Свидетели Уинстона

Disturbia — Rihanna

      — Макс, если ты еще раз тронешь эту чертову паутину, клянусь, я подвешу тебя на этой веревке, — Ландо ткнул пальцем в Шарля, держащего огромный моток бичевки, — за карниз. И будешь так висеть до Нового Года!       Двенадцать часов дня кипело криками и орами без единого намека на тишину. Говорят: «хотите проверить семейные узы — поклейте вместе обои». Но Ландо категорически с этим не согласен. Достаточно всего нескольких коробок с декором, сжатых сроков и почти десяток парней, которые в общем и целом Норрису были как семья.       Но духовное родство быстро испарялось под гнетом общей усталости от учебы и будущих тестов. Битый час был потрачен на слабую организацию рабочего процесса, где большее количество времени ушло на просьбы Логана заткнуться. Парень то и дело причитал о мерзотности бутафорской крови, которую они брызгали на крыльцо для атмосферы.       — Меня сейчас вырвет, — заявил Логан и театрально прижал ладонь ко рту, пряча свою брезгливую физиономию. — Без этого никак?       — Никак, — твердо сказал Ландо, вешая очередную блестящую паутинку на край крыши. — В праздник все должно быть на высоте. Не только костюмы, но и антураж. Так что работай, Сарджент.       — Без понятия, как он переживет воскресенье, — бросил снизу Шарль, упираясь руками в холодный металл стремянки, чтобы Норрис не рухнул на землю.       Признаться, его и самого немного подшатывало от правдоподобности красной жидкости. Он сглотнул образовашийся в горле ком и силой заставил себя отвести взгляд от лужи. Не то, чтобы он не мог переносить вид крови. Просто глядя на нее, в носу тут же появлялся призрачный, но отчетливый медный запах, от которого тянуло последовать примеру Сарджента и зажать себе нос. А портить только-только украшенную лужайку ему совсем не хотелось.       Шарля настолько затянули собственные мысли, что он даже не заметил, как расслабил руки, и стремянка накренилась в сторону.       — Леклер, если ты еще раз отпустишь эту чертову лестницу, я упаду прямо на тебя! — Ландо демонстративно топнул ногой. Раздался гулкий металлический звук, заставивший Шарля намертво вцепиться руками в лестницу.       Джордж с Максом были вынуждены расставлять чучела черных кошек, которые Норрис запросто мог бы использовать как топливо для камина еще ближайшую неделю. Фигурки, беспорядочно разбросанные у входа, рябили в глазах, создавая абстрактную иллюзию, что у Ландо дома целый питомник.       Но главная хозяйка дома вальяжно двигалась между своих копий, ядовито-зелеными глазами прожигая в них дыру. Белла словно давали чужакам понять, что они лишь жалкие копии и ни за что не смогут заменить неповторимый оригинал. Разве что у чучел были подняты хвосты, а вот у Беллы он был опущен.       — Макс, мне сколько раз говорить тебе, что ты просто безнадежен в понятии «командная работа», — Рассел подхватил за лапу одну из фигурок, что устанавливал Ферстаппен, и прижал ее локтем к боку. — Я же показывал тебе, как их расположить так, чтобы смотрелось гармонично.       — Да мне насрать на твою гармонию!       Макс в два шага преодолел расстояние между ними и грубо выхватил у него кота. Джордж смерил Ферстаппена усталым, саркастичным взглядом и показушно закатил глаза настолько сильно, насколько смог.       — Нашелся мне тут, арт-директор, мать его, — буркнул под нос Макс и разместил фигурку специально максимально плотно к остальным, чтобы пошатнуть самообладание заносчивого британца.       Он ходил по кругу, шелестя сухими листьями деревьев, намеренно пиная их носками кроссовок. Руки слегка покалывало от прохладного ветра, но компания Джорджа создавала идеальное равновесие в температуре — от присутствия юридической выскочки Макс буквально закипал. Но это всяко лучше, чем смотреть в зеленое лицо Логана, пытающегося не упасть в обморок от вида крови.       Время близилось к обеду, но коробки с резвизитом, казалось, не имели конца и края. Оттуда появлялись все новые и новые штуки, которые «обязательно нужно придумать, куда пристроить».       — Ландо заказывал это под джин-тоником? Или просто не глядя? — шепотом спросил Даниэль, раскрывая очередную картонную коробку.       Изнутри ему и Оскару разом улыбнулись четыре упаковки декоративных искусственных тыкв с довольно прикольными рожицами. Две достаточно забавные, улыбчивые, а вот остальные злобно скалились и явно хотели своим видом напугать впечатлительного покупателя.       — Скорее, все сразу, — усмехнулся Оскар и достал первый прозрачный пакет.       — Эй, я вообще-то все слышу.       Норрис материализовался позади со сложенными на груди руками и с прищуром посмотрел на друзей. Он чувствовал, что дружелюбие его было на грани краха.       — Оно было на скидке, — цокнув, пояснил он и взглянул на Оскара, ища в карих глазах хотя бы намек на поддержку. — Реально перебор, что ли? Тут только самое необходимое. Ладно, если бы мы отмечали только нашим кругом — я бы вообще ничего не готовил. Но тут целый поток придет, Оскар! Прояви хоть каплю заинтересованности и перестань ныть.       — Как скажете, господин Норрис, — ответил Пиастри, швыряя первую тыкву ему в руки. Ландо едва успел среагировать, чтобы не получить тяжелым пластиком в живот. — А теперь займись делом. Вон Шарль тоже стоит, ворон считает. Боюсь, мы так к ночи не управимся.       Дэни прыснул со смеху и поднялся на ноги. Он слегка сжал черную кожаную куртку на плече Ландо в знак понимания, какой Оскар зануда, и удалился на помощь Максу. А то Ферстаппен яростно скалил зубы, держась из последних сил, чтобы не перегрызть Джорджу глотку прямо на глазах у зевающих прохожих, которые заинтересованно оглядывались на их компанию, ожидая, когда мирная идиллия перерастет во что-то более захватывающее.       Эти двое всегда не ладили. Оба были слишком умными для своих лет, всегда спорили в школе на уроках и переменах, не давая друг другу продыху. Учителям поначалу их перепалки казались забавными. Ровно до того момента, пока в ход не начала применяться не только сила интеллекта, а и вполне реальные кулаки.       Однажды перед новогодней вечеринкой, когда их настоятельно, в добровольно-приказном порядке попросили развесить гирлянды и дождик в актовом зале, чтобы украсить сцену к предстоящему на тот момент зимнему балу, Макс демонстративно закатил глаза, а при первой же возможности запер Джорджа в каморке с теми самыми гирляндами. И сказал, что тот может хоть повеситься на мишуре — он его не выпустит. И Джордж просидел там целый час, пока его не открыл Алекс, который совершенно случайно услышал отборный мат Расселла.       В отместку Джордж вмазал Ферстаппену по носу, но сама Вселенная внесла свой баланс, и он повредил запястье от этого удара. Легкое растяжение, не более. Оба сидели у медсестры с насупившимися лицами, а директору упорно доказывали, что вместе упали с лестницы, лишь бы им не назначили совместные общественные работы. Второй такой командный челлендж они бы не осилили.       Но после все более-менее устаканилось, так как Ландо был их общим другом. Можно сказать, что только он и стал основной причиной их перемирия. Но глядя на то, как Макс прямо сейчас замахивается на Джорджа, что-то мало в это верится...       — Эй, эй! Стоп-стоп-стоп!       Логан наконец справился с задачей остаться в сознании и переключил свое внимание на грядущую потасовку. Он мигом подбежал к Расселу и схватил того за плечи, резко оттягивая в сторону от стремительно летящего кулака. Джордж едва удержался на ногах. Даниэль очутился позади Макса в следующую секунду и также стиснул в крепкой хватке его руки.       — Отпусти меня! — Макс рвано дернулся, пытаясь освободиться, но Риккардо держал уверенно. — Дэни, я сказал, отпусти! Он не уйдет безнаказанным за то, что сказал!       — Тише, Макс, тише! — Даниэль еще раз встряхнул друга, полностью загораживая собой фигуру Расселла. — Что случилось?       — И что я такого сказал?! — вспылил из-за спины Джордж, но при этом вырваться из рук Сарджента не пытался. Стоял на месте, злобно сжимал кулаки и тяжело дышал. — Что ты точь в точь как твой папаша?       Голубые глаза Макса, казалось, в моменте стали совсем черными. В них была такая концентрация злости, что у Дэни на миг по спине пробежали крупные ледяные мурашки. Ему подсознательно захотелось сделать шаг назад. Он прекрасно понимал, что Джордж переходит черту. Слишком опасную черту, после которой без увечий выйти не получится.       — Что ты там спизданул про моего отца?! — рявкнул Макс, и тут на помощь уже подлетел Оскар, потому что удерживать на месте человека, который готов сравнять обидчика с землей, в одиночку было практически невозможно.       Пиастри перехватил вторую руку Ферстаппена, припечатывая ее к своему боку.       — Успокойся! — прошипел он Максу на ухо. — Сколько можно между собой приператься?       — Да я, блять, ни слова ему не сказал! Почему всех собак вешают на меня?! Он буквально бьет по больному, почему мне нельзя сделать также?! — Ферстаппен до хруста стиснул зубы. Ровное дыхание в миг стало поверхностным и свистящим. Ему не хватало кислорода. Это крайняя точка кипения, после которой он уже выходил из себя.       Джордж, как ему самому казалось, прекрасно знал, какое у Макса семейное положение. Он изначально поставил ему диагноз жертвы домашнего абьюза и любую агрессию со стороны оправдывал именно этим: не долюбили, много орали в детстве и так далее. Но никто даже близко не догадывался, как сильно подобные слова задевают Макса. Никто не представлял степень изобретательности методов его отца. И уж тем более не знал, почему именно развелись его родители. Все было скрытой плотной вуалью из слез и пустых обещаний.       Знал только Даниэль. Поэтому Макс в его глазах был не неуравновешенным психом со склонностью к насилию, а человеком, который отчаянно боролся со своим прошлым уже несколько лет. Безрезультатно.       — Макс, — тихо, чтобы услышал только он, сказал Риккардо. — Дыши. Давай, со мной. Вдох... Выдох...       Одинокая слеза против воли скатилась по щеке, оставляя после себя влажный горячий след. Макс мгновенно замер, даже не слыша слов Даниэля. Мир будто отошел на третьестепенный план, превратился в звукоизолируемый купол, куда не могли проникнут обвинения и крики. Слишком знакомые крики...       ...Тишина в жилой квартире казалась давящей, слишком живой, чтобы означать спокойствие. Макс делает два шага за порог. Дверь со скрипом слегка двигается по направлению, но замирает, так и не закрывшись до конца. Он делает еще один шаг вперед и случайно пинает ногой какую-то бутылку. Та со звоном катиться по полу, останавливаясь у потертых ножек стола — там лежат остальные.       Он делает глубокий вдох и оглядывает квартиру. Мама давно должна была вернуться с работы. Только она разрешала гулять на прощадке допоздна. Мальчик бегло скидывает красные кроссовки у маленького шкафчика для обуви и бежит на кухню проверить, может, его родители там.       Но тишина мрачнеет. Давит на уши. И темнота... она сковывает. Макс всегда боялся темноты. Там прячутся монстры. Злые, с черными глазами и безумным оскалом заостренных зубов.       Страшно. И холодно.       Он чувствует ветер, которого быть не должно. Сквозняк доносится из спальни родителей. Вечно закрытой комнаты, куда ему строго-настрого было запрещено совать свой маленький пятилетний нос. Родители говорили, что если он войдет, то случится что-то плохое.       Макс не боялся этих историй, но все равно не заходил, хоть и был уверен, что справится со всеми монстрами. Кроме тех, что прячутся ночью под его кроватью и в шкафу. Они скрипуче царапают дерево каркаса кровати и выжидают, пока он спустит ноги, чтобы позвать родителей.       Макс всегда звал маму. Она была символом безопасности. Однажды, когда мальчик вновь позвал ее, чтобы проверить шкаф, Софи присела на край мягкого матраса с принтом гоночных машинок и спросила, почему бы ему не позвать папу:       — Он сильнее, Макс, — хихикнула тогда она, проводя рукой по плечу сына.       Мальчик промолчал, что скорее выбрал бы быть съеденым монстром из шкафа, чем позвать отца.       Дверь в спальню родителей была закрыта. Он дернул ручку дважды, но та не поддавалась.       Слабый детский удар по дереву разрезал удушающую тишину коридора.       — Мам? — еще стук. — Мам, ты там?       Макс точно знал, что мама дома. И раз нигде в квартире ее больше нет, она могла быть только за этой дверью.       — Мама! — чуть сильнее крикнул он писклявым голосом, вновь дергая ручку. Заперто.       Вдруг с той стороны донесся жалобный всхлип и глухой звук, похожий на... удар?       — Мамочка, с тобой все хорошо? — детская тревога постепенно заявляла свои права на дыхание и координацию движений. — Мама, ответь!       Но дверь молчала...       Макс быстро провел рукой по щеке, собирая пальцами влагу, и недоверчиво уставился на влажный след на подушечках пальцев. Он очень давно не плакал. Разучился. Но Расселл умел выводить на эмоции без особых усилий и мастерски раздерать зажившие раны.       — Макс?.. — Даниэль обеспокоенно разглядывал лицо друга, сводя брови к переносице.       — Я... я в порядке, — сглотнул он и покачал головой, отгоняя воспоминания. — Я... не хотел бить. Прости, — добавил он чуть громче Джорджу, хоть и не совсем был уверен в правдивости своих слов.       Он не хотел делать больно. А ударить очень хотел. Несовместимые два желания.       Макс мысленно шлет Расселла к черту и, извинившись перед остальными, быстрым шагом направляется к двери дома Ландо. Глухой хлопок отрезает спокойную гостиную от шумной улицы.       Парни дружно переглядываются между собой, а после смотрят на Джорджа. Тот не выглядит виноватым или даже сожалеющим. Джорджу все равно. Он, как ни в чем не бывало, продолжает расставлять оставшиеся фигурки черных котов под мягкое мурлыканье Беллы под ногами.       Ландо поджал губы, сканируя взглядом входную дверь. Ему было жаль Макса. Несмотря на то, что Норриса не посвещали в подробности его детства, он знал, что Расселл погорячился. Судя по всему, сильно.       Декорации были почти повешены, а пустые коробки собственнически раскинулись по всему периметру участка, занимая собой все свободное пространство. Шарль то и дело причитал, что их следовала бы сразу убрать в отдельную кучу, но Белла была с ним не согласна — шуршание картона, видимо, напоминало кошке о былых временах и почему-то ей нравилось. Она лежала в одной из них, свернувшись клубочком. И Ландо ясно дал понять, что если хоть у кого-то возникнет мысль согнать ее оттуда, на вечеринке этот «кто-то» будет стоять у входа и проверять пригласительные — самое скучное занятие.       