Сокровище на ладони молодого генерала (军少掌中宝)

Глава 49: Лу Хайсюань в беде Глубокая ночь, полная тишина, но вилла была залита светом. Когда Син Фэн и Юнь Чэ спустились вниз, оба удивлённо переглянулись. Решив, что это, наверное, семейные дела Син Фэна, Юнь Чэ поздоровался с ним и отправился на второй этаж, в комнату, где отдыхала Юнь Яо. После лечения светлым способным её раны полностью зажили — даже шрамов не осталось. Но потерянную кровь восполнить было нельзя — только переливанием и долгим восстановлением. Для них это был лучший из возможных исходов. В комнате Чжань Яфэй с озабоченным видом сидела у кровати. Она даже не заметила, как вошёл Юнь Чэ. Пухляш Чэнь, видимо, сильно перепугался — он свернулся калачиком на руках у матери, изредка посасывая пустышку, и даже во сне ворочался с боку на бок. — Давай я посижу, ты сегодня намаялась. — А? Внезапно раздавшийся голос заставил Чжань Яфэй вздрогнуть. Только сейчас она заметила присутствие Юнь Чэ: — Нет, я днём немного отдохнула. Сейчас не хочу спать. А ты как? Восстановился? Она поспешно встала и окинула его взглядом с ног до головы. В её поведении чувствовалась какая-то нерешительность, явно что-то было не так. Осмотрев Юнь Яо и убедившись, что с ней действительно всё в порядке, Юнь Чэ пододвинул стоявший рядом стул и сел: — Рассказывай, что случилось. Хотя они были примерно одного возраста и Чжань Яфэй была женщиной, она не относилась к тем, кто при первых признаках проблемы впадает в панику и поднимает шум. Её состояние говорило о том, что случилось что-то серьёзное. — Хай... Хайсюань... они сказали, что он мутировал... и сразу застрелили... Глаза Чжань Яфэй покраснели. Она всхлипнула. Они были знакомы не так долго, но весь этот путь они шли плечом к плечу, делили и жизнь, и смерть. Между ними успела завязаться глубокая дружба. Услышав эту страшную весть, она уже плакала, а теперь снова не могла сдержать рыданий. — Что?! — Бах! Юнь Чэ резко вскочил, его глаза вытаращились, как медные тарелки. Их раны выглядели серьёзно, но на самом деле были всего лишь поверхностными царапинами. Лу Хайсюань — тем более, пустяки. Как он мог мутировать? Да, внешне казалось, что у него нет способностей. Но на самом деле они у него были. Ещё на второй день после того, как они покинули Хуайчэн, Юнь Чэ заметил: израненный с ног до головы, он за одну ночь стал свежим как огурчик. Потом Юнь Чэ исподтишка наблюдал за ним — каждый раз он восстанавливался быстрее, чем Лэн Ехань и остальные, почти так же быстро, как он сам. А его-то тело прошло очистку родниковой водой, и каждый день он пил её вместо обычной воды. И всё равно Лу Хайсюань восстанавливался почти с той же скоростью. Если это не способность, то что? Возможно, его способность — такая, как вчера пошутил Чжоу Цзэюй: организм особенно выносливый, восстановление ускоренное. Что-то вроде мутировавшей версии светлой способности. По крайней мере, запас прочности у него и правда огромный. Прав он в своих догадках или нет, одно было ясно: Лу Хайсюань — способный! Как мог способный от каких-то царапин превратиться в зомби? Подавив клокотавшую в груди ярость, Юнь Чэ посмотрел на неё мрачным взглядом. Его людьми он мог распоряжаться сам. Но если кто-то другой посмеет тронуть хоть волосок на их голове, он за это заплатит! — А? Чжань Яфэй, то и дело утиравшая слёзы, подняла голову с отсутствующим видом — она явно не понимала, к чему он клонит. Юнь Чэ не торопил её. Только спустя какое-то время она поспешно вытерла слёзы: — Это случилось утром, когда нас оставили на наблюдение. Нас заперли по отдельным комнаткам. А когда выпустили, солдаты сказали, что Хайсюань мутировал и его расстреляли. — А где его тело? — Сказали, что трупы кремируют централизованно. — Кремируют, значит? — Юнь Чэ усмехнулся, и его лицо исказила насмешка. — Этими сказками для детей они и насмелились нас