Опаленные сердца // Scorched Hearts

      11. ЭЛЛЬ       Второй час оценки территории подходил к концу, а они всё еще не могли договориться о том, как наиболее эффективно извлекать пострадавших и проводить поиск. Элль, чувствовавшая себя совершенно беспомощной в вопросах стратегии, могла лишь покорно ждать утверждения плана операции. Рамирес, Хантер и Томпсон обсуждали детали с техниками и спасателями, но, судя по всему, прогресса было мало.       Ситуация выглядела мрачной, и пожарные видели отражение собственных мыслей на лицах друг друга — изнуренных, застывших, отмеченных печатью бессонницы и ужасом увиденных разрушений.       Элль казалось почти кощунственным то, как день просто продолжал идти своим чередом, будто ничего не случилось. Над головами плыли облака, но проснувшееся солнце окрасило их в сияющий, ангельский цвет. Птицы начали свою охоту, описывая в небе широкие мирные круги. Природа казалась Элль такой невозмутимой, словно эта катастрофа не была ее порождением. Где-то там, под обломками зданий, люди из последних сил цеплялись за жизнь, а капитаны никак не могли согласовать безопасный способ их вызволения. Глаза Элль припухли и болели, дневной свет колол их тысячами игл. Пожарные почти не разговаривали — общая атмосфера скорби вытеснила все пустые беседы.       — Решение принято, — обернулся к команде Томпсон. — Двадцать минут на сборы, и приступаем к деблокированию.       Залаяли поисковые собаки, добавляя тревоги и без того гнетущей обстановке. Кайя Монтгомери сделала шаг вперед.       — Это… спасение живых или… извлечение тел? — тихо спросила она Халли Хантер. Элль невольно подслушала ответ.       — Спасение, насколько нам известно. В завалах образовались значительные пустоты, мы полагаем, что там есть выжившие, — пояснила Хантер, и между ними на мгновение возникло некое интимное понимание.       Значит, они пойдут внутрь. Элль понимала: риск запредельный. Одна за другой прибывали машины скорой помощи, готовясь поддержать спасателей и принять пострадавших. Медицинские бригады высыпали на парковку. Элль обводила взглядом толпу, сканируя каждое лицо и неосознанно задерживая дыхание. Ей нужно было знать, что с Майей всё в порядке. Ногти впивались в ладони — всё глубже, глубже, глубже…       Вот она. Золотистая голова Майи на секунду мелькнула за плечом коллеги. Она ли это? Элль не сводила глаз с толпы, сдерживая подступающую к горлу панику. Но нет, Майя вышла вперед, в своей зеленой форме полевого медика, ожидая инструкций. Её темно-карие глаза были полны решимости. На какой-то миг весь мир для Элль сузился до этого силуэта на фоне остальных медиков; Майя была её сердцебиением, её дыханием, её единственной мыслью.       Вскоре Майя заметила её. Их взгляды встретились, и хотя они стояли далеко друг от друга, они видели всё предельно ясно. Обе замерли, охваченные волной облегчения и каким-то смутным осознанием чего-то важного. Но прежде всего — облегчением. Шоком. Неверием. Дыхание Элль сбилось. Руки задрожали, в груди стало тесно. Прежде чем она успела что-то осознать, зрение затуманилось от слез, каскадом хлынувших по щекам.       Майя сорвалась с места. Элль не знала, что делать, поэтому просто стояла, глядя, как Майя отделяется от своей группы и бежит к ней.       Их объятие было коротким, как вспышка молнии, и таким же живительным. Элль сама не поняла как, но вдруг она уже прижимала к себе теплое, живое — живое! — тело Майи, крепко смыкая руки. Майя положила ладонь ей на затылок, притягивая еще ближе.       — Мы справимся с этим, — шепнул на ухо знакомый голос, и Майя тут же исчезла, вернувшись к своим.       