An Heir/Наследник

-Привет, грязнокровка — сказал он, проводя пальцами по её подбородку — Тёмный Лорд постановил, что все чистокровные наследники должны оплодотворить грязнокровку. И, конечно же, будучи Малфоем, я мог бы иметь только лучшую грязнокровку. Он легонько шлёпнул её по щеке, опустил руку к подбородку и поднял её голову. -Познакомься со своим новым хозяином, питомец. Она поморщилась, едва скрывая отвращение. -Не смотри на меня так — он похлопал её по щеке, заставив её сердито посмотреть на него. -Подумай об этом так: ты могла бы родить Крэбба или Гойла — цокнул он, постукивая её по носу. Его ухмылка была дикой, и Гермиона почти подумала, что иметь этих громил лучше, чем быть во власти Драко Малфоя. -Или, может быть, ты предпочтёшь кого-нибудь постарше. Долохова, например? Она отшатнулась, Драко Малфой определённо был лучшим выбором. -Неважно, у тебя нет выбора, и теперь ты моя. От того, как он произнес «моя», у нее по спине пробежали мурашки. Она не была уверена, от страха, гнева или возбуждения. Нет, определенно не от возбуждения.

***

Прикосновения Драко всегда были возбуждающими, будь то удовольствие или наказание. Когда к ней прикасался Люциус, это никогда не вызывало возбуждения. Она знала, что ее тело не предает ее, как таковое, оно просто делает то, что необходимо, чтобы причинить как можно меньше боли. Позже она будет чувствовать себя виноватой. Она всегда чувствовала. Даже когда Драко сказал, что его не расстраивает то, что она доставляет удовольствие его отцу, а только то, что отцу приходится ее наказывать. Было бы лучше, если бы ему никогда не приходилось ее наказывать, подумала Гермиона. Но она все еще не была беременна, и пока не забеременела, заслуживала наказания.

***

Гермиона старалась быть хорошей девочкой, какой ее хотел видеть Драко. Время тянулось так медленно в ее маленькой комнате в подземелье. Когда она хорошо себя вела, выполняла все приказы, доставляла удовольствие Драко по его просьбе — а иногда и просто по желанию — ей разрешали спать в его покоях. Его кровать была гораздо удобнее, чем подстилка, лежавшая сбоку от её комнаты. Если же она плохо себя вела — она вздрогнула — ей приходилось проводить ночь, сгорбившись в углу. А с тех пор, как она попала в поместье Малфоев, она плохо себя вела раз в месяц. С тех пор, как она стала рабыней-грязнокровкой, Люциус Малфой приходил в её комнату от трёх до пяти ночей в месяц, чтобы наказать её. Это всегда происходило в первый день её менструального цикла. Люциус навещал её, и от одного его взгляда она вскакивала с кровати в угол. После первых нескольких раз она поняла, что если не будет делать так, как он ожидает, то испытает гораздо больше боли, чем необходимо. Не то чтобы боль была необходима. Она просто знала, что разочаровывает Драко, и он не мог её наказать. Ему это не нравилось. Поэтому он послал своего отца, а Гермиона... это было не так. Стокгольмский синдром, говорила она себе, — хотела делать то, чего от нее хотел Драко, делать то, что необходимо для выживания. Она знала, что это был способ Драко пойти на компромисс с отцом. Его способ убедиться, что Гермиона проводит как можно меньше времени со старшим Малфоем. Она наклонялась, держась за лодыжки, и не ерзала, пока Люциус осматривал ее. -Опять кровь — он протягивал руку перед ней, чтобы она могла увидеть доказательства еще одного месяца неудачных попыток зачатия. -Разве ты не должна быть лучшей грязнокровкой? Он размазывал ее кровь по щеке, а затем шлепал по ягодицам: -Даже простую задачу не можешь выполнить. Она всегда съёживалась, зная, что будет дальше, ее тошнило, но в глубине души она знала, что заслужила это. Люциус был прав, как она могла не быть беременной? Драко брал её в постель, когда у неё была овуляция, всегда следил за тем, чтобы она испытала оргазм, заставлял её лежать с поднятыми ногами несколько минут. Она почти чувствовала себя любимой. Но потом Люциус без всяких прелюдий вонзал свой член в её вагину, используя только менструальную кровь в качестве смазки. -Спорим, если бы я дал тебе своё семя, ты бы забеременела — хрипло прошептал он, вбиваясь в неё. Гермиона съёжилась, она не могла — и не хотела — дать Люциусу ребёнка. В этом послевоенном мире она знала, что Люциус отнимет у неё ребёнка, и она больше никогда его не увидит. По крайней мере, с Драко она знала, что он намерен, чтобы Гермиона была рядом как мать их ребёнка. -Ты не можешь! — закричала она, зная, какое наказание постигнет её и всех Малфоев от лорда Волан-де-Морта, если он не выполнит его точные приказы. Люциус мог сгнить в аду, ей было всё равно. Но Драко был её лучом света в этом тёмном, тёмном мире. Грязнокровки не вступали в брак с чистокровными, которые ими владели, но они должны были принадлежать только им. Если они служили другому чистокровному по приказу своего хозяина, это было нормально, но потомства от этого быть не должно. Никто не понимал логику лорда Волан-де-Морта, но кто они такие, чтобы его оспаривать? Он был Темным Лордом, и Гермиона знала, что Люциус Малфой никогда не ослушается своего Хозяина. -Грязнокровка, сука! — крикнул он, вытащив свой член, но тут же вонзил его до упора ей в задницу. Гермиона сдержала слезы, напрягла мышцы ног, готовясь к сильной боли. Надеюсь, это будет ее последнее наказание, и в следующем месяце она сможет отпраздновать это в покоях Драко.