кормить? Даже если кремация и централизованная, для неё должно быть отведено определённое время. Как можно было расстрелять и тут же кремировать? — Когда вы регистрировались, вы сказали, что у Хайсюаня нет способностей? — М-м-м. Ты тогда сказал, что свои способности можно показывать. У каждого записали, какая у него стихия. У Хайсюаня способностей нет — так и записали. Не понимая, зачем он спрашивает, Чжань Яфэй ответила как есть. Только договорив, она вдруг вытаращила глаза: — Ты хочешь сказать, что Хайсюань не мутировал? Но как это возможно? Они же военные! Хайсюань — обычный человек, зачем он им понадобился? Чжань Яфэй не была глупой, просто неопытной. В конце концов, до наступления апокалипсиса она была обычной студенткой. Хотя за это время она многое повидала рядом с Юнь Чэ, в коварных интригах ей было далеко до искушённых военных чиновников. К тому же почти все простые люди питают к военным особое уважение и доверие. Ей и в голову не могло прийти усомниться в их словах. — Яфэй, этот мир гораздо страшнее, чем ты можешь себе представить. До конца света военные, возможно, и были народной армией — они боролись с наводнениями, спасали от землетрясений, защищали страну. Они всегда были на передовой. Но сейчас — это просто машины, которые выполняют приказы начальников. А эти начальники совсем не такие чистые и благородные, как их подчинённые. Они способны на любую гнусность. Если бы он не считал её своей, Юнь Чэ не стал бы тратить слова. В прошлой жизни, когда он переходил из одной базы в другую, он столкнулся с военной базой, которую уничтожила волна зомби. Военные тогда клялись, что будут стоять до конца вместе с базой, но втихаря эвакуировались. В итоге погибли только беззащитные мирные жители. Военным после апокалипсиса нельзя верить! Нет, правильнее сказать — людям после апокалипсиса вообще нельзя верить. — Но, но... Многолетним убеждениям Чжань Яфэй был нанесён удар. Она с трудом переваривала услышанное. Но разум подсказывал ей, что Юнь Чэ, возможно, прав. Ведь никто из них не видел тела Хайсюаня, не так ли? — Отдыхай здесь, не обязательно сидеть у постели сестры всё время. Яфэй, реальность жестока, но не забывай: ты не одна. Юнь Чэ понимал Чжань Яфэй. В прошлой жизни он и сам был поначалу наивен до смешного. Даже до самой смерти оставался непроходимым дураком. То, что Чжань Яфэй смогла пройти с ним весь путь до юго-западной базы, доказывает, что она необычная и сильная. Всё, что ей нужно, — это время. — Я... м-м-м! Действительно, она не одна. Даже если её близкие живы или мертвы — неизвестно, и, возможно, она никогда их больше не увидит, — она не осталась совсем одна. У неё есть товарищи, которые одновременно и её соратники, и её семья. Она верит, что какие бы трудности ни встретились на пути, они не бросят её, а помогут преодолеть всё вместе. — Ха-ха-ха... Юнь Чэ тихо усмехнулся, наклонился, поправил одеяло на сестре и племяннике и повернулся, чтобы уйти. Чжань Яфэй внезапно окликнула его: — Юнь Чэ! — М-м-м? Он остановился и вопросительно поднял бровь. — Я верю твоей правоте. Поэтому... пожалуйста, верни Хайсюаня. Мы — одна команда, он наш родной человек. Никого из нас не должно не хватать. Сжимая зубы, она закончила фразу и низко поклонилась ему. Их отношения давно переросли границы дружбы. Они не кровные родственники, но ближе, чем родственники. — Раз он родной — не надо мне кланяться. Я обязательно верну Хайсюаня живым и невредимым. «Родные» — это слово Юнь Чэ очень понравилось. За это время он успел хорошо узнать и Чжоу Цзэюя, и Лэн Еханя, и Лу Хайсюаня, и Чжань Яфэй. Они все заслуживали доверия. — М-м-м. Чжань Яфэй тяжело кивнула, и слёзы на её лице постепенно сменились улыбкой. Юнь Чэ больше ничего не сказал, махнул рукой и снова зашагал. Когда никто не видел, его красивое лицо омрачилось. Он не договорил одну вещь. Услышав о «смерти» Лу