Окалина в его душе. Новая глава.

      Прошло три дня после охоты на демонов. Ян уже успел привести свою броню в порядок, когда на кухонном столе появилось оно – белоснежное письмо из плотной бумаги с золотым тиснением в черном бархатистом конверте с личной печатью губернатора южных земель. Вихрь, потирая натруженную спину, с нескрываемым удовольствием изучал текст, в котором их обоих приглашали на торжественный прием в честь дня рождения главы региона.       Ян посмотрел на приглашение с таким видом, будто это было уведомление о приближении стихийного бедствия. Охота на демонов в компании бесшабашного Рау и его неугомонной семейки теперь казалась ему куда более понятным и безопасным занятием, чем вечер в официальном костюме среди чиновников, подковёрных интриг и накрахмаленных воротничков.       – Пап, ты же знаешь, я не люблю толпы. Там будет душно от парфюма, которым они пытаются перебить свои феромоны, и всех этих фальшивых улыбок. Давай ты съездишь, поздравишь его от нас двоих, а я поработаю в кузнице?       Вихрь тяжело вздохнул и оперся на край стола, глядя на сына с сочувствием, в котором читалось непреклонное «нет».       – Даже не думай! – отрезал он. – Губернатор – мой старый друг. В молодости мы с ним знатно покуралесили, и отказ будет выглядеть как неуважение. Нужно сходить, да и тебе будет полезно сменить обстановку, иначе ты скоро сам превратишься в кусок холодного железа.       – Мне там будет скучно, – буркнул Ян, надеясь на чудо.       – Скучно? – отец хитро прищурился, и в его глазах заплясали искорки. – Сомневаюсь. Раухтопаз как глава клана наверняка будет в списках гостей. Такой прием он явно не пропустит, особенно если там подают закуски в неограниченном количестве.       Ян нахмурился еще сильнее.       – Вот теперь я вообще не хочу идти. Там я точно не выживу под лавиной его болтовни. Надеюсь, на этом празднике жизни Рау найдет себе новую жертву... в смысле, компанию, чтобы не вываливать на меня тонны своих «офигительных историй».       Вихрь выдержал театральную паузу, а затем выложил на стол свой коронный аргумент, против которого у Яна не было защиты.       – Слушай, сын. Я – старый человек, и я собираюсь там немного, а может много, выпить, чего лукавить, за здоровье старого друга – не грех. Мне нужен трезвый водитель, который доставит мою драгоценную тушу домой на внедорожнике. Ты же не заставишь престарелого отца трястись в такси?       Ян обреченно закрыл глаза. Против «трезвого водителя» аргументов не существовало.       – Ладно. Но не долго. Ровно в полночь моя голова превратится в тыкву, и мы уезжаем, даже если губернатор решит станцевать на столе. ***       Подготовка к выходу обернулась отдельным актом драмы. Вихрь со знанием дела извлек из недр шкафа парадный костюм-тройку. Тяжелая темно-синяя шерсть, безупречная жилетка и карманные часы на массивной цепочке – старик выглядел в этом наряде как адмирал флота в отставке.       У Яна же гардероб был куда лаконичнее. Никаких смокингов в его распоряжении не водилось. После долгих поисков он извлек единственный приличный вариант – светлый костюм песочного оттенка. Ткань удивительно гармонировала с его пшеничными волосами, но сам Ян чувствовал себя в ней так, будто его запечатали в гипсовый кокон.       Облачившись в кипенно-белую рубашку, Ян долго возился с галстуком, затягивая узел с таким выражением лица, словно это удавка. Пиджак плотно сел в плечах, подчеркивая мощную фигуру кузнеца.       – Волосы хоть в хвост собери, – заметил Вихрь, поправляя запонки.       Ян взглянул в зеркало на свои распущенные светлые пряди.       – Еще чего. Костюм я надел – это уже подвиг. Волосы останутся как есть. Это моя последняя линия обороны, а кому не нравится, пусть не смотрит.       Он вышел в гостиную, где за низким столом, заваленным мелками, карандашами и листами бумаги, сосредоточенно пыхтел Ири. Услышав шаги, мальчишка поднял голову и на мгновение замер, выронив карандаш. Его глаза округлились, а на лице расплылась восторженная улыбка.       – Ого... Папа! – Ири вскочил со стула, обходя стол, чтобы рассмотреть отца со всех сторон. – Ты такой... ты прям как жених из сказки! Ты скоро вернешься?       Вихрь, стоявший в дверях, весело расхохотался, поправляя полы пиджака.       – Видал, Ян? Устами младенца, как говорится. Смотри, уведут тебя там под венец прямо между вторым и третьим тостом.       