Осколок души

Драко Малфой, запыхавшись, нагнал профессора и выглянул из-за его плеча. На его лице уже успела расцвести привычная ядовитая ухмылка, ведь, Гриффиндорцы влипли, да ещё как! Но ухмылка сползла мгновенно, стоило ему увидеть руки Симуса Финнигана. Тёмно-бурые, в засыхающей корке, прямо по локоть. Драко сглотнул. Что-то внутри него оборвалось и ухнуло вниз, в ледяную пустоту. Он сделал крошечный, почти незаметный шаг назад. Его плечи дрогнули, а мелкая, неконтролируемая дрожь пробежала по телу. Пальцы сами собой вцепились в край собственной мантии. Он поднял глаза на Снейпа, в них, помимо привычного высокомерия, сейчас плескалось что-то совсем мальчишеское. Северус Снейп, в отличие от своего подопечного, не тратил времени на эмоции. Он мгновенно оценил обстановку. Его чёрные глаза пробежались по окровавленным ученикам, по бледной, взвинченной МакГонагалл, по Уизли, что всё ещё сжимал кулаки, по рыдающему Финнигану на полу. Ни ехидного комментария. Ни привычной колкости. Его голос прозвучал тихо, но с той зловещей вкрадчивостью, от которой у провинившихся студентов обычно подгибались колени: — Минерва, — произнёс он низким, опасным голосом, — что здесь происходит? МакГонагалл выпрямилась, набирая воздух в лёгкие. Ей нужно было ответить. Объяснить. Сделать это так, чтобы не вызвать новую вспышку агрессии у Уизли и не добить окончательно Финнигана, который и без того балансировал на грани истерики. Она видела, как напряглись плечи Рона при звуке голоса Снейпа. Одно неверное слово и мальчишка снова кинется в драку, теперь уже с деканом Слизерина. Этого категорически нельзя было допустить. — Северус, здесь произошёл несчастный… Она не успела закончить. Мимо них вихрем пронеслась мадам Помфри. Её лицо было сосредоточенным и напряжённым, а палочка в руке выписывала в воздухе сложные, серебристые узоры. За ней по воздуху плыли наколдованные носилки. И на этих носилках, укрытый до подбородка алым, насквозь пропитанным кровью одеялом, лежал Гарри. Его лицо было видно лишь наполовину. То, что осталось от нижней части, скрывала густая, уже начавшая темнеть масса пропитанных зелий и бинтов. Глаза были закрыты. Ресницы неестественно чёрные на фоне белой, как мел, кожи не дрожали. Он был неподвижен. Все слова стали не нужны. Картина сказала сама за себя. Снейп застыл. Только его рука, которую он держал на плече Драко, непроизвольно сжалась сильнее. Так сильно, что Малфой поморщился, но не издал ни звука. Он тоже не мог оторвать взгляда от носилок. От алого одеяла. От бледного лица Поттера, который ещё вчера ухмылялся ему через весь Большой зал. Позади носилок, спотыкаясь на каждом шагу, бежала Гермиона. По её щекам градом катились слёзы, она зажимала рот ладонью, пытаясь сдержать рыдания, но они вырывались наружу сдавленными, животными всхлипами. — Я не понимаю... Я не понимаю, что случилось... — повторяла она, ни к кому конкретно не обращаясь. Её взгляд был прикован к носилкам. К другу, который ещё вчера смеялся с ними в «Трёх мётлах». Она заметила друга. Рон, отпустив лежачего Симуса, сделал шаг к ней навстречу, и Гермиона почти упала в его объятия. Рон крепко её обнял, почти до хруста, прижимая её голову к своей груди. Его руки дрожали, но голос звучал твёрдо: — Всё хорошо, — бормотал он, уткнувшись подбородком в её макушку. Его голос звучал глухо. — Всё будет хорошо. Это же Гарри. Слышишь? Это Гарри. Он выкарабкается. Он всегда выкарабкивается. Он повторял это снова и снова, как мантру, убеждая не столько её, сколько себя самого. Пока дети пытались успокоить друг друга, Невилл помог Симусу подняться на ноги, тот всё ещё трясся и смотрел в одну точку. МакГонагалл и Снейп переглянулись поверх их голов. Это был короткий, даже мимолётный взгляд. Но в нём было все понятно. МакГонагалл едва заметно кивнула в сторону Больничного крыла. Снейп ответил таким же коротким, сухим кивком и отпустил плечо Драко. — Малфой, — произнёс он, не оборачиваясь, ледяным, не терпящим возражений тоном. — Возвращайтесь в гостиную Слизерина. Немедленно. Драко открыл рот, чтобы возразить, но осёкся, встретив взгляд профессора. Малфой сглотнул, коротко кивнул и, бросив последний растерянный взгляд на кровавые разводы на полу, быстрым шагом удалился прочь. — Минерва, — тихо произнёс Снейп, когда Драко скрылся за поворотом, — я немедленно оповещу директора. И подготовлю смирительные зелья. Если это проклятие, нам понадобится каждое из них. МакГонагалл сжала губы в тонкую линию и кивнула. — А я пока побуду с детьми. Им нужен кто-то рядом.