Они будут работать до изнеможения. Будут работать плечом к плечу, и этот шепот — «мы справимся» — станет негласным обещанием, связующим их усилия, стирающим любые шрамы прошлого на время этого кризиса. Эта общая цель соединит их, как мост соединяет два сияющих города над черной рекой опасности.       Пришло время Элль спускаться в завалы в сопровождении других спасателей и поисковых собак. Инженеры и командиры остались в развернутом штабе за углом, координируя действия группы. Элль сосредоточилась на дыхании, которое то и дело становилось слишком поверхностным, выдавая её чувства. Это была самая масштабная катастрофа, которую ей доводилось видеть. И хотя работа пожарного — это всегда готовность к непредвиденному, идти в чрево рухнувшего здания было не тем, к чему можно привыкнуть.       Элль была одной из лучших в своем деле, и она не могла позволить личным тревогам о Майе затуманить профессиональное чутье.       Они начали слой за слоем разгребать обломки, запуская камеры и копая всё глубже; собаки принюхивались, осторожно пробираясь по руинам. Знакомое состояние предельной концентрации накрыло Элль, и в наступившей тишине мыслей остались лишь звуки приборов и громкий стук собственного сердца.       — Есть живой!       Крик пронзил мозг. Они быстро направили камеру вниз, ориентируясь на голос выжившего. Теперь время решало всё. Время было их самым ценным ресурсом перед лицом жажды, возможных травм и неизвестного количества людей, всё еще ждущих помощи. Элль помогала убирать бетонный блок, преграждавший путь. Инструменты вгрызались в него с сухим меловым скрежетом; нужно было действовать ювелирно, чтобы плита не раскололась и не рухнула на человека. Приглушенный голос становился отчетливее, и вскоре они увидели его.       Внутри у Элль что-то дрогнуло при виде этого мужчины, покрытого серой пылью, всё еще находящегося в опасности, чьи глаза были зажмурены от внезапного потока света.       — Вы ранены? — капитан отчетливо выговаривал каждое слово.       — Ногу… прижало, — ответил тот.       Солнце безжалостно палило в спины спасателей, пока они освобождали ногу несчастного. Воздух в зоне поиска, казалось, загустел от напряжения. Наконец камни были убраны. Элль чувствовала, как струйки пота бегут по спине от тяжелой работы, а футболка липнет к влажной коже. В детстве она думала, что в моменты высшего напряжения перестанешь чувствовать мелочи — никакой щекотки, зуда или дискомфорта. Со временем она поняла, что даже в самом эпицентре событий чувствуешь всё, просто это перестает иметь значение, растворяясь в общем потоке ощущений, которые нужно просто игнорировать.       Они достали его. Наконец пострадавшего передали медицинской бригаде. Элль была одной из тех, кто доставил его к группе Майи. Ему быстро поставили капельницу и вскоре отправили в госпиталь. Майя едва заметно кивнула Элль — жест, который та истолковала как «отличная работа», и это заставило её губы дрогнуть в мимолетной улыбке. Было хорошо знать, что Майя рядом, видеть постоянное подтверждение того, что с ней ничего не случилось.       Под завалами оставалось еще много людей. Пожарные сменяли друг друга, прислушиваясь к советам инженеров и архитекторов, работая с собаками и запуская камеры в самые труднодоступные щели рухнувшей конструкции. Некоторых находили уже мертвыми — их оставляли, чтобы забрать позже, когда будут спасены все, кого еще можно вернуть к жизни.       Становилось очевидно, что операция в этом жилом комплексе затянется дольше, чем предполагалось изначально — произошла ошибка в подсчете находившихся внутри людей. Элль попросили остаться сверхурочно, и её команда без устали вытаскивала каждого выжившего. Когда они добрались до конструкций четвертого этажа, чуткий слух уловил многоголосье где-то прямо под ногами Элль. Камеры последовали вглубь, и была обнаружена семья из трех человек.       