Там, где начинается лес

Чимин просыпается от тихого шороха. Глаза ещё слипаются, сознание цепляется за остатки сна, но уши уже улавливают непонятные звуки, вполне четко обозначающие чужое присутствие в комнате, и юноша, как бы ни хотел ещё немного понежиться в кровати и списать посторонний шум на домашних животных, все же неслышно поворачивает голову, еле отлепляя щеку от мягкой тёплой подушки, и, щурясь, всматривается в знакомый силуэт. Дровосек чуть ссутулившись стоит у стола спиной к кровати, зажав под мышкой ноутбук, и свободной рукой осторожно, миллиметр за миллиметром, выдвигает ящик, пытаясь не издать ни звука. Получается так себе. Механизм стола предательски поскрипывает, какие-то мелочи внутри брякают. В комнате пахнет утром, свежестью из приоткрытого окна и чуть-чуть кофе, ароматом которого уже, видимо, пропиталась кухня. Мин тянется к полке, задевает локтем книгу, ловит её на лету, чертыхается шепотом и замирает в пол-оборота, косясь на кровать. Теперь можно заметить, что он сбрил щетину. Возможно, хозяину леса так самому больше нравится ходить, но городскому почему-то хочется думать, что старший для него прихорошился. Пак, лежащий в море из одеял и подушек, прикрывает глаза, надеясь, что его бодрствование осталось незамеченным. "Как слон в посудной лавке" - думает парень и улыбается. Юн оборачивается в поисках ещё чего-то и замирает, оглядывая стол. А потом тихо, видимо от неуверенности, спрашивает голосом виноватым. - Разбудил? Не хотел будить. Хотел дать пшеничному выспаться, отдохнуть, набраться сил. В сторону спящего поглядывает и видит, как тот медленно, с наслаждением потягивается, выгибая спину и разводя руки в стороны. Глазами всё ещё сонными смотрит, манит. На улице пасмурно, солнце спряталось за тучами, но мегаполисный буквально светится. Довольный, выспавшийся лежит в его, дровосека, кровати, под его одеялом, в его доме и улыбается так, что сердце колотится. - Да - младший продолжает потягиваться, зевая - Но всё в порядке. Он перекатывается с боку на бок, и наблюдает, как мужчина смотрит на него не отлипая. Этот его взгляд, голодный, жадный, но такой нежный пробегается по всему парню с головы до ног и греет лучше любого одеяла, но не долго, потому что Юнги показательно громко цокает, глядя на чужие голые пятки, торчащие из-под одеяла. Он опускает ноутбук на стол, подходит к кровати и садится на корточки прямо напротив лица Пака. - Что я тебе говорил про носки? Низкий бас звучит совсем рядом и блондин искренне не понимает, как звуки, больше похожие на треск сухих брёвен в костре, могут быть настолько притягательными и приятными для ушей. Пальцы мужчины в этот момент уже непроизвольно тянутся к лицу городского, осторожно убирают прядь волос со лба, заправляют её за ухо, едва касаясь чужой кожи, и вновь прячутся где-то за пределами поля зрения юноши, боящегося лишний раз моргнуть. Старший улыбается каким-то мыслям в своей голове, но вслух ничего не озвучивает. Лишь остаётся слишком близко к лицу пшеничного и в глаза сонные смотрит, в самую душу просачивается и лагерь свой там развивает, палатку устанавливает после годовых вихрей и ураганов, котелок из походного рюкзака достаёт и ветки собирает, чтобы огонь зажечь. От этого огня внутри, пожалуй, щёки Пака и краснеют. Он промаргивается и на спину ложится, чтобы на брюнета не смотреть, не пялиться в зрачки чужие расширенные. - Ну я же в кровати - почти хнычет, надувая губы, пшеничный, и слышит, как Мин вздыхает терпеливо, выпрямляется и шагает к другому концу матраса. А потом и видит, как тот на край кровати опускается, рядом с ногами бледными, смотрит в глаза, поймать взгляд городской пытается, чтобы разговор продолжить. - Ноги всегда в тепле держать нужно - наконец сообщает старший, опираясь руками на мягкую поверхность позади себя. Младший ловит себя на мысли о том, что в детстве, когда отец приходил утром будить его для сборов в школу, Чимин любил это ощущение тяжести на кровати, когда кто-то сидел рядом, обожал чувствовать чужое присутствие и тепло, и нравилось особенно ему уложить свои холодные, крошечные пальчики ног на горячее бедро папы, и громко смеяться, когда тот отпрыгнет от него, шутливо шипя от неожиданности и откровенно наигранного недовольства. Конечно, мегаполисный был совсем малышом и не понимал, что вечно будить по утрам поцелуями в лоб и терпеливыми уговорами проснуться его никто не будет, иначе ценил бы такие моменты намного сильнее, но, в конце концов, даже без уговоров и поцелуев, у Пака всеё ещё есть замёрзшие за ночь стопы, чересчур привлекательная медового цвета ляжка, торчащая из штанины чёрных шортов дровосека, и сам деревенский, задумавшийся над своими же словами. И Чимин не был бы собой, если бы не поддался искушению и не попробовал дотянуться до чужой кожи. Он убеждается в том, что за секунды молчания Юн потерял бдительность, резко выпрямляет до этого момента расслабленные ноги под одеялом и прижимает холодные ступни к горячей ляжке старшего. - Твою ж… - шипит тот, спешно отодвигаясь от чужих пяток, мельтешащих вблизи, к противоположной от мегаполисного спинке кровати. - Дай погреюсь! Младший довольный, разрумянившийся после сна, с горящими озорством глазами, смеётся, пытаясь дотянуться снова, пока дровосек уворачивается, а потом замолкает, когда брюнет ловит его за икру. Хватает крепко, не давая дёргаться, и прикладывает тёплую ладонь к ступне. - Ледышками своими меня не тыкай, - бурчит Мин, растирая чужую кожу, чтобы согреть - Без предупреждения. Массирует сосредоточенно, будто от температуры пятки чужой жизнь собственная зависит. А пшеничный пялится молча, не зная, как ему дальше действовать, потому что и щекотно, и приятно, и горячо, жарко, душно. Старшему и самому дурно. Он не понимает, что творит, лишь причину своим телодвижениям осознает: трогать хочет. Трогать, касаться, согревать, рядом быть и одним воздухом дышать в унисон хочется. И колется. Потому что мегаполисный только вернулся. Нельзя так сразу нападать на него с настырностью своей дикой, некультурной, деревенской. Вот Юн по пятке чужой мягко и