Миры Эдды

Утреннее богослужение проходило каждую субботу. Юные монашки ещё до рассвета солнца оттирали деревянные половицы, расстилали выбитые ковры, подметали дорогу до храма от снега. И каждую неделю, уже традицией для них стало выглядывать на уличный мороз, ещё до начала службы, чтобы обнаружить у внешних ворот солдата. Семьсот Четырнадцатый всегда приходил первым, стоял у высоких деревянных дверей и курил. Монахини старались запретить солдату делать это прямо рядом со святыней, но он просто забывал об их нравоучениях, и каждый раз пойманный с поличным, неловко извинялся перед девушками. Эта суббота сильно отличалась от той, что была на прошлой неделе. Тяжёлые двери щёлкнули замком ровно в 6 утра, колокол тихо зазвонил, оповещая о начале службы. Четырнадцатый, даже не притронувшийся сегодня к сигарете, сразу же зашёл внутрь. Пол сделанный из темного дерева, покрыт разшитыми коврами, белоснежные стены высотой в 3 этажа украшает лепнина из мрамора, такого же чистого как первый снег. Почтительно поклонившись монахиням, солдат отряхнул обувь от снега, стараясь не шуметь. По храму разносилось эхо от любого вздоха, любого шага, поэтому идя мимо приятно пахнущего кандила, Четырнадцатый старался замедлиться. Колокольный звон вскоре прекратился, оставив его наедине со своими мыслями. Ему впервые предстояло молиться не о эфимерном благополучии, а о чём то конкретном. - Святая Госпожа, приди на помощь бедным, обрати Твой взор на малодушных, утешь опечаленных, прости народ свой, умаляй грехи наши в глазах своих ясных, заступись за людей своих жертвенных. Пусть все, которые почитают Тебя, почувствуют Твою помощь. Прости сына своего Ваакира, упаси его душу, покуда тело его на землях Твоих. Милостивая Госпожа, прошу... И продолжил бы он тихо шептать это, почтенно склонив голову и прижав руки вдоль тела, если бы не громкие шаги сзади. Четырнадцатый мельком взглянул на поровнявшегося с ним мужчину. Белоснежная военная форма, высокой рост, сутулая спина, а на погонах три маленьких ромба цвета рябины и серебряный венок. Несмотря на закутаное лицо и покрытую голову, у Четырнадцатого нет сомнений - перед ним Девятый. Старший офицер стянул с головы шапку ушанку и разраженно убрал от лица край шарфа - Совсем страх потерял? - возмущённый тон мужчины эхом разнёсся по помещению. Он наигранно откашлялся, изображая смущение и заговорил громким шепотом. - Тебе сколько раз велели, докладывать когда покидаешь казарму! - ... - Почему я должен бегать за тобой как сиделка за ребенком, который только ходить научился? Пора уже уяснить, либо выполняй постановление, либо вали обратно на... Тираду начальника прервал тяжёлый вздох Четырнадцатого. Солдат и так понимал своё положение, поэтому очередные наставления только мешали ему, не давая сосредоточиться. - Я пришёл помолиться за Ваакира.. Позволите дочитать 2 стих? - Ну читай, раз начал уже. И хватит мямлить. Подними голову по выше и чётче произноси, с тактом, с расстановкой, а то ишь, исполнит богиня твою просьбу с такой некудышной техникой. - Да, я вас понял. Подняв голову чуть выше как по приказу, Четырнадцатый устремил взгляд на фарфоровую статую перед собой. Прекрасное изваяние молодой красавицы, вручную выточенное несколько тысячелетий назад, мягко разрезало рассветные лучи солнца, лившиеся из за витража за её спиной. Изгибы имитирующие ткань на её теле выглядели совсем как настоящие, будто кто то второпях накинул на неё все шелка, которые у них имелись, стараясь спасти от холода. Заботливый взгляд её был направлен вперед, "в светлое будущее" как гласила отполированная табличка на