W.I.T.C.H. Пылающие Сердца

Корнелия

      В тишине был смысл и какая-то неведомая магия. Словно разрезая реальность, она позволяла укрыться в появившемся кармане от всего мира. Корнелия любила тишину едва ли не больше, чем громкую музыку в наушниках. В ней тоже можно было пропасть, убежать, спрятаться.       Но был и другой вид тишины: молчание во время прогулки. Обычно оно раздражало, и Корнелия становилась тем, кто эту тишину нарушал, начиная говорить о любых глупостях, лишь бы не молчать. Но сейчас все было иначе. Ее подруги — Ирма и Хай Лин — и две новенькие шли по улице, будто воды в рот набрали. Если в автобусе Ирма еще пыталась вставлять какие-то нелепые шуточки, а Хай Лин лишь немного сбавляла темп своей речи, то теперь замолчали и они.       Корнелия верила: все из-за новенькой. Тарани еще куда ни шло — была немногословной, но разговор поддержать могла. А эта Вилл какая-то странная. То говорила что-то невпопад, то глупо улыбалась. Даже глупее Ирмы после очередной плоской шутки.       — Ну але, почему такая суматоха?! — вдруг закричала Ирма, надеясь разрядить обстановку.       Корнелия ожидала, что хоть кто-то улыбнется, но ничего не произошло. Ей самой не нравились шуточки Ирмы Лэр (которые та считала верхом комедии), но уж Хай Лин должна была ее поддержать.       Раз даже они почувствовали напряжение, значит дело плохо. От новенькой срочно нужно избавляться.       Тишину прервала Тарани:       — Кстати, Вилл. Где ты училась до Шеффилда? Уж не в Харборской академии?       — Эм… нет. В Фадден Хилзе. Это в двух часах пути на север.       — А почему переехала? — присоединилась Хай Лин. — Только не говори, что там холодно или не хватало моря. Не поверим.       — Просто маме дали повышение. Она предупредила меня в начале августа и пообещала, что тут будет лучше, чем в Фаддене. Но Хитерфилд какой-то… другой.       — Это как?       — Слишком много домов, слишком много машин. Всего слишком много.       — Простите, Ваше Величество, что не угодили, — фыркнула Корнелия.       Ирма тут же махнула нее рукой и, наконец, вступила в разговор:       — Не слушай ее. Сама привередничает, когда в кофе добавляют две ложки сахара вместо одной. Лучше расскажи, чем ты занимаешься? Ну, кроме переездов и учебы.       — Плаванием. Музыку слушаю. И все, наверное.       — А друзья есть? — спросила Тарани и осеклась.       — Теперь есть! — воскликнула Хай Лин. — Аж целых пять! Эля, конечно, не с нами, а Корнелия постоянно делает хмурое лицо, но ты не переживай. Мы все подружимся.       — Ага, как же! — Корнелия показательно отвернулась.       — Ведешь себя как дитя малое, — сказала ей Ирма. — Хватит кукситься. Сейчас бабуля Лин накормит тебя рисом с уткой, и ты засияешь.       Корнелия едва сдержала улыбку, когда услышала про стряпню Ян Лин. Лучший китайский ресторан в городе готовил лучший рис, а во главе его стояла бабушка Хай Лин. Корнелия очень удивилась, когда они обе попросили называть их не только по имени, но и по фамилии. Только они вдвоем. Родители Хай Лин использовали обычные имена — Джоана и Чень — и терпеть не могли, когда их произносили вместе с фамилией.       Уже подходя к «Серебряному дракону» — вотчине семьи Лин, распространяющей запах еды на всю округу — Корнелия почувствовала, что напряжение спадает. Тарани не просто начала разговор, но и умело им управляла, где-то обрывая Хай Лин, а где-то подначивая Вилл и Ирму. В ней определенно тлело желание поболтать, которое она не хотела показывать и прятала глубоко в себе.       