Опаленные сердца // Scorched Hearts

      12. МАЙЯ       — Вы уверены, что здание в безопасности? Все вы? — Майя в тысячный раз пыталась достучаться до родителей, но те, как обычно, и слушать её не желали.       — Майя, землетрясение закончилось. О чем ты вообще говоришь?       — Да, но в конструкциях могли появиться трещины, и дом может рухнуть позже — хоть завтра, понимаете? Если вы не вызовете специалистов для проверки...       — Полагаю, мы бы заметили, если бы в нашем доме были трещины, — голос отца звучал так же невыносимо, как и всегда. — У нас всё в порядке.       — Пожалуйста, проверьте всё, — вздохнула Майя.       С тех пор как родители сошлись снова, разговоры с ними стали еще более бесполезными, чем когда они жили врозь. После сухих прощаний они повесили трубку. Знакомое чувство пустоты зашевелилось в животе, но времени на рефлексию не было. Нужно было позвонить брату, а потом — на работу, чтобы снова и снова наблюдать, как жестока бывает природа в своем беспристрастии.       — Колин, — произнесла Майя его имя, почти изголодавшись по теплому слову.       — Привет, Майк. Как ты? Совсем заездили работой? — В голосе Колина слышалось искреннее беспокойство, столь непохожее на холодный, резкий тон родителей, который будто транслировал: «Тебе должно быть стыдно, что мне вообще приходится о тебе беспокоиться».       — Есть такое, но сейчас все спасатели на пределе. Выезжаю обратно минут через двадцать. Хотела кое-что с тобой обсудить.       — Будь осторожна. Не давай им загнать тебя в могилу раньше времени. Что случилось?       — Мне нужно, чтобы ты проверил, безопасно ли оставаться в доме, где сейчас живут родители. Они и слушать не хотят о возможных повреждениях. А я не горю желанием вытаскивать собственных родителей из-под обломков, понимаешь? С меня и чужих завалов хватит, — Майя не сдержала раздражения, и как только осознала это, ей стало немного стыдно. Она злилась не на работу, а на упрямство родителей.       — Ты точно в порядке?       — Я просто сыта по горло тем, что они никогда меня не слушают. Будто я дилетант какой-то. Я в стихийных бедствиях разбираюсь получше многих, — вздохнула Майя.       — Я поговорю с ними. Береги себя и удачи на завалах. Ты делаешь важное дело.       Повесив трубку, Майя мгновение постояла неподвижно, прислушиваясь к собственному дыханию. Элль, скорее всего, будет на том же объекте, и они снова будут работать бок о бок. Эта перспектива Майе нравилась. Рядом с Элль она чувствовала себя в безопасности, даже если вид того, как та работает среди опасно крошащихся обломков, вызывал в груди острые уколы тревоги. Они знали, что могут положиться на профессионализм друг друга, и это было неизменно. Стальные нервы Элль были заразительны.       На месте происшествия машины скорой помощи уже выстроились в ряд, ожидая возможных пострадавших со второго этажа. Чем ниже был этаж, тем больше находили погибших; соотношение живых и мертвых медленно, но верно менялось не в пользу первых. А мертвым, как она знала, придется ждать, пока не будет оказана помощь всем остальным на других объектах. Майя не могла представить, каково это — узнать, что кто-то из твоих близких погиб. Но она понимала: в такой ситуации думать о мертвых бесполезно, когда где-то там люди всё еще ведут борьбу за выживание.       Куртка Элль ярко блестела, надпись РОДРИГЕС отражала солнечные блики среди спин других спасателей. Медики ждали вызова — либо для помощи пострадавшему, либо если кто-то из спасателей получит травму.       Внезапно Майя услышала лай собак. В ход пошли камеры и инструменты для раскопок, чтобы выяснить причину собачьего оживления. Пожарные столпились вокруг проема, но раскопки длились долгие часы. Затем спасатели притихли. Майя со своего поста не видела причины, и мысли затопили догадки. Нашли тела, а ждали живых, — крутилось в голове. Но нет. Элль несла ребенка в сторону группы Майи.       — Он дышит, он дышит! — кричала она, осторожно укладывая мальчика на носилки.       Готовя его к отправке в госпиталь, они оценили состояние: переломы ребер, подозрение на пневмонию, сильное обезвоживание — и это, вероятно, далеко не всё. Майя осталась на месте и теперь понимала, почему команда до этого замолчала. Мальчик придет в себя сиротой.       Как выяснилось позже, он стал последним, кого удалось спасти в этом здании.       