Потерянный

Сомнения пришли не сразу. Сначала — лёгкое послевкусие вины, потом оно стало горчить. К обеду на работе Эдмунду казалось, будто кто-то глядит ему в затылок. Он вспоминал отцовские слова: "С женщинами обращайся так, как хотел бы, чтобы обращались с твоими сёстрами." Перед глазами вставала Джил — с румянцем, с её задором, с этим доверчивым смехом. "Я должен это исправить. И сделать всё правильно" — думал Эдмунд. Он должен был жениться после совершеннолетия на Джил, только так. После смены он бродил по улицам Кардиффа в поисках хоть какой-нибудь подработки — на кольцо. Но вернулся домой ни с чем. Сьюзен уже собиралась ложиться. — Почему так поздно? Где ты был? — нахмурилась она. — Искал подработку, — честно ответил он. — Тебе что, денег не хватает? — Хочу накопить. На будущее, — он пожал плечами. — Эд, ты и так изнуряешь себя — покачала головой сестра. — Лучше бы ты так за собой следила, — буркнул он. Помолчал. — Сью. Мне нужно тебе кое-что сказать. Только... не злись. — Не говори, что влез в долги. Или играл в карты. Эдмунд… — Нет! Ничего такого. Просто... выслушай, ладно? Они вышли на крыльцо. Он сел на ступеньку, смотрел в темноту. — На мой день рождения… Мы с Джил выпили вино. То, что мне лавочник дал. — Что?! — ахнула Сьюзен. — Вы же дети, Эд! — Сью. Пожалуйста. Не сейчас. Она закусила губу, села рядом. Молчала. — Мы… Я… Я обесчестил её, — он прошептал это, будто признался в преступлении. Сьюзен застыла. Рот приоткрылся, глаза округлились. — Что ты... Ты что сейчас сказал?.. — Я поступил с Джил так, как ни один порядочный парень не должен поступать с девушкой. Тем более пьяным, – пробормотал Эдмунд, чувствуя, как уши у него полыхают огнём. Сьюзен вскочила, сжала руками виски и нервно зашагала по двору. — Эдмунд... Боже, что ты наделал? – прошептала она. – Она ведь ещё почти ребёнок! — Я намерен исправить всё. Я женюсь на ней, как только мне исполнится двадцать один. — Пять лет, Эд! Пять лет! А родители ждут нас в Америке! – воскликнула Сьюзен. — Я не брошу Джил. Я должен быть рядом, – упрямо сказал он. Сьюзен подошла ближе, опустилась на корточки и взяла его руки в свои: — Послушай, это слишком серьёзно. Вы оба ещё дети. Можно найти выход – взять её с собой, помочь продать ферму, накопить... Но брак? Эдмунд выдернул руки и отвернулся. — Ты не мама, Сью. Ты судишь меня, потому что у тебя не вышло с Каспианом. А я теперь должен думать за двоих. — Оставь Каспиана в покое! – вспыхнула Сьюзен. – Я беспокоюсь за тебя и за Джил. Если тебе правда не всё равно, даже если любишь – не торопись! — Здесь дело не в любви! – с досадой бросил Эдмунд. – Я сделал то, что сделал. Кто теперь возьмёт её в жёны, если не я? — Ты говоришь, как в романах про деревенскую честь, – горько усмехнулась Сьюзен. – Но ты не подумал, что времена меняются. Ты не обязан жениться только из-за этого. — Я не понимаю, – нахмурился он. — Ты должен жениться, если будешь уверен, что любишь её. А не потому что чувствуешь вину. А до тех пор – никакой близости, слышишь? Я тебя прошу. Но Эдмунд подошёл и, коснувшись её губ указательным пальцем, мягко перебил: — Хватит, Сью. У меня и так голова кругом. — А у меня от твоей глупости! – бросила она ему вслед, когда он зашёл в дом. — Нам нужно поговорить, – строго сказала Джил вечером следующего дня, встречая Эдмунда на пороге, когда он возвращался с работы. Он не успел и слова сказать, как она схватила его за руку и быстро повела к амбару. Оказавшись внутри, она резко остановилась, обернулась и с укором посмотрела на него. — Ты глупец, Эдмунд! – воскликнула она. — Что случилось? – удивлённо поднял брови он. — Ты всё рассказал