Притихший бунт всполошил скрипучий звук открывающейся калитки. Маги зашла во дворик, стягивая голубые наушники на шею, чтобы слышать остальных. Она бурно поприветствовала ребят и сразу запрыгнула на шею Ландо, однако шепнула ему на ухо, чтобы тот не расслаблялся — она не забыла недавний инцидент и вымаливать прощение Норрис будет долго и на коленях. Ландо издал нервный смешок, прекрасно зная на какую месть способна девушка, и крепко обнял ее в ответ.       Даже за такое короткое время знакомства они сразу поняли, что являются родственными душами. Оба любят тупо пошутить, умеют выводить из себя за считанные секунды, а также обожают вечеринки и соленый попкорн.       — Ты как раз вовремя, — сказал Ландо, разжимая руки, чтобы дать Маги пространства. — Пожар только-только поутих.       — А что было? — она оглянулась по сторонам, изучая лица друзей на признаки ссоры. Аналитический склад ума, черт бы его побрал.       Логан скрутил губы в трубочку и большим пальцем указал себе за спину, где Джордж сидел на земле, вытаскивая из очередной коробки черных летучих мышей на ленточке. Маги уставилась на Расселла, прекрасно понимая, что этот парень мог учудить. А раз Макса на горизонте не видно — ссора была грандиозной.       — Понятно, — растягивая каждую букву проговорила Корсейро. — Ну у вас и драма. Ребят, вы бы хоть подождали до воскресенья. Я же публично в сотый раз буду посылать Вольффа! Вот там и поплачите, и поматеритесь.       Парни дружно прыснули со смеху и подбежали к Маги, стискивая подругу в объятиях. Они были рады ее видеть. Кто-то потрепал ее по голове, кто-то перенял сумку, чтобы ей было удобнее обниматься, а кто-то стянул наушники, вслушиваясь во все еще играющий трек.       — На чем вы остановились? — бодро спросила Маги, поворачиваясь к Ландо.

🔪🔪🔪

      Облака в этот день старались обходить небо стороной. Поэтому ночной сумрак был лишен привычной дымки и легкого тумана. Лишь безграничное пространство космоса открывалось над головой и мелкие точки звезд далеко за пределами орбиты.       Температура опускалась все ниже, гарантируя отмену ночной сессии в природном планетарии — они хотели лежа посмотреть на звезды — и срочную смену курса на теплый камин, пушистый плед и яркий запах свежих тыкв. Последние декорации на улице были практически установлены: ряд из соломенных чучел, которые были довольно сильно похожи на людей, переносные фонарики с пока еще негорящими свечами, светящиеся фигурки малышей-призраков, мотки марлевой паутины, в которой действительно можно запутаться — Шарль проверял.       Атмосфера грядущего праздника ощущалась полной грудью. Каждый при деле, кругом суета... как такое можно не запечатлеть на видео? Именно этим и занималась Маги. Так как девушке парни запретили лазить на крышу для установки искусственных пауков, она ходила кругами, наводя форнтальную камеру телефона на каждого, кто попадался по пути.       — Так, а вот это Логан! Представляешь, он до сих пор избегает взглядом перила лестницы и порожек! — ухмыльнулась Маги, указывая пальцем на Сарджента. — Погоди, а почему на том месте лежит ковер?       Логан цокнул и ткнул ей в плечо рукояткой от метлы.       — Не смешно, Маги, — буркнул он. — Мне понадобится срочная медицинская помощь, если я хоть еще раз увижу что-то красное.       Логан повернул голову в сторону входной двери, откуда как раз выходил Леклер, держа в одной руке миску с чипсами, а в другой какую-то красную жижу.       — Вот! Вот, посмотри! Надо мной тут все издеваются! — жалобно простонал Сарджент так, чтобы остальные его услышали. — Шарль, какого черта, а?       Маги навела на него камеру.       — Что? — не понял Шарль.       — Что у тебя в стакане?       — Вишневый сок... — он повертел стекло в руке. Крававо-красная жидкость поблескивала в свете возрастающей луны.       — Вылей!       — И не подумаю.       Логан закинул голову назад, проводя языком по внутренней части зубов. Маги заливисто посмеялась и двинулась к следующему.       Оскар стоял напротив окна, за которым во всю горел свет и проглядывалась фигура Макса. Пиастри развешивал последнюю гирлянду с летучими мышами, закусив губу.       Заприметив Маги, он обреченно вздохнул — последнее, что ему хотелось, так это быть под прицелом камеры.       — А вот это Оска-а-р! Наш золотой мальчик и лучший на курсе криминалистики! — Маги подошла к нему сзади и обняла, кладя голову на плечо. Тактильностью Оскар не отличался, но предпочитал молчать, чтобы не смущать ее. — Где твоя улыбка?       Пиастри наигранно широко улыбнулся, но после не выдержал хмурого взгляда Маргариды и гортанно засмеялся.       — Прости, — в этот раз искренне улыбнулся он уголками губ. — Мне осталось всего две мыши прицепить. Поможешь?       Маги кладет телефон на перила и берет одну из фетровых мышек.       — Нужно будет еще сделать кровавые отпечатки на стекле, — говорит Корсейро, защелкивая скрепку на нитке, прикрепляя последнюю мышь.       Оскар кинул и взял в руки стоящий рядом с метелками тюбик с краской. Подождал, пока подруга освободится, и щедро выплеснул ей на руки жидкость. Аккуратная ладошка Маги припечаталась к окну, оставляя кровавый след. Несколько капель рубиновой крови спустились к оконной раме, заливаясь в мелкие щели. Оскар сглотнул.       — Хватит одного или еще сделать? — девушка воодушевленно рассматривает свободное место, прикидывая, где еще оставить отпечаток.       Оскар равнодушно смотрит, как застывает краска, покрываясь едва заметной матовой пленкой. Такого азарта как у Маги он не испытывал. Нереалистично, раз уж на то пошло. Норрис мог заказать и свинную кровь. «Оскар, ну она же будет вонять медью за километр!». Вообще, Ландо прав, но все равно получается как-то наигранно.       — Хорош... Ну, в смысле, хорош, хватит.       Маги кивает на тюбик краски, который до жути похож на соусницу.       — Ладно. Пойдем к следующему, — говорит она и направляется к противоположному окну. Оскар послушно идет следом.       Статуи скелетов дружно расселись по периметру забора, выглядывая своими черными глазами из-за деревяшек. Костлявые челюсти едва держались на пластиковых каркасах. Пара штук «трупов» были повешены на дерево с левой стороны от дома. Выглядело мрачно, но в тему праздника. Правда, Ландо решил добавить немного стиля и приклеил им на то место, где должен быть нос, очки с яркой окраской, напоминающую какие-то Гавайи. Не всему же быть страшным, нужно разбавлять.       На кухне велась увлеченная работа по заготовкам к спиртному и снекам. И хоть никому не было двадцати одного, алкоголь удалось достать через знакомых со старших курсов — они ведь тоже придут на вечеринку.       Макс по-прежнему сидит на мягкой обивке, уткнувшись носом в ленту «Инстаграма», пролистывая рилсы. Как на зло каждый из них был на тематику Хэллоуина. После сегодняшнего он бы и вовсе предпочел тупо проспать следующий день, не выходя из дома.       Оскар плюхнулся рядом, щелкая пальцами перед его глазами, чтобы очнулся.       — Что? — сквозь зубы проговорил Макс. Он не желал возвращаться к помощи в подготовке. Тем более за кухонным островком все еще был Джордж.       — Забей ты на него, — успокаивающе произнес Пиастри, чуть толкая его локтем в бок. — Сам понимаешь, что он не со зла на тебя наехал.       — Да?! А как это по-твоему было на самом деле? — дернулся Макс, вскидывая руки. Он прожигал взглядом затылок Расселла, жалея, что не обладает способностями испепеления врагов. — Он прекрасно знал на что давить, Оскар. Не пытайся его выгораживать.       — Макс, — выдохнул он. — Пойми его.       Последнюю фразу Оскар добавил чуть тише. В его голосе было столько сочувствия, что у Макса на секунду внутри что-то дрогнуло. Он не хотел думать, что это могла быть жалость к Расселлу. Нет, конечно он ее испытывал поначалу, но ни одна ситуация не способна перевернуть то, как Джордж на него взъелся из-за тупого бюджетного места. Ему нет оправданий.       Макс медленно опустил плечи, переходя в тихую оборону. Он не пытался оттолкнуть Оскара или вновь накричать на Джорджа. Ему было стыдно перед ним... Но не жалко. Макс бы никогда не поднял ни на кого руку. Он еще в детстве поклялся себе не быть таким же, как его отец. Но за этим обещанием крылось гораздо больше, чем простое желание не повторять его ошибок.       Кофейный аромат жареных зерен разлетелся по гостиной — у Ландо она была соединена с кухней. Восемь чашек горячего тыквенного латте покоились на столе. В нижних ящиках лежало с десяток пачек чипсов, мармелада, конфет, вафель и всего прочего. Верхние были от и до заставлены спиртовыми напитками. Шарль спросил, точно ли они смогут это осилить, учитывая, что некоторые будут пить впервые.       — Старшекурсники нам в этом помогут, — хихикнул Даниэль и обхватил руками горячую кружку. — Уж тебе то, Шарль, пить вовсе не стоит.       — Это еще почему? — возмутился Леклер. Для него подобные фразы, что ему чего-то нельзя, звучали, как оскорбление.       — Ты пугаешься смешнее, когда трезвый, — воскликнул Логан и хлопнул того по плечу.       Шарль чуть не подавился возмущением.       — Ты станешь третьим скелетом на том дереве, Сарджент.       — Пора объявлять конкурс «Кто придумает угрозу оригинальнее», — заявила Маги.       Шутка пронеслась мимо ушей Даниэля. Он снова взглянул на Макса. Как тот со стеклянными глазами скролит ленту социальных сетей, даже не обращая внимание на присутствие под боком Оскара. Пальцы методично свайпают ленту рекомендаций, хоть Дэни и был уверен, что мыслями друг был совсем в другом месте. Видимо, слова, сказанные Джорджем в порыве злости на... — на что? — возымели гораздо больший эффект, чем могло показаться на первый взгляд. И теперь Макс вынужден копаться в своей голове вместо приятной беседы с друзьями. Он даже не обратил внимание, что его чашка с латте все еще остывает на столе.       Дэни глубоко вздохнул. Он знал, что последнее, чего хочет Макс прямо сейчас — это чтобы к нему приставали со своими утешительными речами, как это делал тот же Пиастри. Но на удивление, Макс его даже не отталкивал. Риккардо мысленно обещает себе поговорить с ним об этом после.