Чего не сказать о новенькой, которая бесила Корнелию одним своим дыханием.       Около «Серебряного дракона» была припаркована дорогая машина. Корнелия знала разницу между обычными автомобилями и премиальными. И уж точно ни с чем бы не спутала «Сильвер Спирит» 1996 года. Такой же владел ее отец. Именно на ней Гарольда Хейла каждое утро забирали на работу, а по праздникам — лично садился за руль и вез семью в театр, на выставку или еще куда-то, где Корнелия изнывала со скуки.       На секунду она подумала, что папа таки поддался на уговоры и решил попробовать китайскую кухню. Но машина принадлежала не ему. У задней двери стоял молодой человек и смиренно ждал пассажира. Отцовский водитель не отказал бы себе в возможности выкурить пару сигарет «Мальборо», да и был он лет на тридцать старше.       Из ресторана вышла высокая женщина. Ее плечи покрывала красная шаль, а голову — широкополая шляпка. Женщина была не одна: рядом с ней, привычно спрятав ладони в рукава, шагала бабушка Лин. Они о чем-то говорили. Их прощание показалось Корнелии очень карикатурным: гостья нагнулась и обняла крошечную бабулю. Расцеловав ее в щеки, незнакомка села в машину (дверь перед ней заботливо открыл шофер). «Сильвер Спирит» тронулся с места, а Ян Лин поклонилась на прощание.       — Вон, смотрите! Бабушка! — встрепенулась Хай Лин и начала ей махать.       Бабушка Лин улыбнулась внучке и присела на лавочку около входа. Когда подруги подошли к ресторану, Ирма первая побежала к старушке и схватила ее за тонкие пальцы.       — Вы же нас покормите?       Корнелия шлепнула себя по лицу. Им всем очень повезло, ведь бестактность Ирмы хорошо сочеталась с оптимизмом бабули Лин. Своим характером она заразила и внучку, с которой поспешила обняться.       — Я знала, что вы придете, — улыбнулась Ян Лин. — И, я погляжу, у вас новая подруга. Представите нас?       Вилл вышла вперед, отобрав у Хай честь познакомить ее со своей бабушкой.       — Здравствуйте, миссис Лин. Я — Вилл. Очень приятно познакомиться.       — И мне приятно, дочка. И мне.       Ян Лин протянула руки, будто желая, чтобы Вилл их коснулась. Та не слишком обрадовалась, но отказаться не посмела и слегка сжала бабушкины ладони. Вряд ли она заметила, как бабуля Лин улыбнулась, прежде чем пригласить их войти.

***

      Рис с уткой делал свое дело. Он не только насыщал их растущие организмы, но и был столь вкусным, что Корнелия захотела продать все свои платья, лишь бы арендовать одного из поваров «Серебряного дракона» в вечное служение на кухне Хейлов.       Хай Лин и Ирма оставались в своем репертуаре: обе болтали без умолку, будто игры в молчанку на улице никогда и не было. Тарани уже знала, что будет происходить во время трапезы, поэтому сразу отсела подальше от этих двух пустомель. Корнелия тоже подвинулась к дальнему углу дивана и теперь с ухмылкой наблюдала за Вилл.       Ее посадили во главе стола, как нового члена их маленькой семьи. И, словно желая подвергнуть ее боевому крещению, никто не сказал, что у Ирмы была плохая привычка плеваться рисом, ведь балаболящий рот не способствовал удержанию еды за зубами. Новенькой приходилось улыбаться, делая вид, что ничего не происходит, и регулярно тянуться за салфетками, дабы убрать рисинки с одежды.       Закончив уплетать пищу богов, Ирма растянулась на диване и похлопала себя по животу.       — Мне обещали порцию Эли, — напомнила она.       — В тебя уже не влезет, — сказала Корнелия. — Ты со своей миской едва справилась.       — Во мне теплится талант сибарита, принцесса.       — И клоуна.       — Во мне много талантов! И все — наследственные! Кстати о них. Вилл, хочешь фокус покажу?       Новенькая кивнула, не вынимая вилку из рта.       Ирма хрустнула пальцами и направила указательный на стакан с водой. Пока Корнелия закатывала глаза, а Тарани глазела — прямо как в первый раз, — вода в стакане начала подниматься. Сначала это был крошечный бугорок. Через секунду он превратился в водяную змейку, после чего вылетел из стакана, приняв форму шара.       Вилл смотрела на это, вытаращив глаза. Она чуть не поперхнулась рисом, который так упорно старалась доесть.       — Ты правда наяда! — воскликнула Тарани. — Можно потрогать?       — Меня или воду? — хохотнула Ирма.       Пока Тарани скользила пальцами по водяному шарику, Хай Лин тыкала ногтем в щеку их личной волшебницы.       Проходящая мимо бабушка Лин не удержалась от комментария:       — Все балуетесь?       — Ага. У Ирмы приступ нарциссизма, — заверила ее Корнелия.       — Есть с кого пример брать, — парировала та.       Вилл же отодвинулась от стола и с ужасом посмотрела на бабушку Лин.       — Неужели мне одной кажется это ненормальным?!       — Не одной, — ответила Тарани. — Но ты посмотри, как это круто. Я когда первый раз увидела, пыталась разобраться, как это вообще работает.       — Магия, не иначе, — предположила Ян Лин, и все, кроме Вилл, дружно ей закивали. — Девочки, вы ведь никуда не торопитесь?       — Думаю, мне надо в психушку, — произнесла Вилл. — Или выспаться. Ты не могла бы… — она жестом попросила Ирму опустить воду в стакан, что та и сделала. — Спасибо.       — Психушка — это чересчур. — Бабушка Лин погладила новенькую по плечу. — Подождите пару минут, я хочу вам кое-что показать.       Пока Вилл сидела, наверняка думая о плане побега, Корнелия придвинулась к Тарани. Та немного испугалась, когда их бедра соприкоснулись, но бежать было некуда. Корнелия наклонилась к ее уху и едва размыкая губы шепнула:       — Не хочешь тоже продемонстрировать?       — О чем шушукаетесь? — тут же подсуетилась Хай Лин.       — О тригонометрии, — ответила Корнелия.       Тарани посмотрела на нее с недоумением. Ее глаза как бы задавали вопрос: «ты видела?». «Да, видела», — отвечал взгляд Корнелии.       В прошлую пятницу группа из четырех парней, всегда казавшихся Корнелии переростками-второклассниками, решила подшутить над Тарой. Новенькая в школе, новенькая в городе, новенькая в их жизни. Своей скромностью она напрашивалась на пакость. И Урия Данн не преминул ее организовать. Вскрыв шкафчик Тарани, он положил туда хлопушку с краской. Новенькую обдало фиолетовой жижей, когда она хотела забрать учебники по английскому.       Первой реакцией была злоба. И пусть Корнелия и сама охоча до мести, ее удивило с какой яростью Тара подскочила к Урии и влепила ему пощечину. Данн пытался возмущаться, но щеку так жгло, что он решил отступить. Разумно для идиота.       Когда идиот и его придурки-друзья ушли, Тарани села на пол и разревелась. На шумиху тут же прибежали Ирма и Хай Лин. Вместе с Корнелией они помогли Таре подняться и увели в уборные, чтобы смыть краску, пока та не засохла.       Вряд ли кто-то заметил, как за пальцами Тарани, пока ее ладонь неслась в направлении челюсти Урии, тянулся огненный шлейф. Все были заняты самим конфликтом и его быстрым завершением.       Но Корнелия все видит. Она внимательная.       