W.I.T.C.H. Пылающие Сердца

Элион

      День за днем Элион просыпалась в темноте. На Земле ей не нравилась зима с коротким днем и долгой ночью, но тут, в Метамире, это было чем-то естественным. Весь Меридиан подчинялся своим причудливым правилам. Его природа затухала с сумерками и ненадолго оживала, когда солнце все-таки решалось выглянуть из-за горизонта.       Сами меридианцы оказались фантастическим народом. Привыкшие ко временам, когда королевством правила Вейра, они вставали по былому распорядку: за пять часов до восхода. Ко сну же отходили вместе со звоном трех колоколов. Самый громкий из них — кавигорский — в первую ночь сильно напугал Элю. Между замком и городом почти на целую милю стелилось болото, но для полуночного звона это расстояние не было помехой.       — Мы все так живем, — как-то сказал Седрик. — Иначе не получается.       Прошел целый месяц с того момента, как девочки пришли за Элион на Меридиан. Все эти ночи они не выходили у нее из головы. Особенно Корнелия. В отличие от Ирмы, тут же осознавшей красные линии, Корни все еще пыталась вести себя надменно, будто она все знала.       Корнелия думала, что знала Фобоса, что видела его насквозь так же, как и всех остальных. Но брат был другим. Он не только хитрым, но и честным. Казалось бы, эти черты характера никогда не должны пересекаться, но Фобосу удавалось сплести их в нечто такие, из-за чего Элион хотелось ему верить.       Каждый день, еще до рассвета, он уделял сестре несколько часов, обучая ее контролировать свои силы и направлять их так, чтобы ничего не разрушать. Со временем Элион смогла создавать на пальцах ощутимый источник света, а сейчас без труда освещала свою спальню искусственным солнцем.       — Тебе нужно не только магией заниматься, — говорил ей Деймос.       Старший брат и еще несколько дворян прививали Эле грамоту. Учить меридианскую письменность оказалось сложно, но больше других принцесса проклинала математику. По урокам Никербокер она точно не скучала. Деймоса же это не волновало: он лично заставлял ее решать уравнения, придуманные им на ходу.       — Зачем королеве математика? — возмущалась Эля.       — А ты думала, будешь сидеть на высоком стуле и приказы раздавать? — смеялся над ней брат.       — Нет, конечно. Еще будут балы, приемы и красивые юноши, готовые ради меня на все!       За месяц Фобос так и не организовал ни одного бала. Вместо этого он поручил Деймосу найти сестре подходящего телохранителя. У того на примете было несколько кандидатов — безземельных рыцарей и дворянских сынов, — но Фобос забраковал их всех. Тогда Элион предложила передать ей Седрика. Деймос расхохотался, а вот Фобос отнесся к этой идее серьезно.       — Для меня было бы честью служить вам, принцесса, — поклонился тогда Седрик.       И Фобосу пришлось уступить.       В первые дни на Меридиане Элион смотрела на бывшего букиниста с опаской. Она доверяла ему, но не знала, на что он способен. И на Земле, и в Метамире все было не тем, чем казалось. Люди — тоже. Поэтому Эля медленно налаживала контакт с мужчиной, в которого когда-то была влюблена.       Седрик тоже относился к ней по-иному. Если раньше, управляя книжным, он видел в ней несуразную девочку, готовую прийти на помощь ради пачки медицинских книг, то теперь он оказывал ей все знаки почтения. И, судя по его взгляду, это была не вежливость, а искреннее уважение.       Несмотря на разницу в возрасте и титулах, Эле удалось с ним сблизиться. После долгих лет общения с Корнелией она опасалась называть другом хоть кого-то, но для Седрика сделала исключение. Ей казалось, что этот человек, опускавший глаза только перед Фобосом, заслуживал ее доверия.       В один из вечеров, когда Элион пригласила Седрика поговорить о книгах, в ее покои вошел Деймос. Он удивился тому, что телохранитель сестры сидел рядом с ней, и не постеснялся это высказать, на что Седрик позволил себе дерзость. У Эли на секунду остановилось сердце. Никто не смел перечить Деймосу. Если Фобоса уважали и опасались, то старшего брата люди откровенно боялись. Его тяжелый взгляд вселял в подчиненных ужас, которому невозможно было противиться.       Но Седрик его не боялся. Казалось, между ними была какая-то невидимая связь, о которой они оба предпочитали помалкивать.       