W.I.T.C.H. Пылающие Сердца

Акт 1 Иллюзии и ложь

Вилл

      Хитерфилд заволокло серой хмарью. Вилл казалось, будто кто-то уселся на густые облака и орошал город из лейки как клумбу, на которой вот-вот должны были распуститься красивые цветы.       Но этого никогда не случится.       В Фадден Хилзе, откуда мама решила переехать, деревьев было больше, чем людей. Здесь же Вилл ждали только многоэтажные дома, грусть по друзьям и хмурые лица. Точно такое же лицо Вилл разглядывала в зеркале заднего вида. Свое собственное, словно разучившееся улыбаться.       Мама же не теряла расположения духа: она подмигнула дочери и потрепала ее по голове.       — Не грусти, лягушонок. Скоро приедем.       Вилл не могла осуждать маму за то, что в начале августа ей предложили повышение и перевод в другое отделение. Не было никакой вины и в том, что она — блестящий сотрудник, который безукоризненно выполняет свою работу. Но Вилл не могла понять, как Сьюзан Вандом, потратившая пятнадцать лет жизни на обустройство в Фадден Хилзе, без тени сомнения согласилась на переезд.       Вилл, понятное дело, никто не спрашивал. Мама поставила ее перед фактом, а на все упреки отвечала чеком на пятьдесят тысяч долларов и ключами от квартиры недалеко от офиса Симультека.       — Знаю, бука, знаю, — вдруг произнесла мама.       — Что ты знаешь? — пробурчала Вилл, полностью подтверждая данное ей прозвище.       — Хитерфилд производит не лучшее первое впечатление.       — Это точно!       — Дождю не вечно лить. Скоро он закончится, и город засияет новыми красками, вот увидишь!       — Интересно, какого цвета лужи? — ухмыльнулась Вилл.       — Вот завтра отправишься на разведку и все мне расскажешь.       — На какую разведку? Мне завтра в школу.       — Тем более. Выйдешь пораньше, прогуляешься, подышишь утренним воздухом. После дождя он всегда пахнет немного иначе.       Оптимизму мамы можно было только позавидовать.       Оптимизму и чеку на пятьдесят тысяч долларов, из которых Вилл могла надеяться разве что на сотню, которые ей щедро выделят на карманные расходы.       Простояв в пробке на мосту через Рейвен-Ривер добрых полчаса, мама свернула налево. Там поток автомобилей был не такой плотный, и их старенький Бьюик неспешно повез Вилл к новой жизни, которая должна начаться в доме, построенном почти сто лет назад. Мама хвалилась, что еще в восьмидесятые его капитально отремонтировали, заменили канализацию и протянули телефонную линию, коей жители были долгое время лишены.       Едва увидев дом, Вилл почувствовала себя не в своей тарелке. Трехэтажное здание больше подходило для исторического района какого-нибудь Парижа, Барселоны или другого европейского города. Оно нависало над улицей, как колосс. Несмотря на то, что этажей в нем было всего три, дом казался выше большинства шестиэтажек, будто теснящихся под взором его окон.       Вилл обратила внимание на две трубы, торчащие из крыши. И на мансардные окна, в сторону которых указывала мама.       — Вон там будет твоя комната. Самое левое окно.       — Стесняюсь спросить, где будет твоя? — недовольно бросила Вилл.       — Ну ладно тебе, хватит. Обещаю, внутри уютно и красиво. И места много. Сможешь развесить те плакаты, которые ты паковала добрые два часа.       Вилл не стала напоминать, чьи платья и костюмы едва поместились в коробки. Она накинула на себя кофту, до этого висевшую на спинке сиденья, натянула на рыжие волосы капюшон и вышла из машины. Мама присоединилась к ней минутой позже: откопав среди коробок дождевик, Сьюзан спряталась в него, как кошка. Вилл знала — она просто боялась испортить макияж.       Открыв багажник, мама достала оттуда первую коробку — ту самую, в которую Вилл сложила учебники, школьные принадлежности и CD-плеер. Протянув коробку дочери, Сьюзан довольно улыбнулась, будто ее улыбка знаменовала начало чего-то светлого и радостного. Но для Вилл изогнутые губы матери были лишь вестниками злого рока.       Скотч, которым обклеили коробку, не выдержал. Днище разверзлось, словно пасть монстра, который отказался пережевывать свою жертву и выплюнул ее обратно. Несколько книг, пеналов и, что самое главное, CD-плеер, упали в лужу. Вилл смотрела, как намокает корешок учебника по биологии, и как крышка плеера отломилась и покатилась по тротуару.       Внутри вспыхнул гнев на весь мир и саму себя. Неудача — вечная спутница семьи Вандом, и было бы странно, не явись она в и без того ужасный день. Потому Вилл решила не шевелиться и постараться обуздать накопившуюся злобу. Она понимала, что любая попытка собрать свое добро обернется срывом на маму.       Сьюзан тоже это понимала, поэтому просто подошла к дочери, поцеловала ее в макушку и тихонько прошептала:       — Можешь взять мой.

