Миры Эдды

Ранний рассвет. Первые лучи солнца мягко пробивались из редких деревьев растущих по над дорогой. Пивная банка слабо билась о внутренние стенки маленького холодильника, пытаясь выбраться наружу. Чья-то тяжёлая рука, покрытая мелкими шрамами, открыла скрипучую дверцу и быстро вытащила пленницу. Приятный щелчок железного ключа и шипение пенки раздались в тишине методично едущего фургона. – Ух, какой звук. – голос Ахта на удивление не отдавал привычной злобой. Он был доволен предстоящим досугом. – Вот мы и встретились дорогая. Не виделись неделю, а по ощущениям целую вечность. Грузное тело расслаблено облокотилось на деревянный стол, упёршись в него локтями. Только открывшаяся банка была моментально задранна вверх и на половину осушена парой глотков. Горечь с оттенком разочарования - вот каким было на вкус это пойло. Крепкое, в конце отдававшее на языке чем-то похожим на жженое сено, оно не имело абсолютно никакой вкусовой ценности для человека, хоть немного уважавшего свою печень. Несмотря на это, Ахт с нетерпением ждал шанса опрокинуть баночку другую и ему наконец представилась такая возможность. Они с Эмблой поменялись местами, и теперь она ведёт Вергилия по безопасной части маршрута. В это время, мужчина мог посвятить себя любимому занятию - распитию спиртного. Если бы ему только не мешала туша солдата, сидевшая у одной из ножек стола. Само его присутствие в фургоне безбожно бесило похитителя. Решив не портить себе приподнятое настроение, Ахт перекрутился на другую часть лавки, уставившись взглядом в спинку водительского кресла. Оно вызывало больше положительных эмоций. Вергилий резко дернулся сначала вверх, а потом вниз. Четырнадцатый, крепко спавший, тут же ударился темечком о крышку стола. Перепуганый пленник открыл сонные глаза и стал растерянно разглядывать комнату, ища опасность в деревянных ящиках и железной обвике стен. – Ой.. Надеюсь это был камень. – шептала себе под нос Эмбла, выкручивая руль в нужную сторону. Голос её по обыкновению звучал задорно и весело, отдаваясь эхом в кабине. – Будет смешно, если ты кого-то задавила. Солдат с удивлением обнаружил сидевшего рядом Ахта. Его внешний вид слегка отличался от вчерашнего. Песочного цвета военный бушлат был снят за ненадобностью, как и шапка-ушанка того же оттенка. Багровые волосы, слегка жирные, небрежно растеклись по темно-синему свитеру, а шею вместо шарфа украшали бинты, уходившие под одежду. Быстро окинув мужчину взглядом, Четырнадцатый тут же подумал про себя: "Ну и видок.. Будто с чучела одежду снял." – Не смешно, ни капли. – Рекиловую улитку, например. Они как раз размером с булыжник. – Ахт, прекрати! – возмущенно огрызнулась Эмбла, выглянув из за водительского кресла. Четырнадцатый ещё немного понаблюдал за ухмыльнувшимся мужчиной, но скоропостижно отвернулся, сдерживая раздражённый вздох. Благодаря долгому, хоть и прерывистому сну длинной в 14 часов, его тело наконец восстановилось. Остатки головной боли и синяки от ремней исцелили истинны крови. Вместе с физическими здравием пришла и старая знакомая солдата - паранойя. Начав по обыкновению много думать, Четырнадцатый уже не мог остановиться, представляя все возможные выходы из ситуации, один мрачнее другого. Вариант с самоубийством даже не рассматривался. Он всю жизнь боролся за возможность существовать, не ради смерти в этом обшарпанном, затхлом и отвратительном фургоне. Пусть его пытают, избивают или морят голодом, руки на самого себя он не наложит никогда. Всё последующие размышления привели к простому плану - убить похитителей и угнать фургон. Жаль, что лёгким он был только на первый взгляд. Оружия у Четырнадцатого нет, остаётся снова прибегнуть к нелюбимым истиннам крови, а для этого нужно найти что-то острое. Вот тут и крылась проблема. Связанному по рукам и