Сьюзен! А она взяла отгул, потащила меня к какой-то знахарке, и меня заставили выпить отвратительную гадость — якобы… на всякий случай! – голос Джил дрожал от возмущения. — Зачем?.. – не понял Эдмунд. — Чтобы я не... не забеременела! А потом она велела мне держаться от тебя подальше, как будто я заразная! — О Боже... – прошептал он, побледнев. – Я не подумал… Прости. Я и не знал, что так может быть. — Вот именно, – чуть тише сказала она, прижимаясь к его груди. – А теперь… теперь ты хочешь, чтобы мы просто… притворялись, будто ничего не было? — Джил, мы поступили безответственно, – тихо сказал он, мягко отстраняясь. – Сьюзен права. Мы не думали ни о последствиях, ни о тебе. Она — единственная, кто ведёт себя по-взрослому. — Но, Эд... — Послушай, – он взял её за руки. – Я дал слово. До свадьбы – больше ничего подобного. — Ты... хочешь на мне жениться? – с надеждой спросила она. — Конечно. Я... я должен. Это было неправильно, и я обязан всё исправить. Джил горько усмехнулась, отворачиваясь: — Ты говоришь, как будто отрабатываешь долг. Но я не была невинной, Эд. — Что?.. – нахмурился он. — Моим первым был Джо, сын Фицпатриков. Мы учились в одной школе, он помогал мне с арифметикой. Это случилось два года назад, под Рождество. Я тогда... не думала, что это что-то плохое. Просто доверяла ему. — Тебе было пятнадцать... – ошеломлённо сказал он. — Почти шестнадцать, – тихо добавила она. — Но ты говорила, что ничего не видела... до меня. — Я и не видела. Мы просто… делали то, что чувствовали. Как и с тобой в первый раз. Он долго молчал, потом тяжело вздохнул: — Я всё равно женюсь на тебе. Для меня это тоже было не впервые. — Вот как? – удивлённо приподняла бровь она. – Кто? — Неважно, – он отвёл взгляд. – Я не хочу об этом вспоминать. Она подошла ближе и обняла его сзади: — Всё в порядке. Главное, что ты теперь мой. Он разжал её руки: — Нет, Джил. Только после свадьбы. — Ты меня вообще любишь? – крикнула она, когда он пошёл к выходу. Он замер, не оборачиваясь: — Ты мне дорога. Ты добрая, красивая. Мне было хорошо с тобой. Но… я не уверен, что понимаю, что такое любовь. Не та, что к семье. — Значит, не любишь… – прошептала она и быстро побежала прочь, вытирая слёзы. В тот вечер Джил не сказала ему ни слова. И на следующий тоже. И через день. Через неделю Эдмунд задержался в Кардиффе — на фабрике, где он работал, произошёл несчастный случай: на одного из рабочих упала тяжёлая металлическая балка со станка. Мужчина сломал ногу, и Эдмунд вызвался помочь ему добраться до повозки, на которой подвозили раненых к ближайшему госпиталю. Он поехал с ним. Пока хирурги вправляли сломанную кость и накладывали повязку, Эдмунд оставался рядом. Медикаментов почти не было: мужчине дали лишь немного разбавленного спирта и деревянную палку, чтобы он сжал её зубами во время процедуры. Парень держал его за руку, чувствуя, как тот сжимает её всё сильнее, изо всех сил стараясь не закричать. Эдмунд дивился — мужчина не потерял сознание даже на миг. В госпитале он уже видел и худшее. Многие пациенты были без конечностей, у некоторых лица были изуродованы настолько, что взгляд невольно отводился в сторону. Но мужество, с которым люди переносили страдания, поражало. — Спасибо, что ты остался, – прохрипел мужчина, когда всё наконец закончилось. Он лежал, тяжело дыша, бледный от боли. — А как иначе, мистер Хендерсон? – покачал головой Эдмунд. – Вам нужно отдохнуть. Скажите адрес вашего дома, я сообщу родным. — Ты святой, парень, – пробормотал мужчина. – Должно быть, тебя дома уже заждались. — Ничего страшного, мистер Хэндерсон, – улыбнулся Эдмунд. — Меня всё равно кормят, когда