Не говорите Северусу

— Северус, я дома! — выкрикнул я, нарочно захлопнув дверь чуть громче обычного — на случай, если мой любимый снова увлёкся чем-нибудь на кухне и не услышал, как я вошёл. В руках у меня были два внушительных пакета с продуктами. Пальцы уже начинали неприятно неметь от тяжести, а ручки впивались в кожу. Я перехватил их поудобнее, но это помогло ненадолго — руки всё равно дрогнули, и один из апельсинов выскользнул наружу. Он мягко ударился о пол, сделал пару ленивых кругов и уверенно покатился под диван. Я проводил его взглядом. Гоняться за одним апельсином по всей гостиной казалось занятием сомнительным, поэтому я лишь вздохнул и мысленно сделал пометку: потом достать. Если оставить его там надолго, он обязательно начнёт портиться, а запах гнили и мелкие мошки — последнее, что нам сейчас нужно. — Ты зачем столько еды накупил? — послышалось слегка возмущённое причитание. Северус появился в дверном проёме кухни, вытирая руки о передник. На нём был тёмный свитер с закатанными рукавами и тот самый кухонный передник, который он когда-то надел в шутку, а потом почему-то так и не перестал использовать. От него тянуло тёплым запахом специй, жареного чеснока и чего-то ещё, от чего у меня сразу заурчало в животе. Судя по всему, меня ждал ужин. И, судя по запаху, из тех, после которых я неизменно обещал себе «в следующий раз съесть поменьше» — и неизменно нарушал это обещание через десять минут. Северус готовил слишком хорошо. И, если быть честным, именно он был главным виновником пары моих лишних килограммов. — Не бурчи. Я по мелочи, — невинно ответил я. Я протянул ему пакеты, с облегчением освобождая руки, а затем тут же воспользовался этой свободой: обхватил его лицо ладонями и притянул к себе для короткого, мягкого поцелуя. Отстранившись, провёл языком по губам и прищурился. — Ты что, уже без меня ужинаешь? — спросил я с деланным подозрением. — Так ещё и без меня пьёшь? Северус тихо хмыкнул и чуть склонил голову, игриво закусив нижнюю губу. — Буквально один бокал — для блеска в глазах, — невозмутимо ответил он. Он поставил пакеты на журнальный столик, а затем притянул меня к себе так резко и уверенно, что я едва успел вдохнуть. Его руки сразу легли на мою талию, скользнули ниже и крепко сжали мои ягодицы через узкие джинсы. Следующее мгновение он уже целовал меня. Поцелуй получился жадным, почти голодным — таким, каким он целовал только после долгой разлуки, даже если она длилась всего несколько часов. Его губы были тёплыми и чуть пахли вином. Мои, кажется, и без того были красными от холода и ветра после дороги, но это явно не остановило Северуса. — Целый день мечтал прижаться к тебе, — тихо пробормотал он между поцелуями. Пока он говорил, его ладонь уже скользнула под мою водолазку. Рука была прохладной, и от этого прикосновение оказалось особенно острым. Он медленно провёл пальцами по моей талии, затем поднялся выше — туда, где дыхание само собой начинало сбиваться. Мне было слишком хорошо, чтобы сразу его остановить. Но всё же через пару секунд я осторожно отстранился и уткнулся лбом ему в шею. Там было тепло. Я на секунду закрыл глаза и глубоко вдохнул. Запах у Северуса был очень узнаваемый — что-то между свежим мылом, специями с кухни и его любимым одеколоном. За последние годы он стал для меня почти синонимом дома. — Устал? — спросил он уже мягче. Его пальцы медленно прошлись по моему затылку, зарываясь в волосы, перебирая пряди, иногда слегка массируя кожу — прекрасно зная, насколько это меня успокаивает. Я лишь кивнул. Сейчас мне больше всего хотелось добраться до ванной и смыть с себя весь слой усталости и городской пыли, который намертво прилип за долгий рабочий