ногам, прикованному к ножке стола, ему вряд ли посчастливится найти даже тонкий и острый болт, не говоря о чем-то более эффективном. На поиски может уйти несколько дней, а то и больше. Ну, допустим он освободится, дальше останется дело за малым: заколоть красноволосого в спину, а девушке прострелить голову. Обдумав всё ещё раз, солдат кивнул сам себе и вернулся из мыслей в реальность. К этому моменту Ахт осушил уже третью железную банку, составляя все пустые на стол. В процессе этого, он мельком увидел приподнятую голову пленного. Они несколько секунд глядели друг на друга, прежде чем Четырнадцатый нахмурил брови и снова уткнулся взглядом в пол. Так и прошел оставшийся день. Ахт лег спать в полдень, поэтому все оставшееся время они ехали в тишине. Эмбла продолжала вести фургон до самого захода солнца, пока напарник не очнулся, чтобы сменить её. Солдат, просидевший весь день погруженным в свои мысли, вновь задремал уже поздно ночью, когда девушка выключила свет, ложась спать. Даже спящим он чувствовал запах дешёвых сигарет, слабо доносившийся из кабины водителя. ... 06:12 Открыв глаза, мужчина не сразу понял, каким образом оказался в другом месте. Нет, он всё ещё был в этом чертвом фургоне, просто на этот раз сидел не на полу, а на кровати. Его руки наконец не связаны за спиной, но вместо этого он весь замотан ремнями, от щиколоток до плеч. Кожаные поворозки крепко держат, не позволяя даже напрячь мышцы, чтобы попытаться двинуться. Плюсом ко всему, несколько ремней каким-то хитроумным способом привязаны к железной двери фургона, прямо за спиной солдата. Он быстро пришел к выводу: освободиться не получится, даже если очень сильно захотеть. – Привет! Доброе утро! Звонкий девичий голос заставил солдата поднять взгляд и повернуть голову. Слева от него на кровати сидела Эмбла. Она держала в руках ручку и какой то маленький блокнот. На его обложке красовалась куча крошечных бумажных цветов, похожих на ромашки. – Извини, пришлось снова использовать ремни. – девушка мягко улыбнулась. Розовые бусины в её щеках слабо блестели, отражая рассветное солнце, лучи которого мельком заглядывали внутрь фургона через лобовое стекло. – Не сильно жмёт? Солдат хмуро взглянул сначала на неё, а потом снова на ремни, сжимавшие тело. Ощущение хоть и неприятное, но не настолько, чтобы он пересилил себя и заговорил с этой раздражающей девицей. – Ну.. Наверное не так уж, раз ты молчишь. Давай тогда сразу приступим к делу! – воодушевлением Ив можно было только восхитится. Перелистнув несколько страниц блокнота, она быстро заговорила, записывая что-то. – Я рада, что ты знаешь ватэр. Как я поняла, это большая редкость среди солдат с севера, что довольно странно. Разве не всем одинаково важно знать международный язык? А если солдат попадет в плен к А‌улам? Как он будет общаться? Вряд-ли вас учат ранкиту, раз даже ватэр знают не все. Чем дольше продолжался этот монолог, тем сильнее дёргался глаз Четырнадцатого. Голос Эмблы как надоедливый комар пищал прямо у него под ухом, а он не имел возможности прихлопнуть насекомое. И с каждым заданным вопросом, нить повествования терялась все сильнее. Не выдержав очередной смены темы, мужчина откашлялся и тихо заговорил. – Ближе к делу. – Неужели так сложно знать хотя бы 3 языка? Я вот.. – девушка запнулась и с удивлением посмотрела на солдата. Задумавшись на пару секунд, она немного покрутила ручку. – Ну так вот. Я хотела задать тебе пару вопросов, хорошо? Не получив никакой реакции в ответ, Эмбла слабо засмеялась, разбавляя тишину. – Давай начнем с простого. Как тебя зовут? – МН, две тысячи семьсот четырнадцатый. - после слов повисло неловкое молчание. Где-то на фоне слышался слабый стук колёс. Лицо Ив исказилось невиданным прежде удивлением, больше смахивающим на паралич лицевого нерва. Маленький