Ян лишь молча покачал правой рукой на шутку отца. Он не стал ворчать или отмахиваться. Вместо этого он медленно опустился на одно колено перед сыном, совершенно не заботясь о том, что светлая ткань дорогого костюма может испачкаться о ковер.                         Оказавшись на одном уровне с Ири, Ян осторожно притянул его к себе за плечи. Мальчишка привычно подался вперед, и Ян прижался своим лбом к его лбу – старый, понятный только им двоим жест абсолютного доверия и тишины среди любого шума.       – Слушай, – негромко произнес Ян, и его голос в этот момент звучал мягче и теплее, чем когда-либо за весь день. – В этот раз мы вернемся очень поздно. Губернатор – старый друг дедушки, и нам придется задержаться. Поэтому сегодня ты за старшего. Тебе нужно будет лечь спать самому, как только скажет Звезда. Договорились?       Ири серьезно кивнул, принимая на себя важную миссию, но тут же хитро прищурился, не выпуская отца из объятий.       – Договорились. Но тогда завтра, когда ты вернешься и выспишься... ты обязательно почитаешь мне перед сном. Большую главу про драконов и северные горы. Обещаешь? Ян едва заметно улыбнулся – та самая редкая улыбка, которая предназначалась только одному человеку в этом мире.       – Обещаю. Читаем до тех пор, пока у меня не охрипнет голос. А теперь – марш к карандашам.       Он поднялся, поправил пиджак и бросил взгляд на часы. Пора было выходить. Звон ключей от внедорожника прозвучал для Яна как гонг, возвещающий о начале раунда, который ему не выиграть. Вечер обещал быть долгим, и только слабая надежда на то, что Рау будет слишком занят поеданием канапе, чтобы заметить «лучшего друга», согревала его душу. ***       Это было похоже на попадание в другой мир, где вместо звона наковальни царил шелест шелка и звон хрустальных бокалов. Отель «Обитель морского короля» полностью оправдывал свое название: панорамные окна открывали вид на ночной залив, а интерьер утопал в оттенках лазури и золота       Банкет-холл занимал целый этаж и был мастерски зонирован: от помпезного зала со сценой и ресторанными столиками до классического танцевального зала, откуда доносились звуки живого оркестра. В противоположном крыле для любителей азарта свои двери открывал зал с карточными столами, где солидные джентльмены уже резались в бридж и покер, а для приватных бесед были предусмотрены тихие малые кабинеты и элегантный бар с приглушенным светом.       Губернатор с супругой лично встречали прибывающих гостей у центрального входа. Увидев Вихря и Яна, именинник расплылся в искренней, не протокольной улыбке. Подарки здесь дарить вживую было не принято – аристократия считала это пережитком прошлого. Ян еще днем перевел на личный счет губернатора внушительную сумму от имени их семьи. В мире, где у каждого было всё, электронный чек оставался самым честным и статусным жестом.       – Мастер Вихрь! Ян! Какая честь, – губернатор крепко пожал им руки, задержав ладонь на плече старого друга. – Рад, что ты выбрался из своей крепости, старый ворчун. Его супруга, элегантная дама в жемчужно-сером шелковом платье, смерила Яна долгим оценивающим взглядом. Она смотрела не на костюм, а на то, как он сидит на этой мощной фигуре, и на спокойное безразличие в глазах молодого кузнеца.       – Какой симпатичный альфа, – мягко улыбнулась она, едва коснувшись кончиком веера плеча Яна. – Вам стоит чаще радовать нас своим присутствием на приемах, дорогой мастер. Город должен знать своих героев в лицо, а не только по клейму на клинках.       Ян вежливо склонил голову, поднося руку дамы к губам. Светские комплименты всегда действовали на него как внезапная атака из засады – он знал, как парировать удар мечом, но не знал, что отвечать на патоку вежливости. ***       Официальная часть пролетела быстро, и толпа рассредоточилась по интересам. Вихрь тоже не стал терять времени – Ян оглянуться не успел, как его отец уже оккупировал барную стойку в компании губернатора и еще пары высокопоставленных чинов. Старик весело хохотал, громко звеня тяжелым бокалом. Судя по всему, в бокалах плескался запредельно дорогой виски из личных запасов именинника. Ян вздохнул, окончательно смирившись с ролью трезвого водителя.       Сам молодой кузнец чувствовал себя чужаком на этом празднике жизни. Среди гостей мелькали знакомые лица – богатые заказчики, главы кланов средней руки, но Ян не горел желанием заводить с ними пустые разговоры. К нему, зная суровый нрав кузнеца, тоже лишний раз подходить не решались. С непроницаемым лицом он выглядел скорее как чей-то телохранитель высокого ранга, чем как гость.       