Беспризорники

      Первый солнечный день этой холодной и серой весной. Иллюзорное ощущение тепла заставляет расстегнуть куртки и снять шапки. Небо чистое, воздух свеж и сладок. Лишь хлюпание снега под подошвами обуви напоминает детям о прошедшей зиме.       Стас, Даник и Катюша медленно бродят вдоль пустующих прилавков Северного рынка. В это время уже давно никто не торгует, весь товар распродали, а остатки унесли с собой. Лишь несколько старушек стоят у самого входа. Те могут предложить лишь бытовую химию и старые, никому ненужные тряпки. Здесь они больше для пустой трепотни друг с другом, чем ради прибыли.  Все же, ребята надеются отыскать хоть немного еды. Они заглядывают под каждый стол, скамейку: вдруг кто забыл банку с соленьями или кулек сушеной рыбы. Но попытки тщетны. Жадные спекулянты не оставили голодным малышам ни крошки.    ​— А я говорил, надо было сразу мешок с картошкой перетащить, а ты все: «потом-потом»… А теперь суп с котом. Только у нас ни супа, ни кота, — Даня ступает медленно, почти не поднимая ног.  Катюша дергает брата за край куртки, моргает на него круглыми черными глазами.  ​— ​Да, не тронем мы твоих котов, — отмахивается мальчик. ​— И чего бы мы делали с этой картошкой? Сырой ее хавали? Надо было консервы те взять! — голос Стаса хриплый и больной. ​— Ага, и подохли бы все, они же вздулись давно.    Малышка вновь треплет брата за рукав, ее брови-капельки тянутся вверх в мольбе, нижняя губа слегка дрожит.    ​— Да все! Хватит, не реви, — мальчик выдергивает свой рукав и прячет кулак в кармане брюк.    Вдруг раздается лязг металла. Скрип центральных ворот отвлекает мальчиков от спора и заставляет ребят дернуться с места. Вся троица бежит к выходу с территории рынка.    ​— Стойте! — Даник машет рукой, поскальзываясь на мокрой дорожке.  ​— ​Быстрее! — кричит дядька с густыми черными усами.    Круглое брюхо торчит из-под кожаной куртки, а лысину на макушке прикрывает клетчатая фуражка. Мужчина медленно обматывает толстую цепь между прутьями забора, выжидая, когда дети выйдут за ворота.    ​— Опять вы здесь ошиваетесь, щенки! Небось, успели все прилавки обтырить. Давайте, выворачивайте карманы, — он цедит каждое слово сквозь темные зубы, пока толстые пальцы прокручивают ключ в замке. ​— Да, тут и тырить нечего на вашем нищенском базаре.  ​— Ах ты сукин сын, я щас мусоров на вас вызову, быстро в кутузку всех закатают! Ворье малолетнее!  ​— Пошел в жопу!  ​— Что сказал?! - слюни разъяренного мужчины летят в стороны.         Даня хватает сестру, забрасывает на плечо и бежит прочь по тротуару. Стас не отстает. Игнорируя бранные крики, дети сворачивают за угол и пересекают проезжую дорогу. Забежав за продуктовый, они спускаются по старой бетонной лестнице вниз по улице: длинные ноги Стаса проносят его быстро, пропуская ступеньку-другую; Даня бежит следом, крепко удерживая хрупкую малышку на плече. Троица замедляет шаг, когда пытаются протиснуться сквозь голые ветки кустов, а когда выходят на тропинку к гаражам, то вовсе останавливаются перевести дыхание.    — Ты молчать не умеешь? — Стас слегка наклоняется вперед, пытаясь выровнять дыхание. ​— Он бы и не догнал нас на своих коротких ножках. Упал бы на пузо и покатился, — мальчик ставит сестренку на ноги, поправляя ее задравшуюся дубленку.    Стас лишь цокает и метает головой. Тонкие губы кривятся в попытках спрятать усмешку. Он запускает длинные пальцы в короткие и жесткие волосы, затем зажимает ладонью глаза и вздыхает: ​— А жрать так же нечего.    Даник ничего не отвечает. А что сказать? «Все будет хорошо» или «мы что-нибудь придумаем»? Никто из них не знает наверняка. Любые подбадривающие слова надежды лишь пустой звук, ложь для ребят. Никто их не накормит, никто не даст денег. Каждый сам себе работает на жизнь, пытается прокормить свою семью. А таких бродячих сирот десятки в городе. И что теперь, каждому по буханке хлеба?  