рот застыл в улыбке, выбритые складки бровей поднялись вверх, а рука перестала крутить ручку между пальцами. – Это кодовый номер. Он у всех солдафонов есть. Двое сидящих на кровати синхронно обернулись на голос из кабины. Ахт, всё это время ведущий машину, вальяжно допивал уже четвертую банку пиво за это утро. – Может я не правильное слово сказала... Я хотела узнать твоё "namе" – Эмбла ещё раз произнесла слова "имя", но уже на норнском языке. – Это и есть мое имя. Девушка сглотнула накопившуюся во рту слюну и несколько раз моргнула. Губы, привыкшие постоянно улыбаться, старалось держать привычную форму. Солдат всё никак не мог прочитать, какую эмоцию она испытывает. Было что-то странное в больших каштановых глазах, нервно пробегавших по странице блокнота, пока грифель записывал туда цифры. Кресло у руля слабо зашуршало, когда водитель поставил пустую банку в отсек у коробки передач. – Bist du eine Waise? (Ты что, сирота?) Насмешка, сказанная на чистом норнском озадачил всех сидевших на кровати. Солдат раздраженно нахмурился, а Эмбла похоже не расслышала слов и как маленькая птица вертела головой по сторонам. Поняв, что повторять никто не станет, она обратно уткнулась в блокнот. – Nicht deine Sache. (Не твое дело.) Задавший вопрос недовольно цыкнул. Его нога сильнее вжалась в педаль газа, заставив солдата и девушку в конце кузова слабо удариться о стену. – Ахт, ты мешаешь мне писать. – Эмбла промямлила себе под нос, увлеченно выводя последние буквы в слове "четырнадцатый". – Ну, с именем мы.. Подумаем чуть позже. Я пока буду называть тебя Четырнадцатым, хорошо? Её вновь проигнорировали. Решив, что это согласие, Ив откашлялась и натянула спавшую на секунду, улыбку. – И так, дальше.. Сколько тебе лет? – Двадцать четыре. Довольная успешной комуникацией, она быстро записывала ответ в блокноте. – Ага.. Ну и последнее, какой у тебя истино вид? Не услышав ничего в ответ, девушка озадаченно подняла голову вверх. Пара серых глаз напротив неестественно заискрила синим цветом. Неаккуратные брови ещё сильнее опустились, шрам слегка растянуло по правой щеке, что придало лицу озлобленый вид. Будто этим вопросом Эмбла перекрыла все возможные пути коммуникации и откатила их нелепое "доверие" до вчерашнего дня. Но несмотря на это, через несколько секунд молчания, девушка озадаченно хмыкнула и улыбнулась как ни в чём не бывало. – Давай отложим эту тему. Как на счёт перекуса? – пара ног в балетных туфлях звонко спрыгнула на деревянный пол. Мелкие каблуки быстро затопали в сторону крошечного холодильника. – Уверена, ты сильно проголодался. Из всех предложенных побитых фруктов, подгнивших овощей и непонятно каких полуфабрикатов, Четырнадцатый выбрал маринованные помидор и воду. Эмбла покормила его с вилки как маленького ребенка и чуть не опрокинула пятилитровую железную канистру с водой, наливая жидкость в жестяной стакан. Наконец почувствовав мягкость, разливающуюся по горлу и какую-никакую наполненность в животе, раздраженый пленник начал успокаиваться. Иллюзия сытости продлиться ещё пару часов, прежде чем желудок опустеет, а глотка снова пересохнет от жажды. 20:26 Вергилий медленно выкатил на обочину посреди одинокой лесной трассы. Дверь со скрипом отворилась и на засыпанную гравием поляну спрыгнули двое туфель. Эмбла недалеко отошла от машины, с любопытством вглядываясь в темноту окружающего леса. Их всю дорогу преследовали эти однообразные сосны и сикеи, но девушка срывалась с места, как только представлялась возможно посмотреть на деревья чуть ближе, чем через лобовое стекло автомобиля. Из двери следом грузно вывалились две пары черных ботинок. Одна из них шла чуть первее, подгоняемая второй. Солдат чувствовал как обмякли суставы после ремней, передававших вены, и суток без особого движения. Будь возможность, он бы