Хайсюаня, да ещё и устроенной военными, он почти догадался, кто за этим стоит, и примерно на восемьдесят процентов был уверен, что сможет найти его. В холле первого этажа виллы Син Фэн тоже слушал, как Гу Минсюань пересказывает события. Собственно, они и собрались здесь глубокой ночью из-за этого дела. Не все были так легковерны, как Чжань Яфэй. Гу Минсюань и остальные сразу же заподозрили неладное в «мутации» Лу Хайсюаня. Более того, их мысли ушли гораздо дальше, чем у Юнь Чэ. Лу Хайсюань был человеком, которого привёл Син Фэн. Военные, зная это, устроили такие закулисные махинации — это была пощёчина, от которой их лица горели. Если бы они промолчали, какое у них осталось бы лицо, чтобы держаться на этой базе? А если весть дойдёт до столицы, товарищи со смеху помрут? Так что это дело касалось уже не только Юнь Чэ и его людей, но и всего отряда «Утренняя заря». — Что говорит Вэньян? После недолгого молчания Син Фэн спросил мрачным голосом. Юнь Чэ доверил ему своих людей, а теперь одного не досчитались. Как он будет перед ним отчитываться? Даже его людей посмели тронуть — видно, слишком хорошо им живётся, пора бы спустить их с небес на землю и напомнить, что такое их место. — Он уже расследует. Кроме семьи Мо, есть ещё семьи Ван и Вэй, а также полицейское управление. Кто угодно. Пока трудно определить, кто именно это устроил. Гу Минсюань снял очки и устало потёр переносицу. Получив известие, они немедленно связались с двоюродным братом Син Фэна, генерал-майором Мо Вэньяном. С другой стороны, они и сами начали расследование, но до сих пор не получили никакой полезной информации. — Чёрт, собаки! Если бы не мы, разве базу построили бы так быстро? Лу Хайсюань — обычный человек, зачем им его уводить? Просто чтобы нам насолить? Чу Хаолинь, у которого характер был хуже всех, вскочил с места. Его красивое лицо исказила злоба. Вид у него был такой, будто он готов в любую минуту выскочить на улицу и затеять драку. Как ни странно, остальные не стали его останавливать — им и самим давно хотелось послать куда подальше женских предков тех, кто это устроил. Ни до апокалипсиса, в «Чжаоян Интернэшнл», ни после, в отряде «Утренняя заря», никто ещё не осмеливался так нагло лезть им на голову. Военные на базе стали первыми. — Вы точно уверены, что у Лу Хайсюаня нет способностей? Не обращая внимания на кипение своих братьев, Син Фэн ненадолго задумался, затем перевёл взгляд на Лэн Еханя и Чжоу Цзэюя. Они тоже из-за Лу Хайсюаня до сих пор не пошли отдыхать. К счастью, их способности восстановились, так что они не чувствовали усталости. — Ты же сражался вместе с нами. Если бы у него были способности, разве он стал бы всё время драться одним мачете? В такой ситуации ни у кого не могло быть хорошего настроения. Чжоу Цзэюй уже был любезен, что не начал ругаться. Лэн Ехань, хоть и молчал, с каждой минутой хмурился всё больше. Глава 50: Где же Лу Хайсюань? — Нет. Хайсюань — способный. Неожиданно раздался голос Юнь Чэ. Все в гостиной одновременно повернулись в ту сторону, откуда он доносился. Из-за угла лестницы показалась фигура Юнь Чэ. Чжоу Цзэюй взволнованно бросился к нему: — Братан Чэ, Хайсюань... — Я уже знаю. Понимая, что он хочет сказать, Юнь Чэ жестом прервал его и вместе с ним направился к Син Фэну и остальным: — Способность Хайсюаня очень редкая, мутировавшая версия светлой. Лечить других он не умеет, только себя. Если у человека есть способности, но его расстреляли, объявив, что он мутировал от царапины, а потом ещё и сожгли труп, чтобы уничтожить улики, — слова Юнь Чэ подтверждали их догадки. У всех потихоньку сдавали нервы. — Прости, это я упустил. Син Фэн никогда не боялся признавать свои ошибки. Упустил — значит упустил, нечего прятаться за спину. Он и представить не мог, что военные посмеют тронуть даже его людей. — Не извиняйся. У каждого долга свой хозяин. Кто