Решив сбежать от шума, Ян направился к галерее, ведущей на открытые балконы. Проходя мимо одного из малых залов, он резко затормозил. Из-за массивных дверей, инкрустированных перламутром, донесся до боли знакомый задорный хохот и раскатистый, уверенный голос:       – ...и тут губернатор мне звонит и говорит: «Рау, спасай, без твоего Клана Туманных Островов демоны нас сожрут!» Ну я и подорвался, и в первый же день укокошил одного!       В ответ раздался взрыв смеха – и мужского, и женского, подкрепленный звоном хрусталя. Раухтопаз, судя по звукам, чувствовал себя там как король, окруженный преданными слушателями, жаждущими героических подробностей.       Ян усмехнулся про себя. «Вот и отлично. Вот так правильно. Полная идиллия. Пусть развлекает местную публику, глядишь – найдет себе нового лучшего друга».       Он развернулся, чтобы продолжить свой путь к выходу на воздух, как вдруг из-за поворота на него едва не налетел невысокий омега в легком, струящемся костюме небесно-голубого цвета. Они мягко столкнулись плечами. Ян инстинктивно придержал его за локоть, чтобы тот не потерял равновесие. От незнакомца пахнуло чем-то тонким и холодным – морской солью и мятой.       – Ах, прошу прощения, я не заметил вас... – испуганно пролепетал омега. Его голос дрогнул, он быстро окинул Яна взглядом снизу-вверх и тут же поспешил скрыться в толпе.       Ян лишь молча кивнул вслед и наконец толкнул тяжелую стеклянную дверь. Балкон встретил его блаженной, почти осязаемой тишиной и прохладным ночным ветром. Опершись ладонями о каменные перила, Ян посмотрел на раскинувшийся внизу светящийся город. Здесь, под этим бездонным темным небом, тесный воротник рубашки перестал давить, и ему наконец-то дышалось спокойно.       Он стоял у самых перил, подставив лицо прохладному ветру, даже почти поверил, что вечер закончится без происшествий: Вихрь надежно пристроен к бутылке коллекционного виски, Рау привычно занял роль центра вселенной в соседнем зале и явно не объявится на уединенном балкончике, и здесь, в тени массивных колонн, было почти так же хорошо, как в кузнице.       Тихий скрип двери заставил его слегка напрячься.       – Привет, Ян. Искала, искала и нашла тебя.       Альфа обернулся и на мгновение замер. Лана – младшая кузина Рау, та самая шестнадцатилетняя шаманка, которую он видел на охоте в тяжелой броне, запачканной пылью, преобразилась до неузнаваемости. На ней было элегантное коктейльное платье нежно-розового цвета, мягко подчеркивающее её юность, и изящный жакет в тон. Темные волнистые волосы, торчавшие из-под каски в виде двух косичек, теперь свободными прядями рассыпались по плечам, делая её черты мягче.       – Лана, – Ян невольно улыбнулся, и его голос заметно смягчился. – Рад тебя видеть. Выглядишь... потрясающе. Ты тоже с Рау?       – Да, – девушка подошла ближе и оперлась на перила рядом с ним. – Он как обычно. Собрал вокруг себя толпу, травит байки про «щупальца размером с дом» и болтает без умолка. Кажется, он даже не заметил, как я ускользнула.       Она замялась, нервно теребя край жакета. Между ними повисло молчание, прерываемое лишь далеким, приглушенным гулом праздника. Лана глубоко вздохнула, словно перед прыжком в ледяную воду.       – Ян... могу я попросить тебя об одолжении? Очень большом.       – Смотря о чем речь, – кузнец внимательно взглянул на неё, заметив в глубине её глаз тревогу.       – Понимаешь, тут один местный альфа... – Лана поморщилась, будто от зубной боли. – Из какого-то «очень важного» клана. Он вбил себе в голову, что должен за мной приударить. Вежливые отказы он считает «кокетством», а мои просьбы оставить меня в покое – игрой. Он ходит за мной хвостом весь вечер и, кажется, намерен пригласить на следующий танец. Это просто невыносимо. А его феромоны… несет как от помойки, фе…       Она подняла на Яна умоляющий взгляд.       – Прошу тебя, потанцуй со мной. Всего один раз. Пусть он увидит рядом со мной такого сильного, серьезного альфу, как ты. Может, тогда до его скудного ума дойдет, что шансы равны нулю, и он наконец-то испарится.       Ян уже открыл рот, чтобы сказать, что светские рауты и танцы – не его стихия, но Лана вдруг добавила, понизив голос до доверительного шепота:       – Тем более, что у меня уже есть человек, который мне по-настоящему дорог. Это... это моя сокурсница из школы шаманов при монастыре на Туманных островах. Она осталась там, и я очень по ней скучаю.       