***

      Их квартира располагалась на третьем этаже. Этот факт Вилл старалась игнорировать. Таская коробки из машины, она читала про себя мантру, которую подсказала ей подруга. Она должна была «придать спокойствия подростковой нервной системе, когда гормоны подвержены влиянию полового созревания и норовят испытать терпение при любом удобном случае». Вилл была уверена, что Карен не сама это придумала. Должно быть, подсказал ее дядюшка — любитель сальных шуток, витиеватых предложений и воспоминаний о том, как же прекрасно было в шестидесятые.       Мантра не помогала. Уже на четвертом подъеме Вилл сосчитала все ступеньки (по тринадцать на один лестничный пролет) и прокляла каждую из них. Мама же, завсегдатая спортзала, с легкостью преодолевала их даже в сапогах на высоком каблуке.       — У меня просто ноги длиннее! — передразнивала Сьюзан.       Когда пришла пора поднимать велосипед, Вилл взвыла. Ей хотелось поскорее попасть в новую квартиру, открыть упаковку с лазаньей и засунуть ее в микроволновку на три минуты. На шум и причитания вышел немолодой мужчина, явно готовый отходить ко сну.       — Так вы наши новые соседи? — спросил он, запахивая халат.       — Рады познакомиться, — отозвалась мама. — Вы мистер Россети?       — Верно, миссис…       — Вандом. Сьюзан Вандом. Это моя дочь Вильгельмина.       — Я не Вильгельмина!       — Рад знакомству, миссис Вандом. И с вами, мисс…       — Просто «Вилл».       — Хорошо, Вилл. Если тебя беспокоит велосипед, можешь пристегнуть его вон к той перекладине. — Мистер Россети указал на перила для инвалидов, тянувшиеся вдоль всего коридора к лестнице. — Одно время у нас жила немка, ныне почившая. Ей эта штука уже не понадобится, так что пользуйся.       — Правда? Спасибо.       — Не за что. И помните, мисс и миссис Вандом, благонравные жители этого дома ложатся спать до десяти вечера, а сейчас уже двадцать минут одиннадцатого.       — Мы будем тихонечко! — пообещала мама.       Пристегнув велосипед к перилам, Вилл взяла последнюю коробку и потащила ее наверх. За время разговора с соседом дыхание успело восстановиться. Когда Сьюзан подошла к дочери и поставила коробку рядом с дверью, настал час увидеть новое жилище.       — Готова? — сказала мама, доставая ключ из кармана брюк.       — К чему?       — Заходить первой.       — Я что, кошка?       — Нет, — хихикнула мама. — Ты лягушонок. Но альтернативы у меня нет.              Вставив ключ в замочную скважину, Сьюзан Вандом отперла дверь в квартиру. Замок поддался с хрустом, который заставил Вилл поверить в то, что она входит в обитель чудес и волшебства.