Началась перегруппировка в ожидании новых инструкций. Майя поймала себя на том, что пытается подобраться поближе к Элль, ища того утешения, которое испытала в прошлый раз у её груди — когда не нужно слов, только дышать в такт и чувствовать, что другой человек жив.       — Привет, — Майя подошла к группе пожарных, махнув Элль.       — Привет. — Элль шагнула навстречу, на лице смешались грязь и пот. — Как самочувствие?       — Насколько это возможно, — кивнула Майя. — А ты? Это ведь ты нашла того малыша?       — Да... И его родителей... Что ж, наша работа — спасать тех, кого можем. — Она тряхнула головой, словно пытаясь привести мысли в порядок.       — Скорбеть — это нормально. Мы всего лишь люди.       — Только не на службе, — кивнула Элль.       — Да, пожалуй, не на службе. — Майя помолчала. — Надеюсь, на следующем объекте мы тоже будем вместе.       — Да? Почему? — Элль слегка улыбнулась.       — Мне нравится работать рядом с тобой. — Майя ответила такой же улыбкой. — Ты отличный пожарный. С тобой я чувствую себя... спокойно.       — Будто это тебя спасают, — рассмеялась Элль.       — Родригес! — выкрикнул капитан Рамирес, чтобы наконец привлечь её внимание. — Перемещаемся на другое обрушение. Сообщают о выживших. Шевелись! — И она скрылась в кабине грузовика.       — Еще увидимся. — Элль ласково сжала плечо Майи и побежала к своей команде.       Действительно, бригаду Майи направили на тот же объект. Ехать пришлось недолго: здания находились в одном районе, который оказался хуже всего подготовлен к подобному бедствию. Дома здесь складывались как карточные, погребая под собой спящих жителей. Большая часть работ там уже была проведена, и пожарные начали консультироваться со специалистами по поводу возможных выживших.       — Прошло уже больше ста часов, — сказал кто-то. — Шансы мизерные.       Как бы то ни было, операция должна была оставаться спасательной до тех пор, пока не возникнет уверенность, что живых под руинами нет. Майе и её коллегам было не по себе от томительного ожидания, но каждый понимал, что, в конечном счете, в этом и заключается их миссия — быть поддержкой для пожарных. Они наблюдали за медленным ходом поисковых работ, зная, что в этот раз лучше быть востребованными. Все они надеялись на это, глядя, как тяжелая техника разгребает завалы, «раздевая» павшее здание и обнажая его ребра. Время от времени Майя видела, как где-то мелькает надпись РОДРИГЕС на знакомой куртке.       «Здание на Терренс-авеню обрушилось из-за колебаний после землетрясения, требуются все свободные расчеты», — прозвучало в радиоэфире.       Майя знала: сейчас работы будет много. Наверняка многим потребуется помощь прямо на месте. Их скорая помчалась по улицам, наполненным тревогой и лихорадочной деятельностью.       На месте полиция пыталась разогнать толпу. Множество любопытных глаз было приковано к месту трагедии, что мешало осмотру здания.       Для Майи это было пыткой. Она знала, что внутри есть люди — они ползают, мучаются, ждут помощи, но вытащить их невозможно, пока не будет обеспечена безопасность самой операции. Поэтому все ждали окончания сканирования, ждали команды. Здание было всего трехэтажным, что означало высокие шансы на спасение.       Наконец поисковая группа вошла внутрь. Элль и другие пожарные разгребали завалы, используя автоматизированные инструменты, облегчавшие поиск. На третьем уровне обнаружили живого человека — он был в сознании и кричал.       Как только пострадавшую вытащили, Майя уже знала, что делать. Серьезная травма головы. Наконец-то у неё появился шанс помочь кому-то напрямую. Операция прошла гладко. Женщина была молода и, скорее всего, быстро поправится, когда её доставят в госпиталь. Майя чувствовала усталость, но и небывалый подъем. Какое же это прекрасное чувство — найти кого-то живым, кого-то, кому повезло быть спасенным как раз вовремя. Поиски продолжались, принося ей и её коллегам новых пострадавших. Благодаря оперативности спасателей казалось, что большинство жителей дома, если не все, выбрались живыми. Работа была тяжелой, но для Майи она пролетела в таком состоянии сосредоточенности, что она даже не заметила, как старший смены сообщил: её время работы в поле вышло, и остаток дня ей полагается отдыхать.       По дороге домой она чувствовала себя более оптимистично, чем в предыдущие дни. Она чувствовала в себе силу спасать людей — именно это чувство когда-то и подтолкнуло её к выбору карьеры.