пьедестале. Голова с оттенком гордости приподнята, а руки сложены в жесте, который верующие Норны используют, завершая свои молитвы. Правая рука должна быть раскрыта и согнута в подобии угла. Большой, указательный, средний и безымянный пальцы левой руки, соединяются в форме капли, в то время как мизинец оттопырен в сторону. В завершение, левая кисть как бы помещается внутри правой. Дочитав стих, Четырнадцатый с безупречной точностью повторил этот жест. - Товарищ офицер, - Девятый даже не обернулся на чужой голос, увлеченно разглядывая полуголых девиц, вырезаных в лепнине. - Я закончил. Вы не будете молиться? - Меня богиня и без этого жалует. Пошли, пора увидеться с остальными тунеядцами. Они быстрым шагом направились к выходу, создавая какафаонию стука ботинок из эха, разносившегося по помещению. Разговаривая, Четырнадцатый попутно успевал кланяться проходившим мимо монахиням, мило улыбающимся ему в ответ. - Все уже возвращаются? - А как же. Праздничная неделя закончилась вчера. У вас в казарме без связи все дни в один слились, вот и кажется, что ещё есть время отдыхать. Одной рукой толкнув тяжёлую дверь, Девятый придержал её, не оборачиваясь на подчинённого. Выйдя на свежий воздух, Четырнадцатый прищурил глаза и опустил шапку, пытаясь не ослепнуть от яркости. Улица ещё пол часа назад укутаная в полумрак, искрилась светом. Шагая следом за начальником, он засмотрелся на сугробы, блестящие в рассветных лучах как дорогие украшения. В одном из них игралась маленькая серая птичка с красной грудкой, резво ныряя внутрь и так же молниеносно выпрыгивая из снега. - Эберэшь.. Вы же давно вымерли... - солдат на секунду замедлился, разглядывая пухленькое создание, весело катающееся по белой поверхности. В душе возникло тянущее чувство тоски по детству, когда таких птиц он видел каждый день. Они прилетали к крыльцу и пытались привлечь внимание мальчика, активно разгребающего снежные завалы вокруг избы. Заметив чужой взгляд комочек перьев остановился, наклонил маленькую голову вправо, а потом, будто испугавшись чего то, нырнул в сугроб, не оставив даже лунки после себя. - Мне долго ещё ждать? - Девятый уже стоял открытой двери машины, ожидая подчинённого. Четырнадцатый не отводя взгляд от места исчезновения птички, быстрым шагом направился к грузовику. Сидя внутри тонированного автомобиля, рассматривая размытый горизонт по пути к казарме, он не мог успокить своё любопытство. - Товарищ офицер, вы не знаете, эберэши вымерли в нашей области? - Эбер.. Кто? - солдат с удивлением посмотрел на озадаченного офицера. Иногда Четырнадцатый забывал, что его начальство почти ничего не знает о дикой природе Северной Вердании. - Маленькие птицы, вот такие примерно, - он сложил руки в форме "лукошка", пытаясь объяснить размер птицы. - Пузико у них красное, пушистое. Их так назвали, потому что их яйца на рябину похожи. - Без понятия, - сложенные на груди руки, нога закинутая на другую и приподнятая бровь выдавали безразличие Девятого. Даже если бы он знал ответ, своему проблемному подчинённому явно бы не сказал. Из вредности. - Спроси у Вааки́ра на досуге. Вы же у нас самые мозговитые. - А он.. Он тоже приедет? - Естественно. Его сентиментальная натура не позволяет уехать, пока он вас всех в жопу не поцелует на прощание. Солдат тут же воодушевился, даже его руки стали вздрагивать от волнения, что обычно происходило только при сильном стрессе. Похоже, богиня всё таки услашала его молитвы. ... - Давайте ещё по одной? Наливай всем по стопочке! - Передай ка соль, овощи пресные. - Заберите у третьего стола тарелку с мясом! - Мы ещё не все взяли! Столовая