Миры Эдды

Холодный, пронизывающий до костей зимний воздух. Если слишком резко вдохнуть его, захочется откашляться и прикрыть рот руками, чтобы обратно согреть горло. То же самое начал делать стоящий на парковке посреди леса, Семьсот Седьмой, при этом бурча что - то себе под нос. Наверняка жаловался на мороз или на Семьсот Четырнадцатого. Почему вместо обычных имён у них обоих трёхзначные цифры? Можно считать это упрощением начальства, для пересчёта простых солдат. Им всем при вступлении в службу присваивается номер, состоящий из двух букв норнского алфавита, и четырехзначного числа, например: M(мужчина)N(норн по национальности)-1111. Но вопрос остаётся открытым, ведь никто у военных их имена не отбирает, так почему бы не использовать что то проще, чем набор цифр и пары букв. Только вот конкретно у наших двух солдатиков нет обычных имён, в связи с чем к ним и применяют сокращенную версию. MN - 2714 превратился в Семьсот Четырнадцатого, а ещё позже в Четырндацатого. А MA - 3707 превратился в Семьсот Седьмого, или же просто Седьмого. Так вот, вернёмся на парковку. Четырнадцатый, как сквозь землю провалился, никак не возвращаясь из "Комитета Почетных Офицеров". Здание, хоть и приковывающее взгляд своим точёным геометрическим фасадом из черного гранита, огромными тонированными дверьми и такими же окнами, почти во всю высоту стены, было не в состоянии согреть бедного Седьмого. - Чтоб я ещё раз-з согласился куда то идти с ним. - Несколько раз он щёлкнул зубами, пытаясь выговориться. Мысли о том, как он отчитает своего друга, останавливало то, что на это нытье Четырнадцатый никак не отреагирует. В силу своего охладевшего от работы характера или взяв в привычку не обращать внимание на каждодневные жалобы Седьмого. Тяжёлые черные двери со скрипом открылись. Оттуда показался среднего роста, примерно сто восемьдесят два сантиметра, молодой человек, с волосами цвета серебряной крайолы, сизыми глазами, лет двадцати четырех на вид, укутанный в длинный, черный бушлат. Единственная выделяющаяся деталь в его внешнем виде - огромный шрам на правой стороне лица, от брови до уголка рта, по ширине почти как вся длина целого глаза. Но и эта изюминка пропала, когда мужчина натянул на голову шапку, а на нос поднял сползший шарф. - Господин снизошёл до нас смертные, возрадуемся! - с сарказмом выпалил Седьмой и подбежал к другу. Между ними наконец стала заметна небольшая разница в росте, где преимущество было явно на стороне вышедшего из здания. - Кого ты там за яйца тянул? Почему так долго? Я весь замерз! - Видимо недостаточно, раз такой разговорчивый, - Четырнадцатый положил руку на чужую ушанку, и натянул её Седьмому на глаза. Тот начал злиться, размахивая руками как мальчишка. - Зато, я узнал немного про Ваакира. Они спустились с бетонной плиты к полосам от шин грузовиков, образовавших неглубокие тропы. Зима в этом году выдалась на редкость мерзкая, ещё холоднее чем обычно. До такой степени, что даже спящие под слоем снега зимние фрукты и овощи, которые набираются спелости от холода, потихоньку сгнивали от недостатка влаги. Снежинки не успевали таять, а просто формировали тяжёлые и твердые сугробы. Одинокая птица взлетела с ветки и груда снега грохотом упала вниз, но это не привлекло особого внимания. Седьмой увлеченно и встревожено слушал Четырнадцатого. - То есть, как это.. В столицу? - Вот так. Асс Аллеалеиия прислала рекомендательное письмо: "Хочет видеть младшего у́лия лично". Ну, это со слов охранницы. Хотя я очень сомневаюсь, что она это письмо даже в закрытом виде хоть раз трогала, - речь шла о Ваакире, их общем знакомом, можно сказать друге, только назначенным на звание младшего офицера, прозванных в простанородии у́лиями. Несмотря на образованность нового начальника, по мнению Четырнадцатого, тот был ещё слишком молод. Девятнадцать лет, а уже признаный гений. Хуже его назначения, была только новость о его переезде, практически на другой край страны. - Кстати, как думаешь, кто мне 30 минут обещал разговор, а потом