Цена опеки

Тяжёлые дубовые двери захлопнулись за спиной Чимина с глухим, гробовым стуком. Этот звук отрезал его от прошлого, от серого, холодного приюта, который ещё сегодня утром казался ему худшим местом на земле. Как же жестоко он ошибался. Приют был просто бедностью. Настоящий кошмар носил идеальные итальянские костюмы, пах селективным парфюмом и улыбался ослепительно-белыми зубами. Чимин стоял на коленях посреди огромной гостиной, утопая пальцами в мягком ворсе белоснежного ковра. На нём не было его привычной одежды. Ещё внизу, в подземной гардеробной, молчаливые слуги сорвали с него старые джинсы и дешёвую футболку, облачив в «соответствующий наряд». Тончайший, полупрозрачный белый шёлк едва прикрывал бёдра, безжалостно обнажая хрупкие плечи, тонкую талию и его главную тайну — редкую, пугающую своей неправильностью анатомию, из-за которой в приюте его считали проклятым. Но здесь, в доме Ким, это проклятие возвели в культ. На его шее плотно сидел тяжёлый чокер из белого золота, инкрустированный бриллиантами. Драгоценный ошейник колол кожу, напоминая: “ты больше не человек, Чимин. Ты — вещь”. — Посмотри на меня, малыш, — раздался сверху глубокий, бархатный голос, от которого по спине побежал ледяной пот. Чимин медленно, преодолевая дрожь во всём теле, поднял голову. На массивном кожаном кресле, словно на троне, восседал Ким Намджун — глава династии, мужчина с холодным взглядом умных глаз, в которых не было ни капли сострадания. Его приёмный «отец». Справа от него, небрежно облокотившись на подлокотник, стоял Ким Сокджин — старший брат Намджуна. Его идеальное, почти андрогинное лицо искажала порочная, сытая ухмылка. Он лениво поигрывал бокалом с янтарным виски. — Ну надо же, Намджун… — протянул Сокджин, его голос так и сквозил ядом. — Документы об опеке стоили каждого цента. Посмотри, какой он чистый. Словно фарфоровый. Даже жалко разбивать. В углу комнаты, в полумраке, послышался тихий, хриплый смешок. Это был Мин Юнги — близкий друг семьи, который проводил в этом доме едва ли не больше времени, чем в собственном офисе. Юнги медленно затянулся дорогой сигаретой, не сводя с Чимина тяжёлого, раздевающего взгляда. — Хрупкие вещи бьются интереснее всего, Сокджин, — подал голос Чон Хосок, младший брат Намджуна. Он сидел на краю стола, покачивая ногой. Его весёлая, почти солнечная улыбка в этих стенах выглядела самым жутким извращением. В его руках был тонкий кожаный хлыст, которым он ритмично похлопывал по своей ладони. — Главное — не сломать игрушку в первый же день. Чимин сжался, пытаясь прикрыть руками обнажённые колени, но тут же вскрикнул от резкой боли. Тэхён — старший сын Намджуна, его новоиспечённый «брат» — грубо схватил его за волосы сзади, заставляя запрокинуть голову ещё сильнее. — Не смей закрываться, — прошипел Тэхён прямо в губы Чимину, обжигая горячим дыханием. Глаза Тэхёна блестели фанатичным, пугающим огнём. — Отец купил тебя не для того, чтобы ты прятался. Показывай всё, что у тебя есть. Каждую черту. — Пожалуйста… — едва слышно прошептал Чимин, и из его глаз брызнули слёзы. Голос сорвался на жалкий писк. — Пожалуйста, не надо… — Какое непослушание, — раздался насмешливый голос Чонгука, младшего сына Намджуна. Он подошёл вплотную, наступая тяжёлым армейским ботинком на край шёлкового подола Чимина, лишая его малейшей возможности сдвинуться. Чонгук наклонился, грубо схватил Чимина за подбородок, впиваясь пальцами в нежную кожу до синяков. — Ты, кажется, не понял, куда попал, малыш. В этом доме у тебя нет права голоса. Твоё «пожалуйста» здесь ничего не значит. Намджун сделал лёгкий жест рукой, и Тэхён с Чонгуком тут же отступили на шаг, вытянувшись по струнке, хотя их плотоядные взгляды продолжали выжигать на теле Чимина клейма. Глава семьи поднялся со своего кресла. Его шаги были неспешными, уверенными. Он подошёл к дрожащему на полу мальчику, остановился в сантиметре от него и носком туфли приподнял подбородок Чимина. — Здесь ты