Ночи

Том III «Мир людей» Глава 79. Откровение Неужели это правда черновик исследования Цзян Ци? Если этот черновик действительно был написан Цзян Ци, то эксперименты со временем имеют к нему непосредственное отношение, и даже жизненный опыт Саэ Яна неразрывно был связан с ним. Это чувство было сродни тому, словно по неосторожности проглотил кусок льда, а он застрял в горле. Всякий раз, когда он слегка подтаивает, ледяная вода стекает в горло, замораживая внутренние органы. Он не мог вымолвить ни слова, да и не знал, следует ли вообще что-то говорить. Чу Сы и подумать не мог, что изучая черновик исследовательского проекта, его настигнут такие чувства. Он стоял перед голографическим экраном и, слегка запрокинув голову вверх, смотрел на строчки текста, но тем не менее не обратил внимания ни на один знак препинания. Он стоял так долгое время, а затем, неожиданно схватив Саэ Яна за руку, прошептал: «Саэ...» Когда Саэ Ян обернулся, выражение его лица уже пришло в норму. Его степень принятия различного рода вещей всегда была высока. Казалось, ничто не могло надолго его удивить, даже вещи, тесно связанные с ним самим. Он сжал руку Чу Сы и обратил на себя его внимание: «Что такое?» «Ты...» Чу Сы повернулся и посмотрел на него. «Рассказывая мне об этих экспериментах, намеренно опустил некоторые вещи?» Например, базу «Красный клён» и его отца Цзян Ци... Временами разговор между ними не нуждался в пояснении, и другая сторона могла ясно и точно понять подтекст. «На самом деле, специально я не отсеивал никакой информации.» Саэ Ян лукаво улыбнулся, словно информация, содержащаяся в черновике, после прочтения сразу же покинула его мысли. «Я всего лишь тщательно подбирал слова, всё время думая о том, какие слова смогут легче тебя смягчить. Что же касается остального, это не имеет никакого отношения к делу, значит, можно было это опустить.»  Трудно сказать, было ли это правдой, или таким способом Саэ Ян пытался его утешить. Но, слушая это, Чу Сы и правда немного смягчился. По мере того как он смягчался, трудно объяснимое чувство растерянности становилось всё более отчётливым.  Саэ Ян поигрывал его пальцами, словно какое-то мгновение воскрешал в памяти воспоминания, а затем сказал: «Подвергшись влиянию результатов эксперимента, я фактически являюсь человеком вне времени. Таким образом, эмоции, вызывающие у людей нехватку времени и срочность... Или лучше сказать, чувства? Я их совсем не могу понять. Что касается меня, временами эмоции являются лишь инструментом. Могу по собственному желанию внешне их имитировать, чтобы получить необходимую мне информацию, но фактически же мне всё равно. Это заставляет меня действовать по наитию, не обращая внимания, рано или поздно.» Он не из тех, кому нравится обсуждать с другими подобные темы, к тому же не отличается терпением. Но каждый раз, когда Чу Сы спрашивал, он отвечал. «Поэтому в те годы в санатории у меня действительно не было никакой цели. Хотя об одном всё же стоит упомянуть... В то время меня чрезвычайно интересовало военное министерство. Его задачи, вооружение, секреты. В результате я узнал и овладел некоторыми методами, которые не совсем соответствуют правилам. Например, методами взлома информации, которые ты частенько можешь видеть. В то время мне было очень скучно, поэтому я попытался покопаться в базе данных санатория. Позже мне повезло, и я обнаружил, что могу получить доступ к некоторым информационным базам данных военных. Затем я заметил некую незначительную информацию касающуюся экспериментальной группы и узнал, что, хотя военное министерство совершило обыск их старого гнезда и изъяло информацию об экспериментах, они, тем не менее, не смогли уничтожить всё под чистую. Если быть точным, то, хотя смена их дислокации была немного поспешной, всё равно оказалась эффективной, и им удалось сохранить основную часть.» Пальцы Чу Сы дрогнули, когда он это услышал. Таким образом, последние несколько слов Саэ Яна смогли расставить всё по своим местам. Та экспериментальная группа как-то связана с военными. Вероятно, они получили известие, поэтому вовремя смогли переместить всё самое важное. В противном случае, учитывая эффективность и стиль работы военных, они, настигнув их в логове, попросту не дали бы большей части противника сбежать. Внутри военного министерства всегда имелись некие фракционные распри. Что уж греха таить, во всём политическом классе имеются фракции со своими моделями поведения и идеологическими ориентирами. Либо консервативными, либо радикальными. Это неизбежно, и всем было прекрасно известно. Вот только, казалось бы, под одним общим направлением по-прежнему существовало тайное