день. — Пойдёшь спать или поужинаешь? — спросил Северус. — Сначала в душ, а потом поужинаю, — ответил я. — Надо же попробовать твою стряпню. Он тут же хлопнул меня по заду и нахмурился. — Ещё раз назовёшь мою еду «стряпнёй», — возмущённо произнёс он, — и будешь сидеть на лапше быстрого приготовления. Я поднял руки в примирительном жесте. — Прости, прости, с трудом сдерживая смех. К этим несчастным «бич-пакетам» я возвращаться точно не собирался. В своё время я наелся их столько, что потом ещё пару недель лечил изжогу. И, разумеется, этот черноволосый садист прекрасно помнил об этом и точно знал, на какие кнопки стоит нажимать. Лечил меня от этого он же. Причём не зельями, как можно было бы ожидать от человека вроде Северуса, а самыми обычными маггловскими таблетками. Он долго и подозрительно изучал инструкцию, хмурился, ворчал что-то про «варварские методы медицины», но таблетки всё равно исправно давал по расписанию. — Я готов петь дифирамбы твоей еде весь вечер, — примирительно добавил я. — Но сначала всё-таки душ. Он наклонился и коротко, почти лениво коснулся моих губ своими. — Иди уже, — тихо сказал он. Через пятнадцать минут я уже сидел за столом в одном халате и уплетал за обе щёки горячую лазанью под пристальным взглядом чёрных омутов, в которых таились и строгая требовательность, и едва заметная нежность. Совсем недавно я разглядывал себя в зеркале — не то чтобы с особым удовольствием. Когда-то на месте, где теперь слегка выдавался живот, был вполне приличный пресс. Постоянные тренировки и бесконечные полёты на квиддичном поле делали своё дело — тело тогда держалось в форме почти само собой. Теперь всё выглядело… немного иначе. Обстоятельства давно закрыли для меня дорогу к квиддичу. Конечно, никто не мешал заняться чем-нибудь более приземлённым — бегом, например, или плаванием. Я даже пару раз честно пытался заставить себя начать. Но ни один из этих вариантов не радовал так, как обычный полёт на метле. То самое ощущение ветра, высоты и полной свободы. Ничто не могло его заменить. Увы. По мнению моего Северуса, хоть я и прибавил в весе, менее привлекательнее я не стал, но если вдруг я хочу что-то изменить и скинуть пару килограмм, то мне стоит прекратить пить пиво. Ирония в том, что в тот самый момент я как раз держал в руках банку и, поглаживая её, пробормотал: «Это он не о тебе, мой хороший». Что поделать, нравится мне это дело. Может, таким образом я пытаюсь хоть немного напомнить себе вкус сливочного пива — того самого, что можно найти только в магическом мире. — Сегодня ты поздно пришёл. Босс совсем не щадит тебя, — начал беседу Северус, глядя на меня глазами, в которых жила странная смесь строгости и преданной любви, словно верный пёс встречал хозяина после долгого ожидания. От этого взгляда на душе стало особенно тоскливо. — Да… пришлось закрывать квартал, — соврал я и отчаянно подгонял мысль: «Думай, Гарри, думай!» — Когда сроки горят, приходится сидеть до ночи, — врать ему было хуже всего. — Я надеюсь, что ты там не один всё тянешь. Мне не нужен партнёр с поехавшей головой, — он устало усмехнулся, а потом устало добавил: — Хотя я и таким тебя буду любить. — Всё в порядке. Никто не пойдет с ума, — я взял его руку и коснулся губами тыльной стороны его ладони. Надо было срочно менять тему, иначе я не выдержу. — А у тебя как дела? Есть что-то новое? Северус скривился. Он всегда так реагировал, когда я задавал ему этот вопрос. — Новое?.. Разве что сегодня пришлось оттирать зал от осколков. Какой-то обдолбанный тип ворвался в супермаркет и протаранил отдел с алкоголем. Картина была яркая, но без палочки убирать — сущая мука, — он тяжело вздохнул. Я уже который месяц, почти год, не