***

Кабинет Северуса Снейпа никогда не был местом, располагающим к уюту. Ряды банок с заспиртованными существами, тусклый зеленоватый свет, просачивающийся сквозь толщу озёрной воды за окнами подземелий, вечный холод, пробирающий до костей. Но сегодня здесь было почти тепло. Снейп лично заварил чай, четыре большие кружки, над которыми поднимался пар с лёгким, травянистым ароматом. Пара капель успокоительного зелья в каждую, не больше, ровно столько, чтобы унять дрожь в пальцах, но не затуманить разум. Мальчики сидели на жёстких стульях перед его столом. МакГонагалл стояла чуть поодаль, у книжного шкафа, сложив руки на груди и не сводя с подопечных цепкого, встревоженного взгляда. Чай и правда помог: плечи уже не тряслись так сильно, а дыхание выровнялось. Но глаза всё ещё были красными и опухшими. Снейп обошёл стол и сел напротив. — Мистер Финниган, — произнёс он, и голос его прозвучал почти мягко. — Вы первый. Расскажите мне, что произошло. С самого начала. Симус вздрогнул, услышав своё имя. Он отставил кружку, которую до этого сжимал обеими ладонями, словно она была единственным источником тепла в мире. Его пальцы всё ещё хранили следы крови. Он так и не смог отмыть коричневые полумесяцы под ногтями до конца. — Мы… мы просто дурачились, — начал он тихо, глядя не на Снейпа, а куда-то в стол. — Это была шутка. Мы часто так делаем. Подкладываем друг другу что-то в постели ради забавы. Снейп кивнул, не перебивая. Его глаза не выражали ничего кроме внимания. — Вы часто используете для этого шоколадных лягушек? — Ну… да. Иногда. Дин как-то подложил мне навозную бомбу, но обычно это просто сладости. Мы смеёмся, и всё. Это никогда… это никогда не заканчивалось вот так. Голос Симуса дрогнул. Он поднял руку, чтобы потереть лоб, и заметил, как пальцы снова задрожали. Мелкая дрожь перешла на запястья, затем на плечи. Он зажмурился, пытаясь подавить её, но тело больше не слушалось. — Я не хотел… — слова полились отчаяннее. — Я не хотел ничего плохого! Это была просто шутка! Если бы я знал… если бы я только знал, что всё так обернётся, я бы никогда… — он вцепился пальцами в край стола, что даже костяшки побелели. — Я не хотел убивать Поттера! Слышите?! НЕ ХОТЕЛ! Он сорвался на крик. Его плечи ходили ходуном, лицо исказилось от ужаса и вины. МакГонагалл тут же шагнула к нему, опустилась рядом со стулом и положила ладонь на его сжатый кулак. — Мистер Финниган. Симус. Посмотрите на меня, — её голос был строгим, но тёплым. — Никто не обвиняет вас в убийстве. Вы меня слышите? Никто. Вы не хотели причинить вред. Это был несчастный случай. Слышите меня? Несчастный случай. Дышите. Симус всхлипнул, но закивал, хватаясь за её слова, как за спасательный круг. Его дыхание постепенно выравнивалось. Снейп выждал паузу, ровно столько, чтобы мальчик пришёл в себя, и задал следующий вопрос. Тон его оставался спокойным, но в нём появилась новая, стальная нота. — Откуда у вас взялись эти лягушки, мистер Финниган? Симус вытер нос рукавом, шмыгнул и поднял на профессора опухшие, но уже