Наследник убийцы

Следующим утром Эндрю и Нил поехали в Филадельфию, где произошло последнее убийство. Эндрю вёл машину, Нил смотрел в окно. В салоне висела тяжёлая тишина, которую не нарушал даже шёпот радио. Нил повернулся к Эндрю, разглядывая его профиль — острые скулы, стиснутую челюсть, глаза, устремлённые на дорогу. — Что с тобой сегодня? — наконец спросил Нил. — Ты ещё более молчалив, чем обычно. — Думал. — О чём? — О вранье. Нил напрягся, но голос не дрогнул. — Конкретнее. Эндрю бросил на него короткий взгляд — ледяной, сканирующий, как у человека, который привык видеть ложь даже там, где её нет. — Как ты думаешь, почему люди врут? — спросил Эндрю. — Чтобы защитить себя, — незадумываясь ответил Нил. — Или чтобы защитить других. Пауза затянулась. В ней было что-то вязкое, как смола. — Ты когда-нибудь врал, Джостен? — Каждый день. — И сейчас? Нил не ответил. Он сжал пальцами колено, но промолчал. Они приехали в участок, где раньше работал Клейн. Разговаривали с бывшими коллегами, просматривали журналы учёта. Ничего нового. Клейн был одиночкой, ни с кем не делился своими «увлечениями». Скучная, пустая трата времени. Перед дорогой домой, они заехали поужинать в забегаловку у дороги. Долгое время они просто сидели молча, но Эндрю не выдержал, отодвинул тарелку, так и не притронувшись к еде. — Я знаю, кто ты, — сказал он ровным, лишённым интонаций голосом. Нил замер с чашкой кофе на полпути ко рту. — Что ты сказал? — ошарашенно спросил Нил. — Я знаю, что ты сын «Мясника». Настоящее имя Натаниэль Веснински. Твой отец Натан Веснински, сидит в Льюисбурге. Ты скрываешь это от команды. От меня. Ото всех. Нил медленно поставил чашку. Руки не дрожали — он тренировался много лет. Но внутри всё оборвалось. — Откуда? — Мой брат Аарон нашёл досье. Я его попросил. — Ты не имел права, — голос Нила сорвался. — Эта информация засекречена. — А ты не имел права врать. — Эндрю наклонился вперёд, и его голос стал ниже, опаснее. — Ваймак знал. Ты работаешь на ФБР под чужим именем. Ты — ходячий конфликт интересов. Тебя могли бы отстранить, если бы кто-то узнал. И меня заодно. — Я лучший эксперт по этому делу. — Нил старался, чтобы его голос был ровным, но внутри всё кипело. — Я охочусь на подражателей моего отца не потому, что хочу его защитить, а потому, что хочу их остановить. — Может быть. — Эндрю откинулся на спинку, закинул ногу на ногу. Его поза была расслабленной, но глаза оставались цепкими. — Но ты должен был сказать. — Когда? На первом совещании? «Привет, я сын серийного убийцы, давайте работать вместе»?, — усмехнулся Нил. — Да. Чёрт возьми, да. — Эндрю не повысил голоса — он стал ещё тише, и от этого сделалось жутковато. — Я не люблю, когда мне лгут. Я ненавижу секреты. И я ненавижу, когда кто-то решает за меня, что мне знать, а что нет. Понял, Джостен. Ты мой напарник. И я заслуживаю знать, с кем работаю. — Это было не моё решение. — Нил сжал край стола. — Это Ваймак приказал хранить тайну. Ради моей безопасности. — Твоей безопасности? — Эндрю усмехнулся — коротко, без тени веселья. — Или его репутации? — И то, и другое. Нил встал. — Допрос окончен. Я ухожу. — Сядь. — Не смей мне приказывать. — Сядь, Джостен. — Эндрю встал тоже, медленно, плавно, как кошка перед прыжком. — Мы ещё не закончили. Ты не уйдёшь, пока я не скажу. — И что ты сделаешь? Пристрелишь меня в забегаловке? — Нет. — Эндрю сунул руки в карманы. — Я расскажу команде. Всё. Без прикрас. И они сами решат, хотят ли работать с сыном «Мясника». Нил замер. В горле пересохло. — Ты не сделаешь этого. — Попробуй останови меня. Они смотрели друг на друга через пластиковый стол. В забегаловке не было никого, кроме них и сонного бармена. — Что ты хочешь? — спросил Нил наконец. — Ничего. — Эндрю наклонил голову. — Правду. И только. Ты будешь врать мне — я расскажу. Ты будешь скрывать — я раскопаю. Понял? — Понял. — Хорошо. Нил бросил на стол деньги за кофе. Развернулся и пошёл к выходу. За спиной — шаги. Эндрю догнал его на парковке, схватил за локоть — крепко, почти больно. — Отпусти. — Нет. Эндрю развернул Нила к себе. Их лица были в нескольких сантиметрах. В темноте парковки глаза Эндрю казались почти чёрными. — Я не собираюсь рассказывать команде. Пока. — Его голос был тихим, ровным, как лезвие. — Но ты перестанешь врать мне. С этой минуты — никакой лжи. Никаких «я в порядке», когда не в порядке. Никаких «я не знаю», когда знаешь. Понял? — Зачем тебе это? — Потому что, если мы будем работать вместе, я должен знать, когда ты сломаешься. А ты сломаешься. Все ломаются. Я просто хочу быть готовым. Эндрю развернулся и пошёл к машине. — Поехали в офис. Работа не ждёт, —кинул он на ходу. Они сели в машину. Тишина стала ещё плотнее. За рулём Эндрю спросил, не глядя: — Ты навещаешь его? Отца? — Каждый месяц. — Зачем? — Чтобы помнить, кем я не стану. — И это помогает? Нил подумал. — Иногда. А иногда я выхожу от него с мыслями, которые мне не нравятся. — Какими? — Например, что он прав. Что я действительно его сын. Что рано или поздно я стану таким же. Эндрю молчал долго. Потом сказал, глядя на дорогу: — Ты не станешь. Я не позволю. — Что ты сделаешь? — Застрелю тебя раньше. Нил усмехнулся. — Это должно быть облегчением? — Это обещание. Они ехали в темноте. Нил смотрел на профиль Эндрю, освещённый приборами, и думал: «Этот человек знает мою тайну. И не отшатнулся». Для Нила это значило очень много.