шлепает, вместо того, чтобы за ноги к себе притянуть и по себя подмять. Сдерживается. - Давай поднимайся, помощник - он встаёт, забирает со стола свои вещи и шагает в сторону двери - За работу. Я тебе там список дел набросал. Пак, только отошедший от резко начавшейся и так же резко закончившейся прелюдии, приподнимается на локтях и провожает дровосека непонимающим взглядом. - А ты куда? - В деревню. Блондин слышит, как хозяин дома идёт в зал, чем-то шуршит там и спустя пару минут возвращается переодетый. "Почему он уходит?" - Зачем? - старается не подавать виду младший. Слезает с кровати, с интересом поглядывая на Мина, и под зорким ответным взглядом натягивает носки на ноги. - В магазине Чонов помощь нужна - отвечает честно мужчина, уже без лишней медлительности шумя мелочью в ящике стола, а потом вновь спешит на выход. - Чонгук там будет? - выпаливает тут же Пак в спину Юна и спешит выйти за ним в коридор. Кареглазый замирает, медленно поворачивает голову и смотрит в недоумении на юношу. - Так там кроме Чонгука никого и не будет - напоминает дровосек. Родители же в отпуске. Забылся пшеничный. Из головы вылетело. - Тогда я с тобой! Парень скрещивает руки на груди уверенно и смотрит так, будто спорить с ним бесполезно. Стоит в своей городской шелковой пижаме, смешной, взлохмаченный, в шерстяных полосатых носках, и вид у него такой решительный, будто он на баррикады собрался. Юнги смотрит на него и еле сдерживает улыбку. - Там я и без помощи справлюсь - стараясь понизить градус напряжения, поясняет старший, застегнув молнию рюкзака - А вот на участке дел полно... - Но я хотел, чтобы мы вместе… - светловолосый осекается - Вдруг я что-нибудь сломаю или испорчу? Разве ты не должен следить за тем, что происходит в твоём огороде? И смотрит жалобно так, словно котенок уличный, которого в ливень сильный под курткой у груди спрятали. Дровосек косится на городского с сомнением во взгляде, а затем плечами пожимает и отвечает спокойно: - Я ж не чучело круглые сутки там торчать. Закидывает рюкзак на плечо, как ни в чём не бывало обувается, присев у полки с кроссовками, а поднявшись замечает, что задорное настроение городского улетучилось, оставив на сонном лице лишь опущенные уголки губ и тусклый взгляд. Расстроился найдёныш. Юнги понимает, конечно, причину возникновения моськи чужой побледневшей. Знал и знает, что Пак эмоциональный и чувствительный, догадывался, что загрустит белобрысый, не так поймёт, решит, что старший не хочет рядом оставаться, подальше уходит, чтобы дистанцию держать. Но не так ведь всё. У Мина действительно дела в деревне, он на самом деле должен помочь Гуку в магазине, правда обещал подсобить местным бабулькам по хозяйству, зайти к Чхве за инструментами. Откуда дровосеку было знать, что потеряшка сеульская вернётся именно в этот день? Если б знал, заранее предупредил бы всех, что дома будет сидеть до посинения. Но сейчас-то поздно уже. Ждут его, надеятся на него. Как вот только объяснить городскому, что Юн тосковать сильнее в тысячу раз будет, ступив за порог дома, что сам не хочет уходить и одного его тут оставлять, рядом побыть хочет, поговорить, посмотреть на него подольше? Как дать понять недотроге этому, что сердцу больно видеть его расстроенным? Он подходит ближе. Почти вплотную. - Ну чего ты сразу нюни распускаешь, а, городской? - мужчина голову наклоняет, с интересом младшего разглядывая - Ты мне в огороде поможешь, как и хотел, а я, благодаря этому, в деревне больше дел успею сделать и к тебе вернусь быстрее, ну? Пшеничный кивает обиженно, но ничего в ответ не говорит. Понимает, что планы чужие переносить или отменять правом не наделён, уговорить остаться и бросить местных без поддержки в лице дровосека тоже не может, вот и соглашается с ним мысленно. Но всё равно паршиво себя чувствует от осознания, что разговор по душам откладывается вновь в долгий ящик. Лесной хозяин тяжело вздыхает, ответа не получив, и уходит. Закрывает за собой дверь, скрипит калиткой на улице. А Чимин стоит в коридоре, смотрит в пол и чувствует, как разочарование разливается по груди. Опять один. В городе один жил, в шумных компаниях скучал, места себе не находя, год назад ждал в ливень брюнета из деревни и тосковал, болел одиночеством, и теперь приехав, вернувшись вновь, понадеявшись на чужое присутствие, остаётся наедине с собой и лесом. Ощущается всё это как предательство, хоть городской и понимает, что вины Мина в этом нет. Юноша глаза погрустневшие трёт, стараясь проснуться окончательно, и собирается уже пойти умыться на кухню и привести себя в божеский вид для начала, но слышит скрип калитки вновь и остается в коридоре стоять. Ждёт, надеется, что старший передумал и вернулся. И лишь увидев открывающуюся дверь, мегаполисный понимает, что не зря надеялся. Брюнет ни секунды не медлит, заходит быстро, подходит быстро, и, прежде чем Пак успевает что-то сказать, прижимает его к себе. Обхватывает могучими руками и обнимает так крепко, будто боится, что найдёныш начнёт отталкивать. А тот, не веря, застывает в чужой хватке, глаза распахивает и на дверь открытую, солнечный свет в коридор впускающую, смотрит. Юн ее так сильно на себя дернул, заходя в дом, что петли противно скрипят, жалуясь на чужое потребительское отношение. Пшеничный лишь спустя пару секунд понимает, что происходит, и руками жадно чужую спину в ответ обводит, судорожно, изо всех сил, носом в чужую ключицу зарывается и глаза закрывает. Пахнет от мужчины всем тем набором ароматов, как и в клубе год назад, а еще в порошке утопленной футболкой и чем-то родным до головокружения. Руки у него сильные, надёжные, прижимают так, будто страшатся отпустить, и мегаполисный чувствует, как колотится сердце старшего, почти слышит его, сквозь шумное тяжелое дыхание. Лесной, похоже, уже успел отойти от дома, но прибежал обратно. Вернулся. В конце концов, они всегда друг к другу возвращались. Кареглазый утыкается носом в светлую макушку городского, вдыхает запах, старается запомнить каждую мелочь в аромате чужих волос и кожи. Заряжается энергией на день, потому что сложно здесь