мог смириться с несправедливостью. Совсем недавно этот человек был профессором зельеварения, потом учителем ЗОТИ, даже директором Хогвартса успел побывать, а теперь работает простым стеллажником. Немыслимо! Его даже фармацевтом не берут — диплома нет. Не скажешь же магглам, что в своём мире он мастер зелий: вместо уважения можно получить белый халат, койку в палате без окон с мягкими стенами. Я пытался найти ему хоть какое-то занятие, которое соответствовало бы его статусу, пусть и без особых денег. Но максимум, куда его брали, — уборщик в кинотеатре или нынешний стеллажник. Потому что у Северуса даже обычная маггловская школа не была закончена. — Долго убирал? — я посмотрел на него сочувственно, заметив тени под глазами. — Час точно. С палочкой справился бы быстрее, но люди бы запаниковали. Позвонили бы учёным, меня бы скрутили и начали копаться, как я это сделал. А может, и расчленили бы для верности, — Северус пожал плечами, будто речь шла о чём-то обыденном. — Фу, Северус… Ну что за страсти ты говоришь, — меня передёрнуло от его фантазии, но какая-то доля правды в этом была. Недаром магический мир тщательно скрыт. — Перечитал фантастику, — хмыкнул он, отхлёбывая чай. — В этом районе книжных магазинов почти нет. Скучаю по своей библиотеке в Хогвартсе… Там я бы точно не заскучал, — в его глазах скользнула лёгкая тоска, и у меня защемило сердце. Я готов был потратить все на свете деньги на книги, чтобы стереть эту печаль с его лица. Он не был готов оставить свой мир, но ситуация вынуждала. Министерство не сочло нужным учитывать вклад Северуса, а Дамблдор — старый идиот — не оставил никаких доказательств его невиновности. Наверное, и не рассчитывал, что он переживёт войну. Но, на зло всем, Северус вырвал жизнь из лап смерти. И чтобы не оказаться в лапах аврората, ему пришлось бежать. Я до сих пор ясно помнил тот день побега: он едва держался на ногах, раны на шее ещё не затянулись, но выбора у нас не было. Клеймо на коже означало приговор — Азкабан без суда и лишних вопросов. Я действовал быстро: собрал самое необходимое, снял последние деньги и, не давая себе времени на сомнения, помог ему выбраться из больницы. Разумеется, без ворчания не обошлось — он не упустил случая назвать меня идиотом и поинтересоваться, когда же я начну думать головой. Но ни на секунду я не усомнился в своём решении. Теперь мы выживаем. Считаем каждую копейку, цепляемся за любую возможность удержаться на плаву. И всё же в этой шаткой, неровной жизни есть то, чего у меня раньше никогда не было: ощущение свободы. Настоящей, не навязанной извне. Это моя жизнь — не история «мальчика-который-выжил», не чужие ожидания и не роли, в которые меня загоняли с детства. Я сам выбираю, куда идти, что делать и кому доверять. Для большинства это естественно, почти незаметно, но для меня — освобождение, долгожданное и почти оглушающее своей простотой. — Хочешь, я куплю тебе какую-нибудь книгу? Или даже две. Возле моей работы есть неплохой книжный — ты только скажи, что именно тебе нужно. Северус мягко улыбнулся и накрыл мою ладонь своей — тёплой, уверенной, почти успокаивающей. — Спасибо, — тихо сказал он, — но мы и так на мели, а лишние траты нам ни к чему. Вот когда ты разбогатеешь в своей этой айти-компании, тогда и поговорим. «О боже…» — Ам… да… — я опустил взгляд в пустую тарелку, стараясь скрыть неловкость. — Наверное, я уже пойду спать. Спасибо за ужин. Я поднялся, машинально взял тарелку и, прежде чем уйти, потянулся к нему за коротким, почти осторожным поцелуем — как за чем-то, что могло удержать меня от лишних мыслей. Вода тихо зашумела в раковине, когда я мыл посуду, позволяя себе спрятаться за этим простым занятием.