***

      Чудеса закончились сразу же, как только Вилл начала разбирать коробки и два рюкзака, которые мама чуть не забыла забрать из Бьюика. Пока она парковала их красного монстра там, где ему полагалось провести ночь, Вилл доставала свои вещи. В отличие от мамы, у которой ни один наряд не повторялся чаще раза в месяц, Вилл росла более практичной. Весь ее гардероб состоял из двух пижам, трех джинс, пяти маек, пары летних шорт, одной вязаной кофты и одной с капюшоном — той, что до сих пор была на ней.       Сбросив с себя мокрую одежду, Вилл закинула их на сушилку, а сама вернулась в комнату. Рассортировав вещи по их назначению, она решила, что сейчас не время заниматься развешиванием всего этого безобразия по отдельным вешалкам, и просто закинула одежду в шкаф. Туда же отправились три пары кроссовок. Оставалось разобрать самое важное: компакт-диски, постеры, подшивки журналов и лягушек.       Мама не просто так дала ей это прозвище. Если бы у Вилл спросили, какое животное она любит больше других, ответом была бы сумка с лягушкой. Или браслет с лягушкой. Или будильник-лягушка, лежащий на дне коробки и упакованный в пупырчатую пленку. На худой конец, можно было бы показать школьные тетради, поля которых занимали рисунки этих земноводных.       Когда мама вернулась, Вилл по ее походке почувствовала, что она знала и про беспорядок, и про расставленные дочерью приоритеты. Но Сьюзан, лишь на миг заглянув в ее комнату, достала из портфеля две упаковки лазаньи.       — Через сколько тебя ждать? — спросила мама.       — Через десять минут.       Поужинав в тишине, Вилл поспешила обратно в комнату. Разбирая вещи, она слышала, как мама моет посуду, напевая себе под нос припев «Джина в бутылке». Сейчас ей явно не хватало оранжевых штанов и пятерых мужчин на подтанцовке, но интонации она брала так удачно, что сама Кристина Агилера пожала бы ей руку.       В какой-то момент Вилл так увлеклась прочтением старых журналов и растиранием пробников косметики, от которых по всем законам физики должны были остаться лишь воспоминания, что не заметила, как лягушачьи часы отзвонили полночь.       — Завтра в школу! — напомнила мама из другого конца квартиры.       — И кому-то на работу! — отозвалась Вилл.       Она ожидала нотации, но их не последовало. Через несколько секунд мама встала в дверном проходе и с улыбкой посмотрела на дочь.       — Ложись сейчас, — сказала Сьюзан. — Мы обе знаем, что у тебя есть плохая привычка игнорировать будильники и растягивать эти твои «еще пять минуточек» на добрые два часа.       — Скоро лягу, обещаю. Ты сама лучше выспись, — парировала Вилл. — Если «начальник отдела Сьюзан Вандом» опоздает в первый рабочий день, это будет куда хуже, чем если я пропущу первый урок.       — Это будет равнозначно. Вещи никуда не убегут. Иди ополоснись и ложись.       — Это приказ?       — Это просьба. И рекомендация брать пример с меня, ведь я сейчас сделаю то же самое. Ванна будет свободна через пять минут.       Когда мама заперлась у себя в комнате, Вилл быстро ополоснулась, стараясь не намочить волосы, и вернулась к журналам. Читая их страницы, некогда заляпанные едой и брызгами кофе, она ловила себя на мысли, что эти журналы стали частью ее истории.       В подшивке были выпуски «YM» за 1998 год, подаренные подругами, и «Seventeen», на который мама скрипя зубами оформила подписку. Некоторые из журналов Вилл помнила смутно (особенно те, которые издавались небольшим тиражом), а другие — в свое время зачитала до дыр.       