тронул моего человека — с того и спрошу. Ты здесь ни при чём. К тому же в той ситуации разве у тебя был лучший выход? Юнь Чэ спокойно сел рядом с ним, взял его чашку с кофе и сделал глоток. Он выглядел на удивление невозмутимым. — Здравствуйте, я Гу Минсюань, заместитель командира отряда «Утренняя заря». Гу Минсюань заметил, как они взаимодействуют, и в его глазах мелькнуло понимание. Он первым дружелюбно протянул руку. Юнь Чэ опустил взгляд, посмотрел на его руку и, никем не замеченный, с хитрой усмешкой в глубине глаз покрыл свою ладонь тонким слоем воздуха. В прошлой жизни он знал Гу Минсюаня и, конечно, помнил его способность — редкую вспомогательную ментальную: чтение мыслей. — Юнь Чэ. — М-м-м? Их руки встретились. Гу Минсюань невольно вздрогнул, но быстро подавил удивление и поспешно отдёрнул руку. Как это возможно? Его чтение мыслей не сработало на втором человеке после командира. — Ха-ха-ха... Юнь Чэ, конечно, понимал, почему тот растерялся, но сделал вид, что ничего не замечает. В душе же он ликовал. Наконец-то он увидел этого «волка в овечьей шкуре» выведенным из равновесия. Когда они впервые предложили ему сотрудничество, тот его обвёл вокруг пальца, и он чуть не работал на них за спасибо. «Отплатить сторицей» — древние не врали. Месть — это так приятно. Син Фэн, видевший всё это, приподнял бровь. Он тоже удивился, что Юнь Чэ, похоже, заранее знал о способности Минсюаня, но ему больше нравилось смотреть на его торжество, так что придётся извиниться перед другом. — Брат Сюань, у тебя такой вид, будто ты говна наелся! Это было намеренное издевательство — лить воду на мельницу. Гу Минсюань не рассердился, только поправил очки. Чу Хаолинь почувствовал, как холодок пробежал по спине, и испуганно отступил за Ян Хуайэня. Все боялись командира, а он больше всего боялся заместителя Гу Минсюаня. Внешне тихий и интеллигентный, он мог исподтишка закопать человека так, что тот и не пискнет. После нескольких кровавых уроков Чу Хаолинь наконец поумнел. Но человеческую природу не изменить, импульсивность — это дьявол. Сегодня он, кажется, снова поддался дьяволу. — Юнь Чэ, познакомься. Этого парня зовут Чу Хаолинь, ему двадцать два, он самый младший в нашем отряде. У него две стихии — огонь и пространство. По порядку дальше: Фан Жуй — земля, Юй Вэньцин — лёд, Шэнь Жуй — металл, Цзян Шань — дерево и ускорение. Остальные — это Чжао Ган и я. Нас всех командир привёл из армии. Ян Хуайэнь вытащил из-за спины вжавшего голову в плечи Чу Хаолиня и с улыбкой коротко представил каждого. Другие, может, и не знают, а он-то видел, как командир положил глаз на Юнь Чэ. Кто знает, может, Юнь Чэ ещё станет им «невесткой». Так чего ж не подлизаться? — Приятно познакомиться. Юнь Чэ махнул рукой — мол, привет. Все были мужчинами и не обратили внимания на его небрежность, ответив кивками. — Что думаешь делать с Хайсюанем? Тон неожиданно изменился. Юнь Чэ снова вернулся к прежней теме. Едва начавшая оживать атмосфера вновь упала до точки замерзания. Это дело било по лицу, притворяться, будто ничего не случилось, было нельзя. — Похоже, у тебя есть своё мнение? Син Фэн не стал сразу отвечать, а многозначительно переспросил. Он взял чашку, из которой только что пил Юнь Чэ, и, приложившись губами к тому же месту, сделал глоток. Все были заняты мыслями о Лу Хайсюане, поэтому никто этого не заметил. — Мнение есть. Но сначала, если я не ошибаюсь, ты говорил, что уехал с базы, чтобы помочь военным собрать партию исследовательского оборудования из соседнего города. Оборудование ещё у тебя? Юнь Чэ повернулся к нему, опёрся локтем о стол и подпёр голову рукой, тоже не отвечая прямо на вопрос. — Исследовательское оборудование? Думаешь, это как-то связано с исследовательским институтом? Как и подобает Син Фэну, с полунамёка он догадался, что тот имеет в виду. И от этого его брови невольно