выгнал к посту охраны? Такая реакция на появление Четырнадцатого в стенах КПО была довольно обыденной. Седьмой тихо рассмеялся и закатил глаза. - Ну а чего ты ожидал от Девятого. Я больше удивлен, что он вообще тебя впустил. Девятый - ещё один из их начальников, только уже старший офицер. Четырнадцатому в обычное время строго на строго запрещено даже приближаться к командованию или комитету, где они работают. Его там помнят за "выходки" его юности. Да и сейчас была объявлена неделя выходных для гражданских корпусов, поэтому ему было не положено там находится. Связано это с днём рождения действующего короля, в честь которого вся страна пять дней отдыхает и восхваляет Его Величество и Парламент. Почти весь их корпус поуезжали кто куда, чтобы провести время с семьёй и родными. Эти двое почему не уехали? А им и некуда собственно. - По старой дружбе видимо. Да и наверняка он только врёт, что у них дел невпроворот. - Четырнадцатый поднял руку на уровень глаз, пытаясь спрятать зрачок от последних лучей солнца. - Видал я как они работают. Круглыми сутками играет с Эрстом в бильярд. Егошняя машина.. - но не успел Седьмой договорить, как получил отменный подзатыльник. Да такой силы был удар, что чуть не сбил его с ног, сорвав при этом с головы шапку. - АЙ! Ты с ума сошел что ли?! - Его машина, неуч. - Четырнадцатый наблюдал за другом, грустно поднимающим головной убор с снега и отряхивающим его. - Я не неуч, просто у кого то норнский родной, а у кого то нет! - Седьмой начал яростно тыкать указательным пальцем в свою грудь, возмущенный таким отношением. - Это не оправдание. Ты его с детства учишь, как и я. - Но мышца языка то мне дана, чтобы на анлите разговаривать. Впервые увидев Седьмого, все сразу задаются вопросом, как такой как он попал в самую северную и холодную часть государства Норна. Ему бы больше подошла неспешная служба где-нибудь в солнечном городе, где твоё самоё сложное задание за месяц - найти улетевший с пляжа зонтик. Его внешность подходила именно для такого: маленький рост как для парня двадцати двух лет, рост - около ста шестидесяти семи сантиметров, чёрного, даже смольного цвета короткие волосы, завивающиеся на концах, смуглая, загоревшая кожа и ярко янтарные глаза. Седьмой по национальности принадлежал к народу Анлитов, живущих в пустыне, находящейся далеко от Норны, поэтому он выглядел так экзотично на фоне бескрайнего снега. - И как успехи? Сколько ты слов на нём знаешь, два, три? - Четырнадцатый поднял одну бровь и усмехнулся. - Двадцать девять вообще то! Этого вполне хватит чтобы съездить в Прашту на недельку другую. - Тебе же отказали в выезде из страны, разве нет? Солнцу видимо наскучили разговоры об отпуске, поэтому оно скоропостижно спряталось за горизонтом, оставив фиолетовое небо и розовые облака в память о себе. - Это из за того что я не сдал какие то нормативы. Ну, через месяц можно подать заявление повторно. Я уверен, в следующий раз они не отвертятся! - в голосе у парня прослеживалась необъяснимая уверенность. "Ему отказывали уже больше десяти раз, а он продолжает свято верить в эту идею. Не знаю, хвалить тебя за упертость или жалеть, за всё остальное.", думал про себя Четырнадцатый. Воспоминания о прошлых отказах Седьмому на выезд, каждый раз накатывали на его друга какую то необъяснимую тоску. Вот и сейчас, он с камнем на душе, улыбнулся и отвернулся в сторону общежития, до которого они удивительно быстро дошли. Воздух быстро остыл, поэтому редкие порывы ветра стали ощущаться холоднее чем раньше. - Метель будет.. - прошептал себе под нос Четырнадцатый. Мелкие хлопья снега успели залететь в прихожую, прежде чем хлопнула и закрылась тяжёлая чугунная дверь. Отряхнув валенки, сняв бушлаты, стянув шапки ушанки, черные и шерстяные, украшенные сбоку маленькой серебряной эмблемой, Четырнадцатый и Седьмой оставили одежду в подвальной раздевалке. Умиротворённая темнотой столовая окрасилась слабым, серо-желтым цветом, когда кто то из них нажал на грязный выключатель. Электрические лампы на