Они были памятью о Фадден Хилзе и о дружбе, которая истлела задолго до переезда. Отношения с подругами оставались для Вилл больной темой, и тем неприятнее было вспоминать об их последней ссоре. Единственное, что Хитерфилд мог ей подарить — новые подруги. Или даже мальчик, который влюбится в нее без памяти и признается под снегопадом, как она всегда и мечтала.       Увлеченная воспоминаниями и грезами о будущем, которое вот-вот наступит, Вилл не заметила, что просидела до глубокой ночи. Из мечтаний ее вырвало в два часа ночи. Лягушка с циферблатом на животе квакала каждый час, но ночью всегда тихонечко, чтобы не разбудить хозяйку.       — Ну точно не проснусь, — сказала Вилл себе под нос.       Она убрала все с кровати и подошла к окну, чтобы открыть его и впустить в комнату ночной воздух. Облака давно расступились, забрав с собой дождь и позволив полумесяцу показать свою ехидную улыбку. Вилл любила смотреть на город ночью. В Фадден Хилзе для этого приходилось выходить на улицу и гулять по пустым тротуарам. В Хитерфилде все было проще. Пусть с высоты третьего этажа и невозможно рассмотреть весь город, вдалеке все еще угадывался центр с его яркими огнями и зданиями, внутри которых до сих пор кипела жизнь. Их новый район тоже освещался оранжевым светом фонарей. Это сияние ощущалось как нечто живое, застывшее в попытке воссоздать атмосферу старой Европы.       Вилл долго смотрела на эти фонари. Особенно на тот, что был укрыт дубовой кроной, и чей свет пробивался через листву, создавая волшебную мозаику светотени. Она не сразу заметила мужчину, стоящего под этим дубом. Одетый на манер нуарных фильмов — в длинное пальто и шляпу — он курил сигарету и рассматривал окна ее квартиры.       Нет. Он глядел прямо на Вилл.       Поняв, что и она смотрит на него, мужчина выбросил сигарету и побрел прочь. Вилл стало не по себе от того, что за ней мог кто-то следить. Уж не отец ли это решил наведаться к ним сразу после переезда       Отбросив дурные мысли, Вилл шлепнула себя по щекам и одернула себя. Кому вообще может понадобиться двенадцатилетняя девочка?       Только демонам из ее собственных фантазий.

***

      Утро принесло с собой солнце и ветер, пропахший надеждами и океаном. Вилл что было сил крутила педали велосипеда. Она редко позволяла себе выезжать на проезжую часть, но сегодня — особенный день.       Первый день в Шеффилдской школе.       Первый день, который она благополучно проспала.       Мама оказалась права и «пять минуточек» превратились в час. С одной стороны, это было прогрессом, ведь обычно Вилл просыпалась только спустя два или три часа. С другой — подобное достижение совсем не грело душу. Если она произведет плохое впечатление на первом же уроке, все запомнят ее как дуру, которая не приходит вовремя, и начнут обзывать «опоздуньей». В лучшем случае.       Промчавшись на красный светофор (и чуть не угодив под автобус), Вилл свернула в сторону Шеффилда. Его ворота показались спустя пару минут. Укрытое в тени деревьев здание когда-то принадлежало элитному интернату. В его стенах учились дети богачей, чьи родители все еще надеялись приучить своих чад к манерам и послушанию. Когда мама впервые сообщила Вилл о переезде, Шеффилд стал одним из ее главных аргументов в разговоре.       — Он выглядит почти как та школа из книжек про мальчика-волшебника! Которую я подарила тебе в прошлом году, помнишь?       — Откуда ты знаешь, как она выглядит? — усомнилась тогда Вилл. — Ты ее даже не читала.       — Меньше скепсиса, больше веры, Вильгельмина! Вот увидишь, Шеффилд тебе понравится. Он как Оксфорд, только в миниатюре!       — Ты никогда не была в Оксфорде, мам. Ты из Америки! Милуоки, штат Висконсин!       Порой Вилл поражал оптимизм матери. Иногда она сама им заряжалась и тогда была готова свернуть горы. Но не сегодня. В этот понедельник ей просто хотелось успеть если не на первый, то хотя бы на второй урок.       Прицепив велосипед к стоянке, Вилл устремилась к главным воротам. Она была уверена, что пробежала эти сто метров так быстро, что вполне могла побить мировой рекорд. Шеффилд — массивное здание из красного кирпича — встретил ее угрюмым тиканьем гигантских часов над главным входом. Девятка и тройка на циферблате напоминали глаза, и Вилл постаралась как можно быстрее проскочить внутренний двор, чтобы скрыться от их взора.       Забежав внутрь школы, она осмотрелась. Как и ожидалось, в коридорах никого не было. Судя по времени, сейчас шел второй урок, и если Вилл не поторопится, учитель математики вытрясет из нее всю душу.       — Ну блеск! — прикрикнула Вилл, осмотревшись. — И куда теперь? Как мне найти этот чертов кабинет без карты? Тут же настоящий лабиринт!       — Подсказать?       Услышав голос, Вилл вздрогнула. Ей потребовалась секунда, чтобы понять, что голос принадлежал другой ученице. Такой же опоздавшей, как и она.       — Я тут неделю плутаю и все никак не могу запомнить куда идти, — призналась девочка и подошла к Вилл. — Меня зовут Тарани. Я тоже новенькая.       — Привет. Я — Вилл.       — Будем знакомы. А теперь давай-ка найдем стенд с картой. Она тут есть, но где-то.       Вилл позволила взгляду ненадолго задержаться на новой знакомой. Темнокожая, прямо как Карен. Бывшая подруга хвасталась идеальным зрением, а вот Тарани носила круглые очки, сползавшие на кончик носа. Среди иссиня-черных коротких волос выделялась одна-единственная прядь, собранная с помощью резинок и бусин. Точно такими же бусинами была украшена и сумка, за которую Тара держалась как за спасательный круг.       Пока они искали план школы, Вилл перебросилась с новой знакомой парой фраз. Оказалось, что Тарани переехала в Хитерфилд две недели назад и совсем никого не знала, когда пришла в школу. Ей удалось подружиться с двумя девочками из своего класса и их подругами. Она предложила Вилл пообедать вместе, раз уж они обе новенькие.       — Давай, — согласилась та. — Встретимся в столовой?       — Да. Ты набирай еды, а мы с девчонками найдем тебя.       — С теми двумя?       — Если не повезет — с четырьмя.       План Шеффилдской школы оказался достаточно прост: центральное крыло и два боковых. В главном здании уживались шкафчики учеников, спортзал, учительская и столовая, а предметные кабинеты были разбросаны по двум крыльям. Вилл и Тарани нужно было в крыло «Б», ведь именно там преподавали математику и историю.       — Кто у тебя сейчас? — спросила Тара, пока они поднимались по лестнице на второй этаж.       — Миссис Никербокер, математика.       — Желаю удачи.       — Все плохо? — спросила Вилл. Она догадывалась, каким может быть ответ, но Тарани так хихикнула, что у Вилл по спине пошли мурашки.       — Никербокер — директриса. Ведет математику у старших классов. Ну и у нас.       — На смерть иду…       — Могу только посочувствовать. Ну и пожелать удачи. — Тара остановилась и указала на дверь. — Кабинет математики тут.       — Если не вернусь — прочитайте за меня молитву.       — Обязательно. Но не думаю, что Никербокер тебя казнит на месте. Поругает немного. А ты сделай виноватое лицо и пару раз извинись. И все будет хорошо. Удачи.       — Ага. Удачи.       Собравшись с духом, Вилл постучалась в тяжелую деревянную дверь и вошла в кабинет.