сошлись к переносице. Исследовательский институт был независимой от военных и правительства структурой. Никакой реальной власти у них не было, но без них было не обойтись. Некоторые из тамошних академиков были спасены отрядом «Утренняя заря» с риском для жизни. Если они действительно причастны к этому делу... Фениксовые глаза Син Фэна потемнели. Лучше бы они молились, чтобы это было не так, иначе он не посмотрит ни на кого. — Не просто причастны. Я думаю, они и есть главные виновники. Услышав первую половину фразы, Син Фэн слегка расслабился. Но когда он услышал вторую, его лицо снова помрачнело. Только спустя какое-то время он спросил мрачным голосом: — Расскажи подробнее, почему ты так думаешь. — Я слышал часть вашего разговора. Вы вроде бы решили, что кто-то из военных решил вас проучить. Но есть ещё одна возможность, о которой вы не подумали: может быть, они и не хотели вас трогать, просто кому-то понадобился Хайсюань, и пришлось рискнуть, украсть его. Юнь Чэ достал сигарету, закурил и, держа её в зубах, медленно заговорил. Он не бросал слов на ветер. Это был вывод, основанный на его опыте в прошлой жизни и на том, что он знал об исследовательских институтах. После наступления апокалипсиса многие учёные, которые раньше только и говорили, что о гуманности и морали, стали безумцами. Вместо того чтобы добросовестно искать происхождение вируса и вакцину, они занимались всякой нечистью. Он помнил, что года через два после начала конца света на южно-китайской базе даже создали гибридов способных и мутировавших зверей, назвав их «мутировавшими людьми». У этих мутировавших людей были и способности, и некоторые черты мутировавших зверей — по боевой мощи они были очень сильны. Но никто из них не был счастлив: их уродливая внешность мучила их каждую минуту, и многие кончали с собой. Конечно, сейчас только начало, и если исследовательский институт украл Лу Хайсюаня, это не обязательно означает, что они хотят сделать из него мутировавшего человека. Но его будут препарировать снова и снова, пока он не умрёт в муках. — Ты хочешь сказать, что Лу Хайсюаня хочет получить исследовательский институт? Они надавили на военных, и те, не имея выбора, его похитили? Ты подозреваешь, что они проводят опыты на людях и им отчаянно нужны способные для исследований? Все присутствующие были умны — достаточно было намёка. Но именно потому, что они слишком хорошо всё понимали, они хмурились ещё больше. Потому что знали: такое возможно. Даже до апокалипсиса некоторые исследовательские учреждения, прикрываясь благими намерениями, втихаря занимались безумными вещами. Опыты на людях были обычным делом. Они, бывшие спецназовцы, лучше других знали, какая кровавая жестокость творится за стенами исследовательских институтов. А теперь, когда наступил конец света, человеческая жизнь и вовсе ничего не стоит. Так что в том, что они вывешивают одну вывеску, а торгуют другим, нет ничего удивительного. — Но есть одно «но». Каждый день в базу приходят сотни выживших, и среди них немало способных. По сравнению с Лу Хайсюанем, у которого за спиной мы, у этих людей в основном нет покровителей. Не проще ли было взять одного из них? И никаких последствий. Чу Хаолинь резонно высказал своё сомнение. Если возможно, они бы очень хотели, чтобы это дело не касалось исследовательского института. Как бы ни были грязны его закулисные делишки, нельзя отрицать, что будущее человечества зависит от учёных в белых халатах. — Ты прав, готовых способных много. Но разве каждый, кто попадает на базу, не проходит подробную регистрацию? Особенно способные. Если они начнут бесследно исчезать, и народ поднимет шум, ни одной из влиятельных групп не поздоровится. Учёные из института, когда проводят опыты, часто теряют человеческий облик. Но когда они снимают белые халаты, они становятся образцом добродетели и очень