Я просто хочу...

Тедди перестал дрожать, только когда Дельфи обхватила его лицо ладонями и заставила посмотреть себе в глаза. — Тедди, слушай меня внимательно, — сказала она тихо, но твердо. — В том кресле сидит призрак. Это мой отец. И голос, который ты слышал — его. Он не сделает нам ничего плохого. Обещаю. Мальчик шмыгнул носом. Его волосы от страха стали пепельно-серыми, почти белыми. — Призрак? — прошептал он. — Настоящий? Как в страшилках, которые рассказывали старшие ребята в приюте? — Не как в страшилках, — голос Тома раздался из пустоты с легкой ноткой раздражения. — И прошу заметить, юный Люпин, я не собираюсь пугать детей или таскать цепи. Это дурной тон. Тедди вздрогнул снова, но уже не так сильно. Он покосился на кресло — пустое, если смотреть обычными глазами, — и придвинулся ближе к Дельфи. — А он… злой? — спросил мальчик шепотом, обращаясь к подруге. Дельфи задумалась. Вопрос был непростым. Она вспомнила рассказ отца о войне, о крестражах, о Гарри Поттере. Он явно не был добрым волшебником из сказок. Но в его голосе, когда он говорил с ней, не было жестокости. Только холодная, колючая нежность, которой она никогда не чувствовала ни от кого. — Он сложный, — наконец ответила она. — Но он мой папа. И он не причинит нам вреда. Правда? Последнее слово было обращено к креслу. — Правда, — эхом отозвался Том. — На данный момент вы — единственные живые души в этом доме, и я не настолько плохой хозяин, чтобы обижать гостей. Тем более таких… необычных. Тедди понемногу успокаивался. Его волосы начали возвращаться к своему обычному светло-русому оттенку. — А почему я его не вижу? — спросил он. — Только слышу? — Потому что ты не обучен, — ответил призрак. — Видеть призраков, равно как и других магических существ, скрытых от глаз обычных магглов, требует определенной… чувствительности. У тебя она есть, иначе ты не слышал бы меня вовсе. Но пока твой разум отказывается воспринимать то, что считает невозможным. — А можно научиться? — глаза Тедди загорелись любопытством, страх постепенно уступал место детскому восторгу. — Можно, — в голосе Тома послышалась усмешка. — Позже. Когда вы отдохнете и поедите. Голодный желудок — плохой помощник в обучении магии. При упоминании еды живот Тедди издал протяжный, жалобный звук. Мальчик покраснел и прижал руки к животу. — Простите, — пробормотал он. — Не извиняйся, — Том подался вперед в кресле, и его полупрозрачное лицо стало серьезным. — Скажи-ка мне, Дельфи, что вы ели в последний раз? Девочка отвела взгляд. — Вчера утром мы нашли куст шиповника. Ягоды были уже сморщенные, но сладкие. А перед этим… перед этим позавчера какой-то мужчина на заправке дал нам полбуханки хлеба. Мы съели его почти сразу. Том молчал несколько долгих секунд. Его челюсть была сжата так сильно, что даже сквозь призрачную дымку было видно, как играют желваки. — Три дня, — сказал он наконец ледяным голосом. — Вы не ели нормально три дня. А питались только подачками и ягодами. — Мы привыкли, — тихо сказала Дельфи. — В приюте тоже не баловали. — Знаю, — голос Тома вдруг стал мягче, почти человеческим. — Я тоже вырос в приюте, помнишь? Знаю, что такое вставать и ложиться голодным. Но теперь это кончилось. Ты поняла меня, Дельфиния? Он замолчал, словно собираясь с мыслями. — В этом доме нет свежей еды. Я умер слишком давно. И не до, не после меня здесь никто не жил. Но внизу, у подножия холма, есть домик сторожа. Раньше там жил старик, который ухаживал за поместьем. У него была кладовка. Консервы, сухие крупы, может быть, даже чай. Если повезет — не все испортилось. Дельфи поднялась на ноги. — Только пошли, — сказала она решительно. — Тедди, ты как? Мальчик кивнул, хотя было видно, что он еле держится на ногах от слабости. — Я вас проведу, — сказал Том. Он сделал движение, будто собираясь встать из кресла, и вдруг замер. Его лицо исказилось — Дельфи не могла понять, от боли или от ярости. — Не могу, — процедил он сквозь зубы. — Проклятие… — Что значит «не можете»? — Дельфи сделала шаг к креслу. — Почему? Вы же призрак, разве вы не можете… ну, не знаю… летать? Проходить сквозь стены? — Могу, — Том откинулся назад, и его черты снова разгладились, но напряжение никуда не делось. — Я могу перемещаться по всему дому. Но я не могу покинуть его пределы. Это… последствие. Не спрашивай сейчас, Дельфи. Пожалуйста. Она хотела спросить. Вопрос вертелся на языке: «Почему? Что вас держит? Кто вас проклял?» Но тут Тедди снова громко и жалобно заурчал животом, и Дельфи закрыла рот. Не время. Сначала еда. Потом — тайны. — Хорошо, — сказала она. — Тедди и я сходим сами. Просто скажите, где этот домик. Том коротко кивнул — жест благодарности, который она не ожидала от темного призрака. — Выйдешь из дома через заднюю дверь, там, где была кухня. Спустишься по каменным ступеням — их почти не видно под плющом, но они крепкие. Затем — напрямик через сад к старой липовой аллее. Дойдешь до конца аллеи, увидишь калитку. За калиткой — тропинка