🔪🔪🔪

      Ночь окутала город плотной пеленой черной вуали. Из приоткрытого окна доносилось тихое стрекотание сверчков и гудящие звуки редких проезжающих мимо автомобилей.       Ландо проводил друзей, беря с каждого обещание, что они напишут по приходе домой. С ним остался только Оскар, чтобы помочь прибраться после внепланового совместного ужина и просмотра стандартных ужастиков.       Шарль опять смотрел половину фильма сквозь раскрытые пальцы, Маги и Дэни громко хрустели чипсами, которые между прочим были на завтра — они в один голос заявили, что докупят еще. Логан сдерживал приступы тошноты от вида грязных ножей, а Оскар скучающе подпирал висок рукой, глядя на преувеличенную драму. Сам Ландо каждые две минуты вставлял свои важные комментарии по поводу той или иной сцены, говоря, какие персонажи тупые, раз решили разделиться в самый неподходящий момент, хотя это первое правило всех страшилок: разделиться нельзя!       Каждый не упустил свой шанс попросить его заткнуться.       Оскар уже закончил с раскладкой столовых приборов по кухонным ящикам, к тому моменту, как Ландо чмокнул в щеку Маги и пообещал, что лично проследит, чтобы Кими завтра даже в мыслях не смог прикоснуться к ней или дажн понадеяться на что-то большее, чем простое «да пошел ты».       — Как же я устал, — громко выдохнул Норрис, закрывая входную дверь. Желание растечься по дивану было настолько сильным, что ему приходилось насильно держать себя в руках, чтобы не рухнуть лицом в мягкий бордовый плед и мгновенно не заснуть, оставляя Оскара за главного в этом доме.       Он думал о том, как пройдет завтрашняя вечеринка. Ландо давно планировал организовать нечто похожее. Однако, когда он был меньше, родители всегда говорили, что на таких тусовках подростки ведут себя вне рамок допустимого. Распивают алкоголь и, ко всему прочему, употребляют наркотики, чтобы отвлечься от терроризирующих учебных будней, заглушив голоса в голове ядовитой химией. Ландо не понимал, почему именно он должен выслушивать эти лекции. Он ни разу не был замечен за чем-то подобным, так почему его родители так сильно ему не доверяют? Им следует меньше читать непонятные статьи в интернете.       Декорации, еда и костюмы — все было успешно подготовлено в срок. Друзья очень помогли ему в этом. Без них дом бы до сих пор оставался на стадии идеи.       На спинке дивана стоят плюшевые игрушки тыкв, по периметру стен распласталась надпись «Счастливого Хэллоуина», а в воздухе витает ощутимый запах приближающегося хаоса и веселья. У лестницы на второй этаж повешены картины в рамках из темного дуба. Лица людей на них было трудно прочесть. Создавалось чувство, будто они смотрели осуждающе, сдвигая брови и слегка поджимая губы. Ландо не нравились эти картины, но сил на то, чтобы выкинуть их просто не было.       Он все же подчинился желанию упасть во что-то мягкое, поэтому плюхнулся на диван, раскидывая руки в стороны, цепляя одной плюшевую тыкву. Та беззвучно упала на пол, прямо под ноги Оскару. Тот молча поднял ее и поставил на место, а после сел рядом с Ландо.       — Полностью согласен, — кивнул Пиастри. — Если завтра хоть один попробует нарушить целостность этого дома, я лично перегрызу им трахею. Будут возмещать ушерб, уж Макс об этом позаботится.       Норрис издал смешок, закрывая глаза. Он на секунду представил, как Оскар, обычно такой сдержанный и правильный, сквозь зубы шипит на неуклюжего сокурсника, который нечаянно разбил стеклянный бокал.       Почуяв присутствие чужака, Белла протяжно мяукнула, грациозно подходя к дивану. Кошка запрыгнула на колени к хозяину и с прищуром зыркнула на Оскара своими зелеными глазами, как бы заявляя, что этот человек — ее. Затем свернулась калачиком, положив мордочку на хвост, и утробно замурчала. Ландо запустил руку в гладкую шерсть.       — Ты сегодня тоже заработалась, да?       Кошка блаженно вытянула лапки, цепляясь коготками за ткань штанов Ландо.       — Мне кажется, она меня недолюбливает, — сказал Оскар, разглядывая пушистое создание.       Ему нравилась Белла. У них с Норрисом были похожие глаза. И взгляд один в один. Такой же хитрый и азартный.       — Брось, Оск. Ты ей нравишься. Она просто хочет, чтоб ты немного подобивался ее внимания. Белла чертовски аристократичная натура.       — Ты все еще про кошку или про себя? — улыбнулся он и протянул руку к питомцу, решаясь погладить.       В ногах Норриса Белла чуаствовала себя безопасно, поэтому от прикосновения только громче замурчала.       — М-м... Дай-ка подумать... Все сразу.       Оскар придвинулся ближе, что позволило Ландо уронить голову на его плечо. Пальцы Оскара бережно запустились в темные кудри, перебирая завитки. Ландо сам чуть не повторил за Беллой.       Он слушал глубокое, спокойное дыхание Оскара. Ощущал то, как вздумается его грудь, а длинные пальцы нежно заправляют одну из прядей волос ему за ухо. Ландо подумал, что запросто бы смог сейчас заснуть.       — Оск, я не собираюсь спать на диване, когда в спальне есть кровать с лучшим матрасом на земле, — пробубнел он, еще сильнее прижимаясь к плечу Оскара.       Но спустя пару минут все желание добраться до места назначения рухнуло о теплую, почти семейную атмосферу. Оскар лег на спину, увлекая Норриса за собой. Ландо сладко потянулся и устроил голову на его груди. Где-то рядом легла и Белла. Пиастри накрыл их мягким пледом и обнял Ландо одной рукой, размышляя о предстоящем дне, пока не заснул.

🔪🔪🔪

      Стрелка часов перевалила за полночь. Он возвращается с семейного ужина его друга, на ходу набирая родителям смс, что скоро будет дома.       В воздухе еще слышится едва уловимый запах озона после недавнего дождя, а свет луны отбрасывает тени деревьев на дорогу, провращая их в гигантские вытянутые сталактиты.       Ноги размеренно ступают по подсохшим лужам, сердце отбивает ровный ритм музыки, которая на полной громкости бьет в наушниках. «Transgender» немного нагнетает обстановку, но мальчику нравится придавать особую атмосферу ночным прогулкам. Он крайне любит это время суток. Спокойно, в округе ни души, а в окнах домов по краям дороги тлеет темнота.       Путь к дому лежит через небольшую аллею, окруженную по бокам могущественными деревьями с густой кроной. Днем здесь приятно пахнет сахарной ватой от проезщающих мимо фургончиков, но сейчас она выглядит жутковато. Дело не только в темноте, он ее не боится. Папа вчера говорил, что там нет никаких монстров и чудовищ. Темнота — это ведь просто отсутствие солнечных лучей. Оно зашло и мир наконец сможет поспать.       Мальчик тоже хочет спать. А еще он хотел, чтобы родители его забрали от гостей, но те задерживались на работе и сказали ему идти самому.       Не самое лучшее решение, не так ли?       Мальчик проходит почти одну треть аллеи, полностью погружаясь в свои мысли. Завтра они с Даниэлем должны провести день за подготовкой к контрольной работе по математике, ради которой Дэни придет к нему в гости. Они быстро решат нужные задачи, а после родители закажут пиццу и они будут смотреть какой-нибудь боевик про супергероев или гонки. Он очень любил гонки.       Резкий звук заставляет мальчика взгдрогнуть. В наушниках раздается оповещение о малом проценте заряда. Мальчик цокает, проклиная себя за то, что в который раз забывает ставить их на зарядку. Мама часто говорила, что он невнимательный. Устройство отправляется в карман куртки.       Глухой хруст сухой ветки прозвучал где-то совсем близко. Мальчик хотел списать это на то, что он сам на нее наступил, но звук повторился. Он стал... слышаться чаще. Будто кто-то... бежал.       Следом за хрустом раздался крик. Женский. Пронзительный, полный такого неподдельного ужаса, от которого кровь холодеет в жилах. Высокий, срывающийся на всхлипы и плач. Она кричит «помогите».       Мальчик чувствует, как тело сковывает нарастающий страх. На улицах пусто в это время суток. Может, ему показалось? Может, это была сирена скорой или что-то вроде того? Серена умеет выть словами?       Крик повторяется. На этот раз совсем близко, будто девушка сейчас выйдет из-за той скамейки, что стоит в сорока метрах от него.       Она не выходит.       Она выползает.       Снова плач. Надрывный, хриплый. Она отползает спиной к середине дороги, огромными глазами глядя куда-то в гущу деревьев.       