Ян на секунду опешил. Мысль о том, что омеге может нравиться другая омега, на мгновение показалась ему непривычной для их сурового и консервативного мира. Но, глядя на то, как нежно и одновременно грустно засветилось лицо Ланы при упоминании этой девушки, он мгновенно отбросил сомнения. «Да и мне ли судить… Если она нашла свое счастье, какая разница, кто это? Лишь бы человек был хороший».       – Знаешь, танцор из меня так себе, – Ян усмехнулся, выпрямляясь и поправляя лацканы пиджака. – Я не практиковался в этом деле... очень давно. Но ради того, чтобы избавить тебя от навязчивого индюка, я готов рискнуть твоими ногами.       Лана просияла так искренне, что Яну на мгновение стало неловко за свою привычную угрюмость.       – Спасибо! Ты меня просто спасаешь.       Ян официально, как того требовал этикет, подал ей руку. Девушка легко коснулась тонкими пальцами его ладони, и они вместе вошли в ярко освещенный танцевальный зал. Как раз в этот момент оркестр закончил бодрую композицию и, после короткой паузы, заиграл медленную, тягучую мелодию, наполненную глубокими звуками скрипок.       Он почувствовал на себе десятки взглядов. Массивная фигура кузнеца в светлом костюме и хрупкая шаманка в розовом шелке представляли собой слишком эффектный контраст. Но он лишь уверенно вывел Лану на середину паркета, краем глаза заметив в толпе разочарованного молодого человека с напомаженными волосами, на которого указала Лана.       Мелодия «Клинок и Шелк» плавно перетекала из одного такта в другой, создавая вокруг танцующих кокон, защищающий от суеты банкетного зала. Ян вел партнершу уверенно, хотя и немного скованно, он действительно очень давно не танцевал. Но Лана, казалось, совсем не замечала его неловкости. Она вдруг тихо хихикнула, уткнувшись носом в плечо Яна, чтобы не привлекать внимания, и заговорщицки шепнула:       – Ты только взгляни вон туда! На двенадцать часов, в дальнем конце зала.       Ян послушно повернул голову и едва не сбился с шага. В противоположном конце зала, среди золоченой лепнины и тяжелых бархатных штор, Раухтопаз исполнял партию «идеального кавалера». С самым пафосным и благородным выражением лица, какое только можно было вообразить, он кружил в танце почтенную даму. Она была очень преклонного возраста, в строгом черном платье, укутанная в пышное меховое манто, а её шею и запястья украшали массивные нити жемчуга.       – Да это же мать губернатора, – невольно усмехнулся Ян.       – Старушка, наверное, на седьмом небе от счастья, – Лана продолжала тихонько хихикать, при этом стараясь сохранять светское выражение лица. – Ещё бы, такой симпатяга, как Рау, уделяет ей столько внимания. Вот расскажу старшим братьям, что Рау у нас теперь дамский угодник высшего разряда для самых пожилых, они его еще месяц подкалывать будут. Клан долго не забудет этот триумф.       Ян заметил, что престарелая дама действительно прямо-таки сияла: она что-то увлеченно рассказывала, а Рау кивал с таким видом, будто каждое её слово было истиной в последней инстанции.       Вдруг Лана осеклась.       – Вот так гость! – протянула она.       – Что такое? – удивился Ян.       – Вон там, видишь? – Лана едва заметно указала подбородком в сторону фуршетной зоны. – Омега с совершенно постным ебалом.       Ян внутренне усмехнулся. Ругательство, так легко и естественно вставленное в разговор юной девушкой, явно было «подарком» из обширного словарного запаса среднего брата – Цитрина. Лана, не заметив реакции Яна, продолжала:       – Это Морской Бриз. Бывший Рау. Они были вместе года три, целая вечность. Но мы в клане все считали, что они друг другу не подходят. Сколько я его помню, у него всегда было такое недовольное хлебало... Он вечно хотел «перевоспитать» Рау. Мечтал сделать из него домашнего мальчика, чтобы тот сидел на берегу или перебирал бумажки и, упаси небо, не охотился на демонов. Но ты представь: Рау – и без охоты?       Ян посмотрел на омегу в углу. Это был тот самый человек, с которым он столкнулся в дверях. Тонкие черты лица, безупречный, но какой-то безжизненный костюм. Омега выглядел так, будто вдыхал не аромат изысканных блюд, а запах уксуса.       – Он всегда считал, что Рау слишком шумный, слишком дикий, слишком... Рау, – добавила Лана. – Они ссорились постоянно, но всё равно не расходились. Сила привычки – страшная штука. Они даже свадьбу назначили! Представляешь? А потом, всего за две недели до церемонии, Рау просто сказал, что всё кончено. Мы тогда все выдохнули. Клан не выдержал бы такого злобного зануду в качестве супруга главы.       