пропускаю ужин — отшутился он. — Зови меня просто Стэн, – кивнул тот слабо. – Твоим близким повезло. — Спасибо, Стэн. Только скажите адрес, мне правда пора. Мужчина присвистнул — к нему повернулся сосед по койке. Тот подал ему грифель с обрывком бумаги. Трясущимися руками Хендерсон вывел адрес, затем снова поблагодарил Эдмунда и, наконец, позволил ему уйти. Парень нашёл дом и всё объяснил семье. Те, побледнев, начали в спешке собираться в больницу. Они благодарили Эдмунда, торопливо проверяя, взяли ли деньги и необходимые вещи. Сойдя с поезда и преодолев, как ему показалось в тот момент, бесконечное расстояние, уставший и голодный Эдмунд подошёл к дому. Он уже тянулся к двери, когда на пороге его встретил высокий брюнет с тёмными, до плеч, волосами, щетиной на подбородке и короткими усами над губой. Эдмунд не сразу его узнал. — Каспиан! — изумлённо воскликнул он и бросился в объятия, которые тот уже распахнул. — А ты вытянулся, — усмехнулся Каспиан, похлопав Эдмунда по спине. — Да и ты изменился, — ответил Эдмунд, окидывая его взглядом. Каспиан заметно возмужал. Прежняя худоба уступила месту подтянутой крепкой фигуре, а черты лица стали выразительнее. Он был одет с изысканностью, контрастирующей с облупленными стенами старого дома: чёрные выглаженные брюки, длинный пиджак, жилет в молочную полоску, белоснежная накрахмаленная рубашка и красный шёлковый галстук. На ногах — кожаные коричневые туфли, испачканные дорожной грязью и навозом. Сам Эдмунд выглядел скромнее: пыльная, влажная от пота серая рубашка, тёплый коричневый пиджак на размер больше, потёртые брюки и кепка, съехавшая на лоб. — Ты опоздал, я уж собрался на станцию, — сказал Каспиан. Голос его остался всё таким же тихим и мелодичным, как в пансионе. — Эдмунд! Ты вернулся! — радостно выбежала Люси. — Я накрою на стол! — Я помогу, — отозвалась Джил, только что спустившаяся по лестнице. Она бросила на Эдмунда взгляд, но, встретившись с ним глазами, сразу отвернулась. — Когда ты приехал? — спросил Эдмунд, проходя в дом и снимая ботинки, испачканные в глине. — Сегодня утром, чуть раньше девяти, — ответил Каспиан, тоже разуваясь. — Значит, ты застал Сью? — усмехнулся Эдмунд, снимая пиджак и кепку. — Мы пересеклись на улице — она спешила на работу, успела только удивиться, — ответил Каспиан. — Ничего, наговоритесь ещё. Завтра у неё выходной. — Кушать подано! — крикнула Люси из кухни. Парни пошли за стол. Эдмунд умылся, вытерся и окинул взглядом угощение. — Ничего себе, пир! — вскинул бровь он, садясь. Стол ломился от курицы, колбасок, сыра и хлеба. — Знал, что тебе понравится, — улыбнулся Каспиан. — Храни тебя Господь, — усмехнулся Эдмунд, поднимая стакан с яблочным компотом. — За встречу! — И тебя, — ответил Каспиан, чокаясь. — Ты совсем взрослый стал, Эд. Кормилец семьи! — Скорее заноза в заднице. Сьюзен, наверно, уже вся извелась с нами. С Питером ей было легче — да и нам тоже, — с горечью усмехнулся он. Джил, сидевшая рядом с Каспианом, поперхнулась. Эдмунд сделал вид, что не заметил. — Всё в порядке? — участливо спросил Каспиан. — Просто ем слишком быстро, — натянуто улыбнулась она. — В последнее время она такая рассеянная, — пожаловалась Люси, сидевшая напротив. — Кажется, они с Эдом поссорились. Каспиан с интересом взглянул на Эдмунда. — Глупости, — пожал тот плечами. — Просто у Джил меланхолия. Она меня игнорирует. — А как же! — огрызнулась Джил. — Так ты приехал просто навестить нас? Или сделаешь предложение Сьюзен? — резко сменил тему Эдмунд. Каспиан усмехнулся. — Женитьба — последнее, о чём я думаю. Я как раз сбежал от навязанной помолвки с троюродной кузиной — Лиллиандиль. — У