W.I.T.C.H. Пылающие Сердца

Элион

      Из всех уроков, на которых ей приходилось сидеть, Элион нравилась только биология. Уже в детстве она обнаружила в себе тягу к обездоленным животным. Особенно к тем, у которых были повреждены лапы, а сами они исхудали от голода и стонали, умоляя спасти их от смерти. Когда Эля впервые столкнулась с бездомной кошкой, она без задней мысли принесла ее в дом, вымыла и накормила своей порцией курицы. Родители, приехавшие вечером с работы, не оценили подобной сердобольности, но проявили достаточно такта, чтобы не выбрасывать кошку на улицу.       Элион помнила, как плакала, пока они с отцом ехали в приют для животных. Уже там кошку передали медсестре. Она смотрела на клиентов так угрюмо, что Элион спряталась за отцом, вцепившись в складку на его брюках.       — Эта тетя совсем не улыбается, — хныкала она в машине.       — Некоторые люди разучились улыбаться еще до первого причастия, — отвечал ей отец.       Потом было еще несколько таких же кошек, и даже пара собак. Родители раз за разом отвозили их в приют, а Элион все больше убеждалась в своем желании помогать каждой зверюшке, которой не нашлось места среди людей. В этом она видела справедливость, отнятую людьми у тех, кто не мог за себя постоять.       В восемь лет она впервые купила книгу. На собственные деньги, отложенные со дня рождения. То была энциклопедия о млекопитающих, выпускавшаяся каким-то университетом и снабженная подробными картинками. Тогда Элион казалось, что весил этот талмуд едва ли не больше нее самой.       С тех пор она полюбила биологию, а биология полюбила ее. Учительница регулярно хвалила Элю, ставила высший балл за контрольные и в прошлом году даже пообещала похлопотать за нее перед знакомым ветеринаром, который вел практику.       Когда уроки закончились, Корнелия хотела идти к остальным подругам, но Элион придержала ее за руку. Новенькая все еще собирала вещи и определенно волновалась. Судя по всему, она не ожидала приглашения в гости на первый же день знакомства. Элион и сама бы растерялась, если бы ей предложили пойти в какого-то «Серебряного дракона».       — Ну чего? — возмутилась Корнелия, вырывая руку. — Идем уже.       — Давай ее дождемся, — шикнула в ответ Эля.       — Зачем?       — Затем.       Они подождали Вилл около выхода из класса. Та присоединилась к ним вспотевшая и очень усталая. Втроем они пошли по широким коридорам Шеффилда, стараясь уклоняться от бегающих туда-сюда школьников. Им всем хотелось побыстрее выбраться из этого места, проклятого знаниями и домашними работами. Элион не была исключением.       Вилл держалась поближе к ней, стараясь даже взглядом не встречаться с Корнелией. Та отвечала ей взаимностью. Никто из них не проронил ни слова. Оно и не удивительно. Корни всегда переживала за свой имидж, а новенькая, какую бы скромницу из себя не строила, за словом в карман не полезет. Стоит одной открыть рот, вторая тут же вцепится в нее, как пиранья в мизинец водолаза. Корнелии, имеющей аллергию на чужую дерзость, не хотелось встревать в спор, пока она не прощупает оппонентку и ее слабые стороны.       Элион не сомневалась, что в «Серебряном драконе» Вилл придется справляться с колкими фразами, которые Корни будет втыкать в нее как булавки. Оставалось надеяться, что Ирма в это время тоже будет рядом и сможет принять часть удара на себя.       Подруги ждали их во внутреннем дворе. Тарани о чем-то говорила по телефону, а Хай Лин с Ирмой дурачились. Впрочем, как и всегда. Увидев Элион и остальных, Ирма замерла, чем воспользовалась Хай, укусив ее за руку. Ирма взвыла и отвесила подруге звонкий подзатыльник, от которого та захохотала еще сильнее.       — А вы не торопились, — подметила Хай Лин, не переставая смеяться.       — У нас был школьный променад, — парировала Корнелия. — Мы на автобусе, или твой отец за нами заедет?       — На автобусе. И не советую привыкать к папе в роли шофера. Водит он плохо, а времени на это у него нет.       Впервые после обеда в столовой Вилл подняла руку, будто прося дать ей слово.       — Да, мисс Вандом? — ухмыльнулась Ирма.       — Я на велосипеде.       — Оставь тут. Никто его не стащит. Эля, а ты? Пешком?       — Да, — кивнула Элион. — Тут идти пятнадцать минут. Заодно разомнусь.       — Точно не хочешь с нами?       — Хочу, но я обещала помочь Седрику. Сегодня завезут новые книги и их надо расставить по стеллажам. И пыль протереть, раз уж я там буду. Он абсолютно не следит за чистотой.       — Чего еще ждать от холостяка! — бросила Корнелия. — Вот выйдешь замуж…       Элион уже хотела начать возмущаться, когда к ним подошла Тарани.       — Мама разрешила, — сказала она, — но только до восьми. Потом домой.       — Думаю, управимся! — Хай Лин подскочила к ней и обняла за плечи. — А у тебя, Вилл? Сколько есть времени?       — Условно «до захода солнца». Это цитата.       — Принято. Тогда вперед, мои маленькие ведьмочки!       Попрощавшись с подругами у ворот школы, Элион побрела в другую сторону. «Серебряный дракон» располагался в старом китайском районе, где от Чайна-Тауна осталось только название. Его давно застроили высотными бизнес-центрами вперемешку с жилыми зданиями. Ресторан бабушки Лин на их фоне казался карликом и не был закрыт то ли по чудесному стечению обстоятельств, то ли по причине ресентимента кого-то из мэрии Хитерфилда.       Книжный магазин, в котором работала Элион, находился в противоположной стороне. Он долго стоял заброшенным и опечатанным, но год назад объявился племянник почившего владельца, и здание снова открыло свои двери. Литературу Элион любила чуть меньше, чем биологию, но все же достаточно для того, чтобы этот магазин стал ее тайным местом. Среди его полок она чувствовала себя настоящей.       Седрик относился к ней с добротой. Поначалу он просто приглядывал за юной покупательницей, пока та бродила по лабиринту из стеллажей и чужих историй. И лишь убедившись, что Элион не собирается ничего красть (покупать, впрочем, тоже), Седрик решился подойти к ней. Он был очень вежлив, и Элион за секунду влюбилась. В тот момент она просто засмущалась, но, когда ночью не смогла заснуть до четырех часов и постоянно прокручивала в голове их разговор, ей самой все стало понятно.       Поначалу она стеснялась приходить, но однажды, встретив Элю на улице, Седрик сам предложил ей зайти в магазин и выбрать любую книгу, какую она только захочет. Он готов был отдать ее бесплатно. Элион согласилась. Она выбрала дешевый бульварный роман, который стал лишь предлогом, чтобы снова оказаться в книжном.       Тогда-то она и напросилась помочь Седрику. Эля битый час упрашивала взять ее на подработку. То, что она хотела видеть его как можно чаще, было решено упустить.       Мужчина улыбнулся ей и признался, что действительно не справляется с объемами работы, но нанимать человека на полную ставку день ему не на что. Основу его магазина составляла букинистика, которая была столь же популярна в Хитерфилде, как борцы сумо. Элион пообещала, что будет приходить в магазин три раза в неделю: два в будние дни и один — в любой выходной. От денег она наотрез отказалась. Тогда Седрик предложил каждый месяц дарить книгу по ее выбору.       Договор был скреплен рукопожатием.       Когда она зашла в магазин сегодня, Седрик согнулся над учетным журналом, то ли сводя бюджет, то ли пытаясь найти среди цифр сущность бытия. Услышав колокольчик, он поднял голову и улыбнулся.       — Ты сегодня рано, — сказал он бархатистым голосом.       — Сегодня у меня много дел. Если я не буду убираться, то пылью покроются не только книги, но и ты.       