более осмысленные глаза. — Мы купили их в Хогсмиде. Вчера, во время похода. А где ещё? Их все там покупают. Снейп долго смотрел на него, и затем медленно кивнул и поднялся. — Вы свободны, мистер Финниган. Пока что. Оставайтесь в коридоре, никуда не уходите. Симус, всё ещё дрожа, поднялся со стула. МакГонагалл мягко подтолкнула его к выходу и, закрыв за ним дверь, повернулась к столу. На очереди был Рон. Уизли сел на освободившийся стул с видом человека, готового к бою. Его челюсть была сжата, веснушки ярко выделялись на бледной коже, а руки он скрестил на груди, не столько из упрямства, сколько пытаясь унять их дрожь. Он не плакал, но глаза горели лихорадочным, воспалённым блеском. — Мистер Уизли, — начал Снейп, садясь обратно. — Те же вопросы. Что вы делали с лягушками? — То же, что и Симус, — отрезал Рон. — Это был розыгрыш. Мы все участвовали. Ничего нового. — Вы лично покупали лягушек в Хогсмиде? — Да. — Рон нахмурился. — Я… мы с Гермионой зашли туда вместе. Взяли несколько коробок. Обычные, в зелёной упаковке. Снейп чуть склонил голову набок. В его глазах мелькнуло что-то. Он подался вперёд, сцепляя пальцы перед собой. — Мистер Уизли, вы уверены, что все коробки были одинаковыми? Рон моргнул. Вопрос застал его врасплох. Он открыл рот, чтобы сказать «да», но осёкся. Что-то смутное шевельнулось в памяти. Он нахмурился сильнее, вспоминая. На рассвете. Они сидели на кровати Симуса, вытряхивая лягушек из коробок и хихикая, предвкушая утреннюю реакцию Гарри. Рон помнил, как передавал коробки одну за другой. Яркие, зелёные, с дурацкой улыбающейся лягушкой на крышке. Но одна… — Одна пахла иначе, — произнёс он медленно, словно пробуя слова на вкус. МакГонагалл и Снейп переглянулись. В комнате повисла звенящая тишина. — Что значит «иначе»? — голос Снейпа стал тише. — Я не знаю, профессор. — Рон потёр лоб, силясь вытащить из памяти подробности. — Это было как-то… мельком. Все коробки пахли шоколадом, а одна — чем-то ещё. Чем-то горьким. Медицинским, что ли. Я не придал значения. Подумал, что показалось. Но я точно помню этот запах. Он поднял глаза на Снейпа. В них читался страх за правду, которую он только что озвучил. — Я не знаю, поможет ли это, сэр, — сказал он хрипло, — но что если: эту лягушку подкинули. Кто-то специально подсунул нам проклятую коробку. Кто-то хотел навредить нам! Снейп откинулся на спинку стула. Его лицо осталось непроницаемым, но в глубине чёрных глаз зажёгся холодный, расчётливый огонь. Пауза затянулась. Затем он медленно, почти беззвучно выдохнул и перевёл взгляд на МакГонагалл. — Минерва, — произнёс он, и в его голосе не осталось ни капли прежней мягкости. Только сталь. — Есть вероятность, что кто-то в Хогсмиде продал этим детям проклятый предмет. Или подменил его уже здесь, в школе. Это не случайность. МакГонагалл прижала ладонь к губам. Её лицо, и без того бледное, стало серым, как пепел. Она перевела взгляд на Рона, затем на закрытую дверь, за которой ждали остальные, и медленно кивнула. — Вы правы, Северус, — произнесла она глухо.