***

— Кстати, сегодня заходил хозяин квартиры, — сообщил Северус, едва я вышел из ванной. Он полулежал на кровати, в очках для чтения, с книгой в руках. На этот раз его внимание занял Стивен Кинг — «Кэрри». Он как-то обмолвился, что в этой истории видит отголоски собственного прошлого, и, зная, через что ему пришлось пройти, я не рискну прочитать эту книгу. У меня до сих пор перед глазами эти картинки из его воспоминаний, которые я стараюсь засунуть в дальний ящик. — И что ему было нужно? — спросил я, забираясь под одеяло. Наш хозяин, мистер Вудсон, был человеком преклонных лет, но держался так, будто время над ним не властно. В его взгляде сквозила та самая уверенность людей «старой закалки», вместе с которой шло и упрямое нежелание принимать что-либо выходящее за привычные рамки. Наше появление его явно смутило: двое мужчин, один слишком молодой, другой — с лицом, на котором годы оставили слишком заметный след, и оба хотят снять квартиру и жить вместе. Мы уже не впервые сталкивались с подобным недоверием, и потому отвечали одинаково — дядя и племянник, коротко и без лишних подробностей. Этого обычно хватало, чтобы закрыть вопросы. Всё остальное не касалось. Предыдущие хозяева были куда проще: им хватало короткого «мы родственники», и на этом любые вопросы заканчивались. Мистер Вудсон оказался из тех, кто не отпустит, пока не докопается до всех подробностей. Ему нужно было знать, кто мы, откуда и по какой причине живём вместе, и желательно — с самого начала и до последней детали. К счастью, у Северуса с этим не возникло ни малейших трудностей. Он говорил спокойно, уверенно, без пауз, и его версия звучала слишком складно, чтобы в ней усомниться. По сути, это была наша настоящая история — только аккуратно искажённая, лишённая всего, что могло вызвать лишние вопросы. Моих родителей, по его словам, убил не Воландеморт, а какой-то глава мафиози; учился я не в школе волшебства, а в закрытом пансионате для мальчиков, а после выпуска решил перебраться к своему «дядюшке». Получилось убедительно — по крайней мере, настолько, чтобы мистер Вудсон перестал копать глубже. Верил ли он нам до конца или просто сделал вид, что поверил, — уже не имело значения. В итоге мы всё равно остались здесь. — Опять поднял оплату, — сказал Северус. — Ненамного, всего на сотню фунтов, но всё же… — СТО фунтов?! — возмутился я, не веря в наглость нашего хозяина. — Да на эти деньги можно спокойно протянуть пару недель! Его ответ меня ошарашил. — Ну, значит, придется затянуть ремни потуже, — невозмутимо отозвался Северус, перелистывая страницу. Будто сказал о сущем пустяке, хотя я бы так это точно не назвал. — Не хочу я ничего затягивать! — вспыхнул я. — Я и так во многом нам отказываю. Только недавно начали нормально питаться, а теперь снова? — злость душила меня. Злость на собственное бессилие и на то положение, в котором мы оказались. Всё чаще я ловил себя на мысли, что не зря сменил работу на более денежную. Только вот одно меня угнетало: приходилось врать Северусу. Я прекрасно знал, как он отреагирует, узнай он, чем именно я теперь занимаюсь. — Не психуй, Гарри, — мягко сказал он и сжал мою ладонь. Мы часто так делали, чтобы поддержать друг друга. — Мы пережили вторую магическую войну, переживём и людскую жадность. Видишь же, нам словно суждено постоянно бороться за место под солнцем. — А ты, я смотрю, уже смирился, — я искоса глянул на него. В нашей паре умиротворенным, почему-то, оказался именно Северус. То ли возраст брал своё, то ли магний без меня пьёт. А меня