забытые коты

Утро встретило Дениса серым небом. Сквозь неплотно задернутые шторы сочился безрадостный свет, но дело было не в погоде. Тяжесть в груди, с которой он вчера засыпал, никуда не делась. Ночь превратилась в бесконечное ворочанье с боку на бок, в попытки поймать ускользающий сон и в мысленное пережевывание вчерашнего. Стоило открыть глаза и прошлый вечер всплывал перед лицом с пугающей чёткостью: Дашин взгляд, её ледяное «а ты что тут делаешь?», сказанное таким тоном, будто она уже всё поняла. И главное — собственный глупый срыв, который Коломиец сам же и раздул. Денис потянулся за телефоном в надежде, что ночь всё стёрла и утро начнётся иначе, но сообщения от Корякова висели в чате, все ещё без ответа. Ты как? Не расстраивайся сильно, ладно? Завтра увидимся Спокойной ночи. Я рядом, даже когда ты молчишь Коломиец смотрел на экран и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Илья написал, а не разозлился, не замкнулся в себе, как это сделал Денис. Потому что он взрослый, потому что он заботится, потому что ему точно не все равно. Телефон снова завибрировал, оповещая о новом сообщении, уже утреннем: Доброе утро. Надеюсь, ты выспался. Как проснёшься, напиши, хорошо? Просто чтобы я знал, что ты в порядке Денис смотрел на экран, и пальцы сами тянулись напечатать хоть что-то. «Да, всё хорошо, прости за вчерашнее». Но палец зависал над кнопкой отправки, и ничего не происходило. Стыд сковывал горло. Как объяснить, что он сам не понимает, почему так отреагировал? Что он не злится на Илью, скорее на обстоятельства, на себя, на эту чёртову Куданову, которая вечно лезет не в своё дело. Он перевернул телефон экраном вниз и уткнулся лицом в подушку, словно надеясь спрятаться от собственных мыслей. Самому себе было мучительно трудно признаться, почему он так поступает — зачем оставляет родного человека в тишине, даже не попытавшись объясниться. Как бы не хотелось, выползать из-под одеяла все-таки приходится. Сообщения так и остались без ответа. На душе было паршиво вдвойне: и из-за вчерашнего, которое никак не отпускало, и из-за того, что он теперь ещё и игнорирует Корякова, который вообще ни в чём не виноват. В школу Коломиец приплёлся минут за тридцать до звонка, что было ему вообще не свойственно. Надеялся, что пустые коридоры помогут проветрить голову. Но не помогло. Он сидел на подоконнике в конце рекреации, смотря в пустоту длинного перехода, который с каждой минутой наполнялся людьми и шумом. Телефон лежал в кармане, хотелось достать, перечитать сообщения, ответить, но пальцы не слушались. Первым уроком был русский, на котором Денис просидел всё занятие, глядя в одну точку и будто не слыша ни слова из того, что говорила учительница. В тетради вместо конспекта расплывались какие-то каракули. Ручка сама выводила имя Ильи на полях, и Коломиец злился на себя за эту детскую глупость, но стереть не мог. Каждые пять минут он проверял мобильный — вдруг Коряков написал ещё. Но экран оставался пустым, и от этого становилось только хуже. Может, он обиделся? А может, решил, что Денис просто не стоит того, чтобы с ним возиться? На перемене он так и сидел на своем привычном месте на подоконнике, тупо листая ленту. Пальцы сами открыли чат