Деймос пришел не просто так. Он пригласил Элион на поздний ужин.       — Девочки снова здесь? — Эля вскочила с кровати и подбежала к брату. В прошлый раз, когда Фобос приказал во второй раз за вечер накрыт стол, все закончилось шантажом и вывихнутым плечом у Вилл.       — Твоих подруг тут нет. Мы с Фобосом хотим тебе кое-что показать.       — Что же?       — Увидишь. Пойдем.       Трапеза оказалась очень короткой. Эсканоры съели по одной сладкой булочке, после чего вышли во внутренний двор вместе с десятью стражниками. Большинство несли по факелу, а тот, что плелся в конце колонны — деревянный ящик.       — Господа, прошу вас. — Элион жестом велела галготам потушить пламя.       Вознеся руки к небу, она создала над процессией небольшой пучок света.       — А ты учишься, — заметил Фобос.       — У меня хороший учитель.       Из внутреннего двора, в котором росли странные цветы, стражники вывели монарха и его семью в одну из башен, а оттуда — на смотровую площадку на вершине холма. Фобос пригласил Элион занять место рядом с ним. Усевшись на мягкий стул, Эля обратила внимание, что сидячих мест было всего два.       — А как же Деймос?       — Я постою, — ответил тот, доставая из-за пазухи подзорную трубу. — Тем более, что мне командовать всем этим безобразием.       Поначалу Элион не понимала, куда нужно смотреть. Фобос молча ждал начала представления, в то время как Седрик, облокотившись на стену, высматривал потенциальную угрозу, которая могла посыпаться с небес.       — Свет! — сказал Деймос.       Стражник, который нес ящик, поставил его и достал оттуда несколько разноцветных стягов. Подняв над головой желтый, он принялся размахивать им, отдавая команду. Внизу, где стелилось бесконечное болото, зажглись сотни факелов. На насыпных островках суши разместились солдаты. Они суетились вокруг каких-то странных колонн, положенных на древесные опоры.       — Сера!       — Что это? — спросила Элион у среднего брата.       — Изобретение Деймоса, — ответил Фобос. — Мы время от времени проводим испытания. Сегодня — первое, после твоего прибытия. Я хотел, чтобы и ты тоже посмотрела.       Пока стражник размахивал синим стягом, солдаты внизу замедлились. Эля заметила, что они замерли у основания колонн и что-то высыпали туда из мешков.       — Это пушки? — поняла она и тут же решила уточнить.       — Мы называем их «бомбы».       — Бомбарды, — поправил брата Деймос. — Кривые, как ноги Седрика, но стрелять из них мы научились.       Седрик никак не отреагировал на шутку. Фобос, впрочем, тоже.       — Стреляйте, — сказал он.       — Целься!       Солдат поднял серебряный стяг. Командующий каждой из бомбард вышел перед орудием, провел необходимые расчеты и только после этого подтвердил готовность, замахав своим факелом. Деймос дождался, пока все командиры подтвердят готовность и отдал главную команду.       — Огонь!       В воздух взмыл красный стяг. Спустя десять секунд все бомбарды громыхнули взрывом. Из их стволов вырывались снопы искр. Громыхнуло так, что душа Элион за мгновение спустилась к ее пяткам и вернулась обратно.       — Косые дундуки, — пробурчал Деймос. — Руки бы оторвал.       — Сделаем ставки, брат? — предложил Фобос.       — Три попали, шесть нет.       — Принимаю. Две попали, семь нет. Седрик?       — Я не разбираюсь в артиллерии, мой господин.       — Как хочешь. Ну а ты, сестра?       — Мне нечего ставить, — улыбнулась Элион. — Я тоже пас.       Командиры бомбард сели в лодки и поплыли к мишеням, по которым стреляли их расчеты. Пробираться через болото было тяжело. Гребцы использовали длинные шесты, которые Эля могла видеть даже с обзорной площадки. Прибыв на место, трое командиров подняли два факела, остальные шестеро — только один.       Убрав подзорную трубу, Деймос похлопал Фобоса по плечу.       — В следующий раз точно угадаешь.       Фобос дождался, пока их старший брат уйдет, и с ухмылкой глянул на Элион.       — Теперь я ему должен.       — Денег?       — Ах, если бы. Скорее всего, Деймос вновь попросит для какого-нибудь отряда лучшее оружие. Есть у него такая привычка.       — Но ты же король! Ты сможешь!       — Я — всего лишь принц, дорогая сестрица. А король — точнее, королева — у нас ты. В будущем.       — Жду не дождусь.       — Да. Я тоже.