сейчас пробежал пару километров, чтобы размять затёкшие мышцы. Но его, к сожалению, вывели на свежий ночной воздух только по одной причине. – Ив, вали внутрь. Нечего тут разглядывать. - голос за спиной Четырнадцатого строго скомандовал их попутчице. – Ой, ну и ладно. – девушка цокнула и побрела обратно вовнутрь Вергилия. Спорить всё равно было бесполезно. Оставшиеся вдвоем какое-то время молчали, пока Ахт не докурил сигарету, раздражённо бросив тлеющий огрызок на землю. Огрубевшие и покрытые мелкими ссадинами, пальцы повернули замок в скважине наручников. Пленный впервые за долгое время проснул руки перед собой, слабо разминаясь, но тут же остановился. В его череп со стороны спины грубо вжали дуло пистолета. – Без выходок. Закончил и убрал руки назад, понял? Четырнадцать тяжело вздохнул. Тело ныло и требовало разрядки, будто каждая вена на голове готова взорваться от неправильного движения. Но мозг осознавал, что ни возможности, ни желания сейчас сопротивляться не было. Да и то, что ему разрешили справить нужду - практически великодушие. Несколько лет назад он был свидетелем того, как солдаты Норны обращаются с пленными А‌улами. На все просьбы задержанных отвести их в туалет, норны отвечали единогласно: "Мочитесь под себя, проклятые выродки. Как раз найдете чем жажду утолить." Закончив, Четырнадцатый аккуратно протянул руки за спину, и сразу почувствовал как метал щелкает на запястьях. Его схватили за холку кофты и грубым движением потащили обратно. Раздражённо выдохнув, пленный выровнял свой шаг, пока кисти его рук крепко сжимали наручники и чужие пальцы. Казалось, даже скрип ботинок шедшего сзади отдавал раздражением. Мотор Вергилия загудел вновь, чтобы уже через пару минут пропасть в тьме ночного леса. Пара красных фар одиноко удалялась от места временной стоянки. ... Прошли ещё одни сутки. Это был четвертый день. Четырнадцатый, резко просыпающийся посреди ночи, рано утром или на закате, не понимал, сколько времени он уже потерял. Тело всегда было вялое, ведь мужчина спал слишком много и часто. От части потому, что пытался избежать неловких разговоров, которые при любой возможности заводила с ним Эмбла. Точнее, это стоило бы назвать монологами, потому что, во-первых, солдат не произносил ни слова во время их "общения", во-вторых, поток мыслей девушки не нуждался в комментариях. Сначала это даже забавляло Четырнадцатого, потом стало надоедать, в конечном счёте превратившись в пытку. Будь её тон и голос не такими звонкими, а рассказ - не таким быстрым, сошла бы за тихое радио, под которое приятно спать. Однако, Ив просто не могла остановиться, захваченная собственными мыслями. И продолжалось это, пока с водительского кресла не прозвучит раздражённый голос. - Эмбла, у меня уже мозг кипит. Дай в тишине посидеть. После этого, наставили долгожданные минуты спокойствия, когда никто не тараторил над ухом Четырнадцатого и не спотыкался о его ноги, торопливо ходя по салону. Солдат не мог поверить, но он мысленно благодарил Ахта за эту редкую возможность отдохнуть от бесконечного потока слов. Хуже болтовни мужчина переносил только голод, жажду и естественную нужду. Хорошо, что в этом похитители его не ограничивали. Плохо, что ему приходилось отказываться этого самому. Неизвестно, через сколько Четырнадцатого вновь выпустят из фургона, а желания справлять нужду под себя не было. Поэтому все предложения о серьезном перекусе он игнорировал, иногда перебиваясь вялыми фруктами. Раздражительность росла с каждым новым словом вылетевший из рта Эмблы, а урчание в животе подогревало внутреннюю злость. Солдат чувствовал, что находится в бредовом сне, от которого не мог проснуться. Вечером четвертого дня, лампочка над его головой будто специально стала мигать и Четырнадцатый почувствовал, как последние нервные клетки