Кузнец перевел взгляд с Морского Бриза на кружащегося Рау. Внутри кузнеца шевельнулось странное чувство, похожее на уважение. Рау не стал прогибаться, не позволил сломать свою суть ради комфорта или социальных приличий. Он предпочел разорвать всё за шаг до финиша, сохранив верность себе.       – А ничего, что ты мне это рассказываешь? – обеспокоенно спросил Ян. – Рау не будет против?       – Рау? – Лана весело фыркнула. – Он ничего не скрывает. Если ты наберешься смелости и сам спросишь его о личной жизни, он тебе еще и в деталях всё распишет. У него нет секретов от тех, кого он считает своими.       Называть Рау другом вслух он всё еще не решался, но про себя удивился тому, как легко это слово всплыло в его сознании. «Друг». Слишком личное, слишком близкое понятие для того, кто привык к одиночеству. Спрашивать о бывших... нет, это было бы верхом невежливости.       Лана, обладая тонкой чувствительностью омеги, заметила, что Ян замкнулся. Чтобы сгладить неловкость, она быстро сменила тему:       – Рау вообще болтун, он про что угодно расскажет. Стоит только зацепиться...       – И про шрам? – ляпнул Ян прежде, чем успел подумать.       Девушка на мгновение сбилась с ритма и удивленно посмотрела на него снизу вверх. Её глаза расширились.       – Ты видел шрам?       По её реакции он понял: это не просто шрам, это что-то интимное, что-то, что Рау скрывает гораздо тщательнее, чем свои прошлые романы. Ян почувствовал себя так, будто совершил нечто неприличное – подсмотрел в замочную скважину и увидел то, что видеть не следовало.       – В самый первый день, – глухо ответил он, стараясь не смотреть Лане в глаза. – Когда мы только познакомились. Он стряхивал кровь демона с куртки, снял её... я случайно увидел, как из-под майки выглядывает край рваной ткани кожи.       – Ну... да, – замялась Лана, и её голос стал тише. – У этого шрама не самая веселая история. Но... если ты спросишь, он всё равно расскажет. Он тебе доверяет больше, чем ты думаешь.       Ян почувствовал, как внутри него растет смятение. Хотел ли он знать правду? Хотел ли он ворошить то, что заставляет такого жизнерадостного человека, как Рау, кутаться в одежду под палящим солнцем? Ему стало неуютно от мысли, что он может причинить Рау боль этим вопросом.       Первая мелодия смолкла. Оркестр затих на несколько секунд, давая гостям возможность перевести дух.       – Можно еще один? – Лана умоляюще сложила руки. – Тот охотник всё еще рыщет глазами по залу, а мне так спокойно рядом с тобой.       Ян не смог ей отказать. Он лишь кивнул, и когда скрипки вновь вступили с новой, более глубокой темой, он снова повел её в танец, чувствуя на себе внимательный – и теперь он точно знал, чей именно – взгляд из угла зала. Бывший партнер Рау смотрел на них, и в этом взгляде было странное любопытство.       Медленные танцы подошли к концу. Ян, чувствуя приятную усталость в ногах, проводил Лану к её столику. Девушка просияла и благодарно коснулась его руки.       – Спасибо, Ян, ты меня просто спас! Видел бы ты лицо того охотника – он как будто лимон проглотил. Теперь точно не рискнет подойти. Пойду найду ребят, обещали познакомить с кем-то интересным. Веселись!       Он лишь понимающе кивнул. «Повеселиться» в его понимании означало как можно скорее исчезнуть с глаз долой. Прихватив с фуршетного стола высокий бокал с ледяной водой, он поспешил обратно в свое убежище на балконе.       Но стоило ему сделать лишь пару глотков, наслаждаясь тишиной, как дверь за спиной распахнулась с характерным стуком.       – А-а-а, попался! Так и знал, что ты забаррикадировался здесь, подальше от цивилизации!       На балкон, сияя как начищенный до блеска кубок, ворвался Рау. В своем темно-коричневом костюме-тройке и кремовой рубашке он выглядел чертовски породисто. Галстук глубокого зеленого цвета идеально подчеркивал его глаза, в которых сейчас плясали чертики. Пиджак Рау уже где-то «потерял», оставшись в одном жилете, который плотно облегал его широкие плечи. В одной руке он балансировал бокалом игристого, а во второй – внушительной тарелкой, доверху заваленной канапе, разнообразными сырами и шпажками с овощами.       – А ты, я смотрю, сегодня нарасхват, – не удержался от подкола Ян, оглядывая его парадный вид. – Весь зал, затаив дыхание, наблюдал, как ты виртуозно кружишь мать губернатора.       – Ну а что? – Рау раскатисто рассмеялся, пристраивая тарелку на широкие перила балкона. – Милая старушка, настоящий божий одуванчик! Попросила пригласить – разве я мог отказать даме? Правда, под конец она довольно ощутимо полапала меня за задницу, но простим бабуле такую маленькую шалость. Расскажу братанам – они ж ржать будут месяц, до следующего полнолуния!       Ян невольно засмеялся. Его поражало, с какой легкостью Рау вываливает на него такие подробности. Видимо, этого альфу действительно невозможно было смутить подколами родственников – он сам был их главным зачинщиком.       Тем временем Рау решительно пододвинул тарелку к Яну.       – Налетай! Думаешь, я всё это для своей скромной персоны тащил? Я видел, что ты за весь вечер только воду и цедил.       – Я за рулем, – коротко пояснил Ян, но отказываться не стал. Желудок тут же отозвался одобрительным урчанием на запах пряного сыра и копченого мяса. – Отец с губернатором явно решили опустошить погреба за здоровье именинника.       – Святое дело! – Рау пригубил вино и принялся с азартом пересказывать свои впечатления. – Слушай, а прием-то – огонь! Я уже познакомился с парой ребят из горного клана, и, представляешь, меня уже зазвали на пару приемов на следующей неделе. Говорят, там будет еще круче!       Ян слушал его, методично уничтожая канапе, и снова поймал себя на мысли, что Рау здесь точно как рыба в воде. Обаятельный, шумный, живой. Ему определенно место в этой сверкающей толпе, среди людей, которые умеют отдыхать и болтать ни о чем часами.       Где-то глубоко внутри у Яна неприятно кольнуло. Он вспомнил рассказ Ланы о Морском Бризе и занудстве. «Наверное, Рау скоро надоест мой вечно угрюмый вид, – подумал кузнец. – Он найдет себе компанию повеселее, тех, кто будет смеяться над его шутками громче, чем я».              Но, вопреки этой грустной мысли, он заставил себя ответить в привычном ироничном тоне:       – Ну и отлично. А то ты всё страдал, что никого не знаешь, и от меня не отлипал, – весело (как ему казалось) отозвался Ян. – Теперь у тебя будет компания куда интереснее, чем один угрюмый кузнец.       Рау на мгновение замолчал, его взгляд, обычно скачущий с предмета на предмет, замер на лице кузнеца. В ночном полумраке балкона зеленые глаза охотника казались почти фосфоресцирующими. Он медленно опустил бокал на каменный парапет, и его голос утратил часть своей привычной громогласности.       – Ошибаешься, кузнец. Компаний-то у меня пруд пруди, – он обвел свободной рукой в сторону сияющего зала, – но где я еще найду такого внимательного слушателя, как ты? Ты ведь слушаешь не только ушами, Ян. И вообще, я тебе еще даже четверти своих историй не рассказал. У меня в запасе есть случай с демоническим китом на Туманных берегах, после которого я неделю ходит в бинтах, как мумия. Так что ты так легко от меня не отделаешься.       Ян почувствовал, как к горлу подступил странный ком – то ли от непривычного признания, то ли от того, как уверенно Рау распорядился его свободным временем.       – Ты невыносим, – тихо ответил он, пряча взгляд в бокале с ледяной водой и рассматривая пузырьки воздуха на дне.       – Зато со мной не соскучишься! – Рау мгновенно переключил регистр, снова становясь тем самым неугомонным «ураганом», и с размаху хлопнул Яна по плечу так, что вода в бокале кузнеца опасно качнулась. – Бери еще ту шпажку с лососем и каперсами, она просто божественна, клянусь своей репутацией! И кстати…       Рау заговорщицки придвинулся ближе, обдавая Яна тонким ароматом парфюма и игристого вина. Его лицо приняло выражение предельной серьезности, которое у него всегда предшествовало самой отборной чепухе.       – Ты в этом светлом костюме выглядишь так, что бабуля-губернаторша трижды уточняла, не свободен ли «тот статный златовласый джентльмен с глазами цвета гречишного меда». Она серьезно просила меня вас познакомить. Так что берегись, Ян: возможно, следующим на танец она пригласит именно тебя. А про то, что эта милая пожилая леди в промежутках между обсуждением благотворительности любит внезапно инспектировать упругость мужских задниц, я тебя уже предупредил. Считай это моим дружеским инструктажем по технике безопасности на светских раутах. Предупрежден — значит, вооружен!       Рау снова заржал, откинув голову назад, и залпом допил остатки вина. В его смехе не было ни капли издевки – только чистая, концентрированная радость жизни, которая была настолько заразительна, что Ян поймал себя на невольной, едва заметной улыбке.       – Ну вот, видишь! – Рау торжествующе ткнул пальцем в сторону Яна. – Ты улыбнулся! Прямо сейчас, я видел. Это официально: тебе весело. Кузнец Ян признал, что я чертовски остроумен.       