без Чимина существовать, если однажды уже побывал в его компании, видел свое отражение в глазах счастливых, слышал свое имя, голосом высоким озвученное. И раз уж есть возможность у Юнги хотя бы на секунду почувствовать себя важным и нужным для кого-то, то он воспользуется ей, даже если потом его снова оттолкнут. - Постараюсь вернуться к вечеру, но обещать не могу - тихо произносит мужчина, и позволяет себе отодвинуть младшего, держа его за плечи и заглядывая в глаза теперь уже не такие грустные - Не скучай в этот раз, ладно? Наверное, впервые дровосек засомневался в том, правильно ли он интерпретирует эмоции пшеничного, но отчего-то казалось выражение лица парня таким благодарным и влюбленным, что брюнет взгляда отвести не мог, впитывая в себя чувства нескрываемые. Деревенский так сильно влюблён. - В следующий раз возьму тебя с собой - заверяет старший, вновь голову наклоняя и улыбаясь слабо, надеясь подбодрить расклеивающегося на глазах юношу. Руки свои за спиной прячет, больше не касается, не давит лишний раз, хотя хочет сильно, жаждет безумно ещё разок вот так душа к душе близко оказаться. Пак же смотрит в ответ, чувствуя, как губы сами расползаются в улыбке, и сдаётся, кивает медленно, мысленно обещает потерпеть и дождаться. Потому что если Юн пообещал - значит, так и будет. Значит, в следующий раз, случись он через неделю или год, они уже вместе пойдут в деревню и будут рядом, и не придётся мегаполисному одному посреди леса шататься. - Завтрак на столе. Звучит вновь чужой низкий голос и после этого мужчина все же, поправив рюкзак на плече, уходит, закрывая за собой до этого распахнутую настежь дверь. Младший некоторое время гипнотизирует дверь вновь, прекрасно понимая, что еще раз Юнги явно не вернётся, как бы сильно Пак этого не желал, и решает всё же отпустить ситуацию и позволить случиться этому внеплановому походу дровосека в деревню. Блондин скомканно выдыхает, приводя себя в чувства, выпрямляется в спине и уверенно шагает на кухню, уже зная, что его там ждёт. Стол, как обычно, забит тарелками с едой, прикрытыми крышками, чтобы ничего не остыло. В одной тарелке горячий, дышащий паром, разваренный рис, в другой - пышный, золотистый омлет, посыпанный зеленью с грядок, в следующей пиале - бульон из водорослей, а рядом кимчи в отдельной миске. Казалось бы, ничего особенного в этих блюдах нет, но Чимину так приятно осознавать, что всё это было приготовлено с мыслью о нём, что каждая струйка пара от тарелок ощущается особенно важной. Он не успевает даже шагнуть за порог кухни, как тут же опять вспоминает детство. Почему-то раньше городскому казалось, что ничего общего с деревней он никогда в жизни не имел. Его родители всегда жили в городе, хоть и не в самом центре, бабушки и дедушки тоже не особо ценили отдаленнные от социума места, так что мыслей о том, что парню действительно была бы приятна подобная жизнь вдали, никогда и не возникало. Он вообще, до встречи с Юнги год назад, даже не задумывался о том, что в настоящее время кто-то все ещё по собственной воле продолжает жить в окружении природы, игнорируя блага шумного мегаполиса. А теперь, оказавшись вновь здесь, Чимину кажется, что он всегда был частью именно этого мира. Его вечно тянуло сюда, но он просто не понимал своих желаний, не осознавал тоски по настоящему домашнему уюту, не принимал рвущуюся на свободу душу и убеждал себя и её в том, что просто не привык пока что жить в самом центре Сеула, потому что приехал из Пусана. Не приноровился к жизни высокого общества, к иномаркам, ланчам, бизнес встречам и тимбилдингам. Не свыкся с постоянной спешкой и только поэтому ему казалось бесконечно некомфортным постоянно находиться вне дома. Всегда хотелось вернуться в квартиру, запереться там и посидеть в тишине. Юноша вспоминает, как завтракал с родителями в детстве, как выглядели и пахли те блюда, что готовила мама. Понимает, что бульон из водорослей ему всегда готовили на день рождения, а сейчас - вот он. Стоит прямо напротив, умоляя поскорее попробовать его, насладиться горячим потоком жидкости, бегущей по горлу, вкусом солёным и теплом внутри разливающимся. Быть может, для дровосека это просто суп, но для Пака - это намного больше, чем просто легкий бульон. Это буквально возвращение к истокам, воспоминание о самом дорогом и важном, о чувстве искренней любви и заботы. И юноша уверен, что даже если Мин не понимал, что готовит традиционный праздничный завтрак, который заставит младшего вернуться в детство, то хотя бы ложечка любви и щепотка заботы в рецепте деревенского точно были. Пахнет так, что у блондина рот наполняется слюной мгновенно. Он нетерпеливо умывается, чистит зубы, усаживается за стол, хватаясь за приготовленные для него приборы, и лишь тогда замечает лист бумаги, лежащий рядом. Обычная разлинованная страничка из блокнота или записной книжки, вырванная наспех, а на ней - обещанные задания от Юнги, выведенные красивым почерком, больше похожим на образец каллиграфического письма. "Список дел для помощника" - гласит заголовок в центре строки, Пак фыркает, закатывая глаза, и представляет, с каким лицом писал всё это старший. Как он хмыкал себе под нос, выводя буквы на бумаге, прекрасно понимая, что подручный из мегаполисного выйдет такой же, как, наверное, сказал бы дровосек, из говна жвачка, но продолжал заполнять список, пока линии на листке не кончились. Чимин приступает к завтраку и попутно изучает фронт работы в огороде, предоставленный его владельцем. 1. Проснуться. Надеть носки. Совершить все необходимые мыльно-рыльные процедуры. Пшеничный улыбается, жуя омлет, и кивает сам себе. Этот пункт он уже выполнил. 2. Позавтракать. Всё съесть, ничего не оставлять. (Кот на стрёме). Юноша оглядывается в поисках наблюдателя, но не находит его. Видимо, кот с утра пораньше убежал на улицу. В любом случае, Пак не планирует выходить из-за стола, пока не съест все эти до ужаса вкусные блюда приготовленные специально для него. 3. Выйти на улицу, глубоко вдохнуть, сказать "Какой чудесный день!" и постучать по дереву, чтобы не сглазить (можно по бревну). Так глупо и мило. Чимину нравится. 