потухли вместе с тусклым светом, когда "груша" перегорела. ... Пятый день начался отвратительно. Мужчина проснулся от удара головой о крышку стола. Похоже, Ив опять села за руль. За время пребывания в фургоне, он подсознательно выучил манеру вождения своих похитителей. "Уебок", как Ахта в мыслях называл Четырнадцатый, на удивление спокойно управлял автомобилем. Именно когда тот был за рулём, солдата укачивало и он засыпал, настолько размеренной была поездка. А вот девушка в роли водителя.. У нее была загадочная способность - попадать на все мелкие кочки и проваливаясь во все ямы, которые только встречались на пути. Очередной подскок Вергилия на камне не заставил себя долго ждать. Избежав повторного удара о стол, Четырнадцатый уже поверил в чудо, но судьба тут же вернула мужчину из мечт в реальность. Банка пива прокатилась почти через весь стол, и с глухим стуком упала ему на голову, а затем на пол. – Scheiße! (Блять!) – инстинктивно сказал солдат на норнском. С правой стороны, куда он не успел посмотреть после пробуждения, послышался надменный смешок. Пара ботинок заскрипела, проследовав до упавшей банки, чтобы вернуть сбежавшую на законное место. Ахт уселся обратно за скамейку, открыл банку и как ни в чём не бывало продолжил трапезничать. Нервы Четырнадцатого закипали по мере того, как солнце опускалось по небосводу. Не только из-за желания поесть или мелких происшествий при пробуждении. Непринятие собственного положения отошло на второй план и превратилось в чистую злобу, хранимую глубоко в душе. Он чувствовал, как Ахт ставит на его спину подошву ботинок, вытирая грязь об и так порванную водолазку. Знал, что он не случайно несколько раз пинал его коленом, вытягивая свои ноги вперёд. И каждый такой жест выворачивал душу наизнанку, а челюсть заставлял сжаться, чтобы стерпеть унижение. Хуже всего было чувствовать беспомощность. Он всегда был заложником определенных правил, но сейчас это выходило за рамки разумного, чем угнетало ещё сильнее. Его руки всё время связаны за ножкой стола, он не может пошевелить некоторыми пальцами, ведь они слабо онемели. Даже смена положения не помогала кровообращению. Выпрямишь спину - ударишься головой об крышку стола. Подберешь под себя ноги - их сведёт через пару минут от и так сильного напряжения в теле. Пинаться ногами, чтобы показать какой-то протест было бесполезно. Он мог дотянуться только до холодильника. И даже если Четырнадцатый повалит его, то только себе на ноги. Зная характер своих новых знакомых, солдат был уверен, что Ахт оставит его в таком положении на какое-то время. Просто так, чтобы поиздеваться. Мозг неустанно работал над идеями, как улучшить свое состояние, при этом не контактируя с кем либо из похитителей. И каждый раз когда идеи заканчивались, солдат оставался с душераздирающей пустотой один на один. Ему нужно было держать себя в руках, быть на чеку и искать любые лазейки, но с каждой минутой тишины в голове, уверенность Четырнадцатого медленно иссякала. Он мысленно молился каждый раз, когда чувствовал подступающий сон. Не чтобы попросить чего-то у богини. Ему не нужна была её помощь. Просто, так на душе становилось спокойнее. ... Пятый день с момента отъезда из Фъюгэ. 02:24. Сон солдата потревожило осторожное прикосновение к плечу. Он тут же отдернул его, в полутьме пытаясь различить фигуру, присевшую к нему на пол. Это оказалась Эмбла. На вид тоже сонная, она все так же беззаботно улыбалась как и всегда. Только вот, в ночном антураже эта её привычка скорее напугала Четырнадцатого. – Прости, что разбудила. Мы сделали остановку, хочешь выйти? – девушка аккуратно достала откуда-то из кармана связку ключей. Солдат сначала взглянул на них, а затем на открытую дверную дверь. Из неё в Вергилий проникал рассеявшийся лунный свет. Несколько раз моргнув и