Снова спасатели прибавили темп, используя все доступные средства. Вскоре голоса перестали быть приглушенными — между завалом и внешним миром удалось пробить проход.       — Скорее, пожалуйста! У нашей дочери сильный жар!       — Сначала достанем вашу дочь. Вы следующие! — крикнула в проем капитан Хантер.       После долгих маневров на свет вынесли маленькую девочку. Она то приходила в сознание, то снова проваливалась в забытье; её тут же увезли в больницу. Когда команде удалось вызволить супружескую пару, над головами уже ярко светила луна, провожая родителей в госпиталь вслед за дочерью — навстречу исцелению.       Элль никогда еще не была так истощена: колени подгибались, а ступни пульсировали от боли. Капитан Халли Хантер подошла к ней и хлопнула по плечу.       — Родригес. — Она посмотрела на Элль, не скрывая собственного изнеможения, в жесте истинного боевого товарищества. — Сделай перерыв. Иди домой и возвращайся завтра, ладно? — Она кивнула и оставила Элль одну.       Группа Майи тоже готовилась к пересменке. Они упаковывали оборудование, готовясь уступить место другой бригаде скорой. Майя поманила Элль, стоя у машины. Элль подошла, волоча ноги по грязи. Оказавшись лицом к лицу, ни одна из них не знала, что сказать после всего увиденного и пережитого. Губы Майи дрогнули тем мучительно знакомым образом, который всегда предвещал слезы. Элль не оставалось ничего другого, кроме как раскрыть объятия — безмолвный знак их общего пути, надежда на то, что эта общая цель выкует между ними новую связь, крепче прежней. Она держала руки раскрытыми до тех пор, пока Майя не приняла приглашение, — Элль знала, что та не откажет. Это было написано на её лице, в её позе, в её глазах. Секунду они стояли неподвижно, а затем Майя позволила себе упасть в объятия Элль. Элль снова почувствовала, что держит в руках нечто бесценное, частичку мира, которую она — и только она — может утешить. Её футболка промокла от чего-то иного, нежели пот: Майя беззвучно задрожала, и эта дрожь была похожа на шелест листвы, а теплые слезы пропитали ткань формы Элль.       — Всё будет хорошо, — прошептала Элль. — Обязательно будет.       Хотя она знала: Майя плачет не только от облегчения. Есть предел тому, сколько разрушений может увидеть человек, не почувствовав, как что-то внутри него раскалывается. Есть предел тому, сколько можно спасать, прежде чем почувствуешь себя побежденным. Но чувство поражения никому не поможет — ведь под завалами всё еще остаются люди. Элль мягко отстранила Майю, крепко держа её за плечи.       — Мы поможем им, сделаем всё, что сможем. А сейчас отдохни. Иди домой, хорошо?       Они обнялись еще раз, и Майя уехала вместе со своей бригадой. У Элль снова навернулись слезы. На этот раз она сама не понимала, от чего это: от облегчения, усталости, потрясения или чего-то еще. Одежда ужасно пахла гарью и потом, и она знала, что ей нужно поспать перед завтрашним днем, который будет не менее тяжелым. Собрав остальных пожарных, которых отпустили на сегодня, она привычно забралась на водительское сиденье, но дорога впереди казалась бесконечной, а веки стали опасно тяжелыми.       — Ребята, может, кто-нибудь подменит меня на этот раз? — спросила она, оглядывая салон.       — Я поведу, — кивнул О’Мэлли, выходя из машины, чтобы поменяться местами.       По пути домой Элль отчаянно боролась со сном. Но за окном был истерзанный город, на который ей совсем не хотелось смотреть. За этот день она увидела достаточно, и знала, что впереди еще много таких дней. Здания всё еще могут рушиться. Город пустел: многие семьи, забрав детей, уезжали в поисках безопасности, лишь бы не смотреть в лицо этому уродливому бедствию.