всё чаще накрывало от любых трудностей, хотя раньше я считал себя совсем не вспыльчивым. Северус тяжело вздохнул, закрыл книгу и посмотрел на меня поверх очков. — Гарри, если ещё и я начну рвать на себе волосы, что тогда с нами будет завтра? Все свои нервы я уже оставил в прошлом, на всё, что только можно. Сто фунтов — самое меньшее, о чём стоит беспокоиться. — Северус, но это же не выход, — не сдавался я. — Может, лучше поискать квартиру подешевле? — Нет, — отрезал он, вернувшись к чтению. — Мы сменили уже три квартиры, и я устал от вечных переездов. Хочу наконец обосноваться хотя бы здесь, пока ещё есть ощущение безопасности. — Безопасности? Да её нигде нет! — сорвался я. — Мы живём словно на пороховой бочке, которая может рвануть в любую секунду. — Тогда сразу заказывай два гроба, потому что, если честно, ведешь себя так, будто уже одной ногой там, — не выдержал и он, вспыхнув в ответ. — Господи, да ты снова из крайности в крайность! — я резко откинул одеяло и сунул ноги в тапочки. — Стоит только попытаться обсудить, что для нас лучше, как ты всё рубишь с плеча! — А то, что ты считаешь лучшим, ещё не значит правильным, — раздражённо бросил он мне в спину. Мне же в тот момент было уже всё равно. Всё, чего я хотел — налить себе и хоть немного успокоиться. Я достал из навесного шкафа бутылку коньяка и стакан, плеснув туда щедрую порцию своего «успокоительного». Видел Мерлин, я хотел сегодня обойтись без этого. Идти в спальню не тянуло совсем, поэтому я перебрался на диван и включил старый телевизор. Бессмысленно щёлкал каналы: ничего интересного, зато мельтешение экрана отвлекало и убаюкивало. Я плеснул ещё на два пальца и одним махом осушил стакан — тогда и переключение каналов стало казаться почти умиротворяющим. — Теперь ты решил сверху на наши проблемы ещё и алкоголизм накинуть? — раздался голос со стороны телевизора. Я дёрнулся: свет от экрана бил прямо в глаза, и потому я не сразу заметил Северуса. Уткнувшись взглядом в одну точку на экране, я процедил: — Если ты пришёл продолжать ссору, то лучше иди спать. Ты уже всё сказал, что хотел. Послышалось его тяжёлое дыхание. — Я не собираюсь ничего продолжать, — спокойно произнёс Северус, подходя к дивану и опускаясь рядом. — Единственное, что скажу: я возьму вторую работу. Так мы сможем позволить себе больше и ты перестанешь волноваться, — его лицо уже не было мрачным, как несколько минут назад, в нём читалась решимость, смешанная с умиротворением. «Ну точно магний пьёт», — пронеслось у меня в голове. Я повернулся к нему, нахмурившись. — Северус, я тебя очень люблю и всё ещё считаю самым привлекательным мужчиной в мире, но ты не юнец. Ты не выдержишь работать на двух работах. — Ну почему же? Ставить банки с горохом на стеллажи и подметать ряды после сеансов — большого ума не надо. Спину не сорву, — он лениво откинулся на спинку дивана, положив голову на край. — Ты пойми, я вообще не хочу, чтобы ты работал на таких должностях, — я сел полубоком к нему. — Все работают, а я чем хуже? — пожал он плечами. — В том-то и дело, что ты лучше! — вырвалось у меня слишком резко. Я смутился и поспешил добавить: — Не лучше всех людей, хотя для меня именно таким и являешься… Я имею в виду другое: я вижу тебя учёным, руководителем, человеком с авторитетом. Но никак не уборщиком. Северус понимал это сам — по его лицу всё было ясно. Всю жизнь он вкалывал, добивался, терпел, и теперь, в свои почти сорок, работает стеллажником в супермаркете. Я искренне удивлялся, как он ещё не скатился в глубокую