Мальчик видит ее лицо. Одиноко стоящий фонарь бросает свет на ее огромные глаза, поджатые, дрожащие губы, и... кровь. Колени содраны, на ладонях, которыми она скользит по асфальту наливаются рубцы и глубокие ссадины. Грязь впитывается в раны. Светлые волосы спутаны, с виска бежит тонкая струйка крови.       Мальчик моментально перестает дышать. Он хочет спросить, все ли в порядке.       Такой глупый вопрос.       Из-за кустов появляется еще одна фигура. Высокая. Это мужчина. Мальчик не может рассмотреть его лица. Ему вообще кажется, что он сейчас упадет в обморок.       Девушка истошно кричит, срывая голос. Он осипший. Усталый. Она умоляет его прекратить. Говорит, что никому не расскажет, что забудет этот день навсегда, только если мужчина от нее отстанет. Она говорит, что у нее есть дети, что ей нужно домой к мужу.       Мальчик испытывает острое желание убежать, но ноги приросли к земле. Он не может сделать и шагу. Тень скрывает свидетеля странной сцены, который дрожит сильнее, чем когда-либо.       Мужчина делает еще шаг вперед, и свет от фонаря бегло отражается от предмета в его руке. До мальчика доходит, что у незнакомца в руке лежит нож. Даже с расстояния видно, как с острого лезвия что-то каплями падает на асфальт.       Снова крик. Она рыдает так сильно, что мальчик удивляется, почему этого никто не слышит. Почему никто не приходит на помощь. Но самое главное: ему стыдно за то, что он сам никак не может помочь. Он просто надеется, что мужчина его не заметит. Что место, где он стоит, достаточно скрыто от его глаз.       Червертый раз она просит его пощадить. Умоляет. Говорит, что даст все, что угодно. Деньги, секс — лишь бы отпустил.       Но мужчина делает последний шаг, перекрывая для ослабевшей девушки всякие пути отхода. Он поднимает ногу и с усилием бьет ей по лодыжке.       Пятый.       Ей очень больно. Она тянется руками к раненой ноге. Кость наверняка сломана на двое. Но ей не дают этого сделать. Мужчина грубо перехватывает ее за волосы, не говоря ни слова. Он будто не слышит мольбы. Будто ему все равно. Он с силой прикладывает ее голову об асфальт.       Лезвие ножа последний раз блестит в свете уличного фонаря. Далее оно мутнеет из-за красной субстанции.       Шестой.       Нож с размаху врезается в ее живот, прорезая плотный слой одежды и кожи с такой легкостью, будто это лист вафельной бумаги. Девушка цепляется руками за запястье мужчины и судорожно бьет ногами. И кричит. Кричит так сильно, что у мальчика закладывает уши.       Он все еще не двигается.       Второй удар. Третий. Четвертый... Дуга ударов окрашивается в красный.       Женский голос обрывается на десятом крике. Слышны только булькающие звуки крови, которая выливается из ее рта.       Мальчик борется с желанием закричать. Он понимает, что тогда последует за девушкой.       На асфальте растекается густая красная жидкость. Мужчина еще несколько секунд смотрит на жертву, вытирает нож о ее когда-то белую куртку, а после разворачивается и уходит вглубь аллеи. Труп остается лежать на тротуаре, остекленелыми глазами смотря в едва пробивающееся сквозь кроны небо. Девушка больше не позовет на помощь. Она не вернется к мужу. Дети после садика будут спрашивать, где мама.       Тело мальчика дрожит так сильно, что кажется он сейчас упадет на землю из-за подогнутых коленей. Ему страшно. Очень, очень страшно.       Говорят, свидетели долго не живут. А что, если ты очевидец?       Как только мальчик чувствует, что оцепенение начинает его отпускать, он срывается с места и отчаянно быстро бежит в обратном направлении. Обратно к дому друга. Этой ночью он не вернется домой. Безопаснее переждать до утра.       Дверь открывают не сразу. Сердце бешено стучит о ребра, словно загнанная птица.       Мама друга сонно спрашивает, почему он все еще здесь. Мальчик судорожно оглядывается по сторонам и видя, как она недоверчиво на него смотрит, говорит, что он боится темноты.       Сидя в гостиной на диване с чашкой тыквенного латте в руках и женщиной рядом, он размышляет, заметил ли его тот мужчина. Мальчик смотрит в одну точку на стене. Электронные часы сменяют время. Он переводит на них взгляд и ком в горле образуется сам по себе.       1:22.       Количество минут заставляет слабо пискнуть.       Всего было двадцать два удара ножом.