Огонь Тарани не укрылся от нее. Как и от самой Тары, раз она поняла, о чем ей шептала подруга.       — Девчонки! — Тарани встала, ударив руками по столу. — Я хочу вам кое-что показать.       — Ты тоже воду можешь поднимать? — заулыбалась Ирма.       Улыбка сменилась шоком, когда Тара щелкнула пальцами. На кончике ее ногтя появилось пламя, словно большой палец был парафиновой свечой. Подруга задула огонь и тут же села обратно.       Вилл, шокированная второй раз за несколько минут, поспешила перекреститься. Взгляд Хай Лин метался между Тарани и Ирмой. Последняя, оставаясь в амплуа клоуна, не удержалась и вставила свои пять центов:       — Хай Хэй, сколько, говоришь, стихий в Фэн Шуй?       — Пять. Но это же все условности. Они существуют, но управлять-то мы ими не можем. Это же не…       — На самом деле можете.       Бабушка Лин прервала внучку на полуслове. Она спустилась со второго этажа с резной шкатулкой в одной руке и сложенным бумажным фонариком в другой. Передав его Хай Лин, бабуля поставила шкатулку в центр стола и сняла с нее замок.       — Сегодня знаменательный день, девочки. Признаться честно, я не знала, что у Тарани тоже открылись способности. Ох, нелегко это все. Тридцать пять лет прошло.       — Что «нелегко», бабушка?       — Сейчас объясню, мой ветерок. Вилл, скажи, ты останешься с нами?       — Ну… я в шоке, если честно, — призналась та. — Но заинтересована. Если окажется, что Хай Лин умеет передвигать предметы силой мысли, а вы — могущественная волшебница, то я готова послушать.       — Угадала почти во всем, — подмигнула бабушка Лин.       Открыв шкатулку, она показала девочкам ее содержимое. Внутри лежал кулон: прозрачный шар, овитый серебряной подвеской. Взявшись за цепочку, Ян Лин подняла безделушку. Кристалл тут же засиял розовым, а с его поверхности будто отделялись переливающиеся на свете блестки.       — Это — Сердце Кондракара. Волшебный талисман, который дарует молодым девушкам невероятную силу.       — Эм… силу? — Корнелия скрестила руки на груди. — Вы про эти их фокусы?       — Их «фокусы», как ты выразилась, не случайны. Вы все избраны самой Вселенной, чтобы охранять ее от зла.       — Бабуль, с тобой все в порядке? — поинтересовалась Хай Лин. Спрашивала она на удивление серьезно.       Поняв, что ее слова не воспринимаются как должно, бабушка Лин вздохнула и направила руку в сторону лежащего на ладонях внучки бумажного фонарика. За секунду красный шар наполнился воздухом, а затем так же быстро сдулся. Ветер начал гулять по столу, следуя за движениям Ян Лин. Он обдувал всех пятерых, растрепывая прически и проникая сквозь одежду. Корнелия почувствовала, как на ее коже появились мурашки.       От страха ли, или от сквозняка, которого не должно быть в закрытом помещении, она не поняла.       В нос ударил запах морского бриза. Бабушка Лин подняла ладонь, создав на ней крошечный вихрь. Он продержался недолго и исчез, оставив девочек сидеть с раскрытыми ртами. — Еще раз показать? — улыбнулась Ян Лин. — Или пока хватит?       Скептицизм пятерых подростков растворился, уступив место любопытству. Вилл все еще побаивалась, а Хай Лин молчала, но бабуля этого и добивалась. Наконец-то они были готовы слушать.       — Давайте сначала. Далеко-далеко среди звезд существует Кондракар. Он и населяющие его мудрецы — хранители баланса во Вселенной. Их задача — поддерживать этот баланс. Считай, не допускать того, чтобы существа из одного мира попали в другой. Чтобы волшебники — такие же, как и вы — не могли свободно перемещаться между планетами.       — А мы что, не одни? — спросила Тарани. — Я не верю!       — До этого мы еще дойдем. Самое главное сейчас — Кондракар. Чтобы выполнять возложенные на них обязанности, мудрецы используют Завесу. Она… Как бы это объяснить… — Ян Лин взяла стакан с водой, накрыла его ладонью и потрясла. — Завеса не дает магии выбраться за пределы одного мира. Как и моя рука не дала воде разлиться. Но иногда случается так, что завесы недостаточно. Тогда Кондракар призывает на службу пятерых девушек. Каждой из них даруется власть над своей стихией.       — Ну точно Фэн Шуй, — вставила Ирма.       — Погодите, — вмешалась Корнелия. — Вода — есть. Огонь — ну допустим. А мы трое тут причем?       Она переглянулась с Хай Лин и Вилл. Те тоже сидели и не понимали, почему они вообще оказались в эпицентре разговора о магии, других мирах и каком-то Кондракаре.       — Внучка, мой милый ветерок, с самого детства использует свои способности, — добро произнесла бабуля Лин. — Сама этого не осознает, но я-то чувствую. Вспомни, милая, когда ты чихаешь, весь дом ходуном ходит. Или когда задуваешь свечи на торте… помнишь, нам сквозняком выбило ставни?       — Стой! Это из-за меня?       — Ты — владычица воздуха. Как и я. А тебе, Корнелия, дарована сила земли.       — Почему именно земли? — серьезно спросила та. — И почему мне, а не Вилл, например?       — На второй вопрос не отвечу, так как не знаю. Порой… выбор, который делает судьба, мне непонятен. — Бабушка Лин произнесла эти слова с тоской в голосе. — Может быть и есть причина, почему именно ты, и почему твоя стихия — именно земля. А может и нет. Я не знаю.       — Тогда почему вы это утверждаете?       — Помнится, у вас с Хай Лин было какое-то задание в школе… что-то связанное с удобрениями.       — Нужно было убивать цветы, — подтвердила Ирма и глянула на Корнелию. — Ты говорила, что насыпала всю пачку. А цветок не только не подох, но и расплодился.       — Вы про этот случай? Бабушка Лин, ну вы серьезно? Я тогда просто не рассчитала количество, вот и… Да нет у меня магии!       Под конец Корнелия уже начала кричать. Она одернула себя, извинилась и подалась чуть назад. Но бабушка Лин, будто предвидя такой исход, послала Хай Лин на второй этаж за своими орхидеями.       Горшок с растущими на длинной ножке розовыми цветами был поставлен прямо перед Корнелией. Хай вернулась на свое место и уселась с лицом ребенка, ожидающим циркового представления.       — Направь руку на цветок и пожелай, — подсказала бабуля Лин.       — Чего желать-то?       — Чтобы расцвело больше орхидей. Или чтобы стало больше корней.       Корнелия пожала плечами и подчинилась. Она коснулась края горшка, толком не веря, что у нее тоже может получиться сотворить волшебство. Свою ошибку она осознала, когда по телу прошлось приятное тепло. Оно двигалось откуда-то изнутри, вызывая покалывание в пальцах.       Горшок задрожал. Корнелия ждала, что из него вырвутся новые побеги, но он лишь раскололся, рассыпав на белую скатерть землю и целую вереницу корней.       Взвизгнув от неожиданности, Корнелия одернула руку. Ей было сложно осознать то, что произошло мгновением назад. Она сама, без чьей либо помощи и недель кропотливой заботы, смогла что-то вырастить.       Не в ту сторону, в которую сама хотела, но все же.       — Ладно, убедили, — пробурчала она, скрестив руки на груди.       Все девочки были возбуждены новым открытием. Хай Лин и Ирма начали перешептываться, а Тарани посматривала на розовый кулон в руках бабушки Лин. И лишь Вилл сидела нахмурившись.       — Как-то вы быстро это приняли, — пробурчала она.       — Да ладно тебе, круто же! — бросила ей Ирма.       — Когда у тебя есть такие способности — конечно. Не подумайте, я не завидую, просто это как-то… неестественно. У меня даже фокус с отрезанным пальцем не получается, а вы можете делать такое. Поджигать, тушить. Цветы выращивать. А я…       — У тебя иная роль, Вилл. — Бабуля нежно положила руку на ее плечо. — Ты же не думаешь, что я начала этот рассказ, только чтобы принизить тебя?       — Нет, миссис Лин. Не думаю.       — Таких девочек, как вы, называют Стражницами Кондракара. Когда-то и меня так называли. Стражница Ян. Но теперь пришла пора передать Сердце вам. Тебе, Вилл.       — Почему мне?       — У каждого Сердца должен быть хранитель. Сердце Кондракара — твое. Стражниц должно быть пятеро: четыре владеют стихиями, а пятая объединяет их. Она — лидер, она — душа, она — разум и трезвый рассудок.       — Но я не лидер! С разумом тоже проблемы. Вы не видели мой дневник за прошлый год.       — Мне не нужно. Более того, я до последнего была уверена, что пятой Стражницей суждено стать Элион. Но именно перед твоим приходом Сердце Кондракара начало светиться. На Элион оно никогда не реагировало, но на тебя… Ладно. Думаю, оно скажет лучше меня.       Бабушка Лин встала из-за стола и, отойдя подальше, подбросила кулон в воздух. Тот вновь сверкнул розовым, зависнув над самым потолком. Корнелия глядела на него, как на солнце, которое не слепило и не оставляло на зрении зайчиков. Вряд ли оно даже осветило бы помещение, будь здесь темно.       Остальные тоже не отрывали взгляд. Казалось, Хай Лин совсем позабыла про костюмы на Хэллоуин, ради которых и позвала Вилл к себе. Новенькая же не могла поверить в то, что услышала и увидела. Корнелии стало ее немного жаль: в первый же день попасть в передрягу, которой не должно было случиться. Это противоречило физике, логике и, вполне возможно, какому-нибудь святому писанию.       И, все же, парящий кулон не беспокоился ни о чем из этого. Он начал медленно снижать высоту. Корнелия умоляла его не приближаться к ней. Если он выбирает лидера, то она точно не хотела возлагать на свои плечи такую ношу.       Или чувство вины за отказ от нее.       Но Сердце Кондракара двигалось к Вилл. Та рефлекторно подставила ладони, когда кулон уже был у носа. Коснувшись ее кожи, Сердце потухло, вновь превратившись в обычную безделушку.       Вздохнув, новенькая положила кулон на стол.       — Простите, миссис Лин, но я пасс. Слишком сложно.       — Не торопись, Вилл. Отказаться всегда успеешь. Поверь мне, Стражницы получают силы в самый подходящий момент. И вам очень повезло, что есть кто-то, кто может вас наставлять. У меня и моих подруг такой привилегии не было.       — Но я…       — Возьми Сердце Кондракара домой и хорошенько подумай. — Бабушка Лин осмотрела подруг своей внучки. — Вы все подумайте. Быть Стражницей — ответственность. Возможно, ноша будет тяжела для таких юных девочек, как вы. Я приму любое ваше решение. Кондракар тоже.       — И вы так просто нас отпустите? — заулыбалась Ирма. — Ни клятвы на крови, ничего такого?       — Вы избраны быть Стражницами, — пояснила бабуля. — Это навсегда. Другие в ближайшее время не появятся. Но вы не обязаны… принимать свою силу. А я не имею права вас заставлять или удерживать. Лишь направлять. Те из вас, кто согласятся… Что ж, для них я стану наставницей. Но если вы решите отказаться, — она глянула на Вилл, — так тому и быть.       