***

Допрос был окончен. Снейп поднялся из-за стола стремительно, как будто невидимая пружина вытолкнула его из кресла. Он не сказал больше ни слова МакГонагалл, не бросил взгляда на оставшихся в коридоре мальчишек. Его мантия взметнулась чёрным крылом, и он быстрым, размашистым шагом направился прочь из подземелий. Он направился в башню Гриффиндора. Пароль ему назвала МакГонагалл ещё раньше, сухим, напряжённым шёпотом. Полная Дама, увидев выражение лица профессора зельеварения, не проронила ни звука и отворила проход без обычных придирок. В гостиной было пусто, ведь все ученики уже разошлись по урокам, и только потрескивающий камин провожал его своим тихим, равнодушным гулом. Он толкнул дверь в спальню мальчишек. Тошнотворно-сладкий запах ударил в нос мгновенно. Металлический дух свежей крови смешался с приторным ароматом шоколада, и от этого сочетания желудок Снейпа сжался в тугой, болезненный узел. Он поморщился, переступил порог и первым делом направился к окну. Старая рама поддалась с тяжёлым скрипом, впуская в комнату порыв холодного, чистого воздуха. Снейп на мгновение задержался у подоконника, глубоко вдыхая, отгоняя от себя лишние мысли. Сейчас нужна была холодная голова. Он отвернулся от окна и оглядел комнату. Бардак остался нетронутым. Никто не осмелился войти сюда после того, как мадам Помфри вынесла Гарри на носилках. Перевёрнутые стулья. Скомканные одеяла. Сорванная с подушки наволочка, которой Дин пытался остановить кровь, она так и валялась на полу, пропитанная алым. И повсюду, на кроватях, на тумбочках, на каменных плитах пола были рассыпанные шоколадные лягушки. Те, что не успели ускакать, лежали без движения, поблёскивая глазурью в тусклом свете. Но главное, это коробки. Снейп заметил их у изножья кровати Гарри. Четыре зелёных картонных прямоугольника с улыбающейся лягушкой на крышке. Он опустился на корточки, поднял первую коробку и поднёс к лицу. Шоколад. Только шоколад. Слабый, молочный, сладкий аромат и поверх него резкий, металлический запах крови, который пропитал здесь всё, включая сам воздух. Он отложил коробку в сторону и взял вторую. То же самое. Третья. Четвёртая. Он встряхнул каждую, заглянул внутрь, провёл пальцем по дну, собирая крошки, поднёс их к носу, даже коснулся кончиком языка, и ничего. Обычный, дешёвый шоколад, из которого делают эти дурацкие прыгающие сладости. Снейп тяжело выдохнул и выпрямился. Коробки выпали из его пальцев и с глухим стуком упали обратно на пол. Он прислонился спиной к столбику кровати Гарри, тому самому, на который минуту назад опирался, глядя в пустоту, и прижался затылком к холодному дереву. Глаза сами собой закрылись. Усталость, которую он не позволял себе чувствовать до этого момента, навалилась десятикратной тяжестью. В комнате было тихо. Только ветер гулял по приоткрытому окну, шевеля занавески и принося с собой запах мокрой листвы и далёкого дождя. А потом шорох. Тихий, едва различимый. Шуршание маленьких лапок по деревянному полу. Снейп открыл глаза и увидел как шоколадные лягушки, которые до этого прятались под кроватями, за тумбочками, в складках скомканных штор, начали выползать на свет. Одна за другой они неуклюже, но целеустремлённо прыгали к окну. Первая допрыгала до подоконника, замерла на секунду, раздувая блестящее горлышко, и выпрыгнула наружу. За ней вторая. Третья. Они исчезали в проёме окна одна за другой, как будто следовали какому-то беззвучному, заложенному в самую их суть инстинкту. Снейп смотрел на них, и его разум, привыкший к порядку и цифрам, включился автоматически. Он начал считать. Без усилия и напряжения, просто фиксируя каждую ускользающую фигурку краем сознания, как привык фиксировать капли зелья, падающие в котёл. — …семь… восемь… девять… Последняя лягушка, самая маленькая и, кажется, слегка помятая, замешкалась на краю подоконника. Она качнулась вперёд, назад, словно прощаясь, и исчезла в сером утреннем свете. Двенадцать. Снейп опустил взгляд на пустые коробки у своих ног. Двенадцать штук. Он нахмурился, вспоминая слова Финнигана. Мальчишки купили их в Хогсмиде, каждый брал по паре коробок, никто не пересчитывал точное количество. Просто набрали целую горсть и разбросали по кровати Поттера. Никто не проверял, сколько именно лягушек должно быть в итоге. Он уже почти отвлёкся от этой мысли, уже почти принял её как данность, когда в памяти всплыли слова, обронённые кем-то из мальчишек впопыхах: «Их было много. Повсюду. На одеяле, в волосах, на подушке...» И ещё тихий, дрожащий голос Финнигана: «Он схватил самую крупную. Она была тяжелее остальных...» Снейп застыл. Холодок пробежал по спине. Коробочек было двенадцать. В каждой — одна лягушка. Итого — двенадцать лягушек. Но мальчишки говорили, что их было больше. Одна лишняя. Та, что разорвала Поттеру рот. — Вас было тринадцать, — прошептал Снейп в пустоту, и его голос прозвучал глухо и страшно в пропитанной кровью комнате. — Одна из вас была подкинута. Он резко оттолкнулся от столба и в три шага оказался у окна, перегнулся через подоконник, глядя вниз, на каменный двор. Но лягушки уже исчезли. Ускакали. А где-то в Хогвартсе находился тот, кто подбросил тринадцатою. И этот кто-то явно знал, что делает.