потолке неприятно заморгали, а некоторые всё равно потухли через несколько секунд после включения. Где то в футляре такой лампы только, что от электрического разряда умерла муха. Её холодное тельце обнаружат только через несколько дней, когда будут чинить сгоревшие провода, по возвращению остальных солдат в казармы. Четырнадцатый тяжело вздохнул, оглядев помещение и направился к буфетной стойке, пока Седьмой пошёл за офицерский стол и поставил для них двоих пару стульев. - Зайдет Девятый, увидит что ты на его месте сидишь, устроит лекцию об уважении, на пару часов. - Четырнадцатый усмехнулся, доставая из кухонного ящика несколько мешочков. В одном из них лежали сушки, а в другом пряники. - Если бы он прямо сейчас тут объявился, я бы сам со стула спрыгнул. - А до потолка допрыгнешь? Седьмой тут же подорвался со своего места, обернувшись на голос. В арке, с которой начиналась столовая, стоял статный мужчина крупного телосложения. Под его медленным, тяжёлым шагом скрипел деревянный пол. Руки, покрытые большим количеством волос и шрамов, он держал на боковых карманах штанов. Его голова была побрита почти налысо, а подбородок украшала темно-кофейного цвета борода, с проблеском седины. При виде капитана, Четырнадцатый быстро поставил сладости на стол, встал по армейски ровно и отдал честь. Седьмой замешкался, поэтому его жест уважения вышел чуть скомкано. - Вольно, - мужчина одним движением подвинул и сел на стул, который Седьмой готовил для своего друга. - Ну, рассказывайте, что вынюхать успели? - Не понимаем о чем вы, капитан Эрст. - Четырнадцатый взял стул из за обычного стола для солдат, поставил его напротив рассмеявшегося мужчины. - Можешь не отшучиваться, - Эрст взял в руку один из стеклянных стаканов с горячим чаем. - Я уже знаю, что вы с Седьмым ходили в КПО. Девятый настоял на том, чтобы я устроил вам взбучку. Особенно тебе. Капитан закатил глаза, когда упоминал своего коллегу, а потом указал пальцем на сидящего напротив Четырнадцатого. Седьмой и не собиравшийся вмешиваться, пошёл ставить новый чайник. - Мне идти переодеваться? Отработка, штрафные, можно было по разному называть санкции за мелкое нарушение. Четырнадцатый уже привык получать наказание вроде уборки этажа или бега вокруг их казармы за какие то свои поступки, поэтому машинально готов был идти на пробежку вокруг корпуса. - С ума сошёл? Там метель началась. Да и поздно уже, темно. Я пока доехал, чуть сердце по дороге не потерял. Не знаю как у тебя смелости хватает в такую погоду куда то идти. - Эрст конечно лукавил. По его многочисленным шрамам, было понятно, что капитану явно не занимать смелости, как и самоиронии. Только вот, природа сегодня и вправду бушевала, пуще обычного. Окружённая гектарами высоких, вечно растущих еловых деревьев, их часть находится в такой глуши, что вышестоящее руководство иногда не знает, из какой такой Северной Вердании им пришла телеграмма. Приходиться ездить за электрическими генераторами в соседний город каждый месяц, чтобы не существовать в кромешной темноте после обеда, когда садится солнце. Полноценного лета тут не бывает, так что почти круглый год солдаты только и видят, что снег, способный растаять лишь на 2 месяца. Для большинства это довольно удручающее место, из которого лучше поскорее убраться. Четырнадцатый был пожалуй единственным, у кого эта безлюдная, не тронутая чаща не вызывала никаких эмоций. Он расслабленно взял стакан со стола, отводя взгляд от капитана. Седьмой в это время сидел на стуле рядом, но не смел подвигаться к офицерскому столу. - Так, - Эрст тяжело встал и хлопнул себя ладонями по карманам штанов. - Я скажу Девятому, что ваше наказание было суровым и поучительным, а вы.. - мужчина указал пальцем сначала на одного солдата, потом на другого - Рот закрыли и ключик выкинули, понятно? - Так точно капитан! - Так точно капитан. Эрст ещё раз им улыбнулся, забрал со стола упаковку баранок вместе с кружкой чая и ушёл из столовой. Седьмой тяжело выдохнул, смотря на друга, которого будто вообще ничего не беспокоило. - Слушай, неужели ты совсем не нервничал сейчас? - А есть повод, помимо Ваакира?