***

      Как и говорила Тарани, миссис Никербокер начала публичную порку сразу же, как только Вилл ступила на порог ее класса. Та решила последовать совету новой знакомой: опустила взгляд и извинилась. Ровно два раза. Этого оказалось достаточно, чтобы гнев сменился простым недовольством и обещанием задать вдвое больше домашней работы.       Смирившись с наказанием за крепкий сон, Вилл села за единственную свободную парту у окна. В нос тут же ударил вкусный запах. Перед ней сидели две блондинки и у одной из них оказался хороший парфюм. Пока миссис Никербокер отчитывала ее, подруги (как и весь класс) таращились на Вилл. Тогда-то она и рассмотрела их лица.       Первая уже использовала макияж, выпрямляла волосы и выглядела так, будто ограбила миланский бутик. Вторая одевалась попроще: на ней был шерстяной свитер, связанный то ли бабушкой, то ли ей самой.       От первой пахло духами, от второй — дезодорантом.       Этот странный мезальянс умудрялся болтать весь урок. Точнее, болтала та, что выглядела как Джессика Симпсон. Вторая лишь поддакивала, разрываясь между решениями примеров и неугомонной подругой. Иногда миссис Никербокер отвлекалась на них и делала замечания. Эту парочку она называла «мисс Хейл и мисс Браун». Пока что Вилл не знала, кто из них кто, но интуиция подсказывала ей, что скоро она это выяснит.       После злосчастной математики и удвоенной домашней работы, урок музыки показался спасением. Там не нужно было делать ничего сверхъестественного, лишь участвовать в репетиции школьного оркестра. Вилл сразу сказала, что в детстве ей медведь на ухо наступил, поэтому получила самое трудное задание: сидеть в сторонке и слушать, как фальшивят кларнеты.       Хейл и Браун тоже не горели желанием присоединяться к коллективу, которому «Грэмми» не светило даже в сладких снах. Приютившись на задних стульях, они неохотно били по вверенным им тарелкам.       После звонка класс опустел так быстро, что тишину можно было ножом резать. Вилл решила не бежать впереди всех, а спокойно направиться за одноклассниками, нестройной толпой поваливших в столовую. Там у нее получилось собрать набор изголодавшегося школьника: маленькую банку с колой, картошку фри, яблоко и то, что задумывалось как макароны с грибами и сыром, но в реальности больше походило на пластилин. Вилл ела не спеша, высматривая Тарани. Первый день оказался напряженным, и ей хотелось увидеть хотя бы одно дружелюбное лицо.       Новая знакомая зашла в столовую вместе с еще двумя девочками. Пока одна из них остановилась помахать кому-то рукой, Тара потащила вторую к столу Вилл.       — Так ты и есть вторая новенькая? — тут же завелась подруга Тарани, китаянка. — Тара говорила, что ты тоже потерялась в нашем лабиринте. Ничего удивительного!       — Привет. Я, скорее, опоздала. На целый час.       — Ничего страшного. Да, привет. Я тоже постоянно опаздываю. Кстати, как тебя зовут?       — Вилл. А ты…       — Хай Лин. Вообще Хай, но я ж не сено, поэтому можно и нужно говорить с фамилией. Хай Лин!       — Я запомню.       Вилл и сама не поняла, почему потупила взгляд. Возможно, из-за гиперактивной девочки, которая совсем не походила на круг общения Тарани.       — Я иду закупаться, — сказала Тара. — Тебе как обычно?       — Нет, сегодня хочу экспериментов, — воскликнула Хай Лин. — Выбери что-то на свое усмотрение. Деньги я потом верну.       — Окей.       Пока Тарани уходила к стойке выдачи, Хай Лин широко заулыбалась и впилась взглядом в Вилл.       — Ну, рассказывай! Откуда ты? Почему перевелась? Чем занимаешься? А Вилл — настоящее имя или прозвище?       Вилл не знала, куда деваться от такого допроса с пристрастием. Едва она собиралась ответить на один вопрос, Хай Лин задавала три других. Так бы ей и сидеть бы с дурацкой ухмылкой, если бы чья-то рука не легла на голову этой болтушки.       — Успокойся, Хай Хэй. Дай новенькой прийти в себя.       