впервые за неделю наполнилась привычным этим стенам шумом голосов. Вернувшиеся с гостиницами от родных, мужчины и женщины воодушевленно расставляли еду по всей длинне импровизированного фуршета, собранного из нескольких столов поставленных в ряд. Почти все они были одеты в ставшие домашними хлопковые футболки, спортивные штаны и тапочки разной степени изношенности. Такая непринуждённая форма редко допускалась вне казармы, но помогала создать ощущение уюта и сплотить товарищей, поэтому начальство закрывало на это глаза. На кухне звонко засвистел чайник, в кружки полился кипяток, а в стаканы пиво и более крепкие напитки. Во главе стола из стороны в сторону ходил юноша, не знающий куда сесть. Внешность его слегка выделялась среди прочих военных вокруг. Издалека его случайно могли спутать с девушкой из за черных, прямых волосы до плеч и аккуратного, почти феминного лица. Хотя, если подойти ближе, рост 190 см, большие ладони и низкий голос становились весомой причиной отбросить все сомнения в поле. - Вааки́р! - хозяин имени поднял голову, заметив Седьмого, махающего рукой и бегущего к нему с другого конца столовой, попутно влетая во всех встречных солдат. Похоже, он только вернулся с утренней тренировки, ещё даже не сняв водолазку и армейские брюки. - Седьмой, привет, - младший офицер мягко улыбнулся и крепко пожал руку подбежавшему товарищу. Не успел он сказать что то ещё, как его крепко обняли, сдавив все органы внутри. - Седьмой.. ты мне ребра сломаешь.. Кха! - Ой, прости, прости! - солдат выпустил из тесков худое тело своего начальника и задорно рассмеялся. - Как увидел тебя, руки сами приготовились обняться по сильнее. Мы так давно не виделись, не представляешь как я рад. Ой, а как будет рад Четырнадцатый! За спиной у парня незаметно оказалась фигура на пол головы его выше. - Я точно никого ломать не буду. Седьмой от испуга резко отскачил в сторону. Рядом с ними уже стоял слабо улыбающийся Четырнадцатый. Он вальяжно держал одну руку в кармане брюк, а вторую протянул Ваакиру для приветствия. - Здравствуй! - юноша энергично пожал его руку. - Вы все тут, как хорошо.. А девятый тоже? - Куда ж бы мы без него. - Четырнадцатый с сарказмом усмехнулся, садясь за стол и наливая себе чай. - Да без него как то спокойнее. Он вечно как пороховая бочка, скажешь ни то и..Ойи. - Седьмой последовал примеру друга и тоже занял своё место. Ваакир мягко рассмеялся, усаживаясь между товарищами. Его лицо уже отвыкло постоянно улыбаться, но это приятное чувство чего то родного снова окутало его душу. Вскоре появились и капитан со старшим офицером, последний из которых начал раздавать поручения всем присутствующим, как им рассаживаться за столом. Началась трапеза и даже в это время столовая не утихала ни на секунду, шутки и смех только больше наполняли комнату. Радость от долгожданной встречи не давала уголкам его губ опуститься ни на секунду. Пока Седьмой о чем то спорил с другими солдатами, Ваакир почувствовал как ему на плечо ложится чужая рука. - Ну как ты? - Четырнадцатый тихо и осторожно спросил, будто боясь спугнуть своим вопросом. - А.. Да, в порядке. Вещи почти собрал, только не знаю куда Хае пристроить. У неё ещё крылья не зажили, нельзя на природу выпускать. - Ты про ту канарейку? - солдат на секунду задумался. Кроме Ваакира в их части было мало врачей, да и никто из них особо не интересовался животными. На ум пришел только..