4. По желанию полить грядки. По возможности не провалиться в колодец в процессе. Если провалишься, придётся куковать там до моего возвращения. - Дурак - смеётся городской, отвлекаясь от еды. 5. Прополоть сорняки у помидоров. Не перепутай с рассадой. Если сомневаешься, то спроси у Пса (вероятнее всего он начнёт рыть именно там, где не надо) - А он где? - удивляется юноша, вновь оглядываясь, понимая, что не видел домашнего полуволка со вчерашнего вечера - На улице? Пёс! На крик никто не отзывается и гость решает, что пёс, наверное, носится по лесу где-нибудь поблизости или убежал проводить хозяина до деревни. В доме, оказывается, так тихо без животных. Пак с трудом контролирует странное желание вновь забраться в кровать и уснуть до вечера, чтобы избежать пытки одиночеством и проснуться к возвращению Юна. Трудно здесь совсем одному находиться. Даже страшно немного. Юноша сдавленно выдыхает и продолжает читать записи. 6. Для порядка залей пионы. Они скучали. Блондин вновь глаза закатывает, вспоминая, как уже утопил пару раз чужие цветы, пытаясь помочь. 7. Если хочешь со мной на рыбалку пойти, нужно накопать червей. Лучше после обеда, они ближе к поверхности выползают (самые крутые тусуются под пнём у сарая). Червей в банку, банку в холодильник. И банку, и холодильник хорошо бы закрыть. Светловолосый хихикает с настолько подробной инструкции от дровосека, но остаётся благодарен. Он опускает палочки на тарелку и смотрит в окно, размышляя о том, что действительно хотел бы вместе с Юнги сходить порыбачить, но, если быть честным, он не особо умеет удочку-то в руках держать, а червяков уж и подавно. Противные они. С другой стороны, так Чимин сможет больше времени провести со старшим, пусть большую часть и молча, чтобы не спугнуть рыбу. Юноша зачитывает следующие пункты из списка и вновь смеётся. 8. Посчитать ворон. Когда насчитаешь сто штук, сделать победное сальто назад. 9. Полежать в гамаке 30 минут. Можно больше, даже нужно. 10. Найти облако в виде кукурузы. Можно совместить с заданием №9 - этакий деревенский тайм-менеджмент. Чимин хохочет в голос. Сидит за столом, давится чаем, размазывает улыбку по лицу и хохочет. Потому что это так глупо, так мило, так тепло, что хочется визжать и кататься по полу. Юн ему, по сути, никаких серьёзных заданий и не оставил. Дурости смешной написал на листке и назвал все эти дела помощью. Чем облако в виде кукурузы поможет ему? Как он проверит, чистил ли Пак зубы утром? Парень успокаивается и перестаёт хихикать лишь после того, как читает следующие три пункта в списке. 11. Поиграть с Псом. Он тоже скучал. 12. Придумать, что хочешь вкусного покушать, чтобы я знал, что готовить. 13. Думать обо мне хотя бы раз в час. Я буду думать о тебе чаще, так что будь добр держать планку. Задачи кажутся совсем простыми в исполнении, пшеничному не доставляет особого труда догадаться, что дровосек через эти мелкие поручения продолжает осторожно прощупывать почву, проявлять внимание маленькими, но бесконечно приятными жестами. Он не написал прямо, что скучал сам, потому что это очевидно для них обоих. Оба сильно скучали. Но Пак даже не задумывался о том, что и Пёс тоже мог привязаться к нему, мог скучать и ждать возвращения своего младшего хозяина. Животные намного сильнее переживают боль расставания с близкими людьми, со своей семьёй, а Чимин не придал особого значения тому, что пёс принял его тогда и сейчас, спустя год. Он спал у городского в ногах ночами, находился рядом всё время, даже охранял весь вчерашний день у порога. А парень почти не думал о нём, потерявшись в мыслях и чувствах о Юнги. Нужно обязательно уделить внимание Псу. Мегаполисный любит его и тоже скучал. От стыда за свою отстраненность блондина спасает двенадцатое задание, про которое он вспоминает, вернувшись к трапезе. Юн собирается вновь готовить для него. И не просто что-то, чем можно наесться, а что-то вкусное, что-то, что понравится Паку. Этот кареглазый опять будет ходить по кухне полуголый, будет бурчать, почти мурчать, нарезая овощи, будет смотреть, улыбаясь, как младший пробует приготовленное. Брюнет в очередной раз доказал, что желания и интересы гостя ему очень важны, но не потому, что он гость, а потому, что он Пак Чимин. Последний пункт парень перечитывает несколько раз, краснея с каждой секундой всё сильнее. Слово "планка" написано чуть размашисто, будто мужчина улыбался, когда выводил буквы. "Я буду думать о тебе чаще." Блондин смотрит на эти слова и чувствует, как щёки начинают гореть. Он почти слышит голос мужчины, будто он прямо в этот момент стоит над ним и томно, басистым шепотом повторяет, что будет думать о нем весь день. Весь день. Чимин прижимает листок к груди. В голове тихо, но в ушах шумом отдаётся биение собственного сердца. Парень улыбается и прячет лицо в сгибе локтя. Так глупо краснеть от простых слов, написанных на бумаге. Так странно безоговорочно верить им, понимая, что сам испытываешь подобное. Пшеничный и без задания на листке все равно думал бы о Мине каждую минуту, но узнать, что это взаимно, что старший будет в этот же момент скучать по нему, что они одновременно будут тосковать друг по другу, пусть и зная, что скоро увидятся вновь, слишком приятно. Пак перечитывает весь список ещё раз. И ещё. Каждую строчку, каждую приписку изучает, всматривается, представляет, как Юн писал это всё ранним утром, думая, что к моменту его ухода младший ещё не проснётся. Парень глупо улыбается, засовывая в рот кусочек кимчи, и дочитывает поскриптумы в конце списка дел на день. P.S. В лес без меня не ходи, даже если Пёс будет приглашать. Этому лохматому нет доверия. P.S.2 Если кот продолжает стучать по миске и просить корм - пошли его. Он прибедняется. Его бабульки в деревне кормят лучше, чем дедов своих. P.S.3 Доброе утро ;) Светловолосый смеётся, запрокидывая голову. - Доброе утро - шепчет он, трепетно откладывая лист бумаги в сторону, чтобы не испачкать едой, и довольный продолжает завтракать. Всё-таки как хорошо, что он решился вернуться. Давно Чимин так искренне не был счастлив.