Ребята все это прекрасно понимают и не ждут никаких подаяний с неба. Приходится своими силами и своим трудом находить себе обед. Но все же, черствость и грубость взрослых, которые ни чуточку не проникаются сочувствием к тяжелой судьбе детей, очень огорчает. Хочется спрятаться от жестокости и злобы, но приходится выходить из подвала, чтобы выжить.          Солнце садится, а небо окрашивается в слабый сиреневый цвет. Температура воздуха уверенно падает вниз. Мальчики медленно шагают по лабиринту из гаражей, пряча обмерзшие руки в карманах. Катюша идет рядом, шмыгает носом. Надо возвращаться, пока совсем не стемнело.        Тихая музыка звучит где-то вдалеке, и чем дальше проходят ребята, тем громче она становится. Проходя мимо очередного ряда гаражей, троица останавливается поодаль от раскрытых железных ворот. Оттуда теплый свет проливается на снег.    Ровный бег моей судьбы…   Мальчики переглядываются. Никто не говорит ни слова, но каждый знает, что думают они об одном и том же.          Негласное правило — никогда не воровать, которому дети упорно следуют, может иногда нарушаться. Но лишь в крайних случаях. И красть можно исключительно еду, ведь это вопрос выживания, а не разбой или прихоть. Поэтому Стас и Даник стараются прибегать к нарушению своихпринципов очень редко. И все же, вот они стоят, оглядываясь по сторонам и вслушиваясь в голоса: если там не один человек, а два или больше, то задача становится в разы труднее.     Ночь, печаль и крик души…   ​— Так, выходи на дорогу, жди нас во дворе. Как увидишь нас, сразу беги к подвалу, поняла? — Даня склонился к Катюше, заглядывая в ее темные глаза. Он говорит четко с расстановками.    Девочка делает короткий кивок и убегает. Мальчики же медленно подходят к гаражу, пытаясь разведать обстановку. Через тонкую щель между петлями ворот они видят мужчину, горбившегося над раскрытым капотом белой шестерки.    Лунный свет и майский дождь В небесах…   Незнакомец очень увлечен своей работой. Лицо его разглядеть трудно. Из-под фуражки торчат спутанные волосы, которые переплетаются с седой бородой. На его острых плечах висит растянутый свитер, а спортивные штаны заправлены в валенки. Несуразный мужичок похож на заплутавшего лешего или домового. Прям как Дядюшка Ау из старого мультфильма, который Стас однажды смотрел.  Заглядывая дальше, они замечают широкую столешницу вдоль стены. На застеленной газете лежат целлофановые пакеты с кусками ржаного хлеба и вареной картошкой. Цель обнаружена.    Долгий век моей звезды…         Стас проскальзывает за спиной мужика и прячется за другую дверцу ворот. Парень высокий и худощавый, он ходит почти бесшумно, словно его ноги не касаются земли. От этого в приюте взрослые часто кличут его «фантом». А возможно, это из-за его серых пустых глаз и безжизненного взгляда.    Сонный блеск земной росы…   Даник в это время отходит на несколько метров, и делает резкие вздохи. Затем, быстро подбегает к раскрытому гаражу и кричит:  ​— Дяденька! Дяденька! Быстрее-быстрее! Помогите! Быстрее! Плохо ей, задавило! — Даник проглатывает воздух, делая паузы между фразами.  ​— Чего? — «Дядушка Ау» часто моргает на мальчика, открыв рот.  ​— Пожалуйста! Быстрее! Она там! Помогите! — черные брови юнца сведены на переносице, карие глаза вытаращены на мужчину. Даник машет широкими ладонями, указывая в сторону главной дороги.    Мужичок бросает свои инструменты, и, поспешно вытирая масляные руки об свитер, следует за мальчиком. Даник бежит не спеша, оглядывается каждый раз, проверяя, следует ли дядька. Он хаотично вскидывает руки, зовет его за собой. Петляя по сугробам, уводит того глубже в ряды гаражных построек. А затем резко ускоряется и, когда мужичок отстает, сворачивает в щель между высоким бетонным забором и кирпичной стеной гаража. Он проходит дальше по тропинке и ныряет в колючие кусты. Даник замер, пытаясь как можно тише отдышаться, и прислушивается к крикам мужика:    ​— Эй! Мальчик! Где? Куда?          