Цена опеки

Сокджин кончил резко, с хриплым, победным вздохом, изливая густую горячую струю глубоко внутрь Чимина. На секунду он прижался своим тяжёлым телом к обмякшему мальчику, шумно вдыхая смешанный с запахом крови аромат его шеи, а затем отстранился. Чимин даже не шевельнулся. Его ноги так и остались неестественно разведенными в стороны — мышцы сковало судорогой, а истерзанная, воспалённая киска продолжала исходить кровью и обильным количеством скопившегося внутри семени. В комнате повисла тяжёлая, сытая тишина. Четыре оставшихся мужчины приводили себя в порядок, застёгивая ремни и поправляя дорогие рубашки. Юнги у окна закурил новую сигарету, Сокджин лениво вытирал пальцы влажной салфеткой, а Тэхён и Чонгук с извращённым удовольствием рассматривали плоды своего общего труда. — Что ж, первый день прошёл успешно, — раздался от дверей глубокий голос. Чимин едва заметно вздрогнул. В зал вернулся Ким Намджун. За ним следовал Хосок, который уже успел сменить костюм. Глава семьи подошел к лежащей на полу игрушке, оценивающе оглядывая масштаб разрушений. Белоснежный ковер вокруг Чимина превратился в грязное, багровое месиво. — Вы знатно его отделали, — усмехнулся Хосок, скрестив руки на груди. — Надеюсь, его внутренности целы. Мне бы не хотелось, чтобы наша новая кукла сломалась так быстро. — Не сломается, — равнодушно отозвался Юнги, выпуская дым. — Но врачу его показать стоит. Намджун опустился на одно колено рядом с Чимином. Его холодные пальцы коснулись бледной, ледяной щеки мальчика, грубо повернув его голову к себе. Глаза Чимина были полуоткрыты, но взгляд оставался абсолютно стеклянным, невидящим. Он больше не реагировал на боль, не плакал и не пытался закрыться. Душа покинула это хрупкое тело, оставив лишь пустую оболочку. Намджун сделал жест рукой стоящим у двери охранникам. — Унесите его. Отмойте и вызовите Кона. Пусть зашьёт разрывы и поставит капельницы. Двое массивных мужчин в чёрных костюмах подошли к Чимину. Они бесцеремонно подхватили его под мышки, отчего из его раскрытой, потрёпанной женской щелки на пол выплеснулся очередной сгусток крови и семени. Онемевшие руки безвольно повисли вдоль тела, как плети. Бриллиантовый чокер на шее всё так же туго сжимал горло, сверкая под лучами люстр. Чимина уносили прочь из этого зала, а шесть пар безжалостных, голодных глаз провожали его взглядами. Он знал, что Намджун не солгал. Выхода из этой золотой, окровавленной клетки для него больше не существовало. Светлые, стерильно чистые покои на третьем этаже особняка Ким больше напоминали палату элитной закрытой клиники, совмещённую с роскошной тюремной камерой. Огромные окна от пола до потолка были закрыты плотными автоматическими жалюзи, не пропускающими ни единого луча солнца, а на массивной кровати из тёмного дерева не было ничего, кроме шелковых простыней и удерживающих кожаных ремней, прикрепленных к изножью. Чимин лежал неподвижно, подключённый к нескольким капельницам. Личный врач династии Ким, пожилой мужчина с абсолютно равнодушным лицом, уже закончил свою работу. Разрывы нежной, сильно повреждённой женской киски мальчика были аккуратно зашиты тонкими медицинскими нитями, внутренности промыты от обилия чужого семени, а в вену непрерывно поступали сильные обезболивающие и успокоительные препараты. Физическая боль притупилась, превратившись в тяжёлую, вязкую истому, но ментально Чимин продолжал находиться на самом дне своего личного ада. Дверь в комнату тихо скрипнула, и в палату вошёл Чонгук. На нём больше не было армейских ботинок и грубой одежды — он переоделся в домашний чёрный шёлковый халат, который оставлял его мускулистую грудь наполовину обнажённой. В руках он держал небольшой серебряный поднос со стаканом воды и какими-то таблетками. Чонгук неспешно подошёл к кровати и сел на самый край. Его тёмные, почти чёрные глаза внимательно скользнули по бледному лицу Чимина, задерживаясь на искусанных, припухших губах. — Ну привет, — тихо произнёс Чонгук, отставляя поднос на прикроватную тумбочку. Он протянул руку и аккуратно, на удивление нежно, заправил прядь светлых волос Чимина за ухо. — Доктор Кон сказал, что ты быстро восстанавливаешься. Твоё тело удивительно пластично, малыш. Швы затянутся всего за пару дней. Чимин даже не повернул головы. Он смотрел в одну точку на потолке, его взгляд оставался абсолютно мертвым. Золотой ошейник с бриллиантами по-прежнему плотно сидел на его шее — его не снимали даже во время медицинских процедур, как клеймо, которое невозможно стереть. Такое полное игнорирование быстро вернуло Чонгуку его привычную, жестокую натуру. Нежность в его движениях мгновенно испарилась. Он резко схватил Чимина за подбородок, с силой повернул его лицо к себе и надавил пальцами на скулы, заставляя приоткрыть рот. — Не смей строить из себя обиженную куклу, когда я с тобой разговариваю, — прошипел Чонгук, наклоняясь так близко, что Чимин снова почувствовал этот пугающий, возбуждающий запах дорогого парфюма. — Ты думаешь, если тебя зашили, то ты в безопасности? Тэхён-хён уже считает дни до того, как швы снимут. Да и я, честно говоря, не прочь повторить то, что было у тебя во рту. Ты так сладко захлёбывался. Из уголка глаза Чимина медленно покатилась одинокая слеза, исчезая в подушке. Он не мог ничего ответить, даже если бы хотел — горло после грубых ласк Чонгука всё ещё сильно болело, а язык казался чужим и онемевшим от лекарств. В этот момент в комнату зашёл Ким Тэхён. Он держал в руках длинную бархатную коробку. Увидев Чонгука, склонившегося над Чимином, он недовольно цыкнул. — Гук-а, оставь его. Отец сказал не трогать игрушку, пока раны не заживут полностью, — Тэхён подошёл ближе и бесцеремонно оттолкнул младшего брата от кровати. Тэхён открыл коробку, доставая оттуда тонкие, изящные золотые цепочки с зажимами на концах, украшенные мелкими рубинами. Это были новые «игрушки», купленные специально для чувствительной кожи Чимина. Тэхён перекинул одеяло, обнажая бледное, покрытое синяками тело мальчика, и примерил украшение к его груди. — Посмотри, какая прелесть, — с восторгом прошептал Тэхён, целуя Чимина в холодный лоб. — Как только доктор разрешит, мы примерим это на тебя. Ты будешь самым красивым трофеем в спальне Ким.