- Четырнадцатый беззаботно рассматривал вьюгу за окном. На фоне черного леса, белые хлопья ярко и резво кружились, прежде чем прилипнуть к стеклу. Маленькие белые клубы дыма поднимались с сугробов, взъерошенных ветром. - Ну вы с Эрстом сидели на равных.. Он же капитан, как ты так можешь.. Агх! - Седьмой растрепал себе волосы от волнения. Его всю их многолетнюю дружбу вводило в ступор такое равнодушие Четырнадцатого, который будто специально рвался на замечание от вышестоящих. - Ну капитан и капитан. Ничего не случится, если я сяду с ним за один стол. - Случится, знаешь же, а всё равно делаешь! Тебя как раз за это Девятый и не любит. Он ещё как то по умному это называет вечно. - Цинизм. - Да, да! Вот знаешь, ты уходил недавно чистить снег, так он опять начал. "Мы тут все здоровые, один Четырнадцатый ходит всю жизнь с паразитом вместо языка", так и сказал, представляешь! В ответ на это Четырнадцатый только тихо усмехнулся. У него с начальством всегда были сложные отношения, хотя последние три года все крупные конфликты как то сошли на нет. Наверное это случилось после.. Из стыков окна подул прохладный ветер, вернувший солдата из мыслей. Он посмотрел на монотонно тикающие настенные часы. - Скоро отбой. - Ой, да ладно, кто нас загонит? Эрст ушёл к себе, можем хоть всю ночь- – Седьмого перебил Четырнадцатый, со скрипом встающий из за стола. - Мне завтра утром на молитву, я в баню и спать. Через пару минут они вышли из столовой, быстро завершили водные процедуры, переоделись и уже расположились в казарме. Комната не представляла из себя ничего необычного. Разве что, вызывал какой то извращённый интерес тот факт, как в одном помещении могли разместиться одновременно 150 человек. Пять рядов по пятнадцать двухэтажных кроватей в одном, солдаты спали практически друг на друге. Естественно тут никогда не жили капитан и офицеры. Стены были выкрашены в, как его называли в народе, "блевотный"(светло оливковый) цвет, который в сочетании с пожелтевшими выстиранными матрасами, вызывал только рвоту. Так волей случая совпало, что друзья находились друг напротив друга, на первых ярусах соседних кроватей. К тому же, место было довольно удачное, практически у стены, но не впритык. Рядом с окном, но не прямо под ним, чтобы не простыть пока спишь. Свет приглушили и остался только маленький походный фонарь, направленный в потолок. Четырнадцатый достал сигарету и зажигалку из под подушки, хотел было закурить, но не стал и засунул всё обратно. Для нарушения запрета на курение должен быть настрой, которого у него сейчас не находилось. Мужчину уже месяц преследовало какое то меланхоличное настроение, из за которого редко удавалось сесть и нормально покурить. - Там метёт уже часа два.. Как мы завтра дверь открывать будем, если оно продолжит? - Седьмой расчёсывал влажные после душа волосы старым деревянным гребешком, глядя на потоки снега. Его друг в это время улёгся по удобнее, уткнувшись взглядом в дно кровати второго яруса. - Как обычно. Не первый год же такое. - Да знаю я, просто.. - он повернулся на Четырнадцатого и приподнял одну из пышных бровей - Тебя совсем не пугает всё это, да? Четырнадцатый зевнул и быстро взглянул на метель за окном. Черные деревья качались от ветра, снег заполнял воздух, создавая смог и туман. Ночные фонари по периметру корпуса потухли, только один маленький красный луч обследовал всю территорию. От этого пейзажа где то под кожей возникало непонятное чувство безысходности, будто кто то или что то вот вот выползет из тьмы под елями, и утащит за собой. Чем дольше Четтырнадцатый думал об этом, тем сильнее замедлялось его сердце. Он в каком то смятение отвернулся к стене лицом, накрывшись посильнее одеялом. - Выключай фонарь. У него и так заряда мало осталось. Свет в казарме вскоре потух, окончательно погрузив всё здание во тьму. Одиноко стоящее посреди леса, оно ничем больше не отличалось от заброшенного.