Стас в это время не теряет ни секунды. Сердце бьется под курткой, страх пульсирует где-то в горле. От запаха сырости и бензина кружится голова. Юноша одним движением раскрывает сумку и забивает ее провизией. Ловкие руки мгновенно счищают все со столешницы.  По-хорошему, пора покидать место преступления и бежать к Катюше. Но все знают, что подобные гаражи — сокровищница для голодных беспризорников. Тут явно есть погреб доверху заполненный едой, а может ведро с яблоками в углу или мешки картошки. Слегка помешкав, Стас поднимает клеенку под столешницей: ряды стеклянный банок с овощными закрутками стоят вдоль стены: огурцы, помидоры, капуста и даже грибы. Стараясь не подавиться слюной, он кладет тяжелые овощные банки в бездонную сумку, маленькие литровки с яблочным соком запихивает в карманы куртки и, уже собираясь встать, напоследок, хватает банку малинового варенья.    Громкий смех и райский мед В небесах…   Твердая рука опускается на левое плечо Стаса. Короткий вдох. Стас бьется затылком об стол, резко вскакивая на ноги.    ​— Так и знал… — «Дядюшка Ау» таращит белесыми глазами прямо на Стаса, отчего у мальчика бегут мурашки по спине. — Обмануть хотите старого?! Ух, я сейчас!    На заре Голоса зовут меня…   Лукин резко скидывает руку мужика с плеча. Изворачивается быстро и ловко, словно мелкая рыбешка в пруду. Тот не успевает за ребенком, мозолистые руки лишь путаются и упускают воришку. Стас маневрирует к воротам прочь из гаража.  Вдруг, мужчина хватает за лямку сумки и дергает назад. Раздается звон стекла, банка падает из рук мальчика и варенье разливается на пол.    На заре Голоса зовут меня…    ​— Стой, кому говорю!          Второе негласное правило ребят — ни в коем случае не попадаться в плен взрослых. Лучше уйти пустым, но быть свободным, чем держаться за награбленное в клетке злодея.  Стас опускает плечо, распрямляет руки, оставляет сумку и бежит прочь. Быстрые ноги несут юношу дальше от гаражей. Вслед ему летят нечленораздельные звуки и брань, но в ушах звенит так, что Стасу кажется, что он оглох. Лукин даже не замечает, в какой момент рядом с ним оказывается Даник. Каждый понимает, что за ними никто не гоняется. Но темп не замедляют, а бегут дальше, перепрыгивая лужи и бетонные бордюры. Катюша видит ребят, когда те еще только забегают во двор. Не дожидаясь их, девочка бежит вдоль пятиэтажки, поскальзываясь на замерзшем снегу. Мальчики быстро ее догоняют, Даник хватает сестру подмышку и продолжает бежать.        Когда горло уже болит от морозной отдышки, а ноги путаются от усталости, троица наконец замедляется возле открытого подъезда и ныряет внутрь. Запирая за собой шаткую деревянную дверь, ребята спускаются в подвал.  Запах сырости и плесени пропитал голые стены насквозь. Пар от горячих труб расходится по всему периметру. Вода течет откуда-то сверху, поэтому единственное, что нарушает тишину подвала — стук капель о грязь пола.  Катюша падает в мягкие тряпки, устланные вдоль самой большой трубы. Маленькое личико девочки утыкается в твердую перьевую подушку. Стас прислоняется спиной к стене, его грудь быстро вздымается в попытках наполнить легкие воздухом.    ​—Козел! — рычит Даник, с силой пиная одеяло на полу, — А ты? Чего сложного было? Схватил жратву и убежал! Где еда?! ​— ​Он поймал меня! Отнял сумку! — Стас сполз вниз по стене, опуская голову вниз: брюки до колен забрызганы вареньем, — Сам-то! Чего он так быстро вернулся, а?! Мог бы подольше его подержать…  ​— Было достаточно времени, чтобы взять все и свалить! Что ты там мешкал? — кажется, от крика мальчика крошится штукатурка с потолка. Катюша начинает жалобно стонать, поднимаясь с подушки, но никто не обращает внимание.  ​— Хватит уже! Я успел, но этот придурошный вернулся слишком быстро. Из-за тебя! — голос Стаса хриплый и тихий, но твердый. Серые глаза следят за движениями разъяренного друга. — Все! Поезд ушел, зачем теперь воздух трясти?  ​— За тем, что жрать нам нечего! Мог хотя бы маленький кусочек в карман спрятать.  ​— Да, он мне чуть уши не оторвал!  ​— Да, лучше бы оторвал! Может хоть на человека быстал похожим…         Угольные брови Даника изломаны над круглыми глазами. Он смотрит на Стаса сверху вниз и тяжело дышит. Барышев ниже Лукина, но сейчас кажется, будто тот может задавить его одной ногой.  Стас смотрит на Даню своими пустыми глазами. Взгляд юноши всегда такой невозмутимый и холодный, а темные круги под глазами еще сильнее утяжеляют его. Определить эмоции мальчика практически невозможно. Всегда спокоен и безразличен, даже когда злой, даже когда расстроен.    ​— Катюша, сиди тут, никому не открывай. Свет погаси. Пойдем на площадь.    Больше никто ничего не говорит. Катюша кивает головой, вытирая слезы ладошками. Мальчики лишь надевают под куртку еще тряпья, натягивают на головы шапки, покидают подвал.       Просить милостыни самое ненавистное занятие обоих ребят. Даник не любит унижаться и просить взрослых о помощи. Стас же просто сторонится людей, и по возможности, старается избегать любых взаимодействий с посторонними. А тут приходится строить жалостливые гримасы, выдавливать тонкий голосок и протягивать грязные ладошки к каждому прохожему.       Небо темнеет все гуще, а яркие фонари центральных улиц совсем не греют. Мальчики топчутся на холодном снегу, скручивая пальцы на ногах в тонких кроссовках.  Сейчас самое время, когда люди заканчивают смену на работе и возвращаются домой. К тому же, на собранную мелочь надо еще успеть что-нибудь купить, пока магазины не закроются. Поэтому мальчики смирно терпят все неудобства. Они ничего не ели уже два дня.  Время идет. С каждым часом встречные люди становятся все черствее и грубее. В начале, изредка, подкидывали копейку-две. Позже, стали прогонять, слать куда подальше или просто молча отмахиваться. Оставаться здесь больше нельзя. Мальчики замерзли, устали. Катюша боится, и оставлять ее надолго одну нельзя. К тому же, контингент прохожих меняется, становится попросту небезопасно для детей. Нужно возвращаться, пока не пришли ребята постарше.        Стас и Даник идут молча, быстро. На собранные гроши ничего съестного не купишь. Единственное, что порадовало павших духом ребят — две подаренные сигареты. Закурив, мальчики замедляют шаг, наслаждаясь горечью табака. Хоть что-то отвлекает их от голода и злобы друг на друга.  Не сговариваясь, ребята сворачивают к гаражам, сокращая путь к подвалу. Стас даже не понимает, что они сейчас идут в том самом ряду, где сегодня его чуть не схватил злобный Бармалей. Наверное, жуткое морщинистое лицо и яростные глаза дядьки так напугали мальчика, что он потерял память.    ​— Смотри! — вдруг останавливается Даник.  Стас смотрит в сторону, куда указывает мальчик. Возле железных ворот, тех самых ворот, лежит… их сумка! Ребята бросают сигареты и подбегают к гаражу. Даник, потянув за молнию, уже и забыл, как его пальцы болят от мороза. Мальчики заглядывают внутрь, а затем удивленно переглядываются: банки с соленьями, вареньем и соком; пакет с вареной картошкой; целая буханка ржаного хлеба; сушеная рыба в газете и даже связка румяных баранок. Оглянувшись по сторонам, Стас и Даник хватают сумку и бегут прочь.  Покидая гаражную зону, минуя дорогу и пустые дворы, ребята мчат к их убежищу. Наконец, укутавшись дырявыми одеялами и прижавшись друг к другу, ребята уснут сытыми и спокойными за завтрашний день.