Той, кто остановил китаянку, была вторая девочка, с которой Тарани пришла в столовую. Именно она кому-то махала, а теперь выступила как спасатель от моря вопросов, болтавшихся на языке Хай Лин.       — Да я просто спрашиваю! — взвыла та.       — Это хорошо, но ты давай человеку отвечать для разнообразия. Смотри, показываю, — девочка подмигнула. — Привет, я Ирма. А тебя как зовут?       — Вилл.       — Вот видишь? — Ирма посмотрела на Хай Лин. — Вот так надо, а не с ходу досье собирать.       — Да все нормально, — сказала Вилл. — Сейчас на все отвечу.       — Кстати! — тут же отвлеклась Хай Лин. — Они придут или опять на улице сядут?       — Придут, — кивнула Ирма и плюхнулась рядом с новенькой. — Вон они.       Она указала на двух блондинок, которых Вилл боялась увидеть больше всего: на Хейл и Браун.       — Вы с ними в одном классе, верно? — спросила Хай Лин. — Уже познакомились?       — Еще нет.       — Тогда спаси Господь твою душу, — хихикнула Ирма.       Хейл и Браун замешкались, когда заметили Вилл рядом со своими подругами. Та, что была пониже — в свитере — немного подумала и села поближе к Хай Лин, поставив общий с подругой поднос. Туда же опустилась и вторая, явно недовольная новой компанией.       — У тебя лицо, будто ты угря проглотила, Корни, — ухмыльнулась Ирма. — Неужели с новенькой успела поссориться?       — Вот еще! — возмутилась блондинка. — И вообще, не сокращай мое имя, иначе я тоже начну.       — И как же ты сократишь имя из четырех букв, позволь спросить?       — Зачем сокращать? Я его удлиню.       — Не смей! — вскрикнула Ирма. — Мартин за это по шапке уже получил.       Браун и Хейл в унисон засмеялись. Хай Лин же глянула на Вилл и решила, что эта история ей просто необходима.       — Представь, — начала она, — пару дней назад Мартин — ну, мальчик, который влюблен в Ирму — начал эфир новостей с признания в любви! Он заведует школьной радиостанцией! Классно ведь?       — Ого! — улыбнулась Вилл. — Классно… наверное…       — Хай Хэй, я тебя прошу…       — Вот! И в конце он назвал Ирму самым милым прозвищем, которое только можно было придумать.       — Молчите… — взмолилась Ирма.       Но девочки были непреклонны. Переглянувшись, Хай Лин, Хейл и Браун в унисон пропели:       — МОЙ ХРЮСИК, ШМУСИК, МУСИПУСИК!       — Ненавижу вас! — бросила Ирма и отвернулась.       Дулась она не долго. Как только блондинка в свитере протянула ей булочку с малиной, Ирма тут же заулыбалась и простила подруг. Наблюдая за этой сценой, Вилл едва сдерживала смех.       — Так вы еще не знакомы? — вновь поинтересовалась Хай Лин. — Ладно, сейчас познакомлю. Это вот, — она приобняла девочку в свитере, — Элион. Она стеснительная. И еще у нее есть тайна!       — Это не тайна, — улыбнулась Элион. — Я хочу стать ветеринаром и поэтому много читаю… ну, специальные книги.       — С картинками! — дополнила Хай Лин. — А эта принцесса — Корнелия. Притворяется холодной и надменной, но не верь в ее маску. На самом деле она хорошая.       Корнелия дежурно улыбнулась новой знакомой, но ни единым словом не дополнила речь Хай Лин. Та и не собиралась продолжать, вместо этого закрутив головой в поисках еще одной подруги.       — Ну где там Тара?       — Тут я!       Словно ответив на призыв, Тарани появилась с двумя подносами. Один она передала Ирме, а второй поставила между собой и Хай Лин.       — Сколько с меня? — спросила Хай.       — Восемь. Потом отдашь. А с тебя, — она указала на Ирму, — двенадцать. Ты видела сколько эти пирожки с миндалем стоят? Тебе точно столько надо?       — Надо, — кивнула Ирма. — У меня после Мартина повышенный расход калорий на стресс. Нужно восполнять.       Вилл не знала, куда слово вставить. Оно и хорошо. В случае с новой компанией лучше было молчать, пока не спросят, и только затем плавно вливаться. Она это проходила и знала правила игры.       