Вилл кивнула и вышла из-за стола. Кулон лежал там же, где она его оставила.       — Спасибо за ужин, миссис Лин. Было очень вкусно, но мне пора. Надо еще велик со школьной парковки забрать. — Схватив рюкзак с брелком-лягушкой, новенькая пошла к выходу. — До завтра, девчонки.       Сердце Кондракара взлетело и погналось за ней. Будто почувствовав его, Вилл обернулась. Она посмотрела сначала на кулон, потом на бабушку Лин. Старушка улыбалась.       — Ты можешь отказаться от него, дочка. Но захочет ли он отказываться от тебя?       — Ему придется, миссис Лин. Я очень настырная.       — Вы с ним похожи. Возьми домой, с тебя не убудет. Там спокойно подумаешь, все взвесишь. А через неделю придешь сюда, я тебя накормлю, и мы поговорим. Уж сделай бабушке одолжение.       Бабуля использовала оружие, которое Корнелия ненавидела больше всего. Ей не нравилось, когда на жалость давил кто-то, кроме нее самой. Поначалу казалось, что новенькая продолжит гнуть свою линию, но та лишь вздохнула, подхватила кулон и запихнула его в рюкзак.       — Ничего не обещаю, — пробубнила Вилл. — Еще раз спасибо за ужин. Было очень вкусно.       Не утруждая себя прощаниями, новенькая вышла из ресторана.       Корнелия посмотрела на подруг. Они все были на взводе. Еще утром их судьбы походили на тысячи других. Обычные школьницы, единственная цель которых — пережить шесть или семь уроков. А дальше домашнее задание, которое можно не делать, и хобби, если оно было.       Корнелия любила коньки, да так сильно, что собирала медали на всех национальных соревнованиях. Если учесть, что лезвия рассекают лед, логичнее было бы ей, а не Ирме, получить власть над водой.       — Вот и на нас свалилась тяжесть бытия, — будто читая мысли, сказала их личная наяда. — Слушайте, бабушка Лин, а это вот прям обязательно?       — Вы избраны, — повторила Ян Лин. — Но соглашаться не обязаны.       — Вроде и хорошо… Хочу как Вилл — закрыться в себе и убежать. Но вы так сытно кормите, что мне лень.       — Говорите, у нас есть неделя, чтобы все обдумать? — уточнила Тарани.       — Условная неделя, — ответила бабуля. — Но чем быстрее вы дадите ответ, тем лучше.       — А в чем вообще цель? На что мы подписываемся? Что придется делать?       — Если совсем кратко: оберегать Завесу от возможного проникновения через нее всякой дряни. Желающие всегда найдутся, поверь мне на слово. Сейчас, в этот самый момент, тоже есть проблема. Но ее мы обсудим с теми, кто даст свое согласие. А пока…       Бабулю перебил звонок телефона. Тарани достала мобильник из сумки и привзвизгнула. Корнелия посмотрела на дисплей. Звонила ее мама — женщина таких строгих нравов, что Тара была вынуждена приходить домой не позже назначенного времени.       Сегодня таковым было 20:00. Корнелия посмотрела на стену, где висели часы.       20:03.       — Дела… — шепнула Ирма.       Они предпочли молчать, пока Тарани выслушивала недовольство матери и постоянно извинялась. Когда разговор завершился, она сбросила вызов и грустно вздохнула.       — Все плохо? — поинтересовалась Хай Лин.       — На мне посуда до конца недели. Ничего, прорвемся, — Тара нервно улыбнулась. — Миссис Лин, можно у вас вызвать такси? Мобильная связь уж очень дорогая.       — Я сама вас отвезу. Внученька, помоешь посуду?       — Я тоже наказана?       — Нет, просто тебя никуда везти не надо.       — Хорошо, бабуль.       — Остальные — собирайтесь. Сейчас только найду ключи и поедем.