***

Позавтракав и прибравшись на кухне, мегаполисный торопится поскорее приступить к работе. Спешно переодевается из пижамы в подходящую одежду, достаёт телефон из сумки, включает его и гуглит на всякий случай как именно выглядят кусты помидоров. Накосячить не хочет, осторожничает, хоть уже и решил для себя твёрдо, что выполнит все даже самые глупые задания дровосека. Понимает, что Юн оценит его старания при любом исходе, потому сильно не переживает, но со списком вновь сверяется, чтобы ничего не упустить. Хочет показать, что полезным может быть. Нужным. Доказать свою важность, ценность. Убедить в необходимости в жизнь свою впустить и обратно не отпускать. Удивить старшего сильно хочет, вот из дома пулей и вылетает, пугая самостоятельно играющего со своей веткой Пса у забора. - Какой чудесный день! - вскрикивает пшеничный, раскинув руки в разные стороны и задрав голову к небу. День действительно чудесный, потому что Пак доволен его началом. Пусть дровосек и ушёл в деревню до вечера, городскому хватило их взаимодействий, чтобы зарядиться на продуктивную работу. Они даже обнялись. За такое можно не только помидоры прополоть, но и все остальные грядки в округе. Юноша прогуливается по участку, оглядывая владения почти свои, все необходимые инструменты для работы из сарая забирает и шагает уверенно к грядкам. На них уже набирают силу кочаны пекинской капусты, рядом - стройные ряды редиса, уже почти готового, судя по торчащим из земли красным бокам. Дальше путаются плети огурцов, и блондин точно помнит, как дровосек учил его подвязывать эти кусты. Точнее просто показывал, а мегаполисный смотрел только на его руки и совсем не запоминал алгоритм действий. Юноша садится на корточки у томатных кустов и принимается за работу. Через полчаса у него болят колени. Через час - спина. Он ползёт вдоль грядки на карачках, выдёргивая всё зелёное, что не похоже на овощи. Вокруг жужжат пчёлы, пахнет мокрой землёй и нагретой на солнце листвой. Пёс валяется рядом, периодически открывая глаза, проверяя, не освободился ли городской и не пора ли играть. Закончив с делами, Пак обедает в одиночестве в беседке. Пёс решивший остаться дома рядом со своей миской, прибегает к ногам молодого хозяина и нетерпеливо лает, как только слышит с улицы писк своей любимой игрушки в форме слонёнка. Мегаполисный играет с лохматым около часа, искренне наслаждаясь моментом, а затем собирает все сорняки с тропинок у грядок, относит их к кучке компоста и возвращает инструменты на место. Поливает пионы и остальные цветы в клумбах, собирает поспевшие овощи и ягоды с размашистих кустов, относит почти весь урожай в целости до кухни, полакомившись самыми сладкими ягодами по пути, и возвращается на улицу. Солнце всё же выглядывает под вечер. Чимин забирается в гамак, тот качается и поскрипывает. Юный работник лежит, глядя в небо, где плывут редкие облака, и расслабленно дышит, понимая, что успел сделать очень многое за день. Надо бы червей накопать, но сил совсем не осталось. Спина гудит, руки дрожат мелкой дрожью, пальцы все в мозолях и мелких царапинах из-за осоки. Он думает о том, как Мин управляется с этим один. Каждый день, целый год. А ведь ещё есть баня, и дрова, и дом, и помощь всем вокруг. Сколько силы и терпения нужно иметь, сколько выдержки? Теперь, проведя весь день в огороде, отвлекаясь от дел только для того, чтобы перекусить и вытереть пот со лба, городской осознает, как сильно на самом деле ему нравится Юнги. И как сильно младший хочет впечатлить этого немногословного мужчину своими действиями, помощью и вниманием. Как сильно хочет показать свою полезность, заинтересованность, потребность быть рядом. Блондин проводит в гамаке долгий час, стараясь не думать о кареглазом леснике слишком много, а потом вспоминает его записку и обещание думать о нем ещё чаще, подрывается с места и начинает бродить по огороду в поисках новых дел. Шагает вдоль забора, разминая затёкшую шею, и замечает дровницу. Нельзя сказать, что хозяйство у Юна запущено: и на грядках, вообще-то, не так уж и много сорняков было, да и дров, кажется, достаточно. Но до крыши место есть, а значит пшеничный вполне может немного поработать и заполучить ещё один плюсик в карму. Первый пень, валяющийся рядом, - берёза, судя по коре. Чимин ставит его на попа, примеряется, замахивается и мажет. Топор втыкается в землю рядом, парень едва не летит следом. Чертыхается, но от затеи своей не отказывается, вновь за дело берётся, пень ровнее ставя. Со стороны слышится посторонний звук и через секунду с забора спрыгивает кот. Садится на безопасном расстоянии, смотрит янтарными глазищами на бледного гостя и, кажется, ухмыляется. Второй взмах оказывается более точным. Топор входит в дерево, но не раскалывает его. Застревает добротно. Юноша пытается его вытащить, дёргает, но инструмент не поддаётся. Мегаполисный бьёт рукояткой по земле, потом ещё, и ещё, и наконец пень разваливается на две половинки. Кот щурится. Оценивает. Третий пень идёт легче. Четвёртый раскалывается почти сразу и светловолосый входит в ритм: взмах, удар, треск, и полено летит в сторону. Мышцы горят, спина ноет, на лбу вновь выступает пот, но парню плевать на усталость. Он радуется прогрессу и довольно дрова на место укладывает, хмыкая всякий раз, как очередной ряд из поленьев заканчивает и новый начинает. На улице смеркает, когда Пак заканчивает. Он садится прямо на траву, тяжело дыша. Руки дрожат, ладони стёрты в кровь в паре мест, но городской смотрит на свою работу и улыбается. Кот подходит ближе. Садится рядом, прижимается пушистым боком. - Как я тебе? Достойный помощник? - спрашивает Чимин, выдыхая. Кот молчит, но трётся головой о его руку. Видать, достойнейший.

***

Юноша лежит на кровати в своей комнате, уткнувшись в телефон. Интернет ловит через раз, картинки грузятся по минуте, видео вообще не открываются. Он листает ленту, смотрит на чужие счастливые лица в кафе, на селфи на фоне небоскрёбов, на еду в ресторанах, и чувствует, как всё это становится далёким и ненужным. Он размышляет о том, как сильно изменилось его отношение к лесу и деревенской жизни после знакомства с дровосеком. Раньше он и подумать не мог, что будет рад потратить весь день на копание в земле. Не представлял своего существования без постоянного подключения к вайфаю и скролинга новостей в социальных сетях. Теперь же Пак понял, что в доме Юна ему нравится находиться намного больше. Парень откладывает смартфон в сторону и принимается разглядывать ковёр на стене. Думает о том, что на улице уже совсем темно, а Мин до сих пор не вернулся. Что он, наверное, не ел весь день и много работал, устал и захочет поскорее лечь спать, а не выслушивать мегаполисные речи о самопознании и сожалениях. Чимин и сам не особо готов к разговорам по душам после такого тяжелого дня. Ему бы очень хотелось сейчас закрыть глаза и заснуть крепким