вас в роду все с такими исключительными именами? — хмыкнул Эдмунд. — Исключительными? — вздёрнул бровь Каспиан, — Я вообще-то Каспиан Десятый, между прочим! — А не Уильям или Льюис — пожал плечами Эдмунд. — Есть и Уильям, и Эдвард, и Карл. Мы не только на поэтике стоим, — парировал Каспиан. — Да у вас прямо королевские замашки, — фыркнул Эдмунд. — Сказал мне это Эдмунд Справедливый, — хмыкнул Каспиан. — Уже поздно. Пойду спать, убирать за столом не могу, — вдруг сказала Джил и поднялась. — Я сам справлюсь, — бросил Эдмунд. — А я помогу, — подхватила Люси. — Я тоже, — сказал Каспиан. — Не заставим же тебя убирать после такого ужина, — возразила Люси. — Прежнему Каспиану вы бы не отказали. Так что прошу, — мягко настоял он. — Как пожелаешь, — согласился Эдмунд. — Какие планы? Сбежал от помолвки — и что дальше? — Поступаю на стажировку к мистеру Мерплтону. Буду заниматься адвокатурой, сниму комнату в Пембруке… — Можешь остаться здесь, — вдруг вмешалась Джил. — В комнате Эдмунда найдётся место для ещё одной кровати. С чердака можно спустить матрас. — Она здесь хозяйка, — пожал плечами Эдмунд. Убрав со стола и оставив еды для Сьюзен, парни направились на чердак дома. Они спустили с чердака разобранную деревянную кровать, собрали её у стены и уложили сверху тяжёлый пуховый матрас. Эдмунд достал из шкафа постельное бельё и тёплое одеяло, передал их Каспиану и пошёл умываться. Он быстро смыл с себя дорожную пыль и пот, обмотал полотенце вокруг бёдер и вернулся в комнату. Каспиан уже сидел на своей кровати в синей ситцевой пижаме в полоску — с рубашкой на пуговицах и широкими штанами. — Ты подкачался. Тяжёлая работа, Эд? – заметил Каспиан, осматривая парня. — Не жалуюсь, главное, наших средств со Сьюзен хватает на жизнь. Иногда Питер присылает деньги и мы покупаем одежду и разные мелочи для фермы и дома – ответил парень, подходя к шкафу. Он достал белую рубашку и трусы. Одевшись, лег на кровать и укутался теплым одеялом. Каспиан тоже устроился под одеялом. — Так из-за чего же всё-таки Джил на тебя взъелась? — спросил он, улегшись на бок. — Я собираюсь на ней жениться, а она всё лепечет про любовь и прочие глупости, — ответил Эдмунд, закрыв глаза. — Любовь и прочие глупости? — усмехнулся Каспиан. — Тогда зачем жениться? — Она мне дорога. И этого достаточно, — ответил Эдмунд. — Но для брака этого мало, — мягко возразил Каспиан. — Но тебя же хотят женить на кузине. Разве чувства там кого-то волнуют? — заметил Эдмунд, слегка поморщившись. — Меня волнуют. Вот почему я и сбежал, — сказал Каспиан. — И ты сбежал... к Сью? — с прищуром уточнил Эдмунд. — Вы — моя семья. А Сьюзен… я восхищался ею в пансионе. Тогда мне казалось, что это любовь. — А оказалось — не она? — Нет. Это была просто симпатия. — И почему же этого недостаточно? — пробормотал Эдмунд, уже почти проваливаясь в сон. — В симпатии слишком много места для сомнений… и метаний в сторону других людей, — тихо проговорил Каспиан. — Если только ты не провёл с ней ночь… — вырвалось у Эдмунда, голос уже был рассеян, как его мысли: он почти не понимал, что говорит. — Что? — нахмурился Каспиан, приподнявшись на локте и посмотрев на него. Но Эдмунд не ответил. Он лежал, укутавшись одеялом, глаза были закрыты, дыхание — ровным. В полумраке его лицо казалось выточенным из мрамора, как у античного юноши, чей воздыхатель преисполненный любви и восхищения возжелал навеки запечатлеть его образ в камне. — Повтори это, Эд – позвал Каспиан парня, но он молчал. В комнате лишь слышалось его размеренное дыхание. Каспиан лежа наблюдал за ним еще какое-то время словно зачарованный, пока сам не погрузился в сладкий сон.