прийдя в себя, мужчина осторожно кивнул. Увидевшая это Эмбла будто засияла от восторга. Она не долго думая потянулась вперед и аккуратно обняла Четырнадцатого, садясь полностью на пол рядом. Мужчина опешал, вообще потеряв связь с реальностью. Неужели он все ещё спит? Уже через мгновение послышался знакомый звук. Щелчок, точнее. Так щелкали наручники. Девушка отстранилась, аккуратно беря руки мужчины и сводя их вместе, но уже спереди. Находившийся в прострации солдат не успел даже опомниться, как на запястьях снова оказались два металлических обруча. Все произошло так быстро и естественно, то ли из за его сонного состояния, то ли из-за ловкости Эмблы. Доли секунды, пока руки были не скованными, хватило бы, чтоб вывести похитительницу "из строя", но Четырнадцатого натурально парализовало от удивления. Похоже плохое питание сказывается на его способности здраво, а главное быстро мыслить. Он ещё долго будет корить себя, что не воспользовался этим случаем. Эмбла аккуратно вывела его на улицу, подталкивая дулом пистолета в спину. Поражала небрежность с которой она это делала. Дать пленнику держать руки перед собой - одна из самых очевидных оплошностей, но похоже, девушка полностью доверяла оружию у себя в руке. Луна мягко освещала ночной пустырь у дороги. Общая тишина приятно разрушалась лёгким шумом листьев и травы, когда прохладный ветер попадал в этот закуток леса. Свежий воздух оказался куда приятнее, чем Четырнадцатый мог себе вообразить. Он на пару секунд забыл о тревоге, вдохнув наконец полную грудь прохлады и прикрыв глаза. Вместо привычного запаха хвои, который солдат знал всю жизнь, послышался ненавязчивый аромат каштанов. – Эмбла, ты.. Блять, ты что делаешь? Пленник и девушка одновременно оглянулись на стоявшего неподалеку мужчину. Ахт державший в руках ещё целую сигарету и зажигалку, тут же сунул все обратно по карманам. По тону было тяжело определить, он рассержен или шокирован. – Чего? – Эмбла удивлённо захлопала белыми ресницами, когда друг стал решительно приближаться к ним. – Кто так наручники надевает? – мужчина процедил сквозь зубы, грубо хватая запястья солдата. Опешавшая Ив попятились назад, судорожно вытащив ключи и всучив их в руки Ахта. Мужчина ловко подхватил связку, даже не глядя на подругу. – Иди в машину, не беси меня. Ив хотела что-то возразить, но только разочаровано вздохнула. Она убрала пистолет за пояс и поплелась обратно в фургон. Солдат внимательно проследил, как дверь со скрипом захлопнулась, оставляя их с "ублюдком" наедине. Последний решил устроить перекур, из-за чего они ещё несколько секунд простояли в угнетающей тишине. Четырнадцатый успел разглядеть пистолет Ахта, убранный за пояс с правого бока. В мозге солдата тут же промелькнула странная, манящая мысль: "Нужно бежать. Когда, если не сейчас?" Его текущее положение было лучшим из возможных для попытки улизнуть. Руки не сзади, пистолет ещё не приставлен к телу, он на улице, один на один. Если сделать все быстро и резко, похититель не успеет взяться за оружие. Тогда он и сбежит, а возможно, вообще убьет их обоих. Когда "ублюдок" докурил и выбросил бычок на землю, то сразу потянулся за ключами. Метал тихо лязгнул, только ключ начал поворачиваться в замке. Кисти рук солдата осторожно выкрутились, находясь под руками мужчины. В полутьме и тени было трудно разглядеть, как светились глаза Четырнадцатого в ожидании нужного момента. Щелчок. Он тянет чужие руки на себя. Громкий хруст разрушает тишину, когда лоб солдата ломает нос похитителя. Кашель, шаг назад. Тот тянется за оружием, но ладонь хватает рука, которую мужчина сам только что освободил. Все происходит так сумбурно, мысли путаются. Нужно быть ещё быстрее, ещё резче. Он тянет правую руку Ахта на себя, пытаясь докоснуться пистолета. Метал наконец попадает в руки, как