депрессию. — Гарри, — сказал он мягко, — спасибо, что переживаешь за моё положение. Но впервые в жизни я чувствую свободу. Свободу выбора. Да, работа в супермаркете — не предел мечтаний. Но я могу уйти оттуда в любую минуту, если захочу. Раньше у меня такой возможности не было. Ни Дамблдор, ни Воландеморт не позволили бы мне отступить, я был связан чужой волей. А сейчас я иду туда, куда хочу, — он запустил ладонь в мои волосы и начал медленно, приятно массировать голову. — И ещё… я рад, что этот путь я прохожу не один. Ты не обязан был бежать со мной, но ты сделал это. Хотя твоя жизнь могла быть куда светлее, чем моя. Слава, поклонники, богатство. Весь мир бы лежал у твоих ног. Я опустил голову ему на грудь и обнял за талию, стараясь удержаться за это спокойствие, за его тепло. — Зачем мне всё это, если в моей жизни не будет тебя, Северус? — тихо сказал я. — Ты всё равно оказался бы в Азкабане, и после всего, чем ты рисковал, после того, как помогал мне… помогал всему волшебному миру, это было бы чертовски несправедливо. Я не хочу для тебя такой судьбы. Я приподнялся, упёрся подбородком в его грудь, чтобы видеть его лицо. — Обещаю, у нас будет нормальное будущее. Мы справимся. Просто нужно немного подождать, — добавил я уже увереннее, хотя внутри всё сжалось: если хотя бы часть из того, что мне наобещали на новой работе, окажется правдой, у нас действительно появится шанс выбраться. Северус улыбнулся мне, невесомо касаясь своими пальцами моего лица, очерчивая нос, щеки и немного дольше на моих губах. — Ну да, айтишники зарабатывают неплохо, как я слышал, — сказал он. — Я рад, что хотя бы ты нашёл хорошее место. Я промолчал. Если он узнает, чем я на самом деле занимаюсь, он сразу заберёт свои слова обратно. Эта работа не для семейных ужинов и уж точно не из тех, за которые хвалят. Поэтому я просто подался вперёд и поцеловал его, проводя ладонью по щетинистой щеке. Северус ответил сдержанно и тихо, почти по-мальчишески неуверенно — так целуются те, у кого всё только начинается. Но нам этого всегда было недостаточно: та лёгкость осталась в прошлом. Уже через несколько минут его рука скользнула под мою пижамную рубашку, медленно прошлась по бокам, поднимаясь выше, к груди, пока поцелуй становился глубже, настойчивее, и я ощущал, как в этой сдержанности прячется куда больше, чем он позволяет себе показать сразу. — Спать мы не собираемся, я так понял, — хрипло выдохнул Северус, между тем уже опасно близко скользя рукой по моему животу, почти забираясь за пояс штанов. Мне было чертовски хорошо, и желание нарастало, но тело сдавалось. Ещё немного таких нежных ласк — и я отключусь, прямо в его руках. Когда мы только начали жить вместе, нас невозможно было оторвать друг от друга. Да, периодически он устраивал лекции о том, какой я идиот, но заканчивалось это всё одинаково — жаркими поцелуями и стоном в спальне. Тогда у нас был секс каждый день, иногда по несколько раз. Сейчас же… хорошо, если раз в неделю. Работа, стресс и постоянная усталость выматывали, оставляя силы только на то, чтобы умыться и рухнуть в постель. Кажется, уже шёл пятый день без близости, но я планировал это исправить. Не сегодня, конечно, но в ближайшее время. Я ещё раз поцеловал его и отстранился. — Честно, я уже вырубаюсь, — признался я, замечая, как в его глазах гаснет прежний огонь. Я видел, как он тоскует по нашим… взаимодействиям, и отказывать ему снова было почти невыносимо. — Но я могу рукой… — я опустил ладонь к резинке его штанов, однако Северус мягко перехватил её и, прежде