужен здесь филиал блошиного рынка. Энди не ответила на колкость. Она молча дотащила чемодан до середины гостиной, аккуратно опустила его на блестящий паркет и вытерла тыльной стороной ладони капли пота со лба. В её карих глазах не было привычной офисной робости — только глубокая, осознанная решимость. — Это не мои вещи, Эмили, — тихо, но удивительно твёрдо сказала Энди, делая шаг назад. — Это твоё. — Моё? — Эмили пренебрежительно фыркнула, хотя внутри неё неприятно кольнуло нехорошее предчувствие. — У меня нет чемоданов такого размера, Андреа. И я ничего не забывала в редакции. — Посмотри сама. Пожалуйста. Рыжеволосая британка, преодолевая внутреннее сопротивление и минутную слабость в колене, подошла ближе. Опустившись на диван, она протянула руку и резко дернула замки чемодана. Крышка откинулась. Внутри, обёрнутые в тончайшую брендовую бумагу, лежали вещи. Это не был дешёвый трикотаж Сакс. Под прозрачными чехлами угадывались идеальные линии кутюрного платья от Chanel, шёлковые блузки сложного кроя от Yves Saint Laurent, тяжелое кашемировое пальто глубокого винного оттенка и те самые остроносые туфли на шпильке, о которых старшая помощница Миранды грезила последние полгода, затирая до дыр страницы эскизов. Весь этот роскошный, безумный парижский гардероб, который Найджел собирал лично для неё. Для её триумфа во Франции. Эмили застыла. Вся её напускная спесь и офисная броня осыпались в секунду, оставив лишь мертвенную бледность на лице. Пальцы, коснувшиеся дорогого шёлка, заметно задрожали. Осколки арктического льда в голубых глазах подёрнулись влажной, горячей пеленой, которую она отчаянно попыталась сморгнуть. — Зачем?.. — её голос сорвался на хриплый, надломленный шёпот. — Зачем ты притащила это сюда, Сакс? Издеваешься? Решила устроить мне сеанс терапии, пока я торчу здесь с куском гипса? Забирай это. Ты была в Париже, ты ходила в этом на показы, это твои трофеи. Мне не нужны обноски со стола Миранды Пристли! — Эмили, остановись, — Энди опустилась на корточки прямо перед диваном, оказавшись на одном уровне с ней. Она мягко, но настойчиво накрыла дрожащую руку британки своей ладонью. — Посмотри на меня. Я не надела отсюда ни одной вещи. Всё, что на мне было в Париже — это базовые костюмы, которые Найджел выдал мне из архива. Эти вещи… они абсолютно новые. Я даже не распаковывала их там. Британка медленно повернула голову, вглядываясь в лицо Энди так, словно искала в нём подвох. Но карие глаза Сакс были абсолютно чисты. — Мне некуда это носить, Эм, — продолжала Энди, и в её голосе послышалось глухое, искреннее раскаяние за тот вынужденный рейс в Европу. — Я не собираюсь щеголять в кашемире от кутюр по редакции, чтобы просто заказывать Миранде зелёный салат и перебирать счета. Это твои вещи. Каждая строчка, каждая пуговица здесь подбирались под тебя. Ты работала ради этого три года без отпусков и выходных. Ты терпела адский характер Пристли, уничтожала своё здоровье этими дурацкими кубиками сыра, не спала ночами. Ты заслужила этот Париж больше, чем кто-либо в этом чёртовом городе. Энди сделала глубокий вздох и чуть сжала пальцы Эмили. — Я поехала туда только потому, что Миранда поставила ультиматум. Но забирать то, что принадлежит тебе по праву, я не стану. Это твой гардероб. Забирай его. Весь, до последней нитки. Ты заслужила. В гостиной повисла оглушительная тишина. Было слышно только, как мерно шумит кофемашина на кухне. Эмили смотрела на чемодан, потом на Энди, и её гордость, годами выстраиваемая в Runway, впервые дала глубокую, необратимую трещину. Обида за пропущенную неделю моды, которая жгла её изнутри все эти дни, вдруг растаяла, уступив место какому-то огромному, ошеломляющему чувству благодарности. Ей ещё никто и никогда в жизни ничего не отдавал просто так. Тем более вещи такого уровня. Британка судорожно выдохнула, утыкаясь лицом в ладони, чтобы скрыть катящиеся по щекам слёзы. Её плечи мелко задрожали. — Ты просто невыносима, Андреа Сакс, — едва слышно, сквозь слезы пробормотала она, упрямо вскидывая подбородок и пытаясь вернуть лицу строгое выражение. — Абсолютно невыносима со своей дурацкой, праведной святостью. Откуда ты вообще взялась на мою голову? — Из Бруклина, Чарлтон, — Энди тепло, открыто улыбнулась, поднимаясь на ноги и деликатно отходя назад, давая Эмили возможность справиться с эмоциями. — Из очень затопленного Бруклина. Кофе нальёшь? Эмили быстро вытерла глаза рукавом изумрудного халата и шмыгнула носом, возвращая на лицо привычную, слегка язвительную мину. Но голубые глаза теперь светились совершенно иным, живым и тёплым светом. — Налью. Но только потому, что ты притащила этот чемодан сама и мне не пришлось платить за его доставку. Садись к столу, Сакс. Нам ещё в Runway собираться.