Ян вернул лицу привычную бесстрастную маску, но глаза его выдавали.       – Я улыбнулся абсурдности ситуации, в которой ты подставляешь свой зад под инспекцию пожилых дам ради спасения приема.       – О, поверь, это была жертва во имя искусства! – Рау подмигнул и потянулся за очередной закуской. – Но если серьезно, Ян... Хорошо, что ты пришел. Без тебя этот пафосный гадюшник был бы просто набором дорогих декораций. А так – у меня есть ты, лосось и перспектива увидеть, как ты будешь кружить в танце бабулю. Вечер определенно удался.       Идиллия рассыпалась в один миг – так лопается тонкая струна, не выдержав перенапряжения. Стеклянная дверь мягко скользнула в сторону, и на балкон бесшумно, словно туман, вплыл тот самый омега, о котором предупреждала Лана. Морской Бриз. Имя подходило ему идеально: в нем чувствовался холодный соленый ветер и неуловимая отстраненность. На его лице застыла улыбка – безупречная с точки зрения этикета, но совершенно мертвая.       – Рау! И ты здесь. Как приятно тебя видеть, – голос омеги был ровным, – Не знал, что ты тоже приглашен.       Кузнец, привыкший чувствовать малейшие изъяны в структуре металла, кожей ощутил фальшь. Омега врал. Он знал, что Рау здесь, и, скорее всего, выслеживал его весь вечер.       – Привет, – отозвался Рау. Его тон остался добродушным, но из него исчезла та искренняя вибрация, которая еще секунду назад согревала пространство балкона. Теперь это была просто вежливость – сухая, пустая и пугающе безразличная.       Пауза затянулась. Рау, обычно заполняющий любую тишину каскадом слов, на этот раз не сделал ни единой попытки продолжить разговор. Он просто стоял, сжимая в руке пустой бокал, и смотрел на бывшего партнера так, словно тот был случайным прохожим.       – М-мм... может, представишь меня своему другу? – Бриз перевел взгляд на Яна. В этом взгляде не было враждебности или даже любопытства, только ледяное спокойствие, от которого Ян едва заметно поморщился.       Рау так же ровно представил их друг другу. Ян кивнул, чувствуя себя неуклюжим и лишним в этом светском фехтовании словами.       – Моя родственница – владелица известной галереи, – продолжал Бриз, не сводя глаз с Рау. – Ей дали приглашение «плюс один», а я как раз заехал в гости, и она предложила составить компанию. Удивительное совпадение, что мы встретились именно тут.       «Снова ложь», – отметил про себя Ян. Слишком много оправданий для «случайной» встречи.       – Здесь весело, – коротко бросил Рау, глядя куда-то поверх головы омеги. – Не сомневаюсь, что ты здесь не скучаешь.       – Мы можем поговорить... наедине? – Бриз снова фальшиво улыбнулся, скользнув взглядом по Яну, давая понять, что его присутствие здесь больше не требуется.       Внутри Яна шевельнулось странное, колючее чувство. Он понимал: даже если между этими двоими всё давно выжжено дотла, их связывают три года общей жизни. Три года привычек, ссор и надежд. На фоне этого багажа он, угрюмый кузнец из пригорода, выглядел случайным эпизодом. Он почувствовал острую необходимость уйти – не из страха, а чтобы не видеть Рау в этой неестественной, «замороженной» маске.       – Я пойду посмотрю, где мой отец, – Ян выпрямился, стараясь придать голосу как можно более беззаботный вид. Он не хотел показывать, что эта сцена его задела. – Кажется, пора его грузить в машину и везти домой.       Он уже сделал шаг к двери, но, повинуясь внезапному импульсу, обернулся к Рау:       – Папа с губернатором в баре. Подходи, как закончишь. Отец будет рад с тобой поздороваться.       Это была попытка напомнить Рау, что за пределами этого ледяного разговора у него есть другая компания. Та, где его не пытаются переделать.       Покинув балкон, Ян быстрыми шагами направился к залам. В голове роились непрошеные мысли. «А ведь этот Бриз симпатичный. Аккуратный, изящный... он ниже Рау, они гармонично смотрелись бы вместе на приеме». Он пытался убедить себя, что три года отношений не могут быть просто инерцией. Значит, там было что-то важное.       «Может, люди и правда могут встречаться по привычке?» – подумал он и тут же осекся, почувствовав, как в груди неприятно кольнуло. Он слишком много думает о чужой личной жизни, которая его не касается.       Ян снова окунулся в шум праздника. Звуки скрипок, звон хрусталя и обрывки чужого смеха сливались в однотонный гул. Отец и губернатор, два старых приятеля, основательно оккупировали барную стойку, погрузившись в воспоминания о временах, когда «демоны были крупнее, а сталь – крепче». Вихрь выглядел абсолютно счастливым, и Ян понял, что в ближайший час эвакуация не состоится.       