чем я успел что-то сказать, коснулся губами моих костяшек. — Не надо. Потом — значит потом. Пойдём спать, — прошептал он, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, почти прозрачной. От этого стало только хуже. В груди неприятно сжалось, и я вдруг остро почувствовал себя последним козлом. Северус поднялся и протянул мне руку, без слов приглашая за собой. Я вложил ладонь в его и, едва переставляя ноги от усталости, пошёл следом в спальню. — У тебя завтра выходной? — спросил я уже в постели. Он обнял меня за талию, притянул ближе, и тёплое дыхание коснулось затылка. — Мг, — глухо отозвался он. — А что? — Как ты смотришь на то, чтобы устроить завтра романтический вечер? Мне было его жаль. Северус мог быть резким, колючим, язвительным, иногда даже нарочно обидным, но за всё время, что мы провели вместе, я успел увидеть другое — то, что он так старательно прятал. Внутри он оказался самым нежным человеком из всех, кого я знал. За шесть лет его преподавания у меня ни разу не возникло и мысли, что он может тянуться к простым вещам вроде объятий или нежных поцелуев. Тогда он казался тем, кто скорее прищемит язык дверью, чем подпустит кого-то ближе. Да и сейчас вряд ли кто-то, кроме меня, имеет к нему доступ, и от этого внутри разливалось тёплое чувство. Я знал, как трудно завоевать его доверие — мне это далось не сразу, и, может быть, именно поэтому я так остро его ценил. И ещё я был почти уверен: Северус не из тех, кто предаёт. Даже если бы я сам оступился, он, скорее всего, просто замкнулся бы в себе, выбрав одиночество вместо попыток начать отношения с кем-либо. «Оступился? — отозвался внутри знакомый голос. — Ты уже это делаешь, Гарри. Забыл?» Северус не должен об этом узнать. Я даже не хотел представлять, что будет, если правда всплывёт — если он поймёт, что я работаю вовсе не в айти-компании. В лучшем случае он наорёт на меня. В худшем… об этом я предпочитал не думать. — Романтический вечер, говоришь? — бархатный голос Северуса выдернул меня из мыслей. — Звучит неплохо. Только ты уверен, что завтра не придёшь в таком же состоянии, как сегодня? — Не думай об этом, — я отогнал всё лишнее и заставил себя сосредоточиться на нём. — Неважно, в каком состоянии я вернусь. Завтра я хочу посвятить весь вечер тебе. Только тебе. — Я повернулся к нему, чтобы видеть его глаза. — Из-за всей этой работы и проблем мы почти перестали проводить время вместе. Думаю, нам стоит хотя бы пару раз в неделю устраивать такие вечера. Как тебе? Он улыбнулся — по-настоящему, без привычной сдержанности, и в этот момент в нём почти невозможно было узнать того самого Северуса, которого знали другие. Если бы я попытался кому-нибудь рассказать об этой его стороне, мне бы вряд ли поверили. — Я согласен, — он придвинулся ещё ближе, и его голос опустился до едва слышного шёпота у самых губ. — Жду не дождусь, когда ты полностью будешь моим. — Мне казалось, я и так твой, — ответил я, чувствуя, как по телу проходит дрожь. — Да… но когда я внутри тебя, всё ощущается иначе, — он слегка прикусил мою нижнюю губу и тут же провёл по ней языком. — Чёрт… — выдохнул я, почти сорвавшись на стон. Его слова всегда попадали точно в цель, отзываясь внизу живота, и он прекрасно это знал. — Ну что ты за человек? Лежишь и дразнишь меня. Северус тихо хмыкнул и отстранился, прикрывая глаза. — Это моё любимое занятие, если ты вдруг забыл, — пробормотал он сквозь зевок. — Всё, спи. Тебе завтра рано на работу. Я закусил губу, ощущая, как к остаткам тепла примешивается горечь. — Да… на работу…