сном под тяжёлым одеялом. Закончив с дровами он быстро всполоснулся водой из колодца, пугливо оглядываясь по сторонам на случай неожиданного возвращения дровосека, и даже приготовил на ужин несколько картофельных лепешек. Пока мыл посуду на кухне, слушал музыку с пластинок и почти после каждой песни возвращался в комнату, доставал телефон из-под подушки и искал играющий трек в интернете, чтобы добавить в свой плейлист. И лишь затем, посидев немного в тишине на крыльце, поджидая старшего, юноша устал разглядывать темноту леса и вернулся в дом. Улегся на кровать, час потратил на скролинг ленты в социальных сетях, проверил все чаты и отвлёкся на ковёр. За окном гудит ветер и неизвестная птица напевает свою грустную песню о ночной охоте, но пшеничного больше волнует долгое отсутствие брюнета в доме. Да, Мин четко дал понять, что сам не знает когда вернётся. Не обещал успеть к ужину или появиться на закате, но городской всё равно надеялся, что это случится раньше, чем небо на улице станет похожим на чёрную шерсть пса. И всё же, немного Паку грустно от одиночества здесь. Света и тепла не хватает. Внимания хочется. Днём иначе ощущалась эта тоска. Пшеничный хоть и не замечал того, но действительно думал о мужчине постоянно. Когда грядки полол, когда от шмеля, поднявшегося из соседнего куста клевера, убегал, когда у колодца крутился, не зная как к нему подступиться. Постоянно Юна вспоминал и улыбался, как дурачок со справкой. Днём думал, что все эти дела по хозяйству делает, чтобы старшему понравиться, убедить его в своей полезности и нужности. А теперь, лежа в темноте в спальне, парень понимает, что на самом-то деле он сам себя старался в этом убедить. Не Мина впечатлить своими навыками, а самостоятельно убедиться в том, что жить здесь, в случае чего, на постоянной основе сможет. Сможет на грядках с самого утра торчать кверху задницей, сможет дрова часами рубить и воду ведрами тоскать, цветы сможет поливать как положено, а до этого, возможно, и сажать их собственноручно тоже сможет. Со всем справится, лишь бы здесь оставаться. Скажет ему старший поле картошки посадить, так Чимин и это сделает, только бы задержаться на пару дней и рядом с лесным хозяином побыть, посмотреть на него, докоснуться. Звук входной двери тихий и осторожный возвращает юношу из размышлений в реальность. Он подскакивает с кровати, ныряет голыми ступнями в мягкие гостевые тапочки и почти пружинит в коридор, желая поскорее увидеть старшего. Тот заходит молча, не замечая в темноте силуэт юноши, стягивает уличные ботинки с ног и сбрасывает рюкзак с вещами на полку рядом. Городской, привыкший к темноте, положением своим пользуется и, нетерпеливо на месте с пяток на носки перекатываясь, дровосека разглядывает. Выглядит Юнги потрясающе, хоть и видно по движениям и лицу его, что устал сильно. Он хмурит брови, выпрямляясь в спине, но когда голову поднимает, упавшие на лоб пряди волос рукой зачесывая назад, блики от кухонного окна в глазах чужих замечает в полумраке и улыбается мягко. По-домашнему. В лице весь меняется, словно забывает про усталость, и к мегаполисному навстречу шагает. - Устал? - брюнет прячет руки в карманы штанов и чуть склоняет голову набок. Чимину дурно от такого поведения мужчины, потому что даже в темноте коридора, куда попадают несколько лучей лунного света из окна, более, чем очевидно, что именно Юн выглядит как человек, который по-настоящему устал. Он, в отличие от нежных городских мальчиков, не ворон считал весь день. Но оттого и приятен его вопрос. Старшему плевать на боль в спине и урчащий от голода живот, его больше интересует состояние пшеничного, потому что он, даже не видя результатов чужого труда, прекрасно понимает, сколько сил было затрачено. Мин не говорит прямо, и всё же показывает, что ценит старания младшего и ничуть не преуменьшает его усталость в сравнении со своей. Наоборот, возможно, слишком серьёзно воспринимает объем сил, вложенный в лежание в гамаке и разглядывание облаков. - А ты? Устал? Ел? - Чимин не контролирует своё тело, задавая эти вопросы почти шёпотом и вставая слишком близко к мужчине. Скучал безумно. Вот и объяснение его тянущимся к плечам дровосека рукам и щенячьему взгляду, впивающемуся в чужие тёмные глаза напротив. Пак ловит себя на мысли о том, что смертельно сильно нуждается сейчас в объятиях, таких же, что и утром были подарены ему в качестве извинений, и пугается, когда Мин, будто читая его мысли, делает последний шаг вперёд и прижимает его к своему телу. Деревенский не медлит ни секунды, обвивает талию блондина холодными после улицы руками, немного горбится в спине для удобства и укладывает свою голову на плечо юноши, расслабленно выдыхая. Тоже скучал. Чувствуется это. Руки пшеничного сами взлетают, ложатся на широкую спину старшего, скользят по ткани футболки, нащупывают лопатки и прижимают ближе. Он чувствует, как напряжены мышцы под его пальцами, как старший будто всё ещё держит себя в руках, даже когда позволяет себе расслабиться. Блондин утыкается носом в чужое плечо и жадно вдыхает. Пахнет от дровосека иначе. Утренняя свежесть ушла, зато шлейф из ароматов рабочего дня в деревне остался: горьковатый дым костра, въевшийся в одежду, древесная смола, прилипшая к пальцам, а теперь оставшаяся и на футболке, и немного пота, но не резкого, не отталкивающего, а терпкого, смешанного с запахом нагретой на солнце кожи. Так пахнет лес в сумерках после долгого дня. Так пахнет усталость, и светловолосому нравится этот запах. - Чимин - зовёт тихо Юн, не двигаясь - Когда ты перестанешь отвечать вопросом на вопрос? Голос старшего звучит совсем рядом, у самого уха, и мегаполисный в который раз тонет в его тембре. Низкий, чуть хриплый после долгого молчания или, может быть, от усталости, он проходится по позвоночнику Пака горячей волной, заставляя сердце биться чаще. Как же он скучал по этому голосу. По тому, как деревенский тянет гласные, как иногда проглатывает окончания, как делает паузы там, где сам юноша никогда бы не догадался их сделать. И особенно по тому, как звучит его собственное имя из чужих уст. "Чимин". Мягко, с каким-то особенным придыханием, будто мужчина пробует его на вкус, будто боится забыть, как оно произносится. Поэтому, когда до младшего доходит смысл сказанного, он зависает, пытаясь отвлечься от мыслей и сосредоточиться на сути. "Когда ты перестанешь отвечать вопросом на вопрос?" Блондин выдыхает рвано, почти беззвучно, и уголки его губ сами собой дёргаются в слабой усмешке. Этот мужичара всегда такой настойчивый. Хочет, чтобы всё было так, как ему угодно, настолько сильно, что сам не заметил, что снова задал вопрос, вместо того чтобы просто принять ответ. Но мегаполисному нравится отчего-то эта упертость и твердость в чужом голосе, так что он спешит ответить на вопрос. - Устал. Парень проводит ладонями по чужой спине медленно, едва