***

      Звон колокола вырвал Элион из мечтаний. Закончив читать очередную книгу из запасов Седрика, она занялась любимым делом подростков: начала фантазировать, как же сложится ее жизнь. Некогда у нее был шанс стать врачом — хирургом или ветеринаром. Меридиан все перевернул. Сделал более понятным и очень простым.       Элион боялась того, что будет дальше. Она никогда не признается в этом старшим братьям, но Метамир словно пожирал ее мечты, оскверняя их призраком власти, которую уготовила Эле фамилия Эсканор. Еще месяц назад она была обычной девочкой из Хитерфилда, а теперь — принцесса. И королева. Когда-нибудь точно королева.       Спустившись с кровати, Элион положила книгу на стол и подошла к дверям. Седрик был там, она точно знала. Ее охраннику не нужен был сон. Этим он отличался от других меридианцев. Даже стражам-галготам приходилось спать, пусть служба в замке и научила их держать себя в тонусе другими средствами.       Постучав в гигантские двери, она дождалась, пока стражники отворят их. Седрик сидел напротив комнаты. Там ему установили небольшой письменный стол, на который он сложил несколько свитков и сейчас что-то записывал в одном из них. Увидев Элю, он отложил перо и поднялся со стула.       — Принцесса, — поклонился Седрик.       — Я не могу уснуть, — призналась Элион.       — Если хотите, распоряжусь принести вам настойку навлоты.       Однажды Эля уже согласилась выпить эту гадость, о чем жалела весь следующий день. Этот дурман выбил из нее желание что-либо делать. Миранда сказала, что ей дали всего несколько капель. Те же, кто добавлял его в воду ложками, наоборот, испытывал эйфорию, свойственную юродивым.       — Ну нет! Лучше зайди ко мне. Я хочу с тобой поговорить.       Седрик подозрительно взглянул на принцессу, но спорить не решился. Подув на пергамент, он отложил его в сторону и вышел из-за стола. Едва он оказался в спальне, стража закрыла за ним дверь. Элион взяла друга за пальцы и подвела к стулу.       — Бери его и садись.       Сама она запрыгнула на кровать и отодвинула балдахин, чтобы тонкая ткань не мешала ей видеть собеседника.       — Слушаю вас, миледи. — Седрик опустился на стул и выпрямил спину. — О чем вы хотели поговорить?       — О Деймосе, — сказала Элион, цепляя балдахин за специальные крючки на стене. — Почему вы с ним грызетесь?       — Ну что Вы…       — Перестань обращаться ко мне на «вы». Ты старше меня почти вдвое.       — Прости, Элион, — кивнул Седрик. — Мы с твоим братом совсем не грыземся. Просто он человек, выросший в казарме. Его речь изобилует грубостью и прямотой.       — А где вырос ты?       — Тут. В Меридиане.       — А твои родители?       — Их нет в живых.       — Прости.       — Ничего страшного. Я их совсем не помню. Меня привезли в замок ребенком и растили как прислугу для принца Фобоса. Наверное, поскольку мы мы почти всю жизнь прожили рука об руку, он относится ко мне лучше, чем Ваш… твой старший брат.       — Ты поэтому не боишься дерзить Деймосу?       Даже сидя на стуле, Седрик умудрился поклониться.       — Если такое действительно было, я прошу у тебя прощения, Элион. Этого более не повторится.       — Перестань пожалуйста, иначе я в тебя подушку кину. — Эля насупилась. — Если бы я хотела тебя обвинить, сделала бы это прямо.       — Тогда я не понимаю…       — Я видела, как люди смотрят на Деймоса. Они боятся при нем лишнее слово вставить. А ты так легко отвечаешь на его издевки. И так грубо, что мне показалось это…       Седрик ждал, пока она закончит мысль, а когда Элион не решилась, продолжил за нее сам:       — Дерзким?       — Бесстрашным, — поправила она. — Ты будто совсем его не боишься.       — Не боюсь, — подтвердил Седрик.       — Почему? Как так вышло, что все вокруг трусят перед ним, а ты — нет?       — Видишь ли… — Ее охранник поджал губы, обдумывая слова. — Об этом тебе лучше поговорить с ним.       — Но почему? Ты же сам сказал, что не боишься его!       — Дело не в страхе, Элион. Дело в уважении к принцу Фобосу. Какие бы… сложности не возникали между мной и Деймосом, он все еще брат человека, которого я безмерно уважаю.       — А меня ты уважаешь?       — Разумеется.       — Но все равно говорить не будешь?       — Только если ты прикажешь мне это сделать.       Элион поняла его намек. Подобный приказ был бы сродни унижению. Вынудить Седрика ответить — значило заставить его отречься от Фобоса ради самой Элион. На такое она пойти не могла.       — Тогда я прямо сейчас пойду и поговорю с ним! — заявила она, поднимаясь с кровати.       — Время позднее, колокола уже прозвонили.       — Ну и что? Деймос — мой брат, а я — будущая королева. Он найдет время!       Элион ошиблась. Когда она пришла в покои старшего брата, тот сидел за алхимическим столом и пересыпал какую-то желтую пыль в отдельные мешочки. Едва Эля попыталась заговорить с ним о Седрике, у Деймоса тут же нашлись неотложные дела. Следующим утром, он тоже нашел повод уйти от разговора.       Так продолжалось два дня, пока Элион не решилась подойти к Фобосу. Тот сидел в канцелярии в компании дюжины клерков. Они вместе верстали кипы документов, свитки с которыми были сложены в шкафы у входа. От двери к рабочему месту брата вел разноцветный ковер, вдоль которого стояли двенадцать столов чиновников. Все они были дворянами, треть из них — галготами, и почти каждый — стариком.       — Дорогая сестра! — воскликнул Фобос, не отрываясь от письма. — Что привело тебя ко мне в столь поздний час?       — Деймос! — ответила Эля. Она оперлась руками на край стола и посмотрела брату в глаза. — Почему они с Седриком на ножах?       — Почему бы тебе не спросить у них, раз любоптыно?       — Седрик ответит только по приказу.       — Так прикажи.       — Не хочу его унижать.       — Брось эту земную вежливость, Элион.       — Не хочу!       — Как знаешь. А Деймоса почему не спросишь?       — Он от меня постоянно убегает.       Шаркание, которое сопровождало письмо перьями, резко прервалось. Клерки, будто заговоренные, подняли глаза на принцессу. Фобос поступил точно так же. В его взгляде Элион заметила удивление.       — Убегает? — переспросил брат.       Элион испугалась, что сболтнула что-то не то. Она оглянулась на писцов. Те уже вернулись к своей работе.       — Я два дня не могу его выловить.       — Он строптивая рыбка, — хохотнул Фобос. Его беспокойство как водой смыло. — К счастью, я не обладаю земной вежливостью. После ужина отправлю Деймоса в твои покои.       — Ты его заставишь?       — Для начала — попрошу. Думается, этого будет достаточно.       Обычной просьбы за поеданием десерта действительно хватило. Сначала Деймос, который всегда садился напротив Элион, посмотрел на нее с прищуром. Выслушав просьбу Фобоса до конца, он кивнул и пообещал, что подойдет за час до колоколов.       Свое слово он сдержал.       Стражники распахнули дверь спустя минуту после того, как постучались. В спальню вошли двое: сам Деймос и Седрик. Элион пригласила их располагаться. Брат тут же занял стул, вынуждая Седрика сесть на низкую кушетку.       — О чем ты хотела поговорить, сестра? — спросил Деймос.       — О вас. Можете объяснить, чего вы не поделили? У вас молнии из глаз летят, когда вы разговариваете друг с другом. Из-за чего весь сыр-бор?       — У нас прекрасные отношения. — Деймос откинулся на стуле и скрестил руки. — Я ему леденцы с Земли ношу, а он обливается маслом и танцует для меня на столе в одних штанах.       — Я серьезно!       — Я тоже. Почему ты так к нему относишься?       — Как?       — Не беси меня, пожалуйста, — прорычала Эля.       — Простите, Ваше Величество, — заулыбался принц.       — Следи за языком, — шикнул на него Седрик. — Ты разговариваешь с будущей королевой Меридиана.       — Ого! Как мы заговорили! — ухмыльнулся брат. — Быть может, хочешь мне пригрозить?       — Если будешь проявлять к принцессе неуважение…       — Перестаньте оба! — крикнула Эля и указала на Деймоса. — А ты, будь любезен, начни говорить.       — Тебе это не нужно.       — Я сама решу, что мне нужно. Говори.       Деймос, до того улыбавшийся, глянул на сестру исподлобья. Губы перестали шириться, а сам он посерьезнел. Под магическим светом брат казался еще более страшным, чем обычно. И пусть Элион давно перестала бояться, сейчас его образ вызывал только ужас.       — Что ты знаешь о Метамире, Элион? — спросил ее Деймос. — Меридиан — это всего лишь королевство в его центре. Географически и политически. А остальное? Ты видела карты?       — Да.       Элион врала. Пусть она и смотрела на местные карты, разобраться в них не смогла. Они не были похожи ни на земные глобусы, ни на проекцию Меркатора, которая висела в кабинете географии.       — Не задумывалась, почему вокруг нас нет других королевств?       — Деймос… — Седрик попытался было его прервать, но тот лишь злобно посмотрел на охранника своей сестры.       — Элион, душа моя. Если ты считаешь, что все Эсканоры были добрыми и пушистыми, а ты сама оказалась в сказке про рыцарей, то рекомендую начать шевелить извилинами.       — Не груби принцессе!       — Закрой пасть, Седрик. Она сама попросила, — Деймос посмотрел Эле прямо в глаза. — Хочешь узнать, почему мы с ним на дух не переносим друг друга? Правда этого хочешь?       — Хочу, — сказала Элион.       — Ну тогда слушай.       Когда Элион просила Фобоса помочь, она думала, что была готова к любому откровению. Принцесса и не догадывалась, что следующий час заставит ее сомневаться в самой себе, в отце, которого она никогда не знала, и в самом Деймосе.