вниз, к домику. Он сложен из серого камня, крыша красная, почти вся проржавела. Не промахнешься. — Мы быстро, — пообещала Дельфи, беря Тедди за руку. — Вернемся через полчаса. — Не бегите, — сказал Том неожиданно резко. — Спуск крутой, камни скользкие. Лучше вернуться позже, чем не вернуться вовсе. — Есть, сэр, — Тедди, сам не зная зачем, вытянулся по струнке и приложил руку к виску, как солдаты в старых фильмах, которые иногда показывали в приюте по телевизору. В тишине заброшенной гостиной раздался странный звук. Дельфи потребовалось несколько секунд, чтобы понять: это смеется Том Марволо Реддл. Тихо, почти беззвучно, но искренне. — Маленькие дети, — сказал он беззлобно. — Идите уже, пока ещё утро. Солнце уже поднялось выше, когда дети вышли из дома через заднюю дверь, которую указал Том. Ступени и правда заросли плющом, но камень держал крепко. Дельфи ступала осторожно, не отпуская руки Тедди. — А он правда злой? — снова спросил мальчик, когда они отошли достаточно далеко, чтобы их вряд ли могли услышать. — Твой папа? — Не знаю, — честно ответила Дельфи. — Он… он делал плохие вещи. Он сам мне рассказал. Но он не сделал плохо нам. И не сделает. — Ты в нем уверена? — Он единственный, кто назвал меня своей дочерью, Тедди. Единственный, кто сказал, что я ему небезразлична. Даже если он весь мир сжег — он мой отец. А я его дочь. Тедди замолчал, переваривая услышанное. Он был слишком мал для таких сложных мыслей, но достаточно взрослым, чтобы понимать: у Дельфи никогда никого не было. И если у нее теперь появился папа — пусть даже призрак и бывший темный волшебник — это лучше, чем ничего. Сад, через который они шли, был удивительным. Когда-то, много лет назад, за ним явно ухаживали искусные садовники. Сейчас все заросло, но сквозь буйство дикой природы пробивались осколки былой красоты. Ржавая беседка, увитая диким виноградом. Фонтан в виде дельфина — из его раскрытой пасти давно не текла вода, но сам дельфин сохранил гордую, живую позу. Аллея из старых лип, чьи кроны смыкались над головой в зеленый шатер, пахла медом и прохладой. — Красиво, — выдохнул Тедди, вертя головой. — Как в сказке про спящую красавицу. Только без принца. — Принц у нас уже есть, — усмехнулась Дельфи. — Ты. — Я не принц, я оборотень. — Пока не оборотень, а просто мальчик с цветными волосами, — поправила Дельфи. — Идем скорее. Они вышли к калитке — железной, покрытой толстым слоем ржавчины, но еще держащейся на петлях. За ней открывался вид, от которого у обоих перехватило дыхание. С вершины холма, где стояло поместье, была видна вся долина. Внизу, у подножия, текла узкая серебряная лента реки. Еще ниже, в низине, приютилась деревушка Литтл-Хэнглтон — десяток домиков с соломенными крышами, церковь с покосившимся шпилем и крошечная площадь с колодцем посредине. Дальше, за деревней, виднелся уездный городок: уже больше домов, аккуратные улочки, дымок от утренних печей. А на горизонте, там, где небо встречалось с землей, угадывались очертания Лондона — расплывчатое пятно из тумана и бетона. — Мы прошли так далеко, — тихо сказал Тедди. — Целый мир. — Мир большой, — согласилась Дельфи. — А мы — маленькие. Но мы идем. Пошли, домик сторожа вон там, я вижу красную крышу. Тропинка вниз была крутой и каменистой. Дельфи несколько раз поскользнулась, но Тедди, сам едва держась на ногах от слабости, каждый раз подхватывал ее под локоть. Наконец они добрались до домика. Он выглядел заброшенным, но не таким старым, как поместье на холме. Стены из серого камня, красная черепичная крыша — местами обвалившаяся, местами еще целая. Окна заколочены досками, но дверь, на удивление, была лишь прикрыта, а не заперта. Дельфи уже хотела подойти к двери, как вдруг что-то привлекло ее внимание. С правой стороны к домику примыкала небольшая пристройка — видимо, бывший сарай или дровяник. Крыша пристройки была почти плоской, и по ней кто-то прыгал. Серая кошка, худая, с огромными серо-голубыми глазами, сидела на краю крыши пристройки выжидаючи смотря в даль. А потом — Дельфи не поверила своим глазам — кошка подпрыгнула, уцепилась когтями за край слухового окна на чердаке и ловко, по-кошачьи, втянула себя внутрь. — Ты видел? — прошептала она, толкая Тедди локтем. — Видел, — мальчик сглотнул. — Она туда залезла. Зачем? — Может, там тепло. Или мыши. Или… — Дельфи не договорила. Ей вдруг показалось, что кошка вела себя слишком умно для обычного животного. Слишком целеустремленно. — Или что? — не понял Тедди. — Или она нас позвала, — медленно сказала Дельфи. — Или кто-то всё еще живет в этом домике. Они переглянулись. Ветер донес запах дыма — тонкий, едва уловимый, но совершенно точно настоящий. Кто-то топил печь. Жители городка просыпались и скоро их могут заметить. А наверху, в заброшенном поместье, их ждал призрак, который не мог выйти за порог и не ответил, почему. Дельфи крепче сжала руку Тедди и сделала шаг к двери. — Идем, — сказала она. — Но будем тише мышей. И не своди глаз с этой кошки.