касаясь, гладит, чувствуя под тканью футболки каждый позвонок, но не старается забрать всю усталость или согреть брюнета, а просто поддерживает его как может. И Мин отвечает. Всё его большое, сильное тело, ещё секунду назад скованное остатками дневного напряжения, тает в чужих руках. Плечи опускаются, спина округляется, и он буквально наваливается на пшеничного, доверяя ему свой вес, свою усталость, свою слабость. Потому что, раз городской вернулся спустя год в лес, значит, что в этот раз он не отшатнется и не убежит, а даст немного опереться на себя в момент слабости. - И я устал - глухо произносит дровосек куда-то в плечо младшего, и голос его звучит приглушённо, почти сонно - Как собака. В этот момент из полумрака коридора раздаётся обиженный, осуждающий скулёж. Пёс, до этого тихо сидевший у стены, поднимает голову, крутит ушами и смотрит на хозяина с таким выражением, будто его лично сравнили с кем-то недостойным. Он подходит ближе, трётся носом о чужие ноги, переплетённые в тесном пространстве прихожей, и снова скулит, требуя опровержения. Юнги даже не поднимает головы, лишь усмехается куда-то в ткань чужой футболки. - Есть не буду сейчас - добавляет он, носом утыкаясь в ямочку над ключицей пшеничного - Поздно уже слишком. У кареглазого щеки холодные после улицы, холодный кончик носа, и этот холод обжигает тёплую кожу мегаполисного, заставляя мурашки бежать по всему телу. Но ему нравится. Нравится чувствовать эту разницу, быть тем, кто согревает, тем, кто нужен. Сердце стучит тяжёлое, горячее. И Пак чувствует, как в миллиметре от него колотится и другое сердце. Часто, гулко, отбивая тот же ритм в такт. Он проводит рукой выше, по лопаткам, по шее, ощущая, как чужой пульс отзывается под его пальцами, и на секунду замирает. - И что? - шепчет он с тихим, почти детским возмущением в голосе - Голодный спать ляжешь? Блондин не хочет, чтобы этот разговор заканчивался. Не хочет, чтобы мужчина отстранялся, уходил, скрывался в темноте зала. Он хочет стоять в этом коридоре вечность, чувствуя тяжесть чужого тела, холод чужих щёк и жар, исходящий изнутри. - Устал... - выдыхает тот, повторяясь. И мегаполисный понимающе замолкает, сжимает пальцы на чужой спине сильнее, прижимает к себе ближе. Они стоят так ещё всего минуту. Пёс перестаёт скулить и укладывается прямо у ног, пригревшись. И кажется, что желания младшего, наконец, начинают исполняться, и оба парня могут так и остаться навсегда стоять в тени коридора, согревая друг друга, но именно в том момент, когда Чимин начинает думать об этом, дровосек отстраняется. Медленно, нехотя. Он выпрямляется, проводит рукой по лицу, прогоняя остатки сна, делает шаг назад, в темноту коридора, а затем мычит что-то невнятное и уходит в зал. Блондин идёт следом и замирает в дверях, потому что Юн прямо посреди комнаты, без тени смущения, стягивает с себя штаны, оставаясь лишь в боксёрах, коротких, чёрных, спокойно складывает штаны и оставляет на стуле рядом. Чимин старательно смотрит куда-то в угол, но краем глаза всё равно видит. Ноги длинные, сильные, покрытые тёмными волосками. Икры напряжены, бёдра манят. Мин наклоняется за шортами перед шкафом, тяжело выдыхая и покряхтывая, и городской отводит взгляд окончательно, уставившись на косяк двери. Мужчина натягивает домашние шорты, меняет футболку, с громким выдохом валится на диван, раскидывая ноги в разные стороны от себя, и тут же закрывает глаза. Мегаполисный садится на ковёр у дивана, поджав под себя ноги, и какое-то время просто наблюдает за брюнетом. Чертовски красивый деревенщина этот. Привлекателен до сухости в горле и покалываний на кончиках пальцев. - Я всё сделал, что ты просил - начинает Пак тихо - Только с червяками проблемы возникли. Мужчина лежит, прикрыв и без того закрытые глаза рукой от света люстры, и словно не слышит вовсе слов чужих. Он в очередной раз тяжело выдыхает, губы поджимая, и руку в сторону отводит, чтобы на юношу взглянуть. - Не догнал что ли? Мегаполисный улыбается. И вопрос этот глупый, и сама реакция Юнги уморительная. Видно по деревенскому, что говорить у него ни сил, ни желания нет, но он всё-таки отвечает, вниманием своим делится, даёт найдёнышу понять, что слушает и слышит. Пшеничный не отвечает, посчитав, что его улыбки будет достаточно, и постепенно, разглядывая кареглазого, понимает, что тот действительно вымотан и с трудом держит свои древесные гляделки открытыми. Пак поднимается с места, подходит к двери и выключает свет. В комнате сразу становится уютнее и темнее. Единственным источником света и тепла остаётся камин. Пара поленьев летит в огонь, парень поправляет кочергой угли и неловко оглядывается назад, чтобы убедиться в том, что дровосек всё ещё лежит на месте и слабо улыбается отсутствию слепящего с потолка света от люстры. Чимину бы вернуться в свою комнату и, последовав примеру старшего, лечь спать после тяжёлого дня, но вместо этого блондин вновь к дивану ближе подходит и усаживается рядом, спиной свет от огня закрывая, чтобы мужчине совсем ничего отдыхать не мешало. Кроме самого Чимина. Юноша еле дышит, боясь показаться странным, сидя и пялясь на Юна, но ничего с собой поделать не может. Сколько бы раз за день он ни вспоминал о Мине, год разлуки после сильной эмоциональной привязанности, слишком уж влияет на уровень потребности находиться поблизости. Пшеничный скучал так сильно и безумно, что даже просто глядя на задремавшего хозяина леса теперь, ему становится лучше во всех смыслах. Но больше всего, конечно, радуются душа и сердце. Спокойно им рядом с Юнги. Безопасно и тепло. Вот младший и греется как может, на расстоянии полуметра расположившись. Пёс, уже давно знающий, что темнота в зале означает отход ко сну, шагает к городскому, ложится между его ногами и диваном, кладёт тяжёлую голову на колено и смотрит снизу вверх. В темноте виднеются лишь блики, но Пак и без них бы понял, что лохматый понимает все, второго хозяина поддержать старается, чувства его распознав, и смотрит потому умными, преданными глазами своими прямо в душу. Парень запускает пальцы в густую шерсть, чешет за ухом, гладит по спине. Пёс довольно жмурится, вздыхает и закрывает глаза. Проходит около десяти минут прежде чем брюнет, все это время неподвижно лежащий на диване, переворачивается на бок, подкладывает под голову согнутую руку и открывает глаза, ища в темноте потеряшку. - Играли? - спрашивает Юн, кивая в сторону пса, зашевелившего ушами из-за шороха. Городской кивает. Ему так хочется рассказать про грядки, про урожай, про гамак и облака, про то, как он чуть не убился топором, а потом всё же смог наколоть дров. Хочет похвастаться, чтобы мужчина удивился, чтобы похвалил, но держится. Вряд-ли Мин хотел бы сейчас услышать эмоциональный часовой подкаст о впечатлениях мегаполисного. - Чем в городе занимался? - звучит вновь тихий, низкий голос, и Пак удивлённо голову