дорожат своей репутацией. Они не пойдут на риск, который может их выдать. Поэтому им удобнее брать тех, кто из-за травмы попал в изолятор и у кого как раз пробудились способности, но ещё не успел зарегистрироваться. С ними возни меньше. Есть у них товарищи или нет — им говорят, что изолированный мутировал, его расстреляли, а тело кремировали. А если этим занимаются военные, которым народ привык доверять, то дело и вовсе верное. Человек, которого, по сути, уже нет в этом мире, кому какое дело, жив он или мёртв? Я думаю, их участь одна: их будут резать, зашивать, снова резать, снова зашивать, пока они не умрут на операционном столе. Пока он говорил, на лице Юнь Чэ застыла лёгкая усмешка. Но любой, у кого есть глаза, видел, что улыбка его не достигала глаз. Более того, эти глаза внушали какой-то жуткий холод. Многие невольно поёжились и поспешно, стараясь не привлекать внимания, заерзали на стульях, скрывая своё состояние. Вспомнив, что Юнь Чэ называл учёных из института «безумными», Син Фэн посмотрел на него и задумался. Неужели у него были с ними какие-то трения? Надо сказать, что Син Фэн попал в самую точку. Но ему и в страшном сне не могло присниться, что эти трения были не у нынешнего Юнь Чэ, а у того, из прошлой жизни. — М-м-м... Насколько я знаю, каждый день перед входом на базу в изоляторы попадает много раненых. Но тех, кто выходит оттуда живым и невредимым, — единицы. Неужели они все попадают в руки исследовательского института? Немного подумав, Гу Минсюань высказал свои сомнения — по виду он уже поверил словам Юнь Чэ. — Не все. После заражения вирусом шанс мутировать в зомби и пробудить способности — десять к одному. Именно из-за того, что способных так мало, они и позарились на Хайсюаня. Как вы и сказали: даже без прямого указания, мы приехали вместе с товарищем Сином. Не пощадили бы хоть его репутацию. Если бы их не припёрло к стенке, они бы не стали с вами связываться. Юнь Чэ невесело усмехнулся. Если бы шанс пробудить способности был настолько высок, способных не было бы так мало, а зомби — так много. Комментарии к переводу (главы 49–50) «Волк в овечьей шкуре» (斯文败类) — дословно: «интеллигентный неудачник», «культурный подлец». Устойчивое выражение для описания человека, который внешне выглядит образованным, интеллигентным, а на деле — подлец и мерзавец. Здесь использовано в переносном смысле. «Невестка» (大嫂) — в данном контексте уважительное обращение к жене старшего брата или старшего товарища. Члены отряда «Утренняя заря», видя, как Син Фэн относится к Юнь Чэ, в шутку предполагают, что тот может стать «женой командира». Ян Хуайэнь использует это слово, чтобы подлизаться. Шанс десять к одному (十比一) — в этом мире из десяти человек, заражённых вирусом, девять превращаются в зомби и только один (или даже меньше) пробуждает способности. Поэтому способные — редкость, и на них охотятся. Исследовательский институт (研究院) — независимая структура на базе. Формально у них нет власти, но они занимаются научными исследованиями, необходимыми для выживания человечества. Способность Лу Хайсюаня — мутировавшая светлая способность (вариант светлой стихии). Он не может лечить других, только себя. Это делает его ценным объектом для исследований, так как его способность уникальна. Мутировавшие люди (变异人) — упоминаются как продукт экспериментов, которые проводились на южно-китайской базе спустя два года после начала апокалипсиса в прошлой жизни Юнь Чэ. Гибриды человека и мутировавшего зверя, обладающие способностями, но с уродливой внешностью. Многие из них кончали с собой. «Никого из нас не должно не хватать» (我们一个都不能少) — фраза-лейтмотив, подчёркивающая, что для этой группы их товарищи — семья, и они не бросят своих. Расследование Мо Вэньяна (文阳) — Мо Вэньян — двоюродный брат Син Фэна, генерал-майор в армии. Он помогает расследовать исчезновение Лу Хайсюаня.