Они с Седриком давно общались как два приятеля, хотя поначалу Элион это было вновинку. В конце концов, он был на десять лет ее старше, вдвое выше и в сто раз красивее. В этом Эля не сомневалась. Глядя в зеркало, она видела лишь девочку. Седрик был другим. И не только потому, что он мужчина. Такие шикарные волосы не каждая девушка отращивала, а фигурой он походил на тех самых юношей, что сверкали прессом на обложках глянцевых журналов.       Постаравшись отогнать от себя ненужные мысли и скрыть порозовевшие щеки, Элион подошла к начальнику и заглянула в учетную книгу. Страница с расходами была полностью исписана, а с доходом — почти пуста. За месяц купили всего четыре книги, в то время как Седрик успел заказать три десятка раритетных изданий.       — Если так дальше пойдет — ты разоришься, — присвистнула Эля.       — Не дави на больное. Надо подумать, как увеличить продажи. — Мужчина поправил очки. — Я сегодня звонил в несколько фондов, где мне дали номера коллекционеров.       — И? Они что-то купят?       — Сейчас буду обзванивать. Ты же не обидишься, если в одиночку выступишь на войну с грязью?       — Что ты, совсем наоборот! — ухмыльнулась Элион, закручивая рукава. Она изобразила жест Джеральдин Дойл с плаката «Вестингауз Электрик», который уж очень нравился Седрику. — Я смогу это сделать! Сама!       — Хорошо, хорошо. Ты тут босс! — Седрик заулыбался и потрепал Элион по голове. — Тряпки ты знаешь где. Когда протрешь, начинай расставлять книги в алфавитном порядке. Они в коробках…       — А должны быть на полках. Я помню.       В глубине книжного ее поджидали старые книги, ровесники Гражданской войны и Прекрасной эпохи. Пахли они соответствующе: землянистый запах разлагающейся целлюлозы и кожаных корешков проникал в легкие Элион подобно дыму папиных сигар. Только в отличие от сигар, книги не могли вызвать рак легких.       Найдя тряпки в подсобке, Эля смочила одну, взяла стремянку и забралась на самую верхнюю ступеньку. Работа в магазине приучила начинать уборку с тех мест, где пыли было больше всего. Снимая основной ее пласт мокрой тряпкой, она вытирала влагу сухой.       Минута за минутой, движение за движением, Элион превращала винтажный стеллаж из забытого всеми куска дерева в произведение искусства, которым он когда-то был. Ей пришлось отдраить грязь из глазниц деревянных гаргулий: они восседали на углах, будто ожидая, когда им позволят сбросить хрупкую коросту и расправить крылья. Так же пришлось поступить и с резьбой на торце каждой полки.       Когда все было вычищено, Элион распаковала две коробки и начала перетаскивать книги на стеллаж. У нее было много времени подумать о чем угодно. Обычно она старалась занять мысли фантазиями и мечтами, но сегодня в их компании появилась новенькая. Эля могла бы начать рассуждать про нее, про мотивы перевода в начале восьмого класса, и примерять на себя роль «Вилл Вандом», но ее мысли быстро приняли другую форму.       Имя этой форме — Корнелия Хейл.       — «Понеси сумку, у меня спина устала!»       — «Меня папа отвезет, а ты своим ходом подтягивайся!»       — «Эля, дай списать биологию. Ну пожалуйста! С меня мороженное!»       — «Классное платье! Хочу такое же. И что с того, что ты первая его нашла? Будем как две подружки ходить — в одинаковом!»       Корнелия всегда оставалась Корнелией.       Принцессой, воспитанной в семье обеспеченного банкира и его жены, ценительницы высокого искусства. Они так любили свою первую дочь, что позволяли вить из себя нитки. Этим навыком Корнелия овладела в совершенстве. Не знавшая отказа ни в чем, шесть лет назад она решила познакомиться с Элион самым глупым образом: просто сказать, что они теперь друзья, потому что Корнелия так захотела.       У Эли были другие планы и она отказалась. Следуя порыву детской агрессии, «подруга» ударила ее в нос. Гарольд Хейл был близко и не позволил дочери нанести еще один удар. Тогда Элион разревелась, не понимая, за что ее избили. Отец Корнелии долго извинялся перед ее мамой и даже предлагал оплатить Эле лечение, если потребуется.       — Вряд ли разбитый нос потребуется оперировать! — крикнула тогда мама, но быстро успокоилась и добавила. — Извинений вашей дочери будет достаточно.       Но Корнелия отказалась. В тот день Элион осталась наедине с обидой. Потребовалась неделя, чтобы Корни еще раз подошла к ней — на этот раз виновато опуская глаза. Она умоляла простить ее и вновь повторила свое предложение. Эля согласилась и предложила поиграть вместе. Так завязалась их странная дружба.       По крайней мере, Элион хотела считать это дружбой. То и дело у Корнелии проскакивали замашки самоназванной принцессы, а Эля, в силу своей мягкости, боялась с ними бороться. Она хотела дружить с Корнелией, хотела ей доверять, но с каждым годом разница в их статусе становилась более явной.       Хейлы отдыхали в Италии и Испании, а Брауны — в парке Хитерфилда на скромном пикнике.       Корнелия носила брендовые вещи, а Элион приходилось вымарывать некоторые логотипы, чтобы не казаться на ее фоне нищей.       Корнелия жила в элитном комплексе в Тереза Гарден. У нее был панорамный балкон и бассейн на крыше здания. У Элион — своя комната. Просторнее, чем у многих, но это не балкон и не бассейн. Просто частный дом в пригороде.       Они не были равны, и Корнелия не стеснялась это показывать.       Поток плохих мыслей прервал Седрик, громогласно подозвав Элион к себе. Иногда ей казалось, что шелковый голос начальника может уж очень сильно меняться, превращаясь в командирский, будто под его началом была не двенадцатилетняя школьница, а отряд морских котиков.       Спускаясь с лестницы, Элион не смогла удержать равновесие. Она поняла, что падает, только когда ощутила спиной пустоту. Ее пальцы ухватились за одну из старых книг, чей корешок отделился от общего ряда и полетел следом. Рухнув на пол, Элион постаралась поймать редкое издание и не дать ему шлепнуться на пол с высоты десяти футов.       — Все в порядке? — обеспокоенно крикнул Седрик.       — Нормально. Не удержалась на лестнице. Сейчас приду.       — Помощь нужна?       — Все хорошо.       Элион поднялась с пола, отряхнулась и взглянула на книгу. За секунду до падения она обратила на нее внимание, но теперь, когда фолиант лежал в руках, переплет показался ей очень странным. Обложка была старомодной и очень твердой, будто пергамент натянули на тонкие доски, а поверх прикрепили узор, вырезанный из золота или металла, очень похожего на него. На самом пергаменте блестел ромб с малахитовым кругом в центре. Замочек, который должен был скреплять переднюю и заднюю часть обложки, почему-то сломался.       Увидев это, Элион испугалась. Первой ее мыслью было спрятать книгу так, чтобы Седрик подумал не на нее, а на нерадивого покупателя. Но это было бы нечестно по отношению к человеку, который проявил к ней внимание, и которого Эле так не хватало в жизни за стенами книжного магазина.       Оставалось только признаться.       Прижимая книгу к груди, Элион вышла из-за стеллажей. Седрик как раз паковал редкое букинистическое издание в крафтовую бумагу. Перед ним стоял пожилой мужчина. Заметив Элю, он с усмешкой глянул на нее и недовольно фыркнул.       — Вам бы персонал выдрессировать!       Элион хотела как-нибудь съязвить, но ей было так страшно, что губы смогли только задрожать.       — Моя племянница первый день на работе, не судите ее строго, мистер Кретчман, — Седрик улыбнулся и протянул мужчине книгу. — Вот увидите, через пару лет вы будете покупать книги только у нее.       — Через пару лет я уже отдам душу Господу и буду рассуждать о вечном с Гюго и Макиавелли. Хорошего дня и крепких нервов!       Бросив последнюю фразу, покупатель вышел, оставив Элю в расстроенных чувствах.       — Почему он такой грубый? — спросила она, подойдя к прилавку.       — По официальной версии мистер Кретчман носит траур по супруге, которая скончалась пятнадцать лет назад.       — А по неофициальной?       — В среде букинистов ходит слух, что из его почек выходят камни размером с кулак.       — Да фу!       — Ты сама спросила, — хохотнул Седрик. — Кстати, о болезненных ощущениях. Ты громко падала. Не сильно ушиблась?       — Вообще не ушиблась! — соврала Элион. Плечо до сих пор ныло. — У меня есть кое-что… поважнее.       — Дай угадаю: ты присмотрела себе одну из книжек с четырехзначным ценником? Знаешь ведь, что я не смогу тебе отказать.       — Почти угадал. Только ценник там пятизначный.       Опустив голову, Элион протянула Седрику фолиант, готовая к строгому выговору или увольнению. Второе было даже лучше, ведь тогда ей не пришлось бы больше смотреть в глаза мужчине, за которого она втайне мечтала выйти замуж.       Но Седрик не ругал ее. Он даже книгу не взял, лишь молча глядел на фолиант, раскрыв рот от удивления.       — Ну не томи, — прошептала Элион. — Сколько она стоила? Я все отработаю, честное слово!       — Ты ее открывала?       — Нет. Я схватилась за нее, когда падала. Мне казалось, что я поймала ее и удержала на весу, но она, видимо, упала. Замок повредился, прости. Он дорогой?       — Да не особо, — сказал Седрик, взяв фолиант в руки. Осмотрев замочек, он вернул книгу Элион.       — Ты не злишься? — спросила она.       Седрику потребовалось не меньше пятнадцати секунд, чтобы найти, что ответить:       — Совсем нет.       — Правда?       — Хочешь ее забрать? В качестве оплаты?       — Я думала, она очень ценная, раз тут столько золота. Не знаю, могу ли я…       Седрик поднял руку, перебивая свою нерадивую подчиненную.       — Скажи, Элион, ты веришь, что у каждой книги есть душа?       — Душа? Не знаю даже… Наверное да, верю. Ну, в смысле, когда писатель создает книгу, сидит над ней днями и ночами, он вкладывает в нее часть себя. Наверное это «душа», я думаю.       — Наши мысли схожи, — признался Седрик. — Один мой друг говорил, что книга всегда найдет своего хозяина. По его мнению, сближение книги и ее владельца всегда сопряжено с травмами. Будь то порез на пальце, перелом ноги или падение с лестницы. Твоя книга, — Седрик указал на фолиант, — тебя нашла.       — Как-то быстро мы перешли от извинений к философии, — улыбнулась Элион. — Ты точно хочешь мне ее отдать?       — Абсолютно.       — Правда? Спасибо!       Волнение исчезло, ему на смену пришла радость. Не сдержав эмоции, Эля бросилась к начальнику и крепко его обняла. От белой рубашки пахло хвоей и по́том.       Поняв, где находится и что делает, Элион отскочила на два шага назад и залилась краской. Она не знала, как ей быть: извиняться, бежать или попытаться провалиться под землю. Седрик улыбнулся, подошел к ней и потрепал по голове.       — Если хочешь, можешь идти домой. Я все доделаю.       — А как же… пыль… Я еще не…       Элион хотела связать что-то осознанное, но язык заплетался из-за нахлынувших чувств, и получался лишь бубнеж.       — Если ты еще раз упадешь с лестницы и сломаешь себе позвоночник, мне будет сложно объяснить твоим родителям, как я привлек школьницу к бесплатной работе.       — Да… э… Спасибо. Пока!       Схватив фолиант и сумку, Эля выскочила на улицу. Прижимая книгу к груди, она неслась вперед, почти бежала. Прохожие оглядывались на девочку, которая плакала и улыбалась как идиотка. В любой другой день Элион постаралась бы обращать на себя как можно меньше внимания, но не сегодня.       Этот день стал прекрасным. Самым лучшим в ее жизни. В тот момент Эля была уверена, что чувство легкости, перемешанное с радостью и волнением, прошьет ее душу тысячами нитей и навсегда отпечатается в воспоминаниях.       В чем-то она была права. Этот день она действительно не забудет.       Отчеканивая шаг по улицам Хитерфилда, залитым лучами уходящего солнца, Элион Браун и подумать не могла, какие планы имеет на нее судьба.