с Ильёй, в нем было пусто, без новых сообщений. Денис смотрел на прочитанные строчки и чувствовал себя полным идиотом. Почему он не может просто написать: «Прости, я дурак»? Почему это так сложно? Пролетающий мимо Вова запустил в него скомканной бумажкой и что-то крикнул, но Денис даже не дернулся. Семенюк удивлённо поднял брови, задержался на секунду, но лезть не стал — у них была химия, а он ну очень торопился увидеть Губанова, так что умчался догонять одноклассников. Коломиец остался один, и это было даже хорошо, потому что никто не задавал вопросов и не смотрел с подозрением. На химии преподаватель увлеченно рисовал какие-то формулы на доске, но Денис снова ничего не слышал. Он поймал себя на том, что рассматривает затылок Вовы, который сидел через парту и что-то оживлённо строчил в тетради. Интересно, каково это — не думать постоянно о том, что тебя могут раскрыть и не бояться каждого взгляда? Коломиец вздохнул и уткнулся в учебник. Бесполезно. После урока он снова достал телефон. Написал сообщение — короткое, глупое: «привет». И сразу стёр. Потом ещё одно: «извини, что вчера». И это стёр. Всё звучало фальшиво и неуклюже. Он сунул гаджет обратно в карман и побрел к окну. Тут же, будто из неоткуда, появилась Саша, молча запрыгнула на подоконник, сунула ему половину булки из столовой. — Ешь, — коротко приказала она. — А то в обморок упадёшь, нам потом реанимировать, а мы ж не умеем нихуя, так и умрешь прямо в школе, — девушка посмеялась, ткнув одноклассника в плечо, но веселее тому явно не стало. Денис взял булку, но есть совсем не хотелось. Он просто вертел её в руках, пока подруга рассказывала про то, как Завертин ночью опять спал у неё на голове, бесился и мешал досмотреть интересный сон. Парень слушал вполуха, кивал в нужных местах, но мысли витали где-то далеко. Было интересно, Илья тоже сидит сейчас в учительской и делает вид, что проверяет тетради, или он уже забыл про все. Все-таки надо было остаться тогда. Наплевать на Куданову, на её подозрения. Надо было просто обнять его и сказать, что всё хорошо. А теперь он ещё и молчит, как обиженный мальчишка. — Ну и долго ты будешь киснуть? — наконец спросила Саша, глянув куда-то в сторону. — Я не кисну. — Ага, — хмыкнула девушка, — А я балерина. Денис фыркнул, но так ничего и не ответил. Корякова вздохнула, покрутила в руках телефон и повернулась к нему всем корпусом. — Слушай, — начала она тихо, почти шёпотом. — Я вчера слышала, как он по телефону с кем-то говорил. Ну, Илья. Про то, что ты расстроился. — Она понизила голос ещё больше, хотя вокруг никого не было. — Он правда переживает, если тебе это интересно. Парень дёрнулся, её слова будто ударили током. — Я не... — Знаю, — перебила Саша мягко. — Ты не расстраивался, ты просто задумчивый такой ходишь. Короче, моё дело предложить: поговори с ним, нормально, не молчанием, а словами через рот. Она легко спрыгнула с подоконника и ушла, оставив Дениса переваривать услышанное. Он смотрел ей вслед и чувствовал, как стыд разрастается внутри, заполняя все уголки. Она права. Илья переживает, а он тут изображает трагедию и не может выдавить из себя двух слов. К обеду он уже устал от собственных мыслей. Достал телефон, открыл чат, написал:

прости

надеюсь ты не сильно злишься на меня

Отправил, не давая себе времени передумать. И сразу стало легче. Но одновременно страшно — неизвестно ведь, что он ответит. В столовой за Денисом увязался Ваня, бесцеремонно утащив того за дальний стол, дабы ни у кого не осталось шансов подслушать их разговоры. — Рассказывай, — без предисловий начал он, усаживаясь напротив, — Саша сказала, ты сам не свой. — Саша много говорит, — буркнул Денис. — Саша, может, и говорит, — согласился Бессмертных. — Но я и сам вижу. Что случилось-то? Ваня ждал. У него был талант — ждать молча, но так, что молчать в ответ становилось невозможно. Он не торопил, просто сидел и смотрел понимающе и от этого хотелось выговориться. Денис молчал, ковыряя вилкой совершенно несъедобную котлету, не зная, как объяснить, что он сам не до конца понимает, почему так остро отреагировал. Просто времени с Ильёй и так мало, а тут Даша со своими намёками, и он испугался, что её подозрения это первый шаг к тому, что всё рухнет. — Вчера... — выдохнул наконец он, и слова потекли сами. — Вчера херня вышла. Мы сидели с ним... — Денис обернулся по сторонам, хотя людей рядом не было, и все равно чуть смутился. — Ну, ты понял. А тут эта Куданова припёрлась раньше времени. И я просто психанул. А теперь чувствую себя идиотом. Он мне писал, а я даже не ответил. Парень замолчал, сжав вилку в руке так, что побелели костяшки. В горле стоял противный ком. Ваня слушал внимательно, не перебивая. А потом спросил: — Ты ему объяснил, что психанул из-за того, что времени мало осталось? Ну и из-за Дашки. — Нет, — коротко ответил Коломиец, чуть стыдливо отведя взгляд. — Ну и дурак, — беззлобно сказал Бессмертных, — Денис, вы же не в школе, вы дома у него. Ну какая разница, что там Куданова подумает? Ну подумает и подумает, — он пожал плечами, — Вы главное сами не теряйтесь. А если ты будешь молчать и уходить, он же не поймёт ничего. Решит, что ты передумал или испугался. — Я не испугался, — тихо сказал Денис, глядя в тарелку. — Так скажи ему, а не мне. Просто поговорите, обсудите. А то будете как мы с Сашей ходить, взглядами перестреливаться и делать вид, что все норм. Только время терять, — он вздохнул, закатив глаза, а Коломиец уставился на него. — Чего? Ваня понял, что ляпнул лишнего и смутился. — Забей, — он отвел взгляд, — Короче, ты понял. Просто поговорите, он точно все поймет. Он, в отличие от тебя, хотя бы взрослый, — друг заулыбался, давая понять, что сказанное было шуткой, хотя и правдивой. Денис смотрел на него и чувствовал, как напряжение медленно отпускает. Ваня прав. Ну что он, в самом деле, как маленький? Илья не заслужил, чтобы его наказывали молчанием, тем более беспричинно. — Ладно. Спасибо. Бессмертных ушел, а Коломиец еще посидел немного. Слова про Сашу сами собой отложились в голове, но додумать эту мысль он не успел — телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Ильи: Я не злюсь. Просто переживал, что ты молчишь. Всё хорошо? Денис выдохнул и быстро написал ответ:

всё нормально. прости ещё раз

Он убрал телефон и впервые за утро улыбнулся. Потом вспомнил, что скоро математика, и улыбка стала шире. На истории парень просидел так же, как и на остальных уроках — не слыша ничего. В голове крутился план разговора, слова, которые он обязательно скажет. Но чем ближе подходил урок с Коряковым, тем сильнее колотилось сердце. Перед математикой Коломиец сам не понял, как оказался у учительского стола, ноги будто сами знали, куда идти. В руках для приличия зажал тетрадку с домашкой, в которой всё было решено правильно — все-таки с Ильёй и разбирали. Коряков поднял голову, и Денис лишь по взгляду понял: он тоже переживал и думал об этом. — Можно спросить? — парень кивнул на тетрадь, — Тут в первом номере я не совсем уверен... Мужчина склонился над записями, хотя оба знали, что задание решено верно, и их головы оказались слишком близко для школьных стен. Коломиец почувствовал запах его одеколона, который уже успел стать любимым. — Тут всё правильно, — тихо сказал Коряков, водя пальцем по строчке, — Но если хочешь, можем разобрать вечером. Если были сложности. Денис поднял глаза и встретился с ним взглядом. В груди кольнуло то ли от этих слов, то ли от того, как Илья на него смотрел: будто они были не в школе под прицелом двадцати пар глаз, а на кухне Корякова, в домашней обстановке, где можно быть самим собой. В этом взгляде не было учителя. Был просто Илья. Его Илья. — Вечером я, наверное, смогу, — так же тихо ответил он. — Если ты не против. — Я всегда за. И тут они оба почему-то улыбнулись. От облегчения, от понимания, что всё в силе и ничего не сломалось, что хотя бы этот вечер им никто не испортит. Денис даже забыл, где они находятся и очнулся только когда краем глаза заметил движение. Куданова сидела за своей партой и смотрела прямо на них внимательно и будто изучающе. Но замешкалась, встретившись взглядами с Коломийцем, и уткнулась в телефон, который все время находился в руках. Денис резко выпрямился, отступил на шаг. — Спасибо, — сказал громко, чтобы все услышали. — Я понял. Илья кивнул, уже снова ставший учителем — отстраненным и чужим, и Коломиец пошёл на своё место. Но осадок остался. Оставшиеся уроки Денис просидел как на иголках, старался записывать что-то в тетрадь, но мысли были погружены точно не в учебу. Он то и дело ловил себя на том, что смотрит на время, желая, чтобы всё быстрее закончилось и он оказался там, где не нужно ничего скрывать и прятаться от лишних глаз. После уроков он поехал к Коряковым. Поездка решилась как-то легко, сама собой — совсем привычно Денис плелся со школы вместе с Сашей и так же привычно сел в машину к Илье, и они поехали вместе, будто иначе и быть не могло.