***

      Когда-то давно, когда я еще не родился, вокруг Меридиана было четыре других королевства. На востоке, в краю плодородных равнин и бесконечных пастбищ, стоял Торус Филн. Южнее его, защищенные от Меридиана горами, обитали жители Горгонии — величественного города-государства. Когда наша бабушка — Селена — начала завоевательные походы, эти державы присоединились к ней.       Селена возжелала поработить два других королевства: Цестию на западе и ее вассала — Икарию. Сначала их хотели сделать данниками, но когда те подняли знамена, Селена решила стереть их лица Метамира. У Меридиана не хватало войск, нам нужны были союзники. Для этого бабушка заключила союз сначала с Горгонией, получив их порты, каменоломни и южные шахты, а затем и с Торус Филном. Их династии была обещана рука принцессы. Нашей с тобой мамы.       Та война длилась долгие десять лет. Цестия и Икария пали под натиском объединенной армии, но Селене этого было недостаточно. Победив, она прокляла те земли, и со временем они превратились в болота. Вот только проклятия не даются легкой ценой. Бабушка начала терять рассудок. Она сходила с ума, пусть и оставалась королевой. Ее авторитет был столь высок, что ни один из меридианских родов не осмеливался ей перечить.       Авторитет безумицы.       Все это время наш отец — наследник Торус Филна — был в гостях у Селены. Считай, в заложниках. Они с мамой уже тогда хорошо ладили и это пугало Безумную Королеву. Посчитав, что отец может предать ее, Селена пленила его по-настоящему, разорвала союз с Торус Филном и направила туда армию. Отец отказался присягнуть Меридиану и не был казнен только потому, что мать, любившая его всем сердцем, выступила против бабушки.       Смирившись с поражением на семейном фронте, Селена отправилась в поход на Торус Филн. Наши войска выиграли несколько сражений и устремились вглубь его земель, сжигая все на своем пути. Крупные города обратились в пепел. Как и столица. Когда бабушка думала, что дело сделано, она распустила армию и приказала солдатам возвращаться в Меридиан самостоятельно. Это решение стоило ей жизни.       Остатки армии Торус Филна смогли перегруппироваться. Их было мало, но у Селены осталась только личная гвардия, которая должна была ее охранять. Их поймали у пограничного города — у Рассветных Пиков. В той битве Безумная Королева погибла. Скатертью дорога, если спросишь мое мнение.       Но Торус Филну уже было все равно. Замки разрушили, поля сожгли, выживших крестьян оставили умирать, а пытавшихся спастись солдат добили меридианские генералы, чтобы не допустить партизанской войны.       Горгония осталась в стороне. Она не пришла на помощь ни Селене, ни Торус Филну. Ее правители понимали: они станут следующей целью Безумной Королевы, потому разорвали союзный договор, едва наша мама была коронована. Вейра думала, что сможет наладить с ними отношения, но не вышло. Даже с отцом — принцем Занденом — ей удалось выстроить крепкий брак. Но Горгония была непреклонна.       Шли годы. Спустя девять лет после той войны родился я — первый сын Вейры и Зандена. Еще через двенадцать — Фобос. Торговля с Горгонией становилась все менее выгодной, а политика — все более напряженной. Двадцати четырех мирных лет им хватило, чтобы окрепнуть и начать претендовать на наши южные земли. Мне тогда едва исполнилось пятнадцать. Как я говорил, нас разделяли горы, но у берега был узкий проход. Серпантин, ведущий на вершину и затем вниз, к стенам Горгонии. Их воины умело пользовались таким рельефом. Вейра стремилась показать свою приверженность дипломатии и торговле, поэтому не строила бастионов на границе. А те, что стояли, наша армия разобрала до основания.       Это была ошибка. Горгоны — не просто люди. Они потомки тех самых существ, которых на Земле называли медузами. Не морскими — те безвредные твари. Сестры Медузы — Горгона, Эвриала и Сфено. От них пошли наши, метамировские горгоны. Полулюди-полузмеи, а если проще — оборотни.       У наших солдат не было шансов, если приходилось давать бой на равных. Горгоны жгли юг нашего королевства, а мы и сделать ничего не могли. Мать пыталась договориться, но ни один из гонцов не вернулся. Лишь разведчики докладывали, что горгоны осмелели не просто так. Будто бы у них появился кристалл, коим можно было магию подавлять.       Так продолжалось год, пока мать не созвала войска. Она, я и отец отправились с армией к стенам Горгонии. Разведчики оказались правы: горгоны каким-то образом создали вокруг города магический купол. У него была одна задача: остановить Вейру, единственного мага на весь Метамир. Мать была бессильна, и тогда командование войсками принял Занден. Его обучали классическому способу ведению войны. Срубив леса Горгонии, он построил осадные орудия и башни, но все они оказались бесполезны.       Горгоны отбивали штурмы, а мы стояли под стенами. Мерзли и голодали. Казалось, эта война продлится еще десяток лет.