***

-Он был с тобой строг? — спросил Драко, крепко обнимая ее и поглаживая по спине. Она прижалась к нему, положив голову ему на грудь. Именно в такие моменты она пыталась забыть, что он владеет ею, что он ее хозяин. Когда у неё закончился менструальный цикл, и она проводила каждый день в объятиях Люциуса, Драко всегда звал её, не для секса, а чтобы она исцелилась. То, как он обнимал её, было бальзамом для её души. -Не больше, чем обычно — вздохнула она. Она хотела бы всегда быть здесь. Здесь безопасно. -Надеюсь, мы будем ждать ребёнка до того, как он снова сможет причинить тебе вред в следующем месяце. Слово «вечно» осталось невысказанным, но Гермиона знала, что как только она забеременеет наследником Малфоев, у Люциуса не будет причин прикасаться к ней. Она тихонько промычала ему в плечо, прежде чем тут же заснуть. Да, здесь безопасно.

***

Десять дней спустя, когда у неё началась овуляция, она оказалась в удобной кровати под своим Хозяином. Она не открывала глаз и наблюдала, как он её трахает. Это не была любовь, как бы она ни пыталась убедить себя в обратном. Нет, это был всего лишь акт размножения. Он трахал её в надежде создать новое поколение Пожирателей Смерти для своего Лорда. Она трахала его, потому что ей нравилось жить, и он был намного лучше любого из её вариантов. Ха! Как будто у неё был выбор , она отругала себя. Он укусил её за шею, привлекая её внимание к себе. Ему не нравилось, когда её мысли блуждали. Во время полового акта он хотел, чтобы она сосредоточилась исключительно на нём. Она знала, что он боится, будто она воображает его кем-то другим, но знала, что не может. Возможно, она не любила Драко Малфоя так, как любила Рональда Уизли, Гарри Поттера или любого другого из своих друзей-гриффиндоров, но он был для неё особенным человеком. Он поддерживал её жизнь. Она знала, что её существование намного лучше, чем у некоторых других грязнокровок. Она жила в подземелье только потому, что Люциус Малфой настаивал, что жизнь в другом месте будет считаться наградой, которую она не заслуживает. Пока не появится наследник. Как же она надеялась, что это соитие принесёт наследника. Он потёрся о её клитор, и она поняла, что он близок к оргазму. В книгах, которые он ей подарил, говорилось, что женский оргазм способствует оплодотворению. Он снова и снова входил в неё, пока не кончил. Он что-то пробормотал ей в подушку у уха, изливая семя. Она едва разобрала его слова, но они вызвали у нее слезы. -Я люблю тебя. Да, она знала, что именно в этом месяце она забеременеет.

***

Гермиона сдержала смех, она знала, что это только доставит ей неприятности, — и теперь, если она не совершит огромной ошибки, больше не будет никаких наказаний, если она сможет этого избежать. Выражение лица Люциуса, когда целительница объявила о ее беременности, заставило ее сиять от счастья. Когда Драко радостно закричал, подхватил ее на руки и закружил, она ярко улыбнулась. Да, наследник был уже на подходе, и Люциус больше не может ее наказывать.