Оказалось, что девочки совсем не следовали главному правилу родителей: есть молча. Хай Лин и Ирма умудрялись жевать еду теми же движениями, что и вести разговор. Корнелия не открывала рта, пока не прожует кусок, но когда начинала говорить, из каждого слова сочилось презрение. Элион тактично уткнулась в анатомическую книжку (с теми самыми «картинками», о которых говорила Хай Лин), а Тарани методично поглощала бургер.       Обед пролетел незаметно. Не сказать, что Вилл понравилась компания, но это было лучше, чем есть в одиночестве. Ирма вроде ничего, Тарани с Элион тоже. Хай Лин явно имела аккумулятор от автомобиля где-то внутри своего хрупкого тельца, иначе было непонятно, откуда у нее бралось столько энергии. И лишь Корнелия вызывала то ли раздражение, то ли трепет.       — Так, девочки! — вдруг крикнула Хай Лин, когда вся еда была приговорена. — Важное обращение! У нас Хэллоуин на носу!       — Два месяца еще, — бросила Элион. — Только не говори, что ты все о своем…       — Летом нас было четверо, — продолжала Хай, — а теперь шестеро. Тара, ты с нами? Новенькая?       — В смысле «с вами»? — удивилась Вилл.       — Она хочет пошить нам общие костюмы, — пояснила Корнелия. — Собственно, я не против, но ткань выберу сама.       — Общие костюмы? — Тарани явно слышала об этом впервые. — Типа как команда супергероев?       — Типа как ведьмы! У меня есть куча набросков. И куча идей. И бабушка умеет шить. Маму тоже попрошу. И сама сяду! Классно же будет. Так, Вилл, Тара! Мне нужно снять с вас мерки!       — Но мы еще не соглашались, — сказала Тарани.       — О, поверь, вам лучше согласиться. — подмигнула ей Ирма. — Хай Лин не отстанет. Так что просто дайте ей снять эти чертовы мерки.       — Вилл? — Тарани посмотрела на нее, будто ища поддержки.       — Не вижу повода отказываться, — ответила та.       — Давай, Тара! Я пошью тебе самый красивый костюм. Даже красивее, чем у Корнелии! Обещаю!       Корнелия показательно фыркнула, но от Вилл не укрылась ее довольная улыбка.       — Ну ладно! — согласилась Тарани. — Но я стесняюсь!       — Это ненадолго, — улыбнулась Элион.       — Круто, круто, круто! — Хай Лин аж запрыгала от радости. — Короче, собираемся после школы во дворе и идем в «Серебряный дракон». Планов же ни у кого нет?       Вилл кивнула. Из планов у нее была только огромная домашка, которую можно решить ночью. В конце концов, она сама хотела найти друзей, а ничто так не сближает, как безумная авантюра.       — Я не смогу, — вдруг сказала Элион и как-то погрустнела. — Простите. Сегодня мне нужно идти на работу.       — Ты работаешь? — спросила Вилл. Ей показалось странным, что двенадцатилетняя девочка может где-то работать.       — В книжном. Помогаю владельцу, иногда стою за кассой.       Ирма хихикнула, замышляя очередную пакость.       — Перевожу с брауновского языка на человеческий: Эля у нас по уши втрескалась в этого владельца. Молодой мужчина. Лет, может, двадцать пять. Или около того.       — Я не втрескалась! — выпалила Элион, только подтверждая догадку Ирмы.       Корнелия тоже решила подбросить дров:       — Я бы и сама к нему подкатила, не будь он твоим возлюбленным.       — Агх! — зарычала Эля, ухватившись за голову. — Вы невыносимы!       — Ладно! — вмешалась Хай Лин. — С тебя я мерки записала. Но твою порцию утки с рисом скормлю Ирме, чтобы неповадно было.       — Я только за! — Ирма похлопала себя по животу. — Двойная порция чего угодно от бабушки Лин — это святое. И на утку, и на бабушку твою молиться надо.       Закончив с разговорами, подруги разбрелись по своим классам. Вилл шла позади Корнелии и Элион, стараясь держаться на некотором расстоянии. Она чувствовала, что конфликт может разгореться на пустом месте, и потому не вступала в разговор. Эля же решила не давать ей выхода. Замедлившись, она обхватила руку Вилл и прижалась к ней всем телом.       — Добро пожаловать в семью, — сказала Элион и широко улыбнулась.       Вилл не знала, что ответить.       Она не знала, могла ли называть этих девочек друзьями, но в чем была уверена точно, так это в Хитерфилде.       В городе, который оказался не так плох, как Вилл его представляла.