***

      Несмотря на возраст, бабуля Лин неплохо водила. Со стороны она была похожа на дряхлую старушку, но тело бывшей Стражницы все еще полнилось силой, а в душе горел огонь.       Тарани отвезли самой первой. Ее мама начала было извиняться перед бабулей, но та прервала ее и засыпала ответными сожалениями. Девочек забавляло смотреть, как бабушка Лин кланялась миссис Кук — тоже азиатке, чего Корнелия никак не ожидала — и просила прощения за доставленные неудобства.       С Ирмой было проще. Ее вышли встречать отец и младший брат. Они не особо беспокоились о том, кто сделал уроки, а кто нет, и преспокойно хрустели тыквенными семечками, сидя на крыльце. Мистер Лэр, будучи полицейским, не удержался от шутки про возраст бабушки Лин. Та не постеснялась отметить его выросший живот и посетовала, что он изменяет «Серебряному дракону» с фаст-фудом. Мужчине так понравилась эта фраза, что он залился смехом.       Ирма права: Лэры — семья клоунов и любителей плоских шуток.       Корнелия была последней. Она не знала, захочет ли бабуля ехать в Тереза Гарден, но та совсем не стеснялась своей старенькой машины. Она ничуть не сомневалась, когда припарковалась между Мерседесом и Ролс Ройсом.       Стражницы — бывшая и будущая — вышли из машины вместе. Закрыв дверь на ключ и активировав сигнализацию, бабушка Лин протянула Корнелии руку. Та позволила взять себя под локоть, и они не спеша пошли к подъезду.       — Знаешь, когда построили этот дом? — вдруг спросила бабуля.       — В семидесятых, вроде. Тогда весь Хитерфилд активно застраивали. Мне мама рассказывала.       — Да. В те годы сносили целые кварталы, чтобы поставить такие вот муравейники. Твой еще ничего, а что сделали в Лотос-Тауне… смотреть противно.       Корнелия была полностью согласна. Лотос-Таун никогда не считался за гетто, но после возведения панельных многоквартирных домов в конце семидесятых, стал очень на него похожим. Во времена сегрегации там жили только афроамериканцы, отделенные от остального города предрассудками и человеческой глупостью. Тогда Лотос-Таун был бедным районом для черных. Теперь же стал мультикультурным, но бедность никуда не делась.       — Я давно знала, что ты Стражница, Корнелия, — сказала бабушка Лин. — Иначе и быть не могло.       — Почему?       — Давным давно, во времена прошлых Стражниц, тут жила моя подруга. Наш лидер. Ее дом стоял там же, где построили твой.       — Думаете, мы связаны? — посмеялась Корнелия.       — Напрямую — вряд ли. Ее отец был из Индии, а ты — самая американская девочка, которую я когда-либо встречала.       — Сочту за комплимент.       — Но такое совпадение… — бабуля заулыбалась. — Я в них верю.       Остановившись у подъезда, Корнелия нежно погладила бабулины пальцы.       — Не хотите зайти?       — Не сегодня. К тому же, твои родители устали на работе. Понедельник — самый трудный день недели.       — Говорите как папа.       — Через десять лет ты будешь говорить так же. Отдыхай, дочка. Я схожу в парк, посижу. Нам, старухам, иногда нужно погрустить о прошлом.       — Не наговаривайте на себя, вы не старуха.       — Тогда ты не папина красавица, — Ян Лин погладила Корнелию по спине. — Иди домой и хорошенько подумай над тем, о чем мы сегодня говорили.       — Я подумаю. Обещаю.       Заходя в подъезд, Корнелия оглянулась. Бабуля действительно прошла мимо своей машины и отправилась в парк. В то единственное место, которое осталось в Тереза Гарден от прежних времен.       Корнелия боялась даже представить, какие воспоминания так сильно пожирали бабушки Лин, что ей не удавалось спрятать грустный взгляд за улыбкой. Она пыталась держать лицо, но Корнелия видела.       Корнелия всегда видела души людей насквозь. И душу бабули Лин она тоже смогла разглядеть — снедаемую тоской по времени, которое навсегда осталось позади.