попадает и кулак похитителя в челюсть солдата. Другой шаг назад, и тишину снова разрушает кашель. Белый лунный свет ярко отражается в красных каплях, стекающих с лица напротив. Солдат вытаскивает оружие, машинально наводя его на голову. Локоть пихает чужая рука и выстрел проходит параллельно уху, разрезав воздух и пролетев несколько деревьев в далеке. За пару секунд драки, один из них наконец задействовал ноги. Четырнадцатый пятиться назад, когда в правое колено влетает грубый пинок. Нога, отвыкшая от нагрузок за пять дней, подкашивается и предает его. Где-то далеко слышится скрип и звонкий девичий голос. Все звуки кроме собственного дыхания расплываются, не имея значения. Руку с пистолетом хватают несколько пальцев и нажимают на курок ещё семь раз. Оружие беспомощно щелкает, когда пули кончаются. "Блять!" Глаза округляются от шока, но мозг не перестает работать. Солдат сгибает локоть, поворачивает предплечье и бьёт магазином в чужой висок. В какафонии мыслей слышно шипение и очередной кашель, пропитанный кровью. Надеясь на секунду отдышки, Четырнадцатый тут же теряет мнимое преимущество. Прием солдата используют против него самого. Ахт тянет мужчину на себя, но вместо удара по голове, бьёт по второй ноге. Голень сводит судорога, тяжесть собственного тела подводит пленника. Он падает на одно колено и не успев подняться, получает удар в нос. Четырнадцатый окончательно сваливается на пол. Несколько облаков пыли и грязи поднимаются, мешая и так затуманенному у адреналином зрению. Пистолет откидывается в сторону, когда шею до кашля сжимают пальцы. Солдат ставит крепкий блок рук перед лицом, пытаясь спастись от потока однообразных ударов. Кислород медленно, но верно улетучивается, из-за чего каждый новый вздох становится болезненным. Когда руки случайно открывают обзор на похитителя и всё тело замирает. На фоне потемневших в тени белков вспыхивает циановый свет, внутри опоясанный тонким алым обручем. Бардовые волосы беспорядочно спадают вниз, сливаясь с кровавами линиями и пятнами, покрывшими лицо. Он будто увидел смерть снова. Мозг парализовало, руки вздрогнули и пропустили удар. Солдат отлетел на землю, цепляясь за освободившуюся шею. Ладони тряслись, трогали кожу, пока лёгкие пытались вдохнуть по больше воздуха. Все конечности то немели, то содрогались судорогами. И ничего из этого не прекратилось, когда его схватили за шиворот и потащили обратно. Туда, во тьму. А все, что он мог - это ёрзать, цепляясь ботинками за пыльную дорогу, мямлить несвязную молитву и задыхаться. Очертания перед глазами поплыли, когда мир окутал мрак. Ещё один удар, но уже в живот, заставил тело вздрогнуть как от разряда тока. Щелк. Руки опять за спиной, скованые в металлические обручи. – Вколи ему что-нибудь. – слабо донёсся хриплый мужской голос. – Но.. – Эмбла- – Ахт зашипел, хватаясь за голову. Его шаткие шаги были слышны с улицы. –Агхк.. – Иди посиди пока, я скоро приду. Несколько хлопков дверей отразились эхом в ушах солдата. Мысли мутнели. Он был на грани потери сознания, когда пара балетных туфель нервно затопала рядом. Шум копошения в сумках и деревянных ящиках, звучал на фоне звона, отсавшегося в ушах после выстрелов. Тонкие, холодные пальцы аккуратно взяли мужчину за подбородок. Перед глазами в почти кромешной темноте появилась Эмбла. Она выглядела.. напуганной. Складки сбритых бровей опущены, а кукольные глаза-каштаны мельтешили, осматривая новые синяки на теле солдата. - Это таблетка, проглоти её.. Пожалуйста. И он слабо отрыл рот, безвольно съев препарат. Девушка мягко улыбнулась, но тут же вздрогнула, услышав кашель с водительского кресла. Она оставила его одного и все звуки пропали. Уши больше не слышали ни стука каблуков, ни голосов. Только редкий кашель и хлюпанье крови. Четырнадцатый потерял сознание в 02:28.