В большом зале Лана, сияя в своем розовом наряде, что-то оживленно обсуждала с группой сверстниц. Но стоило Яну заметить на периферии знакомое меховое манто и жемчужные нити матери губернатора, как инстинкт самосохранения взвыл сиреной.                   Перспектива стать объектом «инспекции упругости» окончательно выгнала его из зала.       Он нашел убежище на крошечном техническом балкончике, скрытом за каскадом ваз с пышными гортензиями. Там, в густом аромате цветов и ночной прохладе камня, время словно замерло. Ян смотрел на россыпь огней города, и лишь короткий писк телефона вернул его в реальность. Пришло голосовое сообщение.       Папа: «Я готов. Грузи мой старый корпус в машину, пока я не пообещал губернатору выковать ему золотую статую в полный рост».       Уже на выходе из банкет-холла, когда прохладный воздух вестибюля приятно коснулся лица, их догнал Рау. Он выглядел немного взъерошенным, словно только что выбрался из тяжелого боя – или из очень непростого разговора.       – Хэй, господин Вихрь! – окликнул он, быстро шагая к ним. – Я так и не успел с вами поболтать! Неужели уходите? Еще же только полночь – самое детское время, праздник в разгаре!       Подвыпивший Вихрь, благодушно опираясь на плечо сына, расплылся в улыбке:       – Ох, Рау... Я привык вставать с первыми лучами, и меня уже нещадно клонит в сон. Да и Яну тут не нравится, а я обещал, что мы будем здесь только до полуночи.       – Тебе тут не нравится? – Рау резко затормозил, глядя на Яна. В его зеленых глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на разочарование, смешанное с искренним удивлением. Будто он не понимал, как можно хотеть уйти оттуда, где есть музыка и еда.       – Я не фанат шумных сборищ, Рау. Мне кажется, это было и так понятно, — спокойно ответил кузнец, поправляя воротник своего светлого пиджака.       – Было бы у тебя побольше друзей, не бежал бы так в свою берлогу, – проворчал Вихрь, пошатываясь в сторону парковки. – Где мы бросили наш танк? Пойду искать по запаху... Рау замялся – редкое зрелище для человека, который обычно шел напролом, сметая все преграды. Он посмотрел вслед уходящему старику, а затем снова перевел взгляд на Яна. В тусклом свете уличных фонарей его лицо казалось непривычно серьезным.       – Может, всё-таки останешься? Ну... или отвези батю и возвращайся? Я тут еще планировал совершить финальный набег на десертный стол. Там закусок еще целая гора, в одну харю мне точно не справиться, – Рау попытался вернуть своему голосу привычный задорный тон, но в конце всё же выдал короткий, немного натянутый смешок.       – Шутишь? – Ян покачал головой. – Нам час ехать до дома. Да и я правда не люблю всё это... Я просто не знаю, куда себя деть в таких залах. Сегодня вот, благодаря Лане, удалось хотя бы потанцевать, а не просто подпирать углы.       – Хех... – Рау опустил голову, рассматривая носки своих туфель. – А я уж надеялся, что ты составишь мне компанию в истреблении остатков банкета. Ладно, кузнец. Твоя воля. Он поднял руку в прощальном жесте, его губы растянулись в привычной улыбке.       – Хорошей дороги. Не усни за рулем, Янтарный Взгляд. ***       Дорога домой была тихой. Мощный двигатель внедорожника мерно рокотал, поглощая километры ночного шоссе. Вихрь сдался через десять минут пути – он мирно дремал на переднем сиденье, привалившись головой к стеклу, тихо посапывая. Ян сосредоточенно вел машину, но никак не мог выкинуть из головы Морского Бриза. Обычно он не считал себя любопытным, его мало заботили чужие драмы, но этот холодный омега на балконе засел в мыслях занозой.       «Три года — это не просто цифра», — думал Ян, плавно переключая передачу. Он вспоминал Рау – яркого, шумного, заполняющего собой всё пространство... и то, как мгновенно он поменялся, стоило бывшему партнеру появиться рядом. В памяти всплыло лицо Рау на прощание: за этой бравадой и шутками о еде скрывалось что-то, что кузнец не до конца понимал, но отчетливо чувствовал.       Он крепче сжал руль, вглядываясь в полотно дороги. Огни города остались далеко позади, впереди была только тьма, разрезаемая острыми лучами фар. Тишина в кабине больше не казалась Яну спокойной и уютной. Она была тяжелой, наполненной вопросами, на которые у него пока не было ответов. Эпизод 6. Кузнец и светский прием.