- Может спросишь у Эрста? Ему животные нравятся, да и ты знать будешь, что она в порядке. - Я как то не задумывался об этом.. Думаешь он согласиться? Все голоса вокруг ушли на второй план, становились с каждой секундой всё тише и тише, будто специально, чтобы Ваакир услышал тихий голос друга. - Он не простит себя если откажется. - Четырнадцатый отпил чая и уголки его губ расплылось в теплой улыбке, которой родители одаривают своих детей. - Ты хороший человек, Кир, тем более наш друг. Грех отказывать в такой мелочи. Ваакир даже растерялся от таких слов. Не зная как лучше сказать он неувреено склонил голову к кружке чая в своих руках. - Я приехал чтобы увидеться с вами, возможно последний раз.. Разве рационально тратить наше время чтобы помогать мне? - Дело не в рациональности, - Ваакир поднял глаза с кружки и посмотрел собеседнику в глаза. Сизая радужка слабо блестнула в свете включившейся лампы, на секунду окрасившись небесно голубым. - Нам будет в радость помочь. Это хоть и небольшая, но благодарности за всё, что ты сделал. Не только для меня, - Четырнадцатый хлопнул себя по колену рукой. Он намикал на тот случай, когда Ваакир вылечил его простреляную ногу. - Но и для всех остальных. - Ну раз так.. - Давай, не забивай себе голову как обычно. Чтоб в столицу приехал с чистым разумом и боевым настроем, понял? - Четырнадцатый хлопнул младшего офицера по спине, заставив того слабо качнуться на стуле. - Хорошо, хорошо, только не бей больше. - Ваакир рассмеялся, потирая место удара на спине. Он любил такие их разговоры и уже знал, как будет по ним скучать. Даже если тема беседы была не самой приятной, Четырнадцатый правильными словами успокаивал обеспокоеную душу. Поговорив с ним совсем немного, холодный и одинокий вечер уже не казался таковым. Для Ваакира это было почти так же удивительно, как скорость, с которой прошёл тот шумный банкет в столовой. Он уже и не помнит как оказался на перроне, держа в руках сумку и два чемодана. Подувший холодный ветер от приехавшего поезда заставил стоящего рядом Седьмого съежится и спрятать лицо под крем шарфа. - Ух, дубарь.. Зданий вокруг полно, а холод как у нас в части.. Проводник с скрипом отворил изнутри двери и громогласно объявил. - Подходите по одному с билетом и документом без обложки! Повторяю, билет и документ без обложки! Толпа из людей укутаных в нескольких слоев одежды потянулась ко всем входам в вагон. Толкая друг друга, пассажиры хотели по быстрее оказаться в хоть немного, но теплом помещении. Ваакир которого почти снесло толпой, еле выскочил и прихватил под локоть Седьмого. Глядя на этот поток, он тяжело вздохнул, представляя как будет многолюдно на вокзале столицы. - Ну всё, я тогда.. - не успел он продолжить, как крепкие руки снова обняли его, ещё крепче чем в прошлый раз. - Седьмой, ты.. КХа! - Всё, я понял, прости.. - солдат отпустил друга и виновато спрятал взгляд под краем шапки. - Мы будем скучать. - Я тоже. - Ваакир ласково похлопал собеседника по макушке, стараясь как то облегчить его чувство утраты. - Обещаю, буду писать письма каждые 2 недели. - Кажду неделю. Нет, каждые три дня, понял?! Покрасневшие щеки украсили ямочки, появившиеся от лучезарной улыбки. Он с самого начала не хотел чтобы его провожали со слезами, так пусть последние слова друга заставят его улыбнуться, а не сожалеть ещё сильнее. Из за стекла в комнате ожидания, Четырнадцатый сидя на скамейке, наблюдал как младший офицер вливается в поток людей и исчезает в дверях поезда. Ему не позволено было находится на пероне, поэтому оставалось только наблюдать за Седьмым, сдерживающим слёзы. Сидящий рядом Девятый вальяжно докуривал сигарету. - Забыл.. - М? - Офицер приподнял одну бровь, глядя на солдата. Тот одной рукой поправил залезлшие в глаза волосы. - Забыл про эберэшей спросить..