***

      — Но твой брат был слишком умным, — сказал Седрик, до того молчавший. — Король Занден действовал по ратной науке Торус Филна, идя к своей цели. Он смотрел на стены Горгонии и думал, что же будет потом? Что случится, когда город возьмут? Как поделят добычу? Какую дань заставят выплачивать горгон? Его волновало только это.       Элион внимала, не решаясь даже пикнуть. Брат тоже замолчал, передав слово своему визави.       — Деймос думал о другом. Его впервые взяли на настоящую битву. Его, с шести лет жившего в казарме и тренировавшегося вместе с солдатами. Отец обучал его военному делу. Он хотел вырастить Деймоса таким же, каким был сам. Но мозг твоего брата пытлив. Его не интересовало «что потом?». Он спрашивал себя: «как сделать так, чтобы погибло меньше людей»? «Как заставить горгон уступить»?       — Как преодолеть стены, которые не берет ни одно осадное орудие? Как подобраться, если десяток горгон может уничтожить осадную башню, едва та подъедет к стене? — Деймос глянул на Седрика. — И тогда мне в голову пришел план. Когда-то давно наши предки бежали со своей земной родины. Когда-то у них был свой город, окруженный стенами. Когда-то и с ними воевала армия, превосходящая их войска в десятки раз, но так и не сумевшая разрушить стены. Тогда нашелся один полководец, который придумал, как проникнуть в город.       — Погоди, погоди, — замахала руками Элион. — Ты сейчас говоришь про Трою? Про Одиссея?       — Да. Наши предки бежали из Трои в Метамир. Они отринули всех богов, но сохранили прошлое в легендах и сказаниях. «Смерть родины» — одна из таких легенд. Горгоны тоже оттуда. Несколько из них увязалось за троянцами, а когда оказались в Метамире — расплодились и спустя столетия смогли заложить аж целый город.       — А дальше? — торопилась Эля. — Что ты придумал?       — То же, что и Одиссей. Мы построили своего «коня». Только то был не конь, а огромная деревянная змея. Эти животные обитали лишь в Горгонии и считались в городе священными. Горгоны приняли подарок, видимо посчитав это слабостью. Они затащили змею за стены. Внутри этой змеи сидел я и еще восемь храбрецов. С наступлением ночи мы вылезли наружу, пробрались к городским вратам и открыли их.       — И тогда наши солдаты зашли в город?       — Отец привел их к стенам. Горгоны были так напуганы, что не смогли сопротивляться.       — Получается, вы испугали их так сильно, что они сдали город без боя?       — Сдали? — Когда Деймос посмотрел на сестру, она заметила, как его губы дрожали. — Отцу не нужна была сдача. И город был не нужен. Он хотел отомстить горгонам за то, что в час нужды они не пришли на помощь Торус Филну. И за те полтора года, пока мы их осаждали. За детей, оставшихся без отцов. За непослушание.       Глаза брата стали будто хрустальными. Он не плакал, но Элион видела в нем боль, скрытую за воинской строгостью и дисциплиной. Только сидя с ней — с потерянным ребенком — он мог не бояться чьего-то осуждения. Седрик не перебивал принца, позволяя ему самостоятельно завершить эту историю.       — Мы разграбили город. Сожгли дома. Отравили колодцы. А горгон утопили в крови. Когда дело было сделано, отец нашел источник волшебства, который Горгония использовала против матери. То был кристалл. Он уничтожил его и разрушил башню, в котором тот хранился. Тогда Вейра смогла зайти в город. Всех жители, кто не успел спрятаться, резали без жалости. Мы с мамой пытались остановить казни, но отец был непреклонен. Вейре удалось спасти лишь одного ребенка. Внука консула, что управлял городом. Его. — Деймос указал на Седрика. — Я был тем, кто уничтожил его дом, убил его родных. Из-за меня он лишился семьи и будущего. Седрик не сможет продолжить свой род. Ему не с кем. Когда его жизнь оборвется, закончится многовековая история целого народа.       По коже расползлась плеяда мурашек. Каждое слово Деймоса становилось тисками, сжимающими душу Элион все сильнее и сильнее. Слушая брата, она смотрела на Седрика и не смела даже моргнуть. Дрожащими губами она удерживала всхлипы, но эмоции взяли свое. Они нашли выход через задрожавшие пальцы. Вытирая намокшие щеки рукавами ночнушки, принцесса смотрела то на Деймоса, то на Седрика. Оба молчали, не зная, что сказать.       — Это несправедливо, — простонала Эля. — Почему так?       Деймос не ответил. Не произнося ни слова, он подошел к Элион и обнял ее, прижав к своей груди.       — Это я ненавижу его, — сказал Седрик, вставая с кушетки. — Твой брат просто не знает, как сказать мне в лицо, что он сожалеет. Как извиниться за резню, которой он вовсе не желал. Деймос слишком гордый. Слишком… Эсканор.       — Но ведь так нельзя… — хныкала Элион. — Нельзя же так.       — Мне было пятнадцать, — ответил ей Деймос. — Я хотел показать отцу, что чего-то стою. Но Седрик прав. Я — Эсканор. И другим не стану.       Эля отстранилась от брата. Спрыгнув с кровати, она подошла к Седрику и теперь обняла уже его. Последний из горгон сначала побоялся ответить, и лишь когда принцесса вжалась в него сильнее, положил руки на ее плечи.       Мысли Элион метались. Ее сердце разрывалось от осознания того, что сотворила ее семья. Не только Горгония — другие три королевства тоже погибли. Они все уничтожены. Не осталось ничего, кроме Меридиана. Все мертво. И виноваты в этом только Эсканоры.       Если ей суждено стать королевой, она должна начать с того, что исправит ошибки своих предков. А если не получится исправить, так хоть извиниться за них. Даже если слушать ее будет один ветер.       — Мы отправляемся в Горгонию, — сказала Эля, отпрянув от Седрика.       — Исключено! — тут же возразил ее друг.       — Зачем тебе туда? — Деймос встал со стула. — Там руины и сотни обезумевших от голода и печали горгон.       — Я — королева. — Элион отошла к окну и взглянула на окутанный тьмой город, лежащий под замком. — Все эти земли когда-то станут моими. Я не хочу быть как бабушка, Деймос. Она была жестокой. Стремилась подчинять и разрушать. Я такой никогда не стану. Мы — все вместе — вернем Метамиру то, что Эсканоры некогда взяли у него в долг. Вернем жизнь в города и деревни. Но сначала, — Эля обернулась, — я хочу своими глазами увидеть то, о чем ты мне только что-то рассказал.       Тогда, за ужином, Ирма и Корнелия говорили ей о бедствиях, постигших Меридиан. О голоде и солдатском произволе. Той ночью Элион не верила им. И до сих пор не верила. Но если у их слов был хотя бы крошечный шанс оказаться правдой, она не имела права закрывать глаза ни на голод, ни на смерть.       Ни на Горгонию, чей пепел давно унесли южные ветра.       — Завтра мы отправимся в путь, — строго сказала Элион, вытерев последние слезы. — Ведь такова моя воля как принцессы Меридиана!