***

На кухне было тепло и пахло чем-то вкусным, Коряков возился у плиты, сосредоточенный и уютный в своей домашней одежде. Парнишка сидел как обычно за столом, поджав ноги, и смотрел на него. Они говорили о каникулах, которые начнутся через пару дней. О том, как хорошо было бы провести их вместе, насколько это возможно с учётом родителей, школы и прочих обстоятельств, которые вечно лезут, куда не следует. — Было бы круто на пару дней выбраться куда-нибудь, — мечтательно говорил Илья, помешивая что-то в кастрюле. — Ты бы мог сказать родителям, что это поездка с классом... — он улыбнулся своим грандиозным планам, которым просто не суждено сбыться. — Ага, и Сашу взяли бы для прикрытия, — улыбнулся Денис. Он уже почти забыл про утреннюю тяжесть, про Дашу, про все эти страхи. Рядом с Ильёй всё становилось проще. — Сашу можно, — кивнул Коряков, — Она у нас теперь главный конспиратор. Они тихо рассмеялись и в этот момент в кухню влетела Саша. — Вы прикиньте, — выпалила она с порога, — Подслушка школьная ожила! — Судя по твоему лицу, там что-то не очень хорошее? — насторожился Илья. — Смотрите, — она протянула телефон трясущейся рукой, — Новый пост. Коряков подошел ближе и все трое уставились в экран. Фотография. Та самая, сегодняшняя, перед уроком. Денис с Ильёй склонились друг к другу, улыбаются, и даже по смазанному качеству понятно, что это не учитель и ученик разбирают задачку, а два человека, которые слишком близки. — Там комментарии, — Саша пролистнула вниз. — Вот, слушайте: «А вы видели, как они смотрят друг на друга?» И ещё: «Коломиец вообще к нему каждый день подходит, это ненормально». Денис забрал телефон из рук девушки, читая дальше. Без внимания пост точно не остался: кто-то писал, что это действительно очень похоже на правду, другие смеялись с выдумки того, кто выложил это фото. Больше всего душу грел комментарий Вовы: «Вы че тут все ебанулись вообще?». Но все же людей, которые, кажется, верили в это, было достаточно, чтобы напрячься. Коломиец поднял глаза на Илью. Тот смотрел на экран, и лицо его становилось всё более каменным, в глазах плескалась такая усталость, что Денису хотелось провалиться под землю. — Ну, так что делать будем с этим? — спросила Корякова, поймав взгляд брата. — Саш, — тихо сказал Илья. — Иди к себе, мы сами разберёмся. Девушка кивнула и вышла, а парни остались стоять посреди кухни в тишине, нарушаемой только тиканьем часов и собственным дыханием. — Прости, — выдохнул младший первое, что пришло в голову. — Это из-за меня, если бы я не подошёл тогда... — Если бы не подошёл ты, — перебил мужчина, — она бы нашла другой повод. Твоей вины в этом нет. Он забрал у Дениса телефон, отложил в сторону. Взял его за руку, нежно и осторожно, будто ничего особенного не случилось. — Что теперь будет? — голос парня дрогнул, в глазах заметалась паника. Илья посмотрел на него. Взгляд был тяжёлым, но не растерянным, скорее собранным, будто он уже принимает решение, даже если вслух его ещё не озвучил. — Не знаю, — ответил он честно и спокойно. — Но что-нибудь придумаем. Он притянул Дениса к себе и крепко обнял. Так, чтобы тот почувствовал: всё под контролем. Или хотя бы будет под контролем. За окном темнело, на кухне пахло пригоревшим ужином, а в школьной подслушке шло активное обсуждение вскрывшейся тайны. Но здесь, в объятьях Ильи, было спокойно и не хотелось думать о том, что будет дальше.