обретёшь своё истинное предназначение. Твоё тело, твоя редкая, порочная анатомия… Всё это теперь принадлежит династии Ким. Ты — наш общий эксклюзивный трофей. Намджун окинул холодным взглядом стоящих рядом мужчин. Сокджин плотоядно улыбнулся, Хосок многозначительно перехватил хлыст, а Тэхён и Чонгук синхронно шагнули ближе к своей новой жертве. Чимин понял, что пощады не будет ни от одного из них. Все пятеро медленно окружали его, готовые прямо сейчас, вместе, начать ломать его хрупкую волю. Чимин зажмурился, когда первые тяжёлые чужие руки одновременно опустились на его плечи и бёдра, безжалостно сминая шёлк. Золотой ошейник сдавил горло, крадя последний глоток воздуха. Выхода не было. Первая ночь в особняке Ким стёрла последние иллюзии Чимина о том, что он сможет сохранить хотя бы каплю человеческого достоинства. Огромный зал, залитый приглушённым, зловещим светом, превратился в театр его личного позора. Чимин лежал на холодном мраморном полу, распятый чужими руками. Синяки от пальцев Чонгука на его подбородке уже наливались фиолетовым цветом, но это было лишь началом. — Смотрите, как он дрожит, — Сокджин подошёл ближе, его изящные пальцы коснулись бледной щеки Чимина, а затем с силой потянули за золотую цепь, прикреплённую к ошейнику. Голова Чимина дёрнулась назад, из горла вырвался хриплый стон. — Эта покорность… она почти заводит. Намджун, ты превзошёл сам себя, вытащив это сокровище из грязи. — Я всегда беру то, что имеет наивысшую ценность, — холодно отозвался Намджун, наблюдая за происходящим со своего кресла. В его руках был планшет, куда он лениво заносил какие-то медицинские показатели Чимина, присланные личным врачом династии. — Его анатомия уникальна. И её нужно изучить до мельчайших деталей. Хосок, чья веселая улыбка теперь казалась Чимину оскалом самой смерти, медленно подошёл сзади. Раздался резкий, хлёсткий свист, и тонкий кожаный хлыст опустился на обнажённое бедро Чимина, оставляя на нежной коже яркую, горящую полосу. Чимин вскрикнул, выгибаясь от боли, но Чонгук тут же навалился сверху, прижимая его плечи к полу своим тяжёлым телом. — Тише, малыш, — прошептал Чонгук ему на ухо, прикусывая чувствительную мочку до крови. — Отец не любит шумных игрушек. Если будешь кричать, Хосок-хён сделает только больнее. Тебе ведь не нужны шрамы на таком красивом теле? Слёзы застилали глаза Чимина, он задыхался от ужаса и бессилия. Он чувствовал себя абсолютно голым, выставленным на показ. Тэхён опустился на колени прямо перед лицом Чимина. Его пальцы скользнули по разорванному шёлку, бесцеремонно исследуя скрытые до этого момента участки тела. Взгляд Тэхёна стал абсолютно безумным, когда он воочию увидел ту самую редкую особенность, ради которой его семья разрушила чужую жизнь. — Боже, Чимин… Ты действительно произведение искусства, — выдохнул Тэхён, и в его голосе смешались восторг и извращённая жестокость. — Извращённое, порочное искусство. Нам так повезло, что ты достался именно нам. Мин Юнги, до этого молча куривший у окна, отбросил сигарету. Шаги его тяжёлых туфель отзывались эхом в ушах Чимина. Юнги подошёл к Тэхёну, грубо отодвинул его в сторону и заставил Чимина перевернуться на живот, заламывая ему руки за спину. — Хватит пустых разговоров, — хрипло произнёс Юнги, фиксируя запястья Чимина шёлковой лентой так туго, что пальцы мгновенно начали неметь. Чимин уткнулся лицом в ковёр, чувствуя, как шесть леденящих душу энергий окружили его плотным кольцом. Сокджин тянул за цепь, заставляя держать шею в напряжении, Хосок лениво поглаживал хлыстом его спину, выбирая место для нового удара, Тэхён и Чонгук удерживали его ноги, лишая малейшей возможности защититься, Юнги давил тяжёлой ладонью на поясницу, а Намджун контролировал каждое его движение сверху. Намджун поднялся со своего места, подходя к изголовью своей новой «вещи». Он посмотрел сверху вниз на плачущего, сломленного мальчика. — Добро пожаловать в семью, Чимин, — тихо произнёс глава династии.