поднимает. Быть может, именно этого дровосек и желает. Голос чужой услышать, без остановки тараторящий. Иначе зачем ему задавать такой вопрос, прекрасно понимая, что ответ прилетит развёрнутый? Пшеничный помнит, что Юнги город не любит и городские разговоры не жалует, потому и смотрит на мужчину с сомнением, пытаясь разглядеть в лице его хоть один намёк на искренность или, наоборот, отсутствие интереса и простую вежливость. Но в полумраке сложно заметить детали, да и внезапно отсаживаться в сторону, чтобы свет от огня в камине попал на дровосека, будет странно, так что юноша принимает вопрос и спешит ответить, пока не поздно. Говорит тихо, почти шёпотом, потому что Мин и так лежит рядом и явно слушает, и потому что атмосферу в комнате нарушать совсем не хочется. Чимин рассказывает про работу, бубнит о том, что в офисе всё по-прежнему, начальник тот же, задачи те же. Про то, как брал отпуск, рассказывает, и как Тэхён сначала смеялся над его затеей в лес вернуться, а потом помог собраться. Делится мыслями своими о том, что сложно было вырваться из той городской круговерти, где все бегут, спешат, никогда не останавливаются, и как легко стало на душе, когда все же вернулся. Про свидания мегаполисный не говорит. Про ночи, когда лежал и смотрел в потолок, думая о лесе, тоже молчит. Про то, как плакал в подушку, потому что не знал, простит ли Юнги, - ни слова. Про работающий телефон не сообщает, а про машину посреди леса даже сам не вспоминает в процессе. Старается в целом обходить стороной темы сложные, требующие внимательности и вовлеченности, потому что видит, что старший зевает широко и моргает медленно, часто, засыпает на глазах. И вскоре Пак действительно замечает, что деревенский спит. В какой момент он не справился с притяжением подушки городскому неизвестно, но факт того, что кареглазый до последнего слушал и поддакивал, сердце греет и душу лечит. Приятно внимание такое блондину. Значимо оно особенно, потому что любой другой человек на месте дровосека попросил бы дать ему поспать после трудного дня, а не задавал вопросы о жизни юноши, мельком заметив, что тому не хватило взаимодействий за день и уж больно он хочет поговорить, поделиться новостями и успехами. А Юнги не прогнал, хотя, наверняка, хотел поскорее уснуть в тишине. Хороший он, деревенщина этот. Просто замечательный. Камин отбрасывает тёплые блики на стены, за окном шумит лес. Пёс сопит на коленях. Чимин изучает каждый миллиметр на лице брюнета, щуря глаза и не решаясь шевельнуться. Смотрит на его руки сильные. Они все в ссадинах и мозолях, на одной из костяшек свежая царапина. Юноша переводит взгляд на грудь мужчины, что ровно вздымается при глубоком вдохе, на шею, ключицы, плечи. Весь Мин кажется таким огромным, сильным, надёжным, но одновременно маленьким и слабым из-за позы, в которой заснул. Их разделяет всего полметра. Такое незначительное расстояние городской готов преодолеть с рекордным результатом лишь бы оказаться ещё ближе, уничтожить противный, душащий воздух между ними и остаться рядом этой ночью. Но вместо этого Пак лишь моргает медленно, наслаждаясь видом, будто боится, что даже дуновение ветра от взмаха его ресниц может разбудить дровосека, и смотрит. Полчаса пялится в тишине, поглаживая пса по макушке, и, кажется, теряет счёт времени. Возвращается из своих грёз в реальность пшеничный только услышав шорох на кухне. Одна из металлических мисок для корма звякает, затем слышатся тихие шаги по полу, и вот уже чёрная тень скользит в зал и бесшумно запрыгивает на диван. Кот крутится, утаптывает место под свободной рукой Юна, и наконец укладывается, прижимаясь к тёплому боку хозяина и довольно жмуря янтарные глаза. Теперь они сопят дуэтом. Городскому бы тоже пойти спать. Усталость, накопленная за день, отзывается в теле ноющей спиной, гудящими руками и слипающимися глазами. Пламя в камине постепенно гаснет, только угли алеют, изредка вспыхивая искрами, намекая блондину об утекающем времени. А тот и без них прекрасно понимает, что слишком уж долго откладывал разговор с Юнги и наивно искал подходящий момент. Не будет подходящего момента. Нужно обязательно поговорить со старшим завтра. Рассказать ему про рыжего, про то, что не хотел обидеть, а просто испугался чувств, которые накрыли с головой. Испугался, что всё это было игрой, что Мин просто развлекался с ним, как с очередным городским дурачком, которого можно подержать рядом и выбросить. Нужно объяснить поскорее дровосеку всё это и, наконец, признаться в чувствах. Показать, что хоть и боится новизны, не понимает, как вести себя в отношениях с мужчиной, ничего толком не знает о жизни вне города, но очень хочет разобраться во всем и попробовать, потому что тянет безумно. Потому что хочется и колется. Потому что нравится он Паку, мужичара этот заботливый. Никто и никогда так не нравился. Но взаимны ли эти чувства? Юноша старается мыслить трезво. Не романтизировать каждый взгляд и каждое прикосновение, но получается с трудом. Вдруг Юнги просто добрый? Вдруг он со всеми такой заботливый, тёплый, готовый принять и обогреть? Сначала ругается, а потом мягче становится, открывается, в жизнь свою впускает всех, а не только пшеничного? Но тогда почему он не женился на какой-нибудь деревенской девушке, разбирающейся в делах хозяйственных? Почему живёт один в лесу, повторяя, что уехал из города за тишиной, но стоит ему заскучать - спешит в деревню к людям или заводит очередного домашнего питомца? Почему никого к себе в дом не пускал до Чимина? И главное - почему впустил его? Дважды. После всего, что было. Блондин перебирает в памяти их историю. Вспоминает, как дровосек ворвался в баню, как учил дрова колоть, как вёл к озеру в своё тайное место. Как познакомил с местными, как в клубе танцевал с ним в темноте, прижимая так, что дышать было нечем. Пшеничный щурится, глядя на спящего мужчину. Тот танец, тьма, чужие руки на талии, горячее дыхание у виска, и сердце, которое колотилось так, что, казалось, Юнги тоже должен был слышать, все еще свежи в памяти и совсем не спешат оказаться забытыми хотя бы на секунду. Парень улыбается своим воспоминаниям. Наверное, его чувства все же взаимны. В любом случае, он узнает об этом лишь после того, как признается сам. Но чтобы признаться, нужно, как минимум, находиться в своём уме и здравии, а для этого мегаполисному точно нужно поспать. Он ещё немного сидит, слушая треск углей и дыхание живых существ вокруг, а потом осторожно, чтобы не разбудить пса, поднимает его голову, и перекладывает на ковёр. Пёс недовольно вздыхает, но не просыпается, только переворачивается на другой бок и продолжает сопеть. Пак поднимается на ноги, достает из шкафа рядом одеяло, накрывает им старшего, чтобы тот не замёрз за ночь при догорающем камине, и идёт в свою комнату, чтобы упасть на кровать и уткнуться взглядом в потолок. Завтра. Завтра он всё скажет.