разделение на фракции, но это всё тщательно скрывалось и ещё не достигло той точки, когда стало бы очевидным. «Старомодное» военное министерство, упомянутое в черновике, не было Чу Сы знакомо. Весьма вероятно, что люди, участвовавшие в эксперименте, делились на фракции по какому-то признаку. Обратив внимание на эту фракцию, он не стал заострять своё внимание, но сейчас узрел более глубокий смысл. Когда кто-то классифицирует определённую группу людей, будь то с логической точки зрения или по велению души, всегда имеется некий субъективный фактор, но в основе классификации всегда лежит одно — дружелюбие. Те, кто имеет с ними какие-то связи, составляют одну фракцию, те, кто не имеет – другую. Либо же дружественная фракция и чуждая. Либо соратники и противники. Это ещё раз подтверждает высказанное ранее предположение о том, что в военном министерстве есть люди, вставшие на сторону экспериментальной группы. Саэ Ян, мгновение помолчав, усмехнулся: «Конечно, как я и упоминал, ранее у меня не было никакого представления о времени. Поэтому, узнав, что экспериментальная группа всё ещё существует, я не горел желанием что-либо предпринимать, ибо все ключи к разгадке были утеряны. Да и сам я был немного рассеян». Рассказывая о тех временах, он смотрел в глаза Чу Сы: «Больше информации относительно экспериментальной группы мне удалось узнать во время миссий в тренировочном лагере, например о базе «Красный клён». Согласно полученной мной в то время информации, большая часть вещей экспериментальной группы находилась на базе «Красный клён». Однажды, когда я был на задании, случайно проходил мимо того места и позволил разрушиться всему, что было внутри». Услышав это, Чу Сы потерял дар речи: «Внутри всё полностью разрушено?» «Был использован дистанционный снаряд. Все устройства для проведения экспериментов, а также данные, связанные с экспериментами, находившиеся на базе «Красный клён», полностью уничтожены. Остался только слой листового железа, не подлежащий восстановлению. Если, конечно, у них нет другого логова». Саэ Ян внезапно рассмеялся, казалось, что-то вспомнив. «О, чуть не забыл. В письменном доказательстве и ордере на арест, которые ты видел ранее, говорилось, что это я уничтожил базу «Красный клён»? Ещё и прилагался список пропавших без вести, в котором около сотни человек?» У Чу Сы было много сомнений относительно этого инцидента, и он даже пытался его расследовать. Однако к тому времени, как он дослужился до должности исполнительного командира, Саэ Ян уже много лет был осуждён, к тому же, имелись вещи, которые он не мог так просто разузнать. Более того, судя по информации, что ему удалось найти, все доказательства были в полном порядке. Он даже проверил список пропавших без вести и нашёл в базе данных полную биографию каждого человека. Важнее всего, что там стояла подпись Саэ Яна. Ещё в самом начале своего пребывания в должности исполнительного командира он подтвердил, что подпись действительно принадлежит ему. «Так где же правда?» Спросил Чу Сы. Он не стал спрашивать, почему Саэ Ян не рассказал правду, потому что и так знал ответ. Характер Саэ Яна таков, что ему лень рассказывать кому-либо о своих мыслях. Да и в конце концов, в то время у них не было каких-то близких отношений, в лучшем случае они были посторонними, которые иногда пересекались. «Правда в том, что кто-то, следуя за мной по пятам, разбрасывал снаряды. Вероятно, они посчитали, что это соответствует моему характеру. Так или иначе, я не производил впечатления хорошего человека». Пожав плечами, Саэ Ян продолжил: «Вот только на самом деле я не такой. Они забыли одну вещь. Для большинства людей смерть — это нечто страшное, чего стоит опасаться, ибо в глазах большинства это конец. Мне это понятие недоступно. В то время я не видел в смерти особого значения. Это сродни включению и выключению света — не вызывало никаких эмоций. Ты бы наказал кого-то за выключение света? Очевидно — нет». «Жизнь других людей не имеет для меня никакого значения. Напротив, лучше позволить им беспомощно наблюдать, как то, над чем они ломали голову, постепенно исчезает прямо у них на глазах, и они не могут ни оставить это, ни вернуть обратно. Полагаю, что это более волнительно. Что же касается тех, кто тащится за мной и добавляет преступлений в копилку моих грехов... Думаю, это тоже легко понять. Кому больше всех нужно обвинить меня и посадить в космическую тюрьму? Вероятно, той стороне, частью которой я был раньше». «В то время на базе «Красный клён» была основная часть, однако малая часть группы всё ещё была рассеяна по миру, словно скверна. Кроме того, тогда я не ещё не пресытился нахождением на земле, и потому не собирался отправляться в тюрьму». Легкомысленно заметил Саэ Ян. «В таком случае, почему ты передумал?» «Из-за чистой случайности. Я обнаружил нескольких человек, тесно связанных с экспериментальной группой. Некоторые из них были из военного министерства, некоторые из правительства, а некоторые, конечно же, из здания безопасности. Так уж совпало, что большинство из этих людей мертвы, убиты в результате ужасных инцидентов, а их убийцы находятся в космической тюрьме. Один из таких примеров – «дело Золотого ворона». Чу Сы был ошеломлён. Когда они с Саэ Яном и двумя швабрами вошли в космическую тюрьму, «золотой ворон» как раз сидел в клетке. Саэ Ян стал пересчитывать по пальцам: «Один генерал-полковник, 4 старших должностных лица, не менее 20 чиновников. Все без исключения находились в моём списке. Полагаю, это не могло быть простым совпадением». Подсчитав, он некоторое время смотрел на свои пальцы, затем поднял веки и снова сосредоточил взгляд на Чу Сы. «К тому же, я слышал, что во время задания ты был ранен, и в эти 2 года погоня была особенно сумасшедшей. Подозреваю, что если бы меня тогда не посадили, тебя, вероятно, даже будучи травмированным, заставили бы отыскать меня, и даже установили бы сроки. Я в любом случае собирался отправиться в космическую тюрьму, чтобы там осмотреться, поэтому просто исполнил их желание. Но как ты умудрился так серьёзно пострадать?» Услышав это, Чу Сы был в смятении. «Простое невезение. В тот раз задание было нехлопотным, и лишь на обратном пути мы потерпели крушение в горах. Ребёнок чуть не выпал из люка, а когда я потянул его обратно, деформированный металл зажал мою левую сторону. Что ты обнаружил в космической тюрьме?» «Я удостоверился, что в космической тюрьме сидят несколько людей, что когда-то были подопытными. В частности, Золотой ворон. Но ранее я не знал, какое у него было определение согласно научной классификации. Сейчас, прочитав этот черновик, я думаю, что он должен быть одним из так называемых полуфабрикатов». Чу Сы мгновение поколебавшись всё же сказал: «В таком случае, мой приёмный отец Цзян Ци...» «Я действительно видел его имя в найденных материалах, и он действительно имел связи с экспериментальной группой». Сказал Саэ Ян. «Я видел его имя среди группы пользователей базы «Красный клён», а также краткую информацию в некоторых связанных со всем этим базах данных». Он развёл руками и сказал: «Это всё». Чу Сы был ошеломлён, и даже услышав подтверждение из уст Саэ Яна, по-прежнему не мог поверить. Он отчётливо помнил те искренние напоминания и предупреждения, которые сказал ему Цзян Ци, словно это было вчера. Как Цзян Ци, делавший такие предупреждения, мог быть вовлечён в такой эксперимент? Саэ Ян коснулся пальцами лица Чу Сы, вернув его к реальности. «Однако, после встречи с ним, я, кажется, должен встать на твою сторону. В конце концов, твой приёмный отец не выглядит сумасшедшим. Если сравнивать с ним, степень безумия экспериментальной группы, вероятно, примерно такая же, как у нас с тобой». Чу Сы: «...» Что ж, всего одна фраза, и тяжёлая атмосфера в кабинете вмиг рассеялась. Едва эти слова успели прозвучать, как коммуникатор Чу Сы, лежащий на столе, завибрировал. После того, как Саэ Ян дважды навёл смуту в его эмоциональном состоянии, настроение Чу Сы наконец пришло в норму. Он не был сентиментальным и нерешительным человеком. Вместо того, чтобы сидеть и гадать на кофейной гуще, запугивая самого себя, он предпочитает докапываться до сути. Слегка изменив выражение своего лица, он ответил на звонок. На другом конце был Тан. Он, вероятно, на что-то наткнулся, и первое, что он сказал, было: «Докладываю командиру...» Чу Сы рефлекторно вытянул палец и неосознанно прервал звонок. «Что такое?» — спросил Саэ Ян. Чу Сы держал в руках устройство связи с каменным выражением лица смотрел на Саэ Яна. В его глазах была трудно выразимое беспокойство и оцепенение. Саэ Ян на мгновение растерялся, а затем, словно что-то вспомнив, рассмеялся. «Командир, у тебя так много осложнений. Каким образом это поправить? Всякий раз, когда кто-то будет говорить «докладываю командиру», ты не сможешь, поскольку будешь со мной в постели. Он, едва шевельнув губами, предупредил его: «Заткнись». Сказав это, он с холодным выражением лица принял от Тана второй запрос на соединение. «Докладываю...». Чу Сы прервал его, так и не дав договорить: «Ближе к делу». Он нахмурил брови и озадаченно взглянул на улыбающегося Саэ Яна, чувствуя, что